Часть 21
26 сентября 2025 г., 17:49
Примечания:
Соав.: Всем приятного прочтения главы
5 месяцев после взрыва
Боль была его постоянной спутницей. Она жила в нём — тупая, ноющая, пронизывающая каждое движение, каждый вздох. Пик медленно, словно древний старик, передвигал костыли по стерильному коридору частной клиники. Каждый шаг отзывался огненными вспышками в сломанных ребрах, свежими шрамами на спине, ноющей пустотой в месте, где когда-то была уверенность. Его правая рука, спасенная гениальными руками матери, была закована в сложный ортез. Пальцы плохо слушались, но он заставлял их сжиматься — медленно, методично, преодолевая боль. Он должен был быть сильным. Для него. Дверь в палату Вару была всегда приоткрыта. Тихий щелчок мониторов, мерцание экранов, отслеживающих жизнь, которая едва теплилась в изуродованном теле. Воздух пах антисептиком, лекарствами и тихой безысходностью. Пик остановился на пороге, как всегда, делая паузу, чтобы перевести дух и собраться с духом. Вид Вару резал его больнее любого ножа. Его напарник лежал под простыней, которая лишь подчеркивала неестественную худобу и неподвижность. Лицо, обычно искажавшееся то саркастической ухмылкой, то яростью, теперь было безмятежным и пугающе бледным. Половина черепа была скрыта под повязками, из-под которых выходили трубки и провода. Одна рука, также в ортезе, лежала поверх одеяла. Грудь едва поднималась, в такт работе аппарата ИВЛ. Пик подошел к кровати, костыли глухо стучали по полу. Он опустился на стул рядом, с трудом подавив стон. Процесс занимал несколько минут — устроить сломанное тело, найти положение, при котором не хочется кричать от боли. — Эй, бандит. — его голос прозвучал хрипло, непривычно тихо. — Опять прохлаждаешься, пока я за двоих отдуваюсь. Он замолкал, прислушиваясь к ровному гулу аппаратуры. Никакого ответа. Как и всегда. — Мать говорит, ты издеваешься над медсестрами. Дергаешь за трубки, когда они тебя переворачивают. — Пик слабо ухмыльнулся. — Говорит, характер не исправить даже комой. Он протянул свою поврежденную руку, медленно, преодолевая сопротивление мышц и боль, и накрыл ею пальцы Вару. Холодная, неподвижная кожа. — Видишь? — прошептал он. — Я тоже калека. Теперь мы почти одного поля ягоды. Монитор продолжал монотонно пикать. Пик закрыл глаза, чувствуя, как привычное чувство вины накатывает новой волной. Он был недостаточно быстр. Недостаточно умен. Недостаточно хорош. Он принял не те решения. Он подвел своего напарника. Он должен был быть лучше. — Прости. — слово вырвалось тихим, надломленным шепотом. — Я должен был... Я должен был предвидеть. Должен был быть первым. Должен был прикрыть тебя. Он сжал пальцы Вару чуть сильнее, словно пытаясь передать через прикосновение все, что не мог высказать словами. Вся боль, всю ярость, всю эту новую, странную связь, которая возникла между ними в аду. Связь, которую он не понимал, но которую отчаянно не хотел терять. — Ты должен выжить. — голос Пика окреп, в нем зазвучал привычный стальной оттенок, приказ. — Ты должен проснуться и лично назвать меня идиотом. Понял? Иначе... иначе я никогда себе этого не прощу. Он сидел так долго, держа руку напарника, игнорируя ноющую боль во всем теле, слушая мерный звук аппарата, дышащего за Вару. Он говорил. Обо всем. О боли, о гневе, о том, что творилось снаружи. О том, что Лоус мертв, но тень его дела еще жива. О том, что отец Вару уже охотится на тех, кто стоял за ним. Он говорил, пока голос не начал срываться, а глаза не предательски жгло. Потом медленно, с трудом поднялся, поправил одеяло на Вару. — До завтра, бандит зелёный. Не вздумай сдаться. И он ушел, хромая, оставляя за собой тишину палаты, нарушаемую лишь монотонным пиканием мониторов. А на экране кардиографа, ровная линия сердцебиения Вару дрогнула. Всего на миллиметр. Всего на одно, едва заметное биение. И снова замерла.
Примечания:
Автор — Как вам глава? Пишите отзывы, будем рады почитать.
