И вперед, по новой — жить

Нервничала я жутко. Проснувшаяся эмоциональность не давала просто плюнуть на встречу с родней. Слишком я привыкла к беспечности прошедших дней, когда все проблемы казались легко решаемыми. Оглядываясь назад, я осознавала, как странно быстро приняла ситуацию, будто оказалась в сказке. Мыслила я откровенно по-детски, даже не задумываясь, во что может вылиться мое геройство. И ведь не отвертишься теперь! Я остановилась посреди комнаты и, чувствуя внезапную слабость, осела на ковер. «Я сейчас хлопнусь в обморок», — как-то заторможенно осознала я, понимая, что мне знакомы эти ощущения. Дышать становилось все сложнее: я не успевала выдохнуть, как тут же старалась вдохнуть как можно больше воздуха. Перед глазами все поплыло, очертания комнаты смешались в цветную мешанину. Тело меня не слушалось, я не могла заставить себя сидеть ровно, меня шатало, как пьяного моряка. Понимая, что скоро так или иначе встречусь с полом, я постаралась аккуратно лечь. Над ухом что-то пищало, я хотела отмахнуться, но собственная рука вдруг показалась мне слишком тяжелой. В груди болело, сердце набатом стучало в ушах. Ощущения были странные: мне внезапно почудилось, что я гляжу на себя будто со стороны. Я запустила пальцы в мягкий ворс ковра, пытаясь вернуться в сознание. Перед глазами все внезапно побелело, а по коже пронесся табун мурашек. Ощущение было, будто меня кружит в невесомости. Свет померк, и я осознала, что спокойно лежу на полу посреди комнаты. О только что пережитом напоминало лишь слегка учащенное дыхание. Я осторожно села, поддерживая себя руками, более не доверяя собственному организму. По телу струилась легкая белая ткань, и я слегка заторможено провела по ней рукой. — Что за черт... — хрипло произнесла я, совершенно не помня, как превращалась. — Нефтида, опади пеплом. Квами появилась передо мной во вспышке и сразу же кинулась обниматься. Перепуганная богиня вцепилась в меня и что-то тараторила, так что разобрать я смогла только «боялась», «не отвечала», «упала». Аккуратно поддерживая малышку, слегка поглаживая ее по перьям кончиками пальцев, я завалилась на спину, обратно на ковер. Нефтида слегка вздрогнула и подлетела к лицу, рассматривая меня влажными глазами. Видно, испугалась, что я снова впаду в истерию, но у меня на душе было удивительно спокойно. Осознав, что подопечная в порядке, квами аккуратно присела мне на грудь. Я подниматься совершенно не собиралась, спокойно распласталась на ковре в форме морской звезды. Так и молчали. — Я так за тебя испугалась, — наконец не выдержала, спустя, по моим внутренним оценкам, минут десять, квами. — Ты совсем меня не слышала, только в одну точку уставилась стеклянными глазами, а потом начала падать. — Извини, что напугала, — покаялась я, снова погладив начавшую всхлипывать богиню. — Как я трансформировалась? Не думаю, что в том состоянии смогла бы издать хоть звук. — Квами могут принудительно запустить трансформацию, — Нефтида вцепилась мне в руку, обхватив всеми конечностями. — Но к этому прибегают только если держатель в смертельной опасности и по какой-либо причине не может трансформироваться сам. — Спасибо, — я была очень благодарна, что она фактически нарушила правило ради меня, особенно учитывая, что знакомы мы всего пару дней. — Почему я так легко себя чувствую? — Талисман имеет целительские свойства. В бою костюм защитит практически от всего, а остальное быстро залечит, — квами почти полностью успокоилась, но продолжала использовать мою ладонь как подушку, вцепившись в нее. — Талисман защищает не только тело держателя, но и разум. — То-то я сразу же успокоилась, — задумчиво протянула я. — Сами сломали и сами же починили. — Это не заменит настоящего блока. Может быть и поможет купировать вспышку эмоций, но не более, — тихо произнесла квами, но тут же вскинулась. — Но ты можешь трансформироваться каждый раз, когда будет совсем плохо! — И это не будет считаться злоупотреблением? — поинтересовалась я. — Нет, — твердо сказала она. *** На обед с родителями я собиралась как на войну. Не в смысле, что спрятала под подолом пистолет, но нервничала сильно. Человеком я была вспыльчивым, при этом легко отходчивым и в целом не злопамятным. Так что то, как меня штормило в последнее время, сильно напрягало. Нефтида клятвенно — буквально поклялась — заверила меня, что через пару недель все негативные последствия перемещения пропадут, и больше эксцессов не будет. Я, расстроенная собственным бракованным перемещением, надеялась, что так и будет. В очередной раз стряхнув несуществующие пылинки с брюк, я покрутилась перед зеркалом. Собираясь сразу после трапезы отбыть «в люди», я одевалась по парадному. Какая погода стоит во Франции в конце октября, я не имела понятия, но от юбок сразу отказалась. Во избежание. Не долго думая, я достала лавандовую блузку с цветочной вышивкой и темно-синие брюки с завышенной талией. Приметив шерстяное пальто, которое собиралась надеть перед выходом повесила его на дверцу шкафа, чтобы после одеться побыстрее. Браслет надежно прятался под тканью, а остальные украшения меня особо не интересовали, но я решила все же надеть небольшие гвоздики. Что делать с волосами, тоже долго не гадала — скрутив привычным движением шишку, я добилась весьма аккуратного результата. Ничего не торчало, что меня удивило. С помощью такой-то матери закрепила всю эту красоту прозрачными резинками, не переставая тихо материться себе под нос. Нефтида хихикала, сидя на столике и поедая виноград, принесенный в комнату неизвестно кем, неизвестно когда. Время подходило к часу, и я предполагала, что за мной скоро придут. Штаны карманов не предлагали, что меня не обрадовало, так как телефон больше деть было некуда. Сумку с собой брать было бы глупо, так что я решила оставить его в комнате, все равно собиралась зайти за пальто. Квами расцеловала меня в обе щеки, выражая, видимо, свою поддержку — она оставалась в комнате. Мне было грустно расставаться с ней, по сути, впервые с тех пор, как Талисман попал мне в руки. Она это тоже понимала и старалась придать мне больше уверенности. В дверь постучали. Я тяжело вдохнула и, сделав лицо попроще, пошла открывать. Впрочем, сделать мне этого не дали: стоило подойти к двери, как она распахнулась. За порогом стоял тот самый напугавший меня мужчина во фраке, который, как я предполагала, был дворецким. Мужчина, наверное, удивился, увидев меня прямо за дверью, но никак это не показал. — Добрый день, мадмуазель, — он слегка поклонился. — Ваши родители ожидают вас в малой гостиной. Не совсем понимая, что должна делать, я кивнула, стараясь держать дыхание ровным и не показывать волнение. Это сработало: мужчина развернулся и повел меня в глубь дома. Я пристроилась за ним, хотя и сама знала, куда нужно идти. «Погодите, он сказал малая?» — внезапно поняла я. То, что в доме было две столовых — вернее, столовая и зал — мне было известно, но две гостиные? Мужчина ожидаемо вывел меня к лестнице и почтительно пропустил вперед. Медленно спускаясь в гостиную, я разглядывала людей, сидящих за столиком у окна. Александра Романефф оказалась статной брюнеткой с поистине королевской осанкой. Женщина была одета в синее платье строгого кроя, держала бокал с шампанским и что-то громко выговаривала мужу. Мужчина, чьи каштановые волосы почти полностью поседели, был одет в темные брюки и белоснежную рубашку с коротким рукавом, расстегнутую на две пуговицы. Лоран де Кюстин — как подсказала наконец давшая о себе знать память сосуда — с улыбкой слушал жену, периодически поглядывая на наручные часы. Я тихо подсела на единственное незанятое место, не собираясь прерывать разошедшуюся женщину. Она возмущалась поведением некоей мадам Дьюран, но более я понять не смогла, так быстра была ее речь. «И как мне к ним обращаться?» — задумалась я над весьма серьезным вопросом, когда передо мной поставили стакан с чем-то темным. С легким сомнением отпив, я с удивлением и радостью узнала свой любимый гранатовый сок. Обратив наконец внимание на стол, я заметила блюда с аккуратными канапе, которыми закусывала матушка — мне показалось, так называть ее будет правильно — прерываясь только, чтобы прожевать. Отец, кивая в нужных моментах, спокойно ел тартар, как я предположила, из рыбы. Стоило мне задержать взгляд на его тарелке, как передо мной оказалась аналогичная с тем же блюдом. Давя желание обернуться и взглянуть, кто там такой старательный, я сосредоточилась на порции, пока разглядывала родителей. Александра была зрелой и очень красивой женщиной, которая явно следила за собой. На лице не было ни морщинки, ни прыщика. Ее синие глаза сияли, и я предположила, что пошла именно в нее. Отец был по-своему красив, но явно не дотягивал до красавицы жены. Его лицо покрывали морщинки, и когда он улыбался, на щеках появлялись ямочки. Лоран, несмотря на дорогую обстановку, выглядел намного проще. Меня немного выбило из колеи различие в манерах супругов. Я доела вкуснейшее блюдо из рыбы, которое кто-то испортил авокадо — или я была предвзята — когда на меня обратили внимание. — Как тебе твоя комната, милая? — обратился ко мне глава семейства. — Миленько, — тихонько ответила я, понимая, что была права насчет недавнего переезда. — Пока никаких проблем не было. — И надеюсь, не будет, — хмыкнул мужчина, откладывая приборы. — Я постарался вместить все необходимое в твою комнату. — Не пришлось бы «вмещать», послушай ты меня, — протянула матушка. Ее тон не был укоризненным или обвинительным, несмотря на слова. — Послушай, я тебя, мы бы жили в замке, — отец рассмеялся, похоже, у них этот разговор проходил часто. — Особняк не маленький, не выдумывай, Александра. — У меня в мастерскую ничего не помещается! — воскликнула женщина, снова начиная заводиться. — Когда мы жили в моем имении, такого не было! — Твоя мастерская занимает половину этажа, — сухо возразил отец, но я видела смешинки в его глазах. — Вот именно, что половину этажа! А места все равно мало. Лоран рассмеялся, Александра, хоть и пыталась сохранить возмущенный вид, не выдержала и вторила ему. Я хихикнула. С плеч свалился груз: не такими уж и страшными они оказались. Опять навыдумывала чего-то, сама себя в панику загнала, а на деле что? Когда родители отсмеялись, дворецкий тактично пригласил нас в столовую. Взрослые, все еще посмеиваясь, поднялись, и я зашагала за ними. Стол был непривычно накрыт на троих, на нем лежала ранее невиданная мною скатерть, на кружевных салфетках располагались приборы, а на столе стояла ваза с теми самыми орхидеями. Мне слегка поплохело, когда я увидела больше одной вилки. Пока я с, надеюсь, не замеченным ужасом рассматривала сервировку, две женщины в аккуратных строгих платьях подали еду. Порции явно ресторанные, так сильно отличались от того, что мне подавали до этого, что я подзависла. На тарелочке лежало нечто жареное, почему-то с яблоками и политое, как я подозревала, ягодным соусом. Я пялилась на приборы около минуты, но дурная голова не подвела, информация «разархивировалась». Так что я со спокойной душой принялась пробовать. — Кристин сообщила, что документы готовы и в полном объеме переданы администрации лицея, — снова начал разговор Лоран, не отрываясь от трапезы. — Какие секции ты выбрала? Я видел список, выбор недурной. — Вокал, гитара, тхэквондо и стрельба из лука, — спокойно перечислила я, внутренне обмирая. Лишь бы не спросили! — Стрельба из лука? — удивленно повторила Александра. — Интересный выбор. Ты никогда таким раньше не интересовалась. — И это замечательно, — тут же влез Лоран, бросив на жену предупреждающий взгляд. Та сдулась. — Что ты интересуешься чем-то новым. Я уверен, при должном старании у тебя все получится. — Спасибо, отец, — неловко поблагодарила я, пытаясь расшифровать их пантомиму. Выходило, что чего-то я не знаю. Лоран явно не просто так ее отдернул, слишком виновато Александра выглядела. Повисла пауза, во время которой нам подали новое блюдо. Учитывая, что съела я только яблоки, а тартаром толком не наешься, смены я ждала с нетерпением. Нам подали макароны-конвертики с начинкой на вкус из каких-то морепродуктов. Мне исправно подливали все тот же сок, но я толком не могла есть из-за давящей тишины. «Я такими темпами вообще не наемся», — водя вилкой по тарелке, горестно вздохнула я. Снова сменили блюда, на этот раз подали мясо в тонком тесте, украшенное творческим мазком неопознанного пюре и спаржей. — Так, с какой целью ты собралась в город? — спросила меня матушка. И вроде голос ровный, спина прямая, а взгляд как у побитой собаки. И это из-за простого комментария? Что-то тут нечисто. — Вообще-то хотела погулять и зайти за одеждой, — сказала я, а потом добавила, будто это все объясняло, — Через два дня в лицей. — Ах, это имеет смысл, — Александру, как ни странно, всё устроило. — Учатся там хоть и приличные дети, все же одеть стоит что-то попроще. Особенно учитывая твою легенду. «Ага, то есть меня всё-таки прячут», — я промычала что-то в ответ, заняв рот едой. — «Про лицей-то я наобум ляпнула. А что такого с одеждой? Вроде выглядит простенько, золотом не обшита. Хотя чего я понимаю в богачах, мало ли какие там признаки». — А меня точно не рассекретят? — спросила я, надеясь узнать побольше. — Не то чтобы мы тебя так уж сильно прятали, — вздохнул отец. — Моя фамилия может и не всем известна, но кому надо, докопаются. Дело в том, что спрашивать о простой школьнице никто не станет. — Нам на руку играет тот факт, что в свет мы тебя почти не выводили, — добавила Александра. — Могут принять за однофамилицу. — В общем, не будем дергать тигра за усы, — подытожила я. — Буду сливаться с серой массой. Мои слова невероятно рассмешили родителей, матушка даже вином поперхнулась. Я с недоумением взирала на них, не понимая, что такого сказала, пока отец рукой не мотнул в мою сторону. А потом вспомнила: я ж блондинка. Причем платиновая. Смешок вырвался против моей воли. *** Обед закончился спокойно. Когда горячее доели, нам принесли десерт и кофе. Настоящий крем-брюле я пробовала впервые, и мне чертовски понравилось. Родители обсуждали коллег по работе, я не вслушивалась в их беседу, размышляя о своем. Лоран и Александра любили свою дочь, это было очевидно. Так же, как и то, что они боялись меня обидеть. Вся короткая беседа велась весьма осторожно, а взрыв смеха, как мне показалось, был больше от нервов. Мое последующее молчание тоже было воспринято спокойно. Естественно, даже. Похоже, я недооценила слова Нефтиды о безынициативности сосуда; моя активность кажется удивила родителей. «А как они сами себе объясняли поведение дочери? Как бы узнать, не курирует ли меня какой психиатр?» — безрадостно обдумывала я, допивая кофе. После еды родители отправились к отцу в кабинет, тихо со мной попрощавшись. Краем глаза я отметила, куда они пошли, отложив на будущее. Выходила я из семейной столовой, собираясь зайти к себе, а потом ломать голову над тем, как попасть в город, но планы мои обломала мадам Люмьер, идущая мне навстречу. Рядом с ней, что интересно, шла женщина с моим пальто в руках. — Мадмуазель, машина готова. Вот ваш телефон и карта, сумма на карманные расходы установлена месье де Кюстином. Я взяла на себя смелость установить вам приложение онлайн-банка, — выдала мадам, пока служанка помогала мне накинуть пальто. Я даже руки поднять не успела, чтобы застегнуться, как это сделали за меня, повязав пояс красивым бантиком. Мадам Люмьер протянула мне телефон и картхолдер из светлой кожи с единственной картой в нем. Я тут же убрала все в карман и почувствовала прикосновения квами. «Слава богу, она тут», — с облегчением подумала я. — Благодарю вас, мадам Люмьер, — поблагодарила я, краем зрения замечая, что служанка, поклонившись, быстро скрылась. — Идемте, я представлю вас водителю и телохранителю, — мы двинулись на выход. Крыльцо у особняка было широким, отделанным светлым камнем, и вело сразу на подъездную дорожку. Дом окружали декоративные кусты, над горизонтом возвышался лес, и я хотела обернуться, чтобы взглянуть на дом, когда услышала приближающийся шум колес. К нам приближалась машина. И хотя в марках я не разбиралась, одно могла сказать точно: это чертовски дорогая машина.