«В объятиях тьмы» | сборник мини-историй

[ au! где ты являешься дочерью Ламии (предположим, что за тысячу лет жизни она каким-то образом обзавелась ещё одним ребёнком) ] — Циан! — наплевав на существующие нормы приличия, я несусь на встречу к возлюбленному, веснушчатое лицо которого приобретает радостную эмоцию, а крепкие объятия дарят ощущение долгожданного покоя. Мама, несмотря на присутствие гостей и свою редкую строгость, не вмешивается, дозволяя моменту воссоединения продлиться чуть дольше положенного, а чуть погодя прерывает его настойчивым покашливанием. — У вас ещё будет время побыть вдвоём, — говорит она, стоит только Дециану выпустить меня из объятий. — Сейчас Циан нужен мне здесь, — мама редко посвящала меня в свои дела, а потому сказанное расценивалось, как просьба оставить её и Дециана наедине с гостями. В двух фигурах, облачённых в традиционные оттенки Цереры, узнавались черты Атрау, но находившаяся вместе с ними девушка была мне незнакома. Взгляд её ясных глаз с интересом скользил по моему лицу, а затем вновь возвращался к Дециану. «Видимо, ты и есть та самая Мерцелла Истри, сопровождением и адаптацией которой занимался Дециан…» — Я зайду к тебе после собрания, ладно? — нежность в голосе возлюбленного отгоняет навязчивые мысли, клубившиеся у меня в голове, а касание всё таких же ледяных пальцев возвращает к себе внимание. Легко кивнув в ответ на его вопрос, я подбираю полы платья и иду к себе в комнату, где дожидаюсь Дециана. К нашему общему счастью, собрание продлилось не дольше часа, а затем мама и вовсе освободила его от возможных дел, позволяя мне стать эпицентром внимания возлюбленного. Стоит только Дециану переступить порог моей комнаты, как я вновь несусь к нему. Его ледяные пальцы касаются моего лица и притягивают к своему для поцелуя, ответив на который, я взялась расстёгивать застёжки на его одежде. — Постой, — он нехотя останавливает меня, часто задышав от нехватки воздуха. — Сначала мне нужно принять душ. Ничего не говоря в ответ, я улыбаюсь и тяну Дециана за руку в сторону ванной комнаты. Мне не хотелось терять время, а потому возникшая в голове мысль показалась оптимальным для этого решением. Развязав пояс ночного халата — его мне подарил Дециан, я позволяю телесному шёлку очертить изгибы моей фигуры и обнажить её перед возлюбленным, чьи пальцы — дрожа и путаясь — старались как можно скорее управиться с одеждой. Этого времени мне хватает для того, чтобы включить воду в душевой и шагнуть под струящийся поток тёплой воды, огибающий совершенство моей фигуры. Наконец, управившись со своей одеждой, Дециан присоединяется ко мне и прижимается к моей спине. Его губы, коснувшись плеча, прокладывают неровную цепочку из поцелуев вдоль шеи и области за ухом, мочку которого Дециан мягко кусает. — Прости, что я так долго, — говорит он чуть погодя, ненасытными прикосновениями изучая изнывающее по нему тело. Вот его пальцы задевают твёрдые бугорки на моей груди, а поцелуи становятся более настойчивыми. — Я очень скучал… — Докажи, — мне нравилось провоцировать его и наблюдать за тем, как он старается ради меня; как в самом деле доказывает серьёзность своих намерений и глубину чувств, испытываемых им по отношению ко мне. Дециан любил — несмотря на отсутствие родительской теплоты и тягость прошлого, и свою любовь проявлял так, как никто бы никогда не смог. Рядом с ним я чувствовала себя особенной — возможно, уникальной, а потому с трудом переносила любую разлуку, пусть даже продлившуюся не более пары дней. Повернувшись лицом к Дециану, я обнимаю его за шею и целую с нескрываемым желанием. Пальцы возлюбленного, совсем немного отогревшиеся льющейся водой умеренной температуры, зарываются в мои намокшие волосы и с мягкостью сжимают их у корней. Ещё сильнее прижавшись к его груди, покрытой шрамами и россыпью крупных веснушек, я чувствую ткнувшееся мне в живот возбуждение. Опустив к нему руку — обхватываю основание и совсем немного сжимаю, из-за чего Дециан оставляет мои губы в покое и вдыхает душный воздух через рот. Мои пальцы ласкают его неровными движениями, заставляя Дециана едва ли не вздрагивать от приятных ощущений. Его дыхание становится прерывистым, а взгляд янтарных глаз затянутым мутной поволокой. Набравшись решимости или не желая более медлить, Дециан подхватывает меня на руки и прижимает спиной к, покрывшейся испариной, стене. Положение ужасно неудобное, но беспокоиться об этом мне совсем не хочется. Слишком долгой была наша разлука… Толкнувшись бёдрами, Дециан позволяет нашим телам слиться друг с другом и, задержавшись, даёт нам возможность привыкнуть к ощущениям, не испытываемым им уже очень давно. Взглянув на меня из-под густых медных ресниц, он начинает медленно двигаться, будто смакует каждую прожитую рядом со мной секунду. Моё дыхание, сливаясь с его, становится прерывистым, и всё равно я умудряюсь признаться ему в том, что: — Я тоже очень скучала… Последующий за этим поцелуй становится ненасытным, как и мои объятия, а сцепленные вокруг его бёдер ноги то и дело соскальзывают. Дециан держал меня крепко; двигается быстро и размашисто, из-за чего мне было всё тяжелее сдерживать застрявший в горле крик удовольствия. Мои пальцы, спрятавшиеся в копне его густых и потемневших от воды волос, сжимают их корни, а губы ласкают пульсирующую под бледной кожей артерию. Я чувствую, как область внизу живота медленно наливается свинцовой тяжестью, а потому рвущиеся из горла звуки становятся частыми и неконтролируемыми. Отыскав губы возлюбленного сквозь поволоку безумства, я целую его именно в тот момент, когда всё моё тело содрогнулось от достигнутой верхушки удовольствия. Дециан чувствовал, что был близок к тому же, а потому движения его стали более резкими и бесконтрольными. С его пухловатых губ срываются слова, расслышать которые я не в состоянии из-за шума воды и смазанных мыслей, а затем Дециан покидает меня и, прижавшись лбом к моему виску, хватает ртом тягучий парной воздух. Несмотря на навалившуюся усталость и трясущиеся мышцы рук, он всё ещё держит меня на руках; коснувшись губами моего виска, Дециан смотрит мне прямо в глаза, а веснушчатое ясное лицо приобретает розоватость. — Что?.. — с улыбкой спрашиваю я, убирая со лба возлюбленного прилипшие к нему пряди тёмно-медных волос. — Просто любуюсь тобой, — отвечает Дециан, поудобнее взяв меня на руки и поцеловав. Закончив с ванными процедурами, мы возвращаемся в комнату и укладываемся на кровать, безмолвно разглядывая глубину космоса за окном иллюминатора. Мне хочется о многом его расспросить; узнать, почему вместе с ним на станцию прибыли двое сыновей Атрау вместе с дочерью Истри и откуда взялось ранение на его ноге. Но Дециан не расскажет, оберегая меня от правды — даже если из-за этого я ещё больше буду волноваться за него. — Полагаю, что моё пребывание на станции продлится не так долго, как мне бы того хотелось, — будто почувствовав моё внутреннее состояние, Дециан заговорил. — Я всё ещё не могу пойти с тобой? — Боюсь, Ламия-хайяр будет возражать, учитывая возникшие проблемы. — Всё настолько плохо?.. — в страхе спрашиваю я, поднимая голову с плеча возлюбленного и встречая его янтарный взгляд, говорящий красноречивее любых слов. — Я вернусь, — Дециан, проигнорировав заданный мной вопрос, проводит вновь заледеневшей ладонью по моей щеке. — Здесь ты, а значит, и мой дом. От сказанных им слов в области груди становится тепло — так, как бывает от горячего травяного настоя. Поддавшись этому чувству, я поднимаюсь к лицу Дециана и прижимаюсь к его губам, будто ощутив нехватку оставшегося у нас времени. Пусть всего пара часов или полминуты, но я буду рядом с ним — жадным до моего внимания и искренне любящим.