И вперед, по новой — жить

Я вернулась на свое прошлое место обитания — кровать. Разлегшись поперек, я лежала, не шевелясь, устремив взгляд в потолок. Обыск — если это вообще можно так назвать — ничего не дал, чего я, впрочем, подсознательно ожидала. Никакой волшебной инструкции к моему положению не прилагалось, и мне нужно было с этим смириться. Хотя, возможно, я преувеличивала, расстроенная потраченным впустую временем. Не то чтобы осмотр действительно ничего мне не дал. Книжный шкаф был в основном заставлен учебными пособиями, художественной литературы практически не было, а то, что было, входило в учебную программу. Книги были на трех языках: французском, что не удивительно английском и, что меня приятно порадовало русском. Английский читался легче французского, я тратила меньше времени на перестройку с одного языка на другой. Вероятно, это было связано с тем, что я изучала его в прошлой жизни. Русский давался легче всего, и я не была уверена, кто из нас двоих в этом больше замешан. У меня не было возможности узнать, какой у Беатрис был уровень языка, но я предположила, что она не держала бы книги на русском, если бы не могла их читать. Ящички рабочего стола были пусты, за исключением пары тетрадей, лежащих в верхнем. Мне оставалось лишь предполагать, что у девочки просто не было барахла, которое можно было бы там потерять. В туалетном столике хранилось, как по мне, поразительное количество косметики. В прошлой жизни у меня все умещалось в одну косметичку, и то большей частью продуктов я пользовалась раз в год. Беатрис явно увлекалась макияжем больше меня, и у нее была целая коллекция различных палеток, помад, карандашей и т.д. Я зависла на пару секунд над разделом с тушью для ресниц: там было действительно много тюбиков, и все они были от одного бренда. «Ладно бы их было две или три штуки, но десять?» — я вытащила их все, крутя в руках и пытаясь сообразить, в чем подвох. Оказалось, все довольно просто: тушь была разных цветов. Осмотрев все, что было доступно, я пришла к выводу, что тушь и помады — это единственное, что было ярким в ее косметике. Все остальное было приятных нюдовых оттенков. Это поразило меня, особенно настоящая коллекция помад всевозможных оттенков. Казалось, я могла бы каждый день в году красить губы чем-то новым и ни разу не повториться. Это была интересная маленькая особенность, и хотя раньше я таким не занималась, мне было бы не в тягость перенять это у Беатрис. Гардероб — а у Беатрис действительно был гардероб, вау — был заполнен официальной одеждой, что меня не сильно удивило. Небольшую комнату возле ванной занимал большой шкаф в виде буквы «П». В шкафу нашлись отсек для обуви и отсек для украшений. Во втором лежали ювелирные изделия, и я предположила, что шкафчик был с сюрпризом. Предположение оказалось верным: он поддерживал определенную температуру — чуть холоднее комнатной. Ранее на туалетном столике я нашла небольшую шкатулку с драгоценностями и предположила, что там хранились повседневные украшения. В общем, пошариться по комнате было, конечно, интересно, но мне это особо ничего не дало. Тогда я вспомнила про телефон, но он тоже оказался полным разочарованием. Телефон Беатрис был поразительно пуст: никаких игр, всего пара соцсетей. Первое приложение, как я разобралась, являлось дикой помесью YouTube и TikTok и называлось «Вивио». У Беатрис был в нем аккаунт, но она ничего там не постила, подписана была на несколько музыкальных аккаунтов и, похоже, почти туда не заходила. Второе — альтернатива нашего Instagram — «Луминар». Там Беатрис была поактивнее: выкладывала красивые фотографии закатов, рассказывала о своем режиме тренировок, составляла плейлисты. У нее было всего тысяча подписчиков, и она, похоже, не стремилась к большему. Подписана она была на немногих знаменитостей, которых я не узнала, и на аккаунт с вдохновляющими цитатами. Так что информация конечно была, но она мне вообще ничего не дала. «Какой она странный подросток», — подумалось мне, пока я продолжала валяться на кровати. Я много времени проводила в интернете, и для меня было странно видеть подростка, который в этом не заинтересован. С другой стороны, я не занималась пятью хобби одновременно, не говорила на трех языках и была далеко не отличницей. «Возможно, у нее просто была увлекательная жизнь вне интернета», — что-то все еще казалось мне странным, но я отмахнулась от этих мыслей. Я потянулась за мобильным, чтобы взглянуть на время. Пятнадцать минут первого. Я не была уверена, сколько именно времени пролежала, так как не взглянула на часы, когда закончила обыск. Судя по расписанию, обед обычно проходил в промежутке между двенадцатью и двумя часами. «А я ведь не спросила, когда, собственно, обед», — от пришедшей мысли мне захотелось сделать фейспалм. Не выйдет из меня деловая колбаса: сама же назначила дела на «после обеда», а когда эти «после обеда» будут, не сказала. И вот что мне теперь делать? Выйти самой или надеяться, что мадам Люмьер догадливее меня? Выглядела она компетентно, но если её наняли после переезда, откуда ей знать прошлое расписание Беатрис? Делала ли она копии, и если да, то кому они уходили, мне узнать неоткуда. На попытку «разархивировать» эту информацию мне ничего не пришло, из чего я сделала вывод, что либо копий не было, либо я что-то делаю не так. Я тяжело вздохнула и рывком поднялась с кровати. Просто лежать и надеяться, что все рассосется, я не могла, как бы мне этого не хотелось. А это значит что? Значит, нужно идти исследовать внешний мир. Я решила ничего не брать с собой, кроме телефона. Ни ножа, ни ключей, ни перцовки у меня не было, да и формально это был мой дом. Я уже собиралась походкой уверенного в себе человека направится к двери как замерла. Телефон мне сунуть было просто некуда. Платье, которое я выбрала, было очень удобным, но, похоже, не очень функциональным, а больше на мне ничего не было. «Ну не в гетры же мне его засунуть?» — я на секунду даже задумалась над этим вариантом, прежде чем до меня дошла его абсурдность. Пришлось разворачиваться в гардеробную. Надевать сверху пиджак или кофту я не желала, так как платье было из шерсти и вполне теплым. Что-то вроде пальто я отмела сразу, так как для прогулки на улицу была морально не готова. Оставалось взять сумку, благо у Беатрис было то, что мне нужно. Я выбрала небольшую белую сумочку, кажется, она называется сэдл. Она была реально маленькой, и я сомневалась, что туда влезет что-то помимо телефона, наушников и ключей. Носить сумку в доме все еще казалось мне чем-то дико странным, но с другой стороны, я уже была в туфлях. Куда еще страннее? Повесив сумку на плечо и все еще не уверенная в том, что делаю, я вышла в коридор. Коридор был залит теплым светом, я шла по нему, едва ли не открыв рот, разглядывая картины, растения в горшках и застекленные серванты с различной декоративной посудой. Вдоль стен с разными промежутками стояли диванчики, обитые красной тканью, светлые обои покрывал цветочный принт, пол на вид был из настоящего мрамора, а люстры при ближайшем рассмотрении казались из меди. Поняв, что как идиотка замерла посреди коридора с задранной головой, я тут же отдернула себя. Пройдя дальше, я, так никого не встретив и повернув лишь раз, вышла к лестнице. Она вела в комнату, которая, как я предположила, была гостиной. Второй этаж был огорожен перилами и по сути являлся одним большим балконом. Спустившись я засмотрелась на разнообразие растений, усеявших стены и пол, и не заметила, когда ко мне подошли. Ведя взглядом вдоль стены, я наткнулась на мужчину в фраке, спокойно стоящего возле проема. «Сколько он там стоит?» — панически пронеслось у меня в голове, пока я замерла, боясь пошевелиться. Я уже раскрыла рот, чтобы извиниться, но меня перебили. — Добрый день, мадмуазель Беатрис, обед сервирован в семейной столовой, — голос мужчины звучал спокойно и собрано, и я слегка расслабилась. — Мадам Люмьер просила передать, что шкатулки будут доставлены в вашу комнату. Пожалуйста, сообщите, когда их можно будет забрать обратно. Я кивнула и пробормотала что-то невнятно-благодарное. Не зная, что делать, я шагнула к нему. Мужчина, похоже, понял это по-своему и, развернувшись, повел меня вглубь здания. Я, все еще не уверенная, что меня не собираются расчленить, последовала за ним. Больше интерьер я не разглядывала, занятая попытками не скатиться в панику. Сосредоточившись на дыхании, я смотрела в одну точку — куда-то мужчине в затылок. Меня привели в столовую, которая оказалась уютной комнатой с большими окнами, пропускающими дневной свет. Стол был небольшим, рассчитанным максимум на шесть человек, но сервирован был на одного. Мужчина во фраке пожелал приятного аппетита, попрощался и тихо вышел. Оставшись одна в комнате, я расслабилась, подойдя к столу, и плюхнулась на высокий стул. «Чего-то я разнервничалась». Минуту я просидела с закрытыми глазами, восстанавливая дыхание. «Конспиратор из меня, конечно, посредственный» — я с ужасом представила, как выглядела со стороны, надеясь лишь на то, что мужчина Беатрис раньше не встречал. Я даже самой себе не смогла объяснить, чего так испугалась. Мысленно отметив еще одну странность, я обратила внимание на блюда передо мной. Сервировка была как в ресторане: салфетки красиво сложены, а приборы уложены в плетеную корзинку. Часть меня ожидала увидеть сотню столовых приборов, которыми я не знала, как пользоваться, но мне подали стандартные ложку, вилку и нож. На ближайшей ко мне тарелке, что, как я предположила, являлась основным блюдом, я с удивлением узнала рис и курицу. Расположены они были, конечно, красиво, я бы даже сказала, по ресторанному, но это все еще были обычные рис с курицей. Заинтересовавшись, я заглянула в стоящую рядом миску и обнаружила вполне обычный фруктовый салат. В чашке, от которой поднимался пар, был также обычный зеленый чай, а в высоком стакане — обычный апельсиновый сок. «А чего я ожидала, позолоту?» — после этой мысли я почувствовала себя идиоткой. Обрадованная тем, что никто не видит моих покрасневших щек, я приступила к еде. Порции с виду были маленькими, но я вполне наелась. Поставив на стол пустой стакан, я растерянно оглядела комнату. Оставить грязную посуду мне было совестно, неизвестный мужчина не спешил появиться, и что делать дальше я не знала. Решив, что раз в доме, по-видимому, есть дворецкий, то найдется и кто-то, кто помоет посуду, я поднялась из-за стола. Вернуться к себе было отдельным квестом, который я еле как прошла. Коридоры были прекрасны, но, кажется, совершенно одинаковы. Свою дверь я нашла только благодаря тому, что запомнила, что она находится в конце коридора. Войдя в свою комнату — комнату Беатрис — я не успела вздохнуть с облегчением, как заметила, что на столе стояли шкатулки с украшениями. Я с интересом приблизилась к ним. Эти драгоценности собирались стать моим единственным развлечением в ближайшее время. Усевшись за стол, я пододвинула к себе ближайшую шкатулку и, раскрыв ее, ахнула от шока и восхищения. В ней лежали кольца, по виду старше моей прабабушки. Они были сделаны из золота: одно покрыто тончайшими узорами, похожими на кружево, другое изображало цветок и было украшено сотней маленьких драгоценных камней. Третье по центру имело большой зеленый камень, по размеру превосходящий оправу в два раза; оно было очень объемным и покрытым множеством рисунков. Помпезные, они не выглядели как что-то, изготовленное в этом веке. Мне было страшно прикасаться к чему-то настолько ценному, но я уткнулась в них едва ли не носом, рассматривая удивительно тонкую работу ювелиров прошлого. На еще одном из колец я разглядела то ли икону, то ли чей-то портрет, а на другом — гравировку на русском, хотя полностью надпись разобрать не смогла. Будучи в полном шоке, я потянулась за другими шкатулками. В них обнаружились другие драгоценности: браслеты, броши, ожерелья, подвески, запонки, даже одни часы. Все они выглядели так, будто их стащили с музейной выставки. Они неуместно смотрелись в обычных черных шкатулках, лежа на светлой ткани. Им стоило бы находиться в расписном ларце, украшенном еще большим количеством драгоценного металла и камней, изнутри обтянутом бархатом. Мне было неуютно дышать рядом с ними, и руки слегка тряслись от страха повредить что-либо. Отставив последнюю шкатулку в сторону, обязательно подальше от края, я, поставив локти на стол, спрятала лицо в ладонях. К таким потрясениям сразу после перемещения я была морально не готова. «Я надеюсь, ее мать получила их в наследство», — я слегка истерически рассмеялась. — «Хотя что я собираюсь делать, если это не так?» Брать что-либо из предложенного я не собиралась и была рада перспективе того, что вся эта красота отправится в сейф. Всяко надежнее будет, даже если это все ворованное. И стоило бы найти того мужчину во фраке поскорее. Потому что ни дня я нормально не проведу, зная, что ответственность за них висит на мне и на моей шее. «Интересно, на что был расчет?» — вяло задумалась я. Все это великолепие уместно было носить еще век назад, со всеми этими вычурными платьями, кружась на балу в огромном поместье. Но уж точно не в двадцать первом веке, с модой на короткое. С чем такое вообще носить? Тем более Беатрис с ее то скучным гардеробом. Отняв руки от лица, я внезапно кое-что заметила. Когда я в полном шоке перебирала шкатулки, то не обратила внимания на маленькую шкатулку. Она выделялась тем, что, в отличие от прочих, была деревянной, квадратной и совсем небольшой, чуть больше моей ладони. Я с интересом повертела ее в руках — она была совсем простенькой, что меня немного смущало. Открыв ее, я увидела одиноко лежащий в ней браслет. В подушечке были выемки специально под него, и я поняла, что шкатулка была сделана именно для этого браслета. Он представлял собой простую полоску металла, которая была то ли потемневшим серебром, то ли простым железом. Он настолько сильно отличался от всего увиденного мною раньше, что я слегка зависла. «Да быть не может!» — неверяще рассматривая браслет, я потянулась, чтобы вытащить его. — «Может, я узор не углядела?» Как только браслет оказался у меня в руке, меня ослепила внезапная вспышка света. Я попыталась отскочить, но забыла, что сижу на стуле, и грохнулась вместе с ним на пол. Я лежала, стараясь проморгаться и пытаясь понять, что это, черт возьми, было. Вспомнив, что вообще-то была в платье, я скатилась со стула. Сев на ковре, я потерла рукой затылок, которым приложилась о пол. Браслет все еще был у меня в руке. — Чтож, это было неловко, — внезапно раздался чей-то голос. — Прими мои извинения, дорогая. Напугать тебя не входило в мои намерения. Я вскинула голову и обомлела. Передо мной в воздухе висела говорящая птица. Воздух вокруг нее слегка светился, и я заподозрила, что это она была причиной вспышки. — Мое имя Нефтида, я квами жизни. Значит, ты — новая держательница моего талисмана? Я все еще сидела с раскрытым ртом, когда до меня дошел смысл ее слов. Говорящая птица внезапно стала иметь гораздо больше смысла, но напрягло меня другое. Мамочка родная, я что, в Париже?!