I thought I saw you in the crowd

***

Он знал о мисс Рэ задолго до их «милой» встречи, случившейся по воле поисков господина Сона и чемодана с конвертами, который Вербовщику пришлось об её затылок приложить. Он видел Чжинри в её роликах. Встречал её даже на улицах. Пару раз это произошло случайно, потому что их рабочие пути просто проходили параллельно друг другу в одних и тех же местах. Но чем чаще Гон смотрел с ней ролики, тем более ему хотелось, ну…познакомиться с ней лично. Хотелось получить больше прямого контакта. Со звёздочкой, сияющей всеми своими светлыми, но и одновременно острыми гранями. Ему казалось, она всегда такой была…приметной. С самого детства привлекала к себе много внимания и во взрослом возрасте смогла из этого сделать рабочее преимущество. Это ведь можно было ей же самой счесть за большой плюс для себя? Ведь когда ролики и даже косвенная встреча в реальности вызывали такой жгучий, непрерывный интерес со стороны подписчиков, это называли успехом люди любой сферы, связанной с просмотрами и удержанием человеческого внимания. Чжинри могла быть не исключением. Хотя в глазах Гона она им все же была. Она…совпадала с тем, что транслировала в сети. Удивительно, но факт. Редко когда положительный образ оправдывал себя в настоящей жизни, но она была такой же, какой показывала себя в своих роликах: не испорченная, с наличием адекватного чувства собственного достоинства, по-хорошему заносчивая, но только в сторону тех, кого выделяла своими врагами…и умная. По-настоящему умная и находчивая девушка, которой явно было тяжело заниматься всем этим в одиночку, ведь она себе была и оператором, и сценаристом, и режиссёром, и смм-менеджером… Её одиночными стараниями были принесены плоды в том, что не пришлось растрачивать деньги на зарплаты другим людям, которых и без того почти постоянно долгое время не было. Однако Гон был уверен, что Чжинри, вопреки даже столь положительному моменту, от такого подхода к ведению дел страшно устала. Подобный темп жизни и его стиль не могли, порой, не приводить людей с моральными ориентирами к извечным вопросам: «а зачем оно мне всё вообще было нужно?». И рождающиеся на этой почве рассуждения могли выпивать даже больше сил, чем та же самая пресловутая работа. Первым ответом обычно становились либо деньги, либо же какая-то идейная цель. Уже зависело от человека. Гону казалось, что у Чжинри все шло вперемешку: и желание зарабатывать деньги, и помогать людям. В ней просматривалась приятная доля здорового цинизма, которая, впрочем, нисколько её не портила. Ведь и наличие более романтических качеств в ней присутствовало тоже. Он задавался такими невинными вопросами, когда видел её в записях или вживую, как: какую музыку она любит? Какую кухню предпочитает? Какие фильмы ей нравятся, а, может, и не фильмы вовсе? Он недавно узнал, что она вовсе терпеть не может парки аттракционов, разбивая разом все мечты о поездке на больших сумасшедших горках…но Гону в то же время понравилось, что она не оправдывала штамповые и клишированные интересы, которые крепились на девушек её возраста чисто под влиянием кинематографа и того, что юность беспечна и склонна к огромному количеству рисков. Интересно, думал он, замечала ли она, как в толпе его тёмные глаза безотрывно за ней следили? Подмечая каждое мельчайшее действие, новую деталь в одежде, в её меняющемся лаке, в аксессуарах, но, чаще всего, неизменной причёске: её забавные светлые пряди волос так и торчали на затылке во все стороны, как будто их ударила молния, а Чжи после собрала оставшееся специальной заколкой. Ей это придавало особый шарм в его глазах. Воображал ли он её, когда трахал других женщин или сам себе дрочил? О да. Ему было интересно представлять вместо новых блондинок под собой её или вместо своей широкой ладони её более узкую. Как она бы его касалась? Умело? Или не очень? Ему казалось, у девушки вроде неё опыт уже должен был иметься даже в её возрасте. Это ощущалось больше интуитивно, чем фактически, по исходящей от неё фильтрованной сексуальности, присущей молодым девушкам, знающим, куда и главное как её направлять, чтобы очаровать нравящегося им человека. Плюс язык тела подсказывал в ней сексуальную раскрепощенность: когда Гон стал брать рабочие точки сбора игроков поближе к тем местам, где Чжинри обычно бывала, он замечал, как она двигалась… как покачивались её бедра под тканью тугих джинс, как были расправлены её плечи…какой была её плавная, но уверенная, несущая её куда-то стремительно вперед походка… ни капли зажатости в ней не присутствовало, кроме моментов усталости. Но то было нормально, так было почти у всех под конец тяжёлого дня. Она закрывалась лишь вечером, когда всем своим видом хотела показать, что её беспокоить и трогать не стоило. Он столько о ней за эти их встречи в толпе и на расстоянии успел узнать, что уже её саму будто знал лично. Что мешало, спросите вы, тогда подойти и, блеснув своим неугасающим шармом, познакомиться? Работа. Его собственная работа. И её работа тоже. Ему нельзя было знакомиться и сближаться с умной девушкой вроде неё, которая могла бы всё в один момент раскопать. Это терзало. Это неприятным образом пленило. От этого хотелось ещё больше за ней наблюдать и, возможно, подобные наклонности легко можно было спутать с одержимостью, но ему-то это было простительно, да? В его жизни ярких объектов было не очень-то и много, — с самого голодного бедного детства в презираемой им за это семье, — и когда Гон их находил, он на них мог зацикливаться. Убийства, секс…она. Чжинри включала в себя всего понемногу, и ему до страшного хотелось удержать её образ или даже её саму рядом с собой. Даже когда он почти на это решился, протянув в один из рабочих дней через толпу в метро позади неё руку к её светлым волосам, чтобы заправить одну из прядей Чжинри за ухо или же просто той коснуться… а потом отшутиться, мол, у вас там была божья коровка, Гон так этого и не сделал. Он осекся под самый конец, встал, как вкопанный, и дал Чжинри уйти вперёд, в проглоченную новым приехавшим поездом людскую массу. Тогда поднялся ветер, и её волосы раздуло…чуть секущиеся кончики, требующие стрижки, коснулись его пальцев едва-едва…и это было единственное призрачное прикосновение, которое между ними тогда произошло. Кто знал, что Гон будет лелеять его, как зеницу ока, пока не встретит госпожу Рэ в парке с бедняками ровно через год, саму пришедшую к нему в руки? Пускай и по такому грязному делу, как помощь в его поимке.