Язык души

      Глубокая ночь подкралась совсем незаметно. С утра Аде пришлось кататься по делу, которое оказалось труднее, чем она ожидала. И как раз вечером, когда заказчик получил, что хотел, а Ада удачно забрала сумку с немалой суммой денег, — наступил долгожданный отдых. Наспех перекусив и глянув последние новости по телевизору, она открыла форточку и прикрыла её тюлью. Как только её тело коснулось мягкого матраса, она погрузилась в крепкий сон.       Из открытой над кроватью форточки доносились негромкие звуки — в Испании справляли какой-то праздник. На прикроватной тумбе лежал нож, именно тот, что она купила около двух лет назад, заприметив его на рынке в Индии.       Большую часть своей жизни (а лучше сказать — всю) Ада посвятила работе, и нередко ей приходилось выбираться из самых ужасных передряг. Например, тогда, два года назад в Индии, заказчик попросил убить какую-то богатую шавку из правительства, что мешала его бизнесу. Во время задания её случайно укусила опасная змея, из-за чего большую часть времени, которую она могла бы потратить на слежку за целью, она провела на лечении в захолустном городке без знания языка, с ужасной медициной и даже без денег на нормальный отель. Хотя это было далеко не самое страшное, что ей приходилось пережить.       Один из самых ярких моментов на подобных заданиях прочно впечатался в её память. Где-то в этой же Испании, спустя шесть лет разлуки, она повстречала Леона, который, как и она, заразился чёртовым плага. И, конечно же, ему пришлось спасать президентскую дочку, свою задницу и, как вишенка на торте, — весь мир. Сама сцена была жуткой: президентская дочка лежала на столе подношения, Леон стоял на коленях перед ней, не в состоянии пошевелиться. Будет глупо соврать, что она тогда не испугалась. Может, между ними и не было крепкой и доверительной связи, но именно в тот момент она почувствовала, будто весь её мир висел на волоске, готовый взорваться вместе с отключением его здравого рассудка.       Хорошо, что тогда всё обошлось. Тем не менее после того случая Ада нередко ловила себя на мысли, что, в отличие от Леона и всей правительственной кампании, с которой ей так или иначе пришлось столкнуться, — ей приходится сражаться в одиночку. Разве что тогда, в Испании, Луис здорово ей помог. А вот в других случаях её красивый зад никто обычно не спасал. И хорошо, да, в Китае Леон добротно ей помог и предостаточно защитил. Правда, больше никто из них никогда не появлялся на её заданиях. И это её иногда тревожило.       Ада Вонг — не тот человек, который легко поддаётся чувствам и эмоциям. Она использует их только в разумных целях, лишь чтобы добиться необходимого. Единственное, чего она не рассчитала — как ко всем этим тревожным, редким мыслям отнесётся её психика. Она точно не ожидала, что к сорока двум годам её начнут мучить ночные кошмары. Долгие, изнуряющие, которые всегда бьют точно в цель. И ладно, если бы это происходило всего раз. Однако это происходило каждую неделю. Сначала единожды в неделю, затем дважды, пока число не возросло почти до каждой ночи.       К своему сожалению, Ада не могла просто так обратиться к психологу, написать врачу — из-за частой смены обстановки, ведь её задания постоянно находились в разных частях мира. Также, на это влияет её страховка, которой она часто пользуется, ведь не всегда ей удаётся придти после задания на 100% уцелелой, из-за чего она быстро истекает. И только вспомнить то, как Ада не любит всех этих психологов и психиаторов. Поэтому первое время она старалась меньше думать о страшном, пыталась брать меньше заданий, но ничего не помогало. Потом она, наоборот, попробовала нагружать себя работой и различными глупыми мыслями, чтобы быть как можно дальше от воздушных замков надежд. Но и это не дало результата. Совсем.       И вот — очередная ночь. Где-то в подсознании у Ады проскакивает мысль не спать всю ночь, как и двое суток назад. Но усталость и лень взяли верх, и она продолжает сладко спать, где-то внутри всё ещё боясь проснуться в поту, а может, и в слезах. Спасибо небесам, что никто не увидит её слабую, глупую сторону, которую ей неприлично иметь. Возможно...       Щелчка входной двери совсем не слышно. Всё тот же уличный праздничный шум доносится из форточки, но Аде глубоко плевать. Блондин в лёгкой кофте и чёрных спортивных штанах проходит внутрь, выставив нож перед собой. Он опасается девушки, лежащей к нему спиной, хорошо зная её любовь к резким атакам. Подойдя вплотную к Аде, Леон кладёт свой нож на тумбочку — туда же, где красуется индийский нож Ады.       Он прислушивается к окружающим звукам, чтобы понять, что происходит. Ада не нападает, тихо сопит, укрывшись лёгким одеялом. Как-то это неправильно. Он пришёл, чтобы узнать, как у неё дела после случившегося в Китае, ну и, может, немного поболтать о наболевшем. Но Леон никак не ожидал увидеть её просто спящей. Причём даже не услышавшей щелчка двери.       Она спала спиной к нему, голова была повернута к стене, и лежала она в позе эмбриона. Синий и жёлтый свет с улицы являлся единственным источником света, и как же хорошо он избегал попадания на её лицо. Присев на колени и подперев лицо рукой, он просто стал разглядывать её. Те же короткие волосы, что всегда, спокойное лицо, разве что странно сжатые руки.       Леону нравилась Ада. Нравилась её внешняя, обманчивая хрупкость, её маленькое, но до невозможности сильное тело. Ему также нравился её миндалевидный разрез глаз с немного приподнятыми внешними уголками — кошачья выразительность. Сама по себе Ада — стала стандартом его женского идеала.       Смотреть на неё вот так долго доставляло ему удовольствие, ведь обычно он не мог разглядывать её дольше трёх минут. Просидев так какое-то время, просто любуясь ею, он заметил кое-что важное: её руки. Ещё раньше он отметил, как сильно она сжимает кулаки, но сейчас Ада то разжимала их, то снова крепко сжимала. Выражение её лица стало более напряжённым: брови нахмурились, челюсть стала более выразительной. Его рука сама потянулась к ней, чтобы погладить по тыльной стороне ладони. На пару секунд она снова расслабилась, а затем снова напряглась.       Второй рукой Леон касается плеча Ады, переворачивая её на спину, чтобы лучше видеть её реакцию. Он не мог понять, кошмар это или просто сон — Леон нечасто наблюдал за спящими людьми. А если и удавалось, то последний раз это было лет тридцать назад, когда он ночевал у школьных друзей.       Всё ещё нежно рисуя узоры на её руке, он убрал правой рукой пряди её волос в сторону.       Ему казалось, что ей стало легче. Она глубоко вздохнула, хотя больше это напоминало всхлип. И Леон влип. Уже давно он не видел плачущих девушек. Да и не просто видеть — он не умел их даже утешать!       — Ада, Ада, слышишь меня? — тихо проговорил Леон, надеясь, что это поможет и она придёт в себя.       Повторяя её имя ещё пару раз и стараясь аккуратно потрясти её, он не добился успеха. Она снова обрывисто вздыхает, и слёзы, одна за другой, катятся вниз.       — Не плачь... Всё хорошо, ты в порядке. Ты в безопасности, Ада, — он больше не старается её разбудить. Лишь мягко поглаживает её лицо, большими пальцами убирая слёзы. Он бы никогда не подумал, что сможет наблюдать такую картину: сильная, всегда защищающая его Ада, плачет, слабо подрагивая от кошмара. — Ты со мной, Ада. Всё хорошо... — снова пытается её успокоить. — Это я, Ада. Это Леон, — говорит он чуть громче.       После этого он садится на край кровати, приподнимает её к себе и крепко обнимает, проводя руками по спине и голове. Слева он слышит, как она громко вздыхает, буквально хватая воздух ртом. Её руки крепко сжимают его кофту, а плечо становится мокрым от слёз.       — Тебе легче? — шёпотом спрашивает он через минут пять, на что получает короткий кивок. — Хочешь... Нет... Я останусь здесь, ладно? — она ничего не отвечает, но и не отпускает его кофту, всё ещё крепко держась за неё. Сообразив, что, возможно, ей неловко, он укладывает их набок, специально не глядя на её лицо, чтобы не смутить. Ещё немного помешкав на кровати в поисках удобной позы, Леон укрывает их пледом. Ада удобно устраивается у него на груди и быстро засыпает, явно уставшая. Её руки остаются в прежнем положении — обнимая его по бокам, а он аккуратно скользит пальцами в её волосах.       Может, эта ночь заглушит её боль и страх хотя бы на один раз. А может, Леон вернётся ещё. И, возможно, не один раз. Хотя никто не утверждает, что он уйдёт. Уходить и лишать себя этого? Нет, не в его интересах. Не после того, что он увидел — настоящую, хрупкую Аду, которую раньше ему никогда не доводилось видеть.