Язык души

      — Леон... — её ещё сонный и немного охрипший голос заставил Леона насторожиться.       Прошёл всего час с того момента, как Аде стало легче и она смогла спокойно уснуть. На улице давно утихла отдалённая музыка, а фонари стали светить гораздо тусклее, чем когда он только пришёл. В открытое оконце задувал лёгкий весенний ветер, смешанный с запахом местных растений.       — Тебе холодно? — спросил он, немного приподнимаясь, чтобы закрыть деревянные створки с маленькими оконцами.       Ада ответила коротким "мгм", и Леон понял, что она всё ещё в полусне и не отдаёт себе отчёта в происходящем. Прежде чем снова устроиться на кровати и попытаться согреть её и себя от пронизывающего холода, он коснулся её носа — так, как когда-то делала его мама. Вспоминая этот мелкий жест из своей «прошлой жизни», он почувствовал, как внутри разлилось тепло.       Удостоверившись, что нос действительно холодный, Леон снял свою кофту и тихо накрыл ею Аду, аккуратно, чтобы не разбудить. Затем добавил плед и, проверив, что всё в порядке, направился на кухню поставить чайник. Пока тот грелся, он поискал в шкафу что-то потеплее, чем простой пледик. Спустя пару минут нашёл одеяло и выключил чайник как раз перед тем, как тот начал бы свистеть.       Насколько бы Леон ни не любил рыться в чужих вещах, ему пришлось обыскать всю квартиру в поисках чайного пакетика. Он разочарованно понял, что ни чая, ни кофе тут нет. Жалко, что он пришёл без угощений в гости. В следующий раз постарается поступить более галантно, подумал он.       Пока он двигался туда-сюда, ему стало теплее. Леон вернулся к Аде с найденным в шкафу одеялом. Она спала на боку, лицом от стены. Комната была настолько холодной, что её губы могли посинеть. Леон лёг на спину и аккуратно перенёс Аду на себя, как они засыпали чуть раньше. Кофта всё так же лежала на ней вместе с пледом и одеяло отлично разместилось поверху.       Ада громко выругалась, едва не открыв глаза от яркого солнечного света. По вечерам это окно выглядело атмосферно, но утром лучи солнца атаковали её лицо, и каждый день начинался с чертыханий. Она помнила, что произошло ночью, но делала вид, что ничего не случилось. По крайней мере, пыталась.       На самом деле она была сильно разочарована в себе. Проявить слабость перед Леоном было последним, чего ей хотелось, особенно когда кошмары становились всё хуже. Однажды ей уже пришлось выкрутиться из подобной ситуации, когда она потеряла сознание во время битвы с Симмонсом. Тогда она как-то справилась, слегка пошутив. Но как выкрутиться сейчас? Когда ты уже десять лет показываешь себя сильной и независимой, а он врывается в твою жизнь и наблюдает за разрушением твоего кропотливо собранного образа. Главный вопрос был в том, зачем он приходил к ней?       И он остался без ответа, как и многие другие вопросы. Леон ушёл так же внезапно, как и пришёл, оставив Аду одну с его кофтой и запахом одеколона в комнате.       Оставшиеся пару дней прошли спокойно. После выполнения задания Аде дали отпуск. В Испании была хорошая погода — не слишком жарко днём и не слишком холодно по вечерам. Она жила в маленьком городке, и уже через три дня пребывания тут её знал весь пляж и все местные жители. Однажды её даже пригласили на чай, но из-за языкового барьера долго посидеть не получилось. Раза два ей давали какую-то местную, слегка острую еду в честь очередного праздника. Вроде мелочи, но было приятно.       Теперь, ближе к ночи, она возвращалась домой. Закат раскрашивал небо в рыжие оттенки, а солнце едва грело. Ей было немного холодно, потому что она задержалась на чаепитии у одной из старейшин. До мотеля идти было совсем недалеко, и она решила идти медленно, но когда солнце почти скрылось за горизонтом, она ускорилась. Пока шла, Ада всё ещё думала о той ночи, когда Леон пришёл, и где-то в глубине души надеялась, что он снова появится, учитывая, что её перелёт в США будет совсем скоро. По приезде она вновь станет поглощена работой. Отбросив эти мысли, она отворила входную дверь.       Так же, как и в тот раз, пробуждение в страхе не заставляло её желать ложиться в кровать и спокойно спать. Именно поэтому она зависала на испанских телеканалах, как и два дня до этого. Хоть она и чувствовала, что это уже излишне, а её разум заставлял устроиться в кровати и заснуть впервые за долгое время, Ада была неприклонна. Никакого сна, пока её тело окончательно не сдастся.       В моментах вспоминала как раньше она могла не спать по несколько дней подряд, но возраст всё же брал своё, и с каждым годом становилось всё труднее. Иногда она сильно жалела, что не наоборот.       Веки тяжелеют, картинка перед глазами расплывается. Стук створки окна по стене приводит её в чувство. Она тянется за ножом, но, поняв, что это всего лишь глухой стук дерева, решает больше не сопротивляться организму. В целях своего комфорта она оставляет гореть одну дальнюю настольную лампу.       Кое-что сходилось с прошлым разом: снаружи едва слышна музыка, но теперь это точно не праздник, а свет с улицы окрашивает пространство синим и слегка жёлтым. Лампа на кухне перебивала темные цвета на стенах, добавляя всему более оранжевый цвет. Ада долго разглядывала помещение, хватаясь глазами за что-то новое, но в итоге всё равно провалилась в чуткий сон.       Красные и чёрные размытые наросты окутывали её со всех сторон, а мерзкая лампочка была направлена прямо на неё. Тёмная, огромная фигура приближалась, и это только усиливало её страх. Она была скована, не могла пошевелиться и издать ни звука. Вокруг был звук скрежета, что эхом отзывался в голове. Когда чёрные щупальца накрыли её глаза и полностью лишили видимости, Ада вскочила с громким криком.       — Что за чертовщина... — произнесла она, ложась на спину, отдышавшись и надеясь, что этот сон не повторится вновь.       Когда часы пробили полтретьего, входная дверь с протяжным скрипом открылась. Леон мысленно ругал себя за неосторожность и выставил нож вперёд. Ему нужно было улететь домой на следующей неделе, чему он вроде как радовался, при этом вроде как и нет. Немного пошарив у входа, давая глазам привыкнуть к темноте, он двинулся вперёд.       — Как неприлично приходить к девушке домой так поздно, — язвительно сказала Ада, отдыхая в кресле. После того кошмара ей так и не удалось заснуть. Угрозы для Леона она не представляла: ни оружия, ни позы готовности атаковать. — А ещё более непристойно напрашиваться в её постель. — он опустил нож и положил его на чайный столик. — Знаешь, это озадачивает, Леон. Мне казалось, что это я всегда находила тебя, а не ты меня.       — Всё случается впервые, — коротко ответил он, садясь в кресло напротив.       — Как ты нашёл моё местонахождение?       — К слову, ты сама не отпустила меня тогда, — игнорируя её вопрос, продолжил Леон. Жаль он не видел, как она нахмурилась.       — Это второй раз, когда я пускаю тебя внутрь. Будь добр, отвечай и не раздражай меня, — сказала Ада более напряжённо.       — Тебе стоит записаться к врачу. Часто это происходит с тобой... так серьёзно? — продолжал Леон, игнорируя её тон. С такими людьми, как Ада, по-другому просто невозможно. Либо ты застаёшь их врасплох, либо они тебя.       — Что с тобой? Ты правда пришёл поиздеваться? — она встала.       — Пользуюсь твоими методами. Быстро, чётко и по делу, — он демонстративно отвернулся от неё.       — Леон!       — Узнал от Ханниган, куда ты отправилась. Удачно выбрал лёгкое задание в Испании и просто выследил тебя. А ночью пришёл, думая, что у тебя будет меньше вероятности сбежать от меня, нежели днём. Довольна? — Ада с громким выдохом села обратно, потирая пальцами висок.       — Трудно было сказать с самого начала, а не злить меня, да?       — На твои вопросы я ответил. Твоя очередь, — сказал Леон, жестом показывая, что уступает ей честь говорить.       — Ты ведь знаешь, что я ничего не скажу. Зря стараешься.       — Часто ты страдаешь от этого?       — Что хочешь услышать от меня? Да? Нет? Я скажу, что пожелаешь, — как всегда, она не даёт прямого ответа. Но ему нужно знать. Для себя. Успокоить себя. Ведь это он последние дни прокручивал всё произошедшее в голове, не имея даже капли возможности сосредоточиться на задании. Поэтому ему важно добиться правды, и он пойдёт на всё, чтобы узнать. В голове он быстро прокручивает план — глупый, но, возможно, единственный рабочий.       Леон встаёт с кресла и протягивает ей руку, предлагая подняться. В темноте сложно разобрать выражение её лица, но он точно уловил: она колеблется. Несколько долгих секунд, и с неохотой, будто внутренне борясь с собой, Ада всё-таки касается его ладони.       Резким движением Леон поднимает её с кресла и в следующее мгновение прижимает к стене сбоку от него, перехватив её руки и удерживая их наверху. На секунду ей показалось, что земля ушла из-под ног. Тишина вокруг будто сжимается в комок. Стук их сердцебиения звучит громче, чем легкий ветер за окном.       Ада, ослабевшая за последние дни без сна (полтора часа сегодня были скорее издевательством, чем отдыхом), не может оттолкнуть его. Она даже не пытается — только чуть напрягается под его хваткой. И где-то на краю сознания это положение кажется ей немного странно заводящим. Главное слово здесь — немного.       — Совсем с кукушек слетел?! — резко бросает она, словно пытаясь оттолкнуть не его руки, а собственное волнение.       — Отвечай, — отрезает Кеннеди. Напряжение между ними накаляется так, что воздух кажется тяжелым. Ада щурится, изучая его лицо в полумраке, и, привычным для себя способом, первым делом пускает в ход остроту:       — Думаешь, это поможет тебе меня разговорить? Только попробуй отпустить — не поздоровится тебе, красавчик, — язвительно бросает она.       Леон молчит. Он просто делает шаг вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. Ада моргнула, а её улыбка мгновенно погасла. Теперь это совсем ей не нравилось. Не столько близость, сколько то, что он читает её буквально насквозь.       — Нет, — сказала она наигранно спокойно, — Не происходило до той ночи. — Леон медленно склонил голову набок.       — Не боишься врать в такой ситуации? — его голос становится ниже, холоднее.       — Опасно угрожать старшим. Слышал о таком? — Ада играет до конца, хотя сама чувствует, как по спине ползёт неприятный озноб.       — Ада, — твёрдо произносит он.       — Леон? — с притворной невинностью она вскидывает брови. Тишина.       Он приближается ещё ближе. Его тень будто становится тяжелее, давит на неё. В комнате вдруг становится холоднее — или это она сама начинает зябнуть под его взглядом?       Ада невольно опускает глаза, теряя нить привычной игры. На миг ей кажется: ещё немного, и он сорвётся. Она дёргает руками, словно сдаваясь.       — Прекрати, — выдыхает Ада сдавленным голосом, почти неслышно. И это звучит не как приказ, а скорее — как просьба.       Леон сразу отступил, отпуская её. Она тут же схватилась за запястья, потирая их. Сколько бы времени не прошло, а физические способности Леона, в отличие от её собственных, почти не изменились. Его хватка была ещё мягкой, хоть для Ады она и казалась сильнее, чем была на самом деле.       Она неспешно подошла к кровати, подбирая слова.       — Ты же знаешь, я не болтаю просто так. Так что если кто-то узнает об этом, Леон, — она взглянула на него снизу вверх, — Я сама тебя найду. И поверь, хорошо проучу. — кровать тихонько скрипнула под её весом, когда она села. Взгляд Ады вновь упал вниз. Леон остановился напротив.       — Не думай, что я стану кого-то посвящать. Об этом знаем только мы с тобой. И Ханниган, — добавил он. — Которая обязана прикрыть мою задницу. — совсем незаметно он подошёл сбоку неё и нежно коснулся её плеча. — Обещаю молчать. Если так тебе будет легче. — Ада не сразу ответила, продолжая сомневаться.       — Кошмары начались в декабре. Я проверялась у врачей, — её голос звучал ровно. — Сказали — здорова. Просто стресс... сначала был. С каждым днём становилось хуже. Я пробовала разное, но... они до сих пор мучают меня. Чаще, чем трехлетнего ребёнка.       — В вашей конторе нет специалистов для таких случаев?       — Есть. Но я им не доверяю.       — Поэтому ты и не спишь сегодня? Боишься снова проснуться, как тогда? — он сел рядом, легко проведя рукой от плеча к плечу — не давя, а давая понять: он рядом.       — Ох, Леон, если бы всё было так просто... — Ада уткнулась локтями в колени, пальцами массируя виски. — Заснуть, зная, что очнёшься в слезах, как... девчонка.       — Чего ты боишься больше: снова увидеть кошмар или показать свою слабость? — она замерла. Его вопрос оказался слишком точным. — Значит, второе, — сам себе ответил Леон после долгого молчания.       — Послушай... — Ада развернулась к нему, собираясь что-то сказать, но он мягко перебил её:       — Неважно, проснёшься ли ты в слезах или с криком. Это значит, что ты жива. Что ты человек. Сегодня — ты не одна, Ада. Забудь об этом проклятом "идеальном" образе. Ладно? — как в ту ночь, она не смогла ему возразить. Его «ладно?» звучало как нежная, но нерушимая клятва.       Леон осторожно стер с её щеки одинокую слезу, которую сама Ада не заметила. Этот жест, простой и тёплый, позволил ей впервые за долгое время расслабиться и ощутить спокойствие. Она прикрыла глаза, наслаждаясь этим редким моментом.       Никому прежде она не позволяла видеть себя такой — уязвимой. Но ему можно. Леону можно. Только сейчас и сегодня.       — Ты что, на курсы психотерапии записался? — слабо улыбнулась она, пытаясь разрядить атмосферу.       — Не припомню случая, чтобы приходилось поддерживать саму Аду Вонг, — усмехнулся Леон, не прекращая лёгких движений рукой вдоль её спины. — Помогли старые, прочитанные книжки. Когда-то начитался.       — И много ты их прочитал? — с ленивой усмешкой спросила она. — Или у тебя большой личный опыт?       Их разговор пошёл легче. Тема за темой они узнавали друг о друге больше. Сперва они облокотились на стену, затем начали то и дело стукаться о створки форточки головой, смеясь с собственной глупости, а под конец укрылись одним пледом. Это один из единственных разов, когда у них есть возможность поболтать о чем-то своем: мыслях, планах, детстве. Они пытались обходить темы о работе стороной, наслаждаясь минутами других интересных историй.       — В Раккун-Сити, — начал Леон шёпотом. Он держал руку Ады в своей, пересчитывая костяшки и слегка щекоча её. — я часто прогуливал школу. Был один учитель, уроки которого стояли три раза в неделю... — он рассказывал ей о своей жизни до происшествия в родном городе. Его голос постепенно убаюкивал Аду, и он почувствовал, как её голова скользнула на его плечо, а дыхание стало ровным. — Ада? — осторожно позвал он. Ответа не последовало.       Он остался сидеть так на некоторое время, чтобы не потревожить её ещё поверхностный сон. Потом осторожно поднял Аду на руки и переложил на подушку, оставив немного пространства для себя. За окном небо осветлело, голубое, с полосками белых облаков. До рассвета оставалось ещё не больше получаса.       Укрывшись всем, что попало под руку, он улёгся со стороны окна,закрывая её своим телом. Его рука оказалась под её головой, а вторая обнимала за талию. Прикосновения заставили Аду на мгновение вздрогнуть, но она быстро расслабилась, прижавшись к нему ещё ближе.       — Спокойной ночи, Ада, — шепчет Леон, прежде чем вырубиться, как после большой дозы алкоголя. Хотя сейчас ему куда приятней, нежели если бы он спал с бутылкой дорогого рома.       Они лежали рядом, вокруг царилась тишина. Слышалось только тихое дыхание, и, возможно, они оба пытались найти покой в этом моменте рядом.