Not like that

      Дисциплинарная комиссия стояла под вопросом. В основном, потому что Феликс был иностранцем и за него некому было поручиться, кроме совсем еще молодой преподавательницы корейского языка. У нее же желания поручаться не оказалось, так что пока администрация принимала решение, Хенджина и Феликса отправили писать объяснительные.       Они уселись за полированным столом друг напротив друга, Хенджин сверлил взглядом Феликса, а Феликс в ответ молча пялился уже на него. Продолжать разборки дальше не хотелось — злость схлынула, и вместо нее остался неприятный холодок вкупе с осознанием надвигающихся проблем.       Хенджин не знал, что писать. Он мог бы начать так: «Этот придурок вывел меня из себя, поэтому справедливо огреб…», но, скорее всего, их декана это бы не удовлетворило. Ему нужно было найти что-то, что могло бы хоть немного обелить его альфью честь.       У Феликса, судя по девственному листу и напряженному взгляду, была такая же проблема. Спустя пару минут бесцельных игр в гляделки, он прочистил горло и тихо поинтересовался:       — Что писать будешь?       Хенджин подавил попытку съязвить в ответ — в соседнем кабинете сейчас решалась их судьба.       — Не знаю. Может, что мы немного поспорили и все.       — А детали?       — Ну… Ты оскорбил моего омегу?       Феликс не впечатлился.       — Будешь клеветать на меня?       — Неа. Помнишь, ты однажды на парковке сказал, что Трою плевать, с кем проводить ночь?       — Ты… Не могу поверить, что ты это помнишь, — Феликс откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Хенджин, видя его недовольную рожу, вновь почувствовал призрачный вкус победы.       — Теперь моя очередь ставить условия? — спросил он, сдерживая ухмылку и заодно феромоны. На Феликса не подействует, а вот деканат точно переполошится.       — Пф, да плевать, хочешь — пиши это.       — И тебе все равно на репутацию?       — После выпуска я вернусь в Австралию, так какая разница, что обо мне думают в Корее?       Хенджин закатил глаза. Феликс был как гусь — тот, с которого вода. Изо дня в день вел себя так, будто для него никаких последствий в принципе не существовало, и нарывался по новой. Хенджин в этом случае чувствовал себя максимум кошкой, упавшей в ведро.       — Хорошо. Так и запишу.       — Стой, — Феликс чуть подался вперед.       — Разница все же есть?       — Все же нет. Но могли бы придумать что-нибудь вместе. Что-то такое, что смягчит наказание нам обоим.       — Сказать, что это был дружеский спарринг? Хер они нам поверят.       — Нет, — Феликс покачал головой и крутанул на пальцах ручку, — никто ведь не видел саму драку? И, кстати, дрался ты как…       — Завали, пока мы не продолжили тут.       — Прости, забыл, что нельзя провоцировать альф, — Феликс с издевкой глянул ему в глаза, — они ведь как животные — совсем не могут контролировать инстинкты.       — Ага, еще чуть–чуть, и я откушу тебе руку. Так что либо ты договариваешь, что хотел, либо я пишу свою версию.       Феликс цыкнул.       — Для всех мы ведь просто вышли вместе из столовой, а потом оказались на полу в туалете. Понимаешь, к чему я?       Хенджин нахмурился. Пока звучало не очень.       — Хочешь сделать вид, что это изначально не было дракой?       — Если за секс в стенах вуза выговор меньше, то да.       — Боже… — смех Феликса, окончательно убивший тишину, заставил Хенджина поморщиться.       — У нас есть свидетель. Позови Джисона, он там всем расскажет, чем мы, по его мнению, занимались. А злой ты был, потому что ревновал меня.       Хенджин не хотел представлять, но в голове у него сама собой всплыла картина: ревность к кому бы то ни было сносит ему крышу, он хватает Феликса за руку и на глазах у всех тащит из столовой, а потом их находят недалеко в туалете и принимают страсть за действия насильственного характера… Да тут неизвестно, что хуже!       Феликс ведь еще не знал, но для любого, кто подойдет к нему ближе, чем на метр, станет ясно: что-то между ними однозначно было. Ни одни враги или соперники не будут во время драки клеймить друг друга феромонами. Сам Хенджин не в счет — у него случилось помутнение рассудка. Так что им вполне могли поверить, что породило бы еще больше слухов. И отдалило бы Троя, который, не желая быть разлучницей, проведет перед Хенджином жирную линию френдзоны и отправится на поиски более подходящего альфы. Допускать такое нельзя было ни в коем случае.       — Мне не нравится, — после всех раздумий произнес Хенджин.       И, видимо, на этом идеи Феликса исчерпали себя. Пока Хенджин вспоминал полное название их вуза и имя директора, он перегнулся через стол и вывернул шею, а когда Хенджин наконец начал царапать текст объяснительной, с горем пополам пытался прочитать.       — Я пишу про Троя и парковку.       Феликс кивнул и поспешил перенести это в собственный лист. В кабинете на короткое время повисла тишина.       А потом уже им обоим было не до разговоров. Декан и ректор, вернувшиеся с короткого совещания, плевать хотели на их сочинения. Они прочитали длинную лекцию о важности поддержания порядка и запретили им приближаться друг к другу на территории кампуса. Хенджин был готов растерзать Феликса, когда тот с наигранно сильным акцентом путал слова во время объяснения. Ага, иностранец он. Нихрена не понимает в корейском. Слышали бы они, каким матом он крыл альф возле дома Айрин…       В конце концов Феликса просто отпустили. От Хенджина же потребовали представителя — родителя-не родителя, не важно. Декану нужно было высказать кому-то претензии для профилактики. И здесь уже Хенджин завис.       Родителей звать было нельзя, иначе они будут напоминать до конца жизни. Сестру тоже — она расскажет родителям. Кого-то вне семьи?       Есть ли у Хенджина кто-то на примете? Такой взрослый, который одним бы своим видом внушил авторитет и все бы тут разрулил?       Есть. И если Хенджин дернет его с работы… Хенджина убьют. Не то чтобы это был сложный выбор — позор на всю семью или смерть. Все было очевидно.

***

      — Я убью тебя, — сквозь зубы произнес Бэкхен.       Он никогда не кричал Хенджина, но угрозы от него, произнесенные ровным ледяным тоном, каждый раз звучали поистине устрашающе.       Слава богам, что сейчас на нем были блокаторы, иначе и Хенджин, и добрая половина вуза сейчас подметали бы своими тушками пол. С энигмами шутки были плохи.       — Еще раз, что ты сделал? — спросил он, когда Хенджин наконец вывел его на улицу.       — Подрался с бетой, сам же слышал.       — Зачем?       Хенджин вздохнул. Чем ближе к выходу из кампуса они шли, тем больше он отпускал себя. Перед Бэкхеном ему не нужно было держать лицо — тот и так за время их знакомства повидал достаточно.       — Потому что он первый начал! — выпалил Хенджин, убедившись, что вокруг не осталось студентов.       — Ты издеваешься? — Бэкхен глянул на него исподлобья.       — Нет, хен, я серьезно. Он меня доставал!       — Тебя доставал бета?       — Да!       — Не будь ребенком!       — Я разобрался с ним по-взрослому! — ну или почти, если не считать последнего мува. Об этом Бэкхену знать было не обязательно.       — Ты напал на бету! Хенджин, по-взрослому — это разговор!       — Я пытался с ним поговорить, не вышло!       — Почему ты вообще оправдываешься?       — А почему ты встаешь на его сторону?!       Бэкхен цыкнул. Они остановились у ворот, и Хенджин недовольно отметил, что уже второй раз в голос ругается с кем-то на улице. Это все нервы. И ебучий Феликс.       — Потому что он, очевидно, слабее тебя. Ты не можешь применять к нему физическую силу.       — И что? Я слабее тебя, если я сейчас захочу тебя ударить, мне ничего не будет? Только разговор?       — Я тебе вмажу.       — Вот видишь!       — Хенджин!       — Нет, правда, он намеренно меня спровоцировал! Он воткнул палочку для еды мне в ногу! А до этого шантажировал меня! Несколько раз! И еще пытался отбить у меня омегу! — под конец голос Хенджина чуть не сорвался на нытье: Бэкхен сцапал его за ухо и потянул на себя. Это уже было страшно.       — Сколько раз я тебе говорил? — тихо спросил Бэкхен, — Хочешь с кем-то подраться, делай это хотя бы без свидетелей!       Хенджин нервно выдохнул.       — Хорошо.       — И больше не бей бет. Это жалко.       — Этот первый и последний.       — Точно?       — Обещаю.       Бэкхен фыркнул и дал ему щелбан.       — Твое счастье, что у меня не было важных дел.       О да.       Хенджин знал Бэкхена почти четыре года, и за все это время твердо уяснил: тот мог быть спокойным и рассудительным большую часть времени, но если испортить ему планы, не важно, романтические или по работе, отдача в виде лавины тяжеленных концентрированных феромонов будет такая, что понадобится пара дней для восстановления.       Так что видя, как Бэкхен хмурился и поджимал губы, Хенджин дышал глубже, понимал, что намека на убийственный запах нет, и внутренне ликовал.       — Тебя подвезти? — спросил Бэкхен, прокручивая на пальце ключи от машины.       — Подвези. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.       Бэкхен усмехнулся и кивнул в сторону припаркованного внедорожника.       — Если куда угодно, то сначала ко мне на работу, там немного. У тебя задания с собой?       — На завтра только учить, так что нормально. Сяду у тебя и выучу.       — Если закончишь быстро, сможешь протестировать новое меню. Мы добавили коктейлей для повышения охвата.       — Что-то дешевле двадцати пяти тысяч? — спросил Хенджин, уже закидывая рюкзак на заднее сиденье.       — Ага, расширяем клиентуру.       — Круто.       Хенджин запрыгнул вперед и захлопнул за собой дверь. Под конец дня у него разболелась голова, поэтому он сдернул резинку и, не беспокоясь о заломах, взлохматил волосы. Его все равно никто не видел — тонировка Бэкхена стоила штрафов, которые он регулярно получал.       — Так что за бета такой?       — Иностранец, — ответил Хенджин, поворачиваясь к нему.       — И?       И он прекрасно владеет как формальным корейским, так и матерным, а еще в секунду способен эволюционировать от интерьерного предмета до коварной фурии. На самом деле, если отбросить предвзятость, чего Хенджин сейчас ни физически, ни морально сделать не мог, Феликс казался почти интересным. С ним как минимум не было скучно.       — У него чсв больше, чем у тебя, — Бэкхен скорчил рожу, и Хенджин не сдержал улыбки. Стопроцентно Бэкхен сделал это, чтобы его рассмешить. — Мне нравится один омега. Очень сильно и очень давно, а потом я увидел их вместе. До сих пор не уверен, делали ли они что-то. Но этот Феликс типа решил, что обогнал меня, и начал подкалывать. Потом кое-что произошло… — Хенджин на мгновение сбился, не желая упоминать свой гон, — …И я по ошибке скинул ему нюдсы, — да, эта причина лучше.       Бэкхен даже отвлекся от дороги.       — У тебя задержка в развитии?       — Нет, я перепутал чаты. А он начал ставить мне условия, потом шантажировать, а потом нас стали шипперить, потому что мы типа занимаемся чем-то втайне ото всех.       — Ммм, — Бэкхен кивнул и на ощупь поднял откуда сзади стаканчик кофе, — а вы чем-то занимаетесь?       — Нет! Ну… В основном мы спорим. Ничего такого, — «если не считать поцелуя на публику» — про себя добавил Хенджин. Он хотел бы стереть себе память, чтобы не помнить о нем, но тот момент как назло слишком четко отпечатался в его голове. Еще и эти глаза с блестящей подводкой… Феликсу стоило бы полностью перейти на линзы, чтобы не скрывать их за бликующими стеклами.       — Ты решил избить его, чтобы он перестал тебя шантажировать?       — Не совсем. Мы все решили, а потом он воткнул палочку мне в ногу, потому что… Я типа специально наступил на его ногу, и пошло–поехало.       — Значит, зачинщик все же ты?       — Я уже говорил, он спровоцировал меня!       — Как думаешь, если я буду реагировать на каждую провокацию, станет ли моя жизнь проще?       — Ты уже отчитал меня, выключай режим отца, мне хватило, — Хенджин скрестил руки на груди и тут же встрепенулся, — и не вздумай шутить про папочку!       Бэкхен прыснул. С него станется — в конце концов, именно его Хенджин пытался соблазнить по указке Джисона. И если со временем они отпустили эту ситуацию, то подкалывать друг друга так и не перестали.       — Ладно. Но покажи мне потом этого бету, может, у нас с тобой получится уладить ситуацию окончательно.       «Ага, с твоими охранниками в подворотне» — подумал Хенджин.       Не желая больше слушать нотаций и насмешек, он перевел разговор на ту тему, где Бэкхена было не заткнуть — спросил насчет работы.

***

      В баре был приглушенный свет и играла тихая музыка. Для посетителей еще было слишком рано, поэтому Хенджин поздоровался с редким персоналом, чуть не столкнулся лбом с менеджером Минхо — серьезно, после рассказов Джисона, это имя ассоциировалось у него лишь с каким-то вредным омегой, и обосновался в кабинете Бэкхена.       Тут уже не было никаких отвлекающих факторов. Хенджин открыл материал к занятию и принялся его изучать, но мысли у него то и дело куда-то уносились. Сначала он думал о том, каким выматывающим был сегодняшний день. Потом кратко отвечал на сообщения Джисона и Хисына — те всерьез беспокоились из-за штрафных санкций деканата. А дальше отбивался от настойчивого предложения Чонсона выплеснуть ярость на баскетбольной площадке. Не то чтобы Хенджин плохо играл, просто и ярости как-то не осталось, и у Бэкхена в баре ему нравилось больше.       Спустя час изучения особенностей налоговой системы Кореи он вспомнил, что на выходных зарекался пить. Потом прикинул, что Бэкхен угощает, и успокоился. После этого учить уже было лень. На пару минут в кабинет заглянул менеджер Минхо — искал какие-то накладные. Он был бетой и, в отличие от некоторых, имел безупречную репутацию, вел себя учтиво и ни разу на памяти Хенджина никого не провоцировал. Не провести параллель было невозможно.       — Бэкхен разбирается с актом на возврат, вместо него временно я, так что потом подходи ко мне.       — Спасибо, — кивнул Хенджин.       И уже после ухода Минхо, окончательно сбившись с учебы, он поднялся, выправил рубашку из джинсов, откопал у Бэкхена в столе блестящие серьги, критично осмотрел себя в зеркало, поправил консилер в безуспешной попытке прикрыть фингал и наконец вышел в люди.       За это время посетителей почти не прибавилось — для них все еще было слишком рано. Ни Минхо, ни Бэкхена видно не было, зато Хенджин обнаружил знакомую светлую макушку. Тэен — нынешний партнер Бэкхена, сидел в углу на одном из мягких вельветовых диванов и, явно скучая, залипал в телефон. На столике перед ним стояли яркие коктейли, которые до этого ни разу не светились в меню, так что недолго думая, Хенджин направился к нему.       — Эм, привет? — произнес он. Тэен поднял голову и чуть прищурил глаза, точно пытаясь его вспомнить. Виделись они до этого всего раз.       — Привет… Хенджин?       — Ага. Ждешь Бэкхен-хена?       Тэен подвинулся, освобождая ему место рядом, и кивнул.       — Опять куда-то умотал. Но теперь я хотя бы буду ждать его не один, — он подмигнул, и Хенджин, убедившись, что не помешает, вольготно откинулся на спинку дивана.       — Это из нового меню? — спросил он, указывая на коктейли.       — Да, я уже по второму кругу пошел, — Тэен поднял бокал с извилистой трубочкой и протянул ему, — этот с кислинкой, но мне нравится. Он не такой крепкий, как остальные, и всяко лучше того хвойного.       Хенджин усмехнулся. Они оба в свою единственную встречу пали жертвами коктейля с хвойными нотами, который ощущался почти безалкогольным, но по факту снес в ноль.       Этот же оказался приятно-кисловатым, с освежающими нотами. Хенджин сделал пару глотков и довольно облизнул губы.       — Мне тоже нравится, — согласился он, и Тэен, сделав несколько разрозненных жестов бармену, принялся рассказывать, как еле уговорил Бэкхена отказаться от мармеладок. Бэкхен сначала согласился — мол, в меню действительно много сладкого, а потом вдруг засунул ком сладкой ваты в другой коктейль.       Хенджину Тэен импонировал. Он был таким веселым хеном, который мог обсуждать с ним стратегии among us и ворчать на Бэкхена, а потом резко переключиться на анализ финансовой прибыли Делим Индастриал или объяснить, откуда взялась фраза «у черта на куличках». Идеально, чтобы отвлечься.       Лукас — бармен, потихоньку заменял их пустые бокалы на новые, поэтому Хенджин даже не пытался считать, сколько они выпили. Посетителей вокруг становилось все больше, а его тело разогревалось от алкоголя. Увлеченно болтая с Тэеном обо всем подряд, он почти забыл сегодняшний день, как вдруг его телефон ярко мигнул сообщением.       Ну что там снова? Джисон скинул очередное видео? Бомгю предлагал собраться у Енджун-хена? Хенджин вздохнул, разблокировал экран и… Все его предположения померкли на фоне крошечного сообщения в чате с Феликсом. «Ты конч»       Неужели это та холодная месть, о которой Хенджин уже успел забыть? С довольной ухмылкой он принялся печатать ответ.

«Что я сделал?)»

«Придурок»

«Что я сделал?)))»

«Донхек сказал, что от меня несет разъяренным альфой и что со мной невозможно находиться рядом.»       Чистая победа. Хенджин, даже не пытаясь сдержать улыбку, потянулся к новому бокалу и снял с него щедрый кусок сладкой ваты. Он отметит эту дату в календаре — день, когда у него получилось испортить планы Ли Феликса.

«И?»

«И нахуя ты это сделал???»

«Я обломал тебе свидание?»

«Я называл это встречей, про свидание и речи не было»

«Правда?»

«Какое свидание у меня по-твоему может быть с альфой?»       — С кем ты так весело общаешься? — Бэкхен, неизвестно когда усевшийся рядом, переплел руки с Тэеном. Хенджин старался не думать, что сам мог оказаться на месте Тэена — ему, несмотря на природную стойкость, никогда не хватило бы смелости добровольно сдаться в отношениях энигме. — Омега?       — Тот бета, — на волне собственной радости, ответил Хенджин. Бэкхен насмешливо поднял бровь, но комментировать дальше не стал. К тому же Хенджин вновь погрузился в переписку.

«Сегодня точно никакого)))»

«Чем ты вообще пахнешь? Дихлофосом? Фосгеном? Ацетоном?»

«Ничем из этого»

«Это точно химическое оружие массового поражения»

«Если бы это было оно, Трою бы так не нравилось»

«А вдруг у него специфические предпочтения?»

«Ты с ним спал, тебе виднее»

      Черт. Хенджин выпил так много, что коктейли растворили ему мозг? Он не знал, как иначе объяснить это сообщение, но удалять его было бессмысленно — Феликс уже печатал ответ. «На одной кровати, да А теперь давай серьезно: у нас с ним не было секса. Он остался на ночь, потому что не смог вызвать такси, а я был слишком пьян, чтобы его выгнать. На этом твои претензии — все?»       У Хенджина вообще-то еще пару дней назад было «все». Но открывшийся факт не мог не поднять ему настроения — Феликса не интересовал Трой, а Троя Феликс, разве это не должно успокоить окончательно?

«Нахер тогда ты провоцировал меня все это время?»

«Потому что это весело?»

«И кто из нас после этого конч?»

«Явно не я… У меня была почти деловая встреча, ясно?»

«А чего тогда оправдываешься?»

«Я не оправдываюсь Просто хочу, чтобы ты знал — план твой говно»

«И что дальше?

Опять придумаешь какой-то невъебенный долг?»

«Нет, но сломаю тебе нос при встрече»

«Сколько же в тебе агрессии…

Ты в курсе, что не все в этом мире решает физическая сила?»

«Мне кажется, это надо говорить таким, как ты»

«Не я был инициатором

Кстати, теперь на территории кампуса мы не можем подходить друг к другу ближе, чем на два метра

Нарушишь, заявлю на тебя декану

И похер, сколько ты там платишь за свое обучение»

«Ты прикрываешься этим, потому что боишься? Смешно)))»

«А ты все еще пытаешься взять меня на слабо?»

«Вообще нет Но я хочу сказать, что у нас уйма возможностей пересечься вне кампуса»       Хенджин фыркнул и заблокировал телефон. Это угроза, а не предупреждение? Ему стоит бояться? Куда уж там… Он вполне мог бы клюнуть и согласиться. Без свидетелей, как и наставлял Бэкхен. Вначале они бы ушли куда-нибудь в темень, где пространства совсем мало, а потом Хенджин уронил бы его на колени и вмазал бы так, что дурацкие очки разлетятся на осколки. Феликсу стоило остерегаться его, а не наоборот, потому что…       — Хенджин? — послышалось рядом. Он обернулся и увидел насторожившихся Бэкхена и Тэена.       — Что?       — У тебя такое лицо, будто ты сейчас зубами в телефон вцепишься, — сказал Тэен, — все нормально?       — Конечно.       И конечно, это никого не убедило. Бэкхен выпутался из объятий Тэена, и темным пронзительным взглядом вперился в Хенджина. Хенджин тут же ощутил, как крохотные волоски на его теле встают дыбом, а руки, сжимающие телефон, начинают дрожать.       — Завязывай, — с нажимом произнес Бэкхен, — мне тут не нужны конфликты, а от тебя фонит так, что даже Минхо почувствует.       Хенджин тяжело сглотнул, не отводя взгляда положил телефон на столик и взял недопитый коктейль.       — Ладно. Я абсолютно спокоен, — Феликс взбесил его не настолько, это все алкоголь, а теперь еще и давление Бэкхена. Однозначно. Зубы сжали трубочку, а пальцы — тонкую ножку бокала.       — Раз у нас все нормально, я схожу за мохито, — Тэен хлопнул себя по коленям, — Бэк, тебе гранатовый?       Бэкхен на миг обернулся к нему, и Хенджин смог сделать глубокий вдох. Опять же, на проверку — пока все шло хорошо. Но стоило только ему ослабить бдительность и отвлечься на удаляющуюся фигуру Тэена, как Бэкхен оказался еще ближе.       — Так это действительно тот бета, да? — спросил он, практически шепча в ухо. — Потому что ты ведешь себя так, будто только представился. Или в гоне. Моментально заводишься, упускаешь контроль и теряешься в эмоциях. Он снова провоцирует тебя?       Хенджин сделал глоток и чуть не поперхнулся — Бэкхен поднял руку и с силой сжал его шею, впиваясь пальцами в ароматические железы. Боль столько не отрезвляющая, сколько подталкивающая.       — На самом деле, я думаю… — так же шепотом начал Хенджин, даже не пытаясь сопротивляться. Бэкхен участливо склонил голову, но говорить было нечего. Жжение от шеи распространялось по всему телу, и Хенджин потерялся в мыслях, а потому выпалил первое, что пришло на ум. — Думаю, я могу убить его или серьезно покалечить. Если мы встретимся без свидетелей.       — Чтобы загреметь в тюрьму?       — Поэтому я никогда этого не сделаю.       — А знаешь, почему еще? — Бэкхен усмехнулся, и Хенджин зажмурился, растворяясь в боли и головокружении. — Потому что ты доминантный. Это вовсе не значит, что сильный должен подчиняться слабому, нет. Ты и так легко прогнешь его, — «так же, как сейчас ты меня?» — хотел спросить Хенджин, но промолчал, — ты это знаешь, он это знает. Так зачем продолжать?       Потому что ссоры с Феликсом заряжают? Хенджин — азартный человек, эта черта присуща ему как и любому альфе.       Рука Бэкхена разжалась, но только затем, чтобы легонько ударить по щеке. Хенджин вздрогнул и открыл расфокусированные глаза.       — Ты пьян, — со вздохом констатировал Бэкхен, — допивай, и я подброшу тебя до дома.       Хенджин нахмурился, выныривая из какого-то неясного состояния в реальный мир, а Бэкхен поднялся и отправился к барной стойке, откуда за ними пристально наблюдал Тэен. И Хенджин знал, что в его взгляде нет ревности, как бы они не выглядели со стороны, но все равно отвернулся. Пришел его черед давать им пространство.

***

      Они доехали быстро и почти в полной тишине. На особенно резких поворотах Хенджина слегка мутило, но открытое окно давало достаточно воздуха, так что, по собственному мнению, держался он хорошо. Бэкхен тоже не выглядел напряженным, только глянул на него, пока светофор заливал салон машины красным, и, не обнаружив ничего подозрительного, вернулся к дороге.       — Забудь, что я сказал тебе, — тихо произнес Хенджин после этого.       — Про убийство? — хмыкнул Бэкхен.       — Про все вообще.       — Хорошо. — Бэкхен кивнул. Наверное, ему уже было не до этого, да и сам Хенджин постепенно отвлекся на мелькающие огни города. От ярких эмоций — ярости, злости или позитива вроде радости, не осталось и следа. Только ленивая и тягучая меланхолия, подкрепленная тишиной и приглушенным светом. В какой момент его привычная жизнь перевернулась с ног на голову?       В следующий раз молчание в салоне нарушилось только у самого дома.       — Напоследок еще кое-что, чтобы тебе хорошо спалось, — без дальнейших объяснений Бэкхен наклонился через коробку передач, и Хенджина словно укрыло его ароматом — мягко и невесомо. Блокаторы теряли свое действие.       Хенджин вдохнул полной грудью, не чувствуя ни угрозы, ни давления, лишь запах начинающейся грозы. Не такой, когда ливень вот-вот застанет на улице, а свежий и манящий, как если бы он проснулся ночью из-за открытого балкона и поплотнее укутался в одеяло. Кажется, Бэкхен пока не собирался забывать.       Неловко выбравшись из машины, Хенджин помахал ему на прощание. Тяжелое настроение постепенно рассеивалось и он уже прикинул, как поднимется к себе, заляжет в ванную, чтобы смыть еще и усталость, а потом с чистой головой отправится спать, как вдруг наткнулся взглядом на тонкую фигуру в капюшоне, стоящую у подъезда.       Он не видел лица, но все равно внутренне напрягся, собираясь пройти мимо. И, видимо, не зря.       Незнакомец не дал ему ввести код, резко перехватив его руку цепкими пальцами. И только Хенджин собрался зарычать на него, как капюшон спал.       — Ну и долго же ты, — знакомый низкий голос. Какого хера Феликс тут делал, Хенджин выяснять не хотел, но, видимо, скрыть замешательство не удалось. — Я тоже могу спросить у старост твой адрес.       — Только не говори, что ждал меня хуй знает сколько времени, чтобы реально сломать мне нос, — Хенджин дернул руку.       Купол из феромонов энигмы не давал ему вспылить, но раздражение, помноженное на алкоголь, все же пробилось. Черные глаза без очков блеснули в свете фонаря — в них не было ни намека на веселье. И Хенджин мог бы сказать Феликсу достаточно грубых слов, например, что его не трахнул один альфа, поэтому он пришел к другому, но смысла в них особого не было. Стоило ограничиться одной нелепой дракой в день.       — Я подумываю, — ответил Феликс, вздрагивая подбородок.       — А я подумываю о том, как меня все заебало. Мы можем просто забить на это? — Хенджин развел руками, показывая эфемерное «это». — Я не буду считать себя победителем, а ты себя проигравшим.       — Ты выпил? — спросил Феликс, не обращая внимания на его предложение.       — Да, и что? — устав стоять, Хенджин привалился к перилам и полез за сигаретами. Если они и дальше собирались вести подобие разговора, он мог бы успеть выкурить две.       Феликс молча приблизился. Его взгляд был таким пристальным, что Хенджин, щелкая зажигалкой, на всякий случай все же прикрыл нос. Феликс фыркнул.       — Тебе страшно?       — А тебе? — Хенджин наклонился, чтобы выдохнуть дым прямо ему в лицо, и криво улыбнулся, различая свой аромат. Да, еле заметный, но если знать о нем, то пропустить невозможно. Это могло бы быть одной из причин, по которой Феликс не хотел сейчас мира.       — Вообще нет, — Феликс, нахмурившись, сделал ещё один шаг, практически становясь к нему вплотную.       Разница в росте у них сейчас была минимальна, и Хенджину стало смешно — Феликс изо всех сил старался выбить себе превосходство.       — Я обещал своему хену, что больше не буду бить бет, — произнес он, не глядя стряхивая пепел, — и я держу обещания, так что не выйдет.       — Ну… Я же не зря приехал, да? Ты можешь стоять и терпеть, пока я буду бить тебя. Как тебе идея?       — Звучит не очень.       — Не весело, да? А весело ли отмечать меня, зная, что я ничего не пойму?       — Это даже не метка, — Хенджин затянулся последний раз и на миг отвернулся, чтобы закинуть сигарету в урну, — к утру ничего не будет. Потому что если бы я на самом деле хотел тебя отметить, я бы оставил укус. Знаешь, где-то вот здесь.       Он поднял руку и коснулся шеи Феликса чуть ниже уха. Феликс даже не дернулся.       — Я — бета.       — И что? На свидания ходишь, значит, облом гарантирован. Альфы не только на запах ориентируются.       — Я уже говорил, это не было свиданием…       — Ага, потому что ты ненавидишь альф.       — Не ненавижу. Но мне нравится смотреть, как все ваши планы рушатся, — из-за теней, падающих на лицо, Феликс выглядел почти зловеще, но Хенджин и не думал прерывать его, — как вы злитесь, что ничего не выходит, и не можете скрыть страх из-за кого? Из-за обычного беты.       — А вдруг однажды ты наткнешься на альфу, который даст тебе полноценный отпор?       — Намекаешь на себя? Ты сам сказал, что больше не будешь бить. Физическая сила — ноль, феромоны — тоже. Что у тебя осталось?       Хенджин задумчиво скользнул по нему взглядом. Физическая сила — это ведь не только удары. Он мог бы просто обхватить Феликса и держать, пока тот не успокоится. Или же вообще подключить посторонних людей, чтобы закончить все раз и навсегда. Конечно, не группу альф и не охранников Бэкхена, а, например, полицию. Если бы получил доказательства, что все сделал исключительно Феликс.       — Я бы нашел, чем ответить, — в конце-концов произнес он.       — Я бы послушал, — вторил Феликс, — потому что в моих глазах ты ничем не выделяешься. Ты задираешь голову, потому что считаешь, что выше, но твоё превосходство для меня не играет никакой роли, так что…       Хенджин честно устал слушать его. Он мог перебить его уже несколько раз: во-первых, голову здесь задирал только Феликс, потому что, во-вторых, Хенджин реально выше, а в-третьих, превосходство — на этом слове он мысленно прищурился, так как считал скорее бонусом — все же затрагивало бет.       В какой-то момент голос Феликса, приправленный ядом, начал влетать Хенджину в одно ухо и, не оставляя после себя эффекта, вылетать через другое. Хенджин точно погрузился в вакуум. Просто стоял и смотрел, как Феликс распинается, как старается задеть хоть чем-то, но либо алкоголя в его крови было больше, чем он думал, либо Бэкхен перестарался. Вообще, вечер был неплохим — как и тот самый алкоголь. Меню однозначно станет лучше, и когда-нибудь Хенджин уломает Джисона сходить туда, даже если им придется оставить там всю стипендию. Плюсом надо будет обязательно подсунуть ему хвойный коктейль.       Мимо проехала машина, и ее фары ярко осветили Феликса. Хенджин некстати вспомнил, что уже поздно и завтра ему рано вставать. А еще он окончательно упустил смысл того, что ему плел Феликс. Простое «заткнись уже» было действенным и привычным, но взгляд Хенджина упал на губы Феликса, двигающиеся в попытке донести слова. Интересно, как он отреагирует, если…       Это даже не было оформленной мыслью. Просто импульс, побуждающий к действию: в один момент Хенджин обхватил его лицо, а в другой заткнул Феликса своими губами.       Тепло чужой кожи, запах, жесткие пальцы на запястьях — это тут же привело его в чувство, но было поздно. Феликс уже ответил.       Грубо впился зубами в его нижнюю губу, так, что на языке расцвел солёный вкус, бесцеремонно ворвался внутрь, дернул Хенджина на себя, из-за чего Хенджину все же пришлось освободить одну руку и упереться в стену.       Снова борьба. И снова эти странные эмоции, которые в момент кажутся почти некомфортными, пронизанными адреналином, а спустя время, когда дыхание и сердцебиение замедляются, воспринимаются как взрыв энергии.       Феликс наверняка был в ярости. Хенджин чувствовал это по его напряженному телу, по тому, как он искал новые слабые места, как поцелуй не смягчался, зато становился глубже.       Хенджин на ощупь сгреб его волосы, потянул, добиваясь болезненного стона, и получил в ответ ледяные пальцы, сдавившие синяк на скуле.       Это просто смешно, как ни один из них не пытался прерваться. Дыхание сбивалось, губы саднили, а кожа пылала, но разве перерыв не будет считаться отступлением?       Что ж, у Хенджина тоже были острые зубы и цепкие руки, а потому он вполне мог продержаться до тех пор, пока Феликс не решит отстраниться первым.