И вперед, по новой — жить

Все еще не до конца веря своим глазам, я вытянула руку ладонью вверх. Глаза птицы слегка сощурились, и я поняла, что, если бы не клюв, она бы мне улыбнулась. Квами присела на мою ладошку, и вблизи я увидела, что она была не совсем птицей. Она походила на тех существ, что я видела в мультике: с лапками вместо крыльев, хотя их и покрывали перышки. Оперение у нее было темным, как угли в камине, а грудка и хохолок выделялись серыми перьями. «Как пепел» — подумалось мне, и я решила пока отложить эту мысль. — Нефтида? — тихо переспросила я, понимая, что больше не могу молчать. — Как египетская богиня? — Почему же «как», дорогая? — по ее голосу я поняла, что мой вопрос развеселил квами. — Приятно, когда тебя узнают. Я не знала, какое выражение лица у меня было после этого откровения, но маленькая богиня рассмеялась. Именно звучание ее каркающего смеха вывело меня из шокового состояния. Я замерла, не уверенная, что мне делать; часть меня хотела приложиться головой к полу в поклоне. Причин не верить квами у меня не было, а как еще реагировать на присутствие бога, я понятия не имела. — Итак, юная держательница собирается поделиться своим именем? — отсмеявшись, она обратила свои умные глазки на меня. Я неловко замялась. Своего имени я не помнила, а называть себя Беатрис мне было попросту неудобно. — Когда ты совершила переход, дорогая? — Переход..? — повторила я, застигнутая врасплох внезапным вопросом. — Ах, прости, дорогая. Я периодически забываю, как новые держатели неосведомленны. — Она тяжело вздохнула, прежде чем приложить лапку к голове, как бы сетуя на свою память. — Когда ты проснулась в этом теле? Я на секунду замерла, а затем выпустила весь воздух из легких. Мне, вероятно, не следовало бы так удивляться, учитывая, что на руке у меня сидел буквально бог. Но все же именно этого вопроса я ожидала меньше всего. Квами продолжала смотреть на меня умными глазами в ожидании ответа, и я слегка замялась. С одной стороны, доверия у меня к ней не было никакого, с другой — а кому еще я могу доверить информацию о переселении? Кому еще я могла бы довериться и у кого, вероятно, были ответы на все мои вопросы? — Сегодня утром, — тихо сказала я, все еще не уверенная в своем решении. — Сегодня?! — шокировано воскликнула богиня. Ее глаза комично расширились, и она едва не завалилась на спину, дернувшись. Я не сдержала смешок. — Прости мою чрезмерную реакцию, дорогая. Просто это необычно. — Что именно? — я занервничала от ее тона. В голове пронеслись догадки, одна страшнее другой. — Талисману нужно некоторое время, чтобы найти нового держателя, — квами выпрямилась, чопорно усевшись, сложив лапки перед собой. — Множество факторов влияют на время, необходимое для их встречи, так что не существует определенного стандарта. Самый короткий срок, который я помню — четыре года после перехода, самый длинный — двадцать восемь лет. Никогда это еще не происходило в тот же день. — Погоди, с каких это пор Талисман выбирает, кому он принадлежит? — не поняла я. Только когда эти слова слетели с моих губ, я вспомнила, что не должна ничего знать о Талисманах Чудес. Квами тоже заметила мою оговорку, но вопросов задавать не стала, а продолжила просвещать меня. — Что бы ни думали люди, Талисман не может получить любой. Каждый квами выдвигает определенные требования. Просто иногда эти требования столь незначительны, что подходят под них слишком многие. — Если раньше все слова квами звучали спокойно, то последнюю фразу она произнесла с заметным раздражением. — И какие требования выдвинули Вы? — Смерть, конечно, — маленькая богиня тихо фыркнула, похоже, считая мой вопрос абсурдным, — и последующее возрождение. Я немного помолчала, пытаясь переварить слова Нефтиды. Пока ничего, что не вписывалось в мою картину мира, сказано не было, но я предчувствовала, что это еще даже не начало. — Как именно Талисман ищет держателя? И что это значит для меня, раз он нашелся в тот же день? — Я не совсем верно выразилась: никто никого не ищет на самом деле, — торопливо начала квами, похоже, замечая мое хмурое настроение. — Судьба связала вас и направила навстречу друг другу. Я не знаю, что было с ним после смерти предыдущего держателя, я спала все это время, но он прошел долгий путь, чтобы попасть к тебе в руки именно сейчас. — Хочешь сказать, что судьба решила, что мне нужен Талисман сразу после... перехода? — переспросила я, слегка запнувшись на ранее не используемом термине. — Верно! — радостно воскликнула квами, но тут же помрачнела. — Это, конечно, не совсем повод для радости. Похоже, равновесию грозит по-настоящему серьезная опасность. Иначе я не могу понять, почему тебе отказали в периоде адаптации. Пока Нефтида говорила, ее голос становился все тише, пока последние слова она почти не прошептала. Она выглядела искренне огорченной и почти обиженной за меня, и это не могло не тронуть. Я слегка помедлила, но решила все же рассказать все, что знаю. Похоже, я все равно влипну в борьбу с Бражником, и лучше бы иметь более четкое представление о ситуации, чем смазанные воспоминания о мультфильме. Решив подняться с пола, я перекочевала обратно на кровать. Скинув туфли, я подползла к изголовью, где и уселась. Маленькой богине я предложила одну из подушек, которую уложила к себе на колени. Когда мы обе устроились, я, тяжело вздохнув и давя желание перекреститься, начала пересказ. На самом деле помнила я не так уж много. Сериал я смотрела давно, и новые повороты сюжета узнавала от посредников в виде разборов на YouTube. Но основной замес с Бражником и Маюрой мне запомнился, как и какая-то часть акуманизированных злодеев. Я знала личности большей части героев, вернее, то, что Маринетт раздала Талисманы всем своим знакомым. Сюжет же по большей части был размытой кашей из отдельных драк и сцен, которые я никак не могла собрать в одну картину. — Это вполне нормально, — заверила меня Нефтида. — Тебе не позволили бы помнить все. Это нарушило бы естественный порядок событий. Так я и узнала, что не помню личностей Бражника и Маюры. Это было странное ощущение: знать, что я помнила их, но и только. Не лиц, не мотиваций, ни голосов. — Значит, так нужно, — спокойно отреагировала на мое возмущение квами. — Значит, это знание тебе не нужно. Вот что бы ты делала, если бы помнила? — Как что?! — вспылила я. — Пошла бы и скрутила, пока они в гражданском облике! — Ну вот, значит, именно от этих действий тебя оградили. — И что теперь делать? — Если это суждено, ты и так все узнаешь. Ее слова меня, конечно, не успокоили, но пришлось смириться. Что-либо поделать с этим я все равно не могла. Сама квами долго ругалась, когда узнала, как используются Талисманы бабочки и павлина. Я ее речь разобрать не смогла и подозревала, что она вся была на мертвых языках. Мне прочитали лекцию о том, что ни в коем случае Талисманы не должны использоваться во зло и как это опасно как для держателя, так и для окружающих. Я лишь смиренно покивала. Разговор зашел в тупик. Я сидела, уставившись в одну точку, пытаясь осознать концепцию «судьбы» и то, что она реально имеет власть над нами. Я не была совсем уж этим возмущена, просто чувствовала некий дискомфорт. Как заверила меня квами, свободу воли у человека никто не отбирает, и судьба не высечена на камне — ее можно изменить. Из ее объяснений я поняла, что это скорее маршрут, по которому движется мир. — Так ты собираешься представиться? — довольно грубо вырвала меня из раздумий Нефтида. Я перевела на нее взгляд, слегка смутившись тем, что почти забыла о ней. Она сидела в той же позе и, кажется, так и не сдвинулась, но ее укоряющий взгляд пронзил меня насквозь. — Беатрис, — поспешно воскликнула я, пытаясь справиться с румянцем. — Беатрис де Кюстин. Рада знакомству. Мой протянутый палец встретил недоумение, но малышка быстро поняла, что я хочу. На ощупь перья ощущались как перья, что вообще-то не должно было удивить меня. Пока я не коснулась ее, была уверена, что рука пройдет насквозь. Все еще казалось сюрреалистичным видеть перед собой человекоподобную птичку размером с ладонь. — Так что ты за птица? — все-таки спросила я, уж больно интересно мне было. По виду определить было невозможно, а птиц с темным оперением было предостаточно. Ну не ворона же она? — А ты еще не догадалась? — лукаво произнесла она. Вскочив на тонкие ножки, она взмахнула лапками. Все ее оперение внезапно вспыхнуло ярким пламенем, а когда оно опало, я увидела, что перья квами переливались всеми оттенками красного, оранжевого и желтого. Будто огонь на мгновение вспыхнувший впитался в них, да так и застыл. Я шокировано наблюдала за этим зрелищем, ощущая на коже исходивший от квами жар. — Я феникс! — Как связаны Древний Египет и феникс? — не смогла не спросить я, несмотря на благоговение. — Никак, — хихикнула богиня, садясь обратно на подушку. Ее перья начали потихоньку гаснуть, обращаясь обратно в угли. — В то время меня называли Бенну. Как Нефтида, не единственное имя, которое я когда-либо носила — просто самое любимое. Фениксом меня прозвали уже позже, но название прижилось. Квами была очевидно довольна собой и своим маленьким представлением. Несмотря на то что ее радость была заразительна, я не могла полностью отдаться восхищению. Меня терзал вопрос, который я не находила сил задать. Я задумчиво пожевала губу, не решаясь говорить, и из-за этого раздражаясь все больше. Мое волнение было весьма заметно, и Нефтида обратила на него внимание. — Что беспокоит тебя, дорогая? — взволнованно спросила квами, в ее голосе сквозила забота. — Что… что случилось с настоящей Беатрис? — тихо спросила я, не решаясь говорить громче. Я не представляла, какой ответ могу получить, и неизвестность пугала. Нефтида, чье личико выражало озабоченность моим благополучием, расслабилась после моего вопроса. И не от облегчения, как могло показаться. «Ей просто все равно», — с удивлением осознала я. — Не стоит так беспокоиться о сосуде, — она слегка поморщилась. — И называть его так тоже не стоит. — Сосуд? — неловко повторила я, не понимая, что это значит, и озадаченная внезапной холодностью квами. — Дорогая, ты и есть настоящая Беатрис, — заговорила Нефтида твердым голосом, смотря мне прямо в глаза. — Твоей душе всегда суждено было появиться здесь. Это тело всего лишь сосуд — вместилище для твоей души. И до тебя никого не было. — Но как… — я резко выпрямилась. — Это невозможно! Тело же не может функционировать само, я видела записи! Все эти кружки и уроки, кто-то же занимался всем этим! — я едва не перешла на крик, ощущая смесь возмущения и недоумения. — Может, — просто и спокойно ответила на мою тираду богиня, погасив своим спокойствием мой запал. — У сосуда может быть разум, но нет воли как таковой. Все, чем он занимался, все, что делал с рождения, было подготовкой к твоему появлению. — Хочешь сказать, — прохрипела я, чувствуя, как внезапно пересохло горло, — что это все… для меня? Нефтида кивнула и улыбнулась, обрадованная тем, что я поняла. Мне же было не до веселья. Я не могла поверить в то, что только что услышала. Мне хотелось закричать, что это все какая-то ошибка, что Нефтида что-то неправильно поняла, наши жизни даже не были похожи! Но все детали, которые я раньше подмечала, но не обращала внимание, обрели смысл. На книжной полке стояла куча книг, но все они выглядели нетронутыми — их не читали. У нее были пустые ящики в столе и отсутствовали безделушки — у нее не было увлечений. Косметики, может, и было предостаточно, но вся она выглядела новой, как будто только что распакованной — ею не пользовались. Гардероб, несмотря на то что был небольшим, все равно был почти пуст, а почти вся одежда выглядела не ношеной — ей не нужно было разнообразие. Телефон был пуст, как мессенджеры, так и соцсети — она ни с кем не общалась. Ее родители были богаты, мои — нет. Мы не были бедны и вовсе не перебивались от зарплаты к зарплате, но я всегда мечтала заработать на безбедную жизнь и иметь все, чего пожелаю. Она говорила на трех языках, а я всегда быстро влюблялась в языки, но не имела возможности их выучить. Я обожала музыку, любила петь, но не имела голоса. Она занималась этим чуть ли не профессионально. Я мечтала научиться играть на гитаре, даже купила ее, но так никогда по-настоящему и не прикоснулась к ней. Она посвящала игре на ней иногда целые дни. Я оцепенела, не зная, что должна чувствовать. Часть меня была в ужасе, но по большей части я испытала облегчение. Ушли все переживания о той, чье место, как я думала, заняла. Меня больше не тяготило иррациональное чувство вины. «Я не просто должна играть чью-то роль, теперь это моя жизнь», — осознав этот факт, я наконец сбросила с себя оцепенение. Я была свободна. Может, мне и придется поддерживать образ перед родителями — а похоже, теперь это именно мои родители — чтобы вызывать поменьше вопросов, но в остальном меня ничего не ограничивало. Впервые с тех пор, как я проснулась этим утром в незнакомой кровати, на меня обрушилась реальность. Я в другом мире, в другом теле, но это все еще я. У меня новый набор воспоминаний и навыков, с которыми нужно разобраться, но это больше не казалось мне чем-то страшным. Мне нужно заново познакомиться с родителями, и теперь мне было интересно: это они не желали видеть дочь, или сосуд не имел достаточно воли, чтобы с ними общаться? Мне нужно было еще многое узнать о новом мире и закончить разговор с Нефтидой, но это больше не казалось чем-то срочным. У меня была неделя до начала учебы, и за это время я могла бы успеть очень многое. Место былой нервозности заняла взволнованность. Я собираюсь стать супергероем, черт возьми! Что еще может преподнести мне новый мир?