После пожара

      По данным пожарной службы Лос-Анджелеса, сообщение о задымлении на улице Ист-Ньютон поступило утром девятого марта. По прибытии на место пожарные обнаружили возгорание на крыше двухэтажного промышленного здания, нелегально производившего каннабис. Пятеро пожарных, вошедших в здание первыми, получили отравление «едким туманом», в составе которого была серная кислота. Их госпитализировали в районную больницу в удовлетворительном состоянии. Пожар на незаконной плантации был потушен менее чем за час…       День пожарной станции номер двадцать два города Сиэтл не задался с самого утра: известие о пожаре в крупном ангаре в самом центре промышленного района Лос-Анджелеса стало тому причиной. Несмотря на то, что события разворачивались не в соседнем городе и даже не в соседнем штате, а почти в двух тысячах километров отсюда, равнодушным не остался никто. И неважно, что послужило поводом, — непосредственное отношение к участникам произошедшего или профессиональная солидарность.       Кухня, обычно служившая местом отдыха и веселья, сейчас была пронизана противоположными настроениями. Её словно окунули в наполненный тревогой чан, а вытащить забыли. Кто-то сидел за овальным продолговатым столом, раздражая рядом сидящих неконтролируемо трясущейся ногой, кто-то беспокойно мерил шагами комнату в попытках дозвониться до своих родных, которым не посчастливилось оказаться в неподходящем месте в неподходящее время, а кто-то, даже несмотря на всеобщий балаган, сохранял трезвость ума и хладнокровие.       Подобные случаи в их профессии не редкость, но подготовиться к ним невозможно: они застигают врасплох, бьют исподтишка, нападают со спины. А тебе только и остаётся, что пытаться не задохнуться под волнами обрушившегося на тебя цунами и надеяться, что следующее обойдёт стороной. Но оно не обходит.       Когда в новостях наконец сообщили об отсутствии погибших, комнату накрыло всеобщее облегчение, но расслабляться было рано: сегодня к их команде должны были присоединиться три новичка, которым в течение следующих девяти-двенадцати месяцев предстояло доказать, что их грудь полна решимости, бесстрашия и отваги и что именно они достойны носить гордое звание «пожарный».

==

      Капитан двадцать второй пожарной станции постучал ручкой о края испещрённого записями планшета и ещё раз окинул взглядом всех присутствующих. Это был человек восточноазиатской наружности, тридцати четырёх лет от роду, добрую треть из которых от него практически перманентно несло дымом. Миловидная и отчасти мальчишеская внешность и не шибко высокий рост не раз заставляли окружающих обманываться и принимать его за студента какого-нибудь колледжа или школьника, но не заблуждайтесь. Глаза этого «школьника» видели ужасных вещей больше, чем вы можете себе представить.       Капитанское звание Ян Чонвон получил не так давно. Прошло всего чуть больше полугода с тех пор, как бывший капитан их части, низенький белый мужчина с уже заметной сединой в волосах и прилично выступающим возрастным брюшком, объявил о своих проблемах со здоровьем, не позволяющих ему и дальше продолжать управлять станцией на должном уровне. В прошлом наставник Чонвона, он сразу сообщил ему о своём желании видеть его в качестве преемника, и именно с его подачки тот сдал экзамен на капитана в аккурат перед его отставкой. Пройдя весь путь от рядового пожарного до управляющего пожарной станцией за рекордные девять лет, Ян Чонвон ожидаемо привлёк к себе внимание: стал объектом восхищения и подражания для пожарных-курсантов по всему Вашингтону и объектом скепсиса и дюжего недоверия для всех остальных.       Последнее время мысли о бывшем капитане занимали Чонвона особенно сильно, он чувствовал: тому осталось недолго. Совсем скоро он отойдёт в иной мир, возможно, действительно лучший, и Чонвон потеряет свою последнюю опору в этом. Ну, или почти последнюю. Взгляд ненароком зацепился за лучшую подругу, которая сидела за общим столом, подперев голову одной рукой, и была готова внимательно его слушать. Место рядом с ней, обычно пустующее, но сегодня впервые за долгое время нет, некогда принадлежало ему и безжалостно напоминало о тех днях, когда он только прибыл на станцию, однако это в прошлом. Теперь его занимал парнишка-японец с длинным именем Нишимура и короткой фамилией Рики.       Судя по тому, что он прочёл, изучая характеристики всех троих своих новобранцев, Нишимуре Рики только-только исполнилось двадцать два. Однако его внушительный рост, который был заметен даже в положении сидя, и серьёзный взгляд исподлобья вкупе с немного угловатыми чертами лица накидывали ему ещё от трёх до пяти годков, в зависимости от ракурса. Несмотря на то, что сам парниша был худощав и, будучи облачённым в безразмерную толстовку (не по форме, между прочим), казался не особо хорошо сложенным, Чонвон бы с выводами не торопился. У него на руках были результаты физических испытаний, в рамках подготовки проводившихся в Пожарной академии Вашингтона, и они действительно впечатляли. Ещё никогда Чонвон не видел таких высоких показателей по всем параметрам. Оставалось надеяться, что и с умственными способностями у Нишимуры тоже всё в порядке.       По поводу чьих умственных способностей сомнений не возникало, так это по поводу способностей другого их новобранца, а точнее новобранки, — Айрис Лесли. Это была девушка двадцати шести лет, не особо высокая, но и не хрупкая, бледная, с коротко стриженными, почти под ноль, блондинистыми волосами и грязно-серыми, не слишком близко посаженными глазами. Её безжизненный взгляд скучающе скользил по комнате, пока не остановился на нём, но даже это не пробудило в ней особого интереса. В академии особым прилежанием не отличилась, но обладала феноменальной памятью, которая, исходя из отзывов, поразила всех без исключения. К физической составляющей вопросов тоже не было: по итогу всех испытаний Лесли занимала первое место среди девушек и второе по академии в целом.       Что вызывало у Чонвона беспокойство, так это её социальные навыки. Если верить характеристике, за всё время пребывания в академии она не наладила более-менее приятельских отношений ни с одним из курсантов. Беспрекословная одиночка, она всегда держалась особняком и не спешила заводить друзей как среди сокурсников, так и на стороне. Единственные отношения, ей знакомые, — сопернические: ими-то она успела обзавестись с самого первого дня.       Был ещё и третий — Джейк Шим. Чонвон нашёл его взглядом среди сидящих. Ни особых достижений в учёбе, ни зашкаливающих физических показателей — обычный среднестатистический стажёр-новобранец, коих тысячи. Отличается усердием, открытостью и дружелюбием, но, судя по устремлённым в стол глазам, страдает отсутствием уверенности в себе. По национальности кореец, но вырос в Австралии, возраст достаточно поздний для стажёра: двадцать девять лет. К таким обычно относятся с осторожностью, поскольку к этому времени человек уже имеет за плечами кое-какой жизненный опыт и почти не поддаётся коррекции. Хотя, если поставить его в один ряд с Лесли, ещё неясно, кого из них труднее переделать. Но пока что рано вешать ярлыки.       Чонвон в последний раз обвёл всех глазами. Пора.       — Сегодня у нас новички, прошу любить и жаловать, но только до тех пор, пока они сами не напросятся на обратное. Для тех, кто не знает: меня зовут Чонвон, но пока у вас на груди рядом с именем красуется буковка «Т», вы обращаетесь ко мне капитан Ян, и никак иначе. Если вы ожидали торжественную церемонию в честь вашего появления, спешу расстроить: её не будет. Если вы действительно расстроились, можете покидать станцию уже сейчас…       Чонвон произносил речь так, словно делал это не один раз, что было далеко от правды. Самостоятельно он ещё не встречал и не приветствовал новичков, но много раз наблюдал, как делал это капитан. На удивление, буквы сами складывались в слова, а те — в предложения, хотя он думал, что будет запинаться и спотыкаться из-за волнения. Но, видимо, опыт, полученный им от наставника, перевешивал его пока ещё не до конца окрепшую уверенность в новом амплуа.       — Не вижу смысла тянуть кота за яйца, поэтому распределим вас по наставникам и займёмся делом. Нишимура Рики, — юноша в толстовке лениво поднял руку, хотя делать это не было никакой необходимости, — вас стажирует лейтенант Энн Ривера. Джейк Шим, — глаза австралийца наконец оторвались от разглядывания стола и обратились к капитану, — за вас отвечает Тим Брайтон. Айрис Лесли, — Чонвон вновь отыскал девушку среди сидящих, но та встретила его взгляд в высшей степени прохладно, — вас стажирую я.       После этих слов по помещению пробежался странный, заставляющий дёрнуться холодок, который ощутил каждый. Природу его появления пока что трудно было охарактеризовать, но не то чтобы Чонвон собирался заострять на этом внимание. Хотя многозначительный взгляд, которым обменялись его коллеги-наставники, не мог не настораживать.       — Распределение оспариванию не подлежит, поэтому слушайте внимательно. Вы провели в академии девять месяцев и заслужили право быть здесь, но не думайте, что этим всё кончится. Теперь вам необходимо проявить себя, чтобы остаться. Сегодня ваш первый день, так что убедительная просьба: не дайте ему стать последним. Забудьте обо всём, чему вас учили в академии, и слушайте наставников: они научат вас как правильно.       На этих словах он перевёл взгляд сначала на подругу, а потом на Брайтона и получил от обоих солидарные кивки. Этим двоим Чонвон доверял как самому себе. И Энн, и Тим были отличными пожарными и наставниками, не раз проявившими себя как в критической ситуации, так и в спокойной обстановке. В конце концов, все они выпустили из-под своего крыла не по одному стажёру, особенно Брайтон.       Когда Чонвон, ещё будучи стажёром, впервые переступил порог этой станции, Тим уже был здесь наставником. А пару лет назад он вообще разменял пятый десяток, хотя на первый взгляд так и не скажешь. При пугающем росте под метр девяносто он имел довольно хорошо сложенное тело и типично смазливое американское личико, которое не смогли испортить даже возрастные морщины под веками и у уголков губ. Брайтон, пускай и не был самым открытым в эмоциональном плане человеком, был надёжным членом команды и неплохим приятелем, с которым можно было пропустить пару баночек пива за просмотром очередного футбольного матча или обсудить новости пожарного мира и ближайших станций. Возможно, по душам с ним особо не поболтаешь, но Чонвон к этому и не стремился: его вполне устраивали те уважительно-доверительные отношения, которые имеются у них сейчас.       С Энн же всё сложилось несколько иначе, причём с самого начала.       Лейтенант Ривера была тем человеком, с которым он проходил стажировку. Познакомившись, когда той было едва-едва двадцать один, а ему самому четырьмя годами более, они поладили не сразу. Девушка, загорелая и колоритная, с ярко проступающими испанскими корнями и невероятно часто меняющимся настроением, поначалу отталкивала своей хаотичностью и непредсказуемостью не привыкшего к такому Чонвона, который на её фоне казался бледнее самой поганки. Её густые тёмные волосы, по-карамельному смуглая кожа, а также привлекательные и постоянно притягивающие к себе взгляды формы с первого дня обращали на себя внимание мужской половины коллектива, но не Чонвона. Как минимум потому, что он в целом никогда за собой особого интереса к девушкам не замечал. Особенно когда они настойчиво проявляли интерес к нему.       Чонвон неволей вспомнил, как сильно холод с его стороны задел Энн, а также возникшие на этом фоне ссоры и стычки, которые следовали за ними по пятам добрую половину стажировки, и воспоминания отразились на его лице полуухмылкой. Девять лет назад он бы и не подумал, что они когда-нибудь смогут спеться, сейчас же он не представлял без неё ни дня.       — Что ж, теперь, когда с представлением покончено, перейдём к самому интересному, — на этих словах все присутствующие в комнате резко оживились, почти все. — К испытанию новичка.       Три пары глаз, заинтересованная, взволнованная и равнодушная, в то же мгновение устремились на капитана, однако продолжить ему было не суждено: вибрация в переднем кармане чёрных, в меру приталенных брюк переключила всё внимание на себя. Имя, высветившееся на экране, несколько насторожило Чонвона, поскольку просто так человек, имеющий звание детектива, звонил редко. Хотя, зная звонящего, от него ожидать можно было всё что угодно.       Капитан коротко извинился и ответил на звонок.       — Я немного занят, Сонхун. Это не может подождать? — начал он вместо приветствия, готовясь в любой момент повесить трубку.       — Поверь, это тебя точно заинтересует…       Остальные слова потонули в чьём-то кашле, на который сразу же обратилось множество недовольных взглядов. Пятисекундного замешательства хватило, чтобы Чонвон успел уменьшить громкость на телефоне и сделать их с детективом разговор более конфиденциальным, а бедный Джейк, ставший причиной этого замешательства, не знал, куда себя деть, мечтая раствориться прямо здесь и сейчас. Кажется, никто не в восторге, что он обломал всеобщий план подслушать телефонный звонок капитана.       Чонвон бросил на стажёра короткий взгляд и даже хотел было посочувствовать ему, но не успел: слова детектива заставили его глаза настороженно сузиться, а брови свестись к переносице прежде, чем он смог что-либо предпринять. Повесив трубку после лаконичной благодарности, капитан отложил свой планшет на стол и задумчиво сложил руки на груди. Все сидящие обратились в слух.       — С испытанием придётся повременить: полиции требуется наша помощь. Меттью, станция на тебе, — лёгким движением руки Чонвон заставил планшет проскользить по столу точно ко второму лейтенанту их смены, который сразу же отсалютовал ему двумя пальцами. — Новички со мной. На повестке дня — ССЧ.

==

      Дом, который им нужен был, находился на пересечении улиц 14-я Авеню и Барретт-Стрит, в нескольких кварталах от станции. Это было неприметное маленькое здание, аккуратное, но несколько запущенное, словно за ним исправно ухаживали долгие годы, но в какой-то момент перестали. Пак Сонхун, амбициозный молодой детектив и просто хороший знакомый капитана местной пожарной станции, видимо, уже ожидал внутри, как и подобает тому, кто получил своё первое полноценное дело после нескольких лет работы с напарниками, поэтому Чонвон проследовал в дом, не видя необходимости задерживаться на улице.       Знакомую повседневную одежду и ярко выделяющийся на её фоне значок он заприметил ещё с порога: Сонхун стоял, угрюмо рассматривая что-то перед собой, и задумчиво потирал переносицу. Его отросшие прямые волосы цвета тёмного дуба изредка спадали на глаза, закрывая обзор, но он, кажется, не обращал на это внимания. Взгляд его привлекало только одно — тело, лежащее на полу, а точнее то, что от него осталось.       Зрелище было не из приятных: человека в сгоревшем не напоминало практически ничего. После долгих часов горения поверхность тела превратилась в чёрный пепел, слабо повторявший очертания того, что некогда было головой, руками и туловищем; рядом с ним лежали нетронутые голени и ступни. Мебель поблизости — два жёлтых кресла с цветочным узором и небольшой столик — тоже, на удивление, была цела и невредима, чего не скажешь о поле. Та часть его, что была под телом, а также кусок облицовки камина и потолок над ним были полностью покрыты сажей.       — Никогда такого не видел, — сказал Сонхун скорее себе, чем Чонвону, что, впрочем, последнего ничуть не задело. Вживую он тоже сталкивался с таким впервые, хотя случаев, подобных этому, изучил немало.       Его глаза устремились на подопечных. Джейк побледнел, его лицо вмиг потеряло пунцовость и выглядело так, словно он еле держится, чтобы не исторгнуть содержимое своего желудка прямо здесь и сейчас. Нишимура скривился, его брови сошлись у переносицы, а нос сморщился в отвращении, несмотря на сдержанность в остальном. И хотя он довольно быстро взял себя в руки и придал своему лицу невозмутимый вид, этих нескольких секунд хватило, чтобы успеть разглядеть эмоции, на нём проскользнувшие. Поистине непроницаемой оставалась только Айрис. Её равнодушие и хладнокровное спокойствие удивили Чонвона и в то же время насторожили: более ожидаемой и характерной была реакция Джейка, нежели её.       — Спасибо, что быстро среагировали, — вновь привлёк к себе внимание Сонхун, обратившись к Чонвону.       — Спасибо, что позвонил. Сам понимаешь, такое случается нечасто.       Случалось нечасто.       За последние месяцы это был уже четвёртый случай так называемого самовозгорания по штату: сначала в Кенморе, потом почти единовременно в Вудинвилле и Редмонде и, наконец, здесь, в Сиэтле. Четыре города меньше чем за три месяца, настораживает. Особенно если взять во внимание, что до событий в Кенморе последний задокументированный случай ССЧ произошёл в две тысячи десятом году, почти пятнадцать лет назад.       — Было бы странно, имея под рукой главного спеца по самовозгораниям, не обратиться к нему за консультацией.       Чонвон хмыкнул. Кем-кем, а спецом по самовозгораниям он себя точно не считал.       — Меньше лести — больше полезной информации. С чем мы имеем дело?       Сонхун послушно стёр ухмылку со своего лица и повернулся к пожарным, коих было всего шестеро: три стажёра и три наставника. Конечно, для расследования хватило бы присутствия одного Чонвона, чьим профилем и отдельной страстью были случаи ССЧ, но, как капитан пожарной станции, специализирующейся на обучении, он просто не мог не привести на место преступления своих подопечных.       — Мужчина. Найден своим соседом, который почувствовал сильный запах гари и увидел тёмный дымок из приоткрытого окна. Личность и точный возраст пока не установлены, но, по словам соседей, на вид погибшему было около восьмидесяти. Причина смерти, предположительно: самовозгорание.       — Я прошу прощения, — встрял в разговор Нишимура, которому предположение детектива показалось крайне глупым и неуместным, — но о каком самовозгорании может идти речь, когда он буквально лежит у камина? Разве очаг возгорания не очевиден?       — Я бы не стал торопиться с выводами, — осадил его Чонвон и сделал несколько шагов по направлению к трупу. — Обратите внимание на сажу. Что вы видите?       — Эм, сажа как сажа.       Капитан прошёл ещё чуть дальше и провёл свободной от перчатки рукой по той стороне камина, которая находилась ближе всего к голове сгоревшего. Его пальцы сразу же окрасились чёрным. На поверхности камина же появились две светлых полоски. Он растёр сажу между пальцами и поднёс к лицу.       — Рыхлая, легко стирается, оставляет следы на пальцах и имеет характерный запах дыма. Что это значит? — Чонвон обвёл взглядом всех троих стажёров, но понял, что ответа не дождётся. — Она свежая. Теперь, Нишимура, попробуйте сделать то же самое с внутренней стороны камина.       Стажёр без раздумий подошёл к камину, но как бы он ни старался, кожа его пальцев оставалась чистой. Сажа не спешила отлипать от стенок и почти не источала запаха.       — Что за?..       — Не получается, да? — спросил Чонвон и перевёл нечитаемый взгляд на Сонхуна, встречаясь с точно таким же. — Кажется, сажа не первой свежести, детектив. Наталкивает на мысль, что…       — Огонь в камине не горел, — поражённо произнёс вслух Джейк, хотя все и без него уже обо всём догадались. Полный высокомерия взгляд, брошенный на него Айрис, вмиг вернул его на землю, буквально пригвоздив к полу. Он почувствовал себя глупо. Казалось, только на него этот факт произвёл сильное впечатление. Все остальные выглядели так, будто это было ясно как день.       — Но как вы сразу определили, что одна сажа старая, а другая — нет? Они же одинаковые.       — Некоторые вещи приходят с опытом, Нишимура.       Нишимуру такой ответ более чем устроил. Он был наслышан о капитане двадцать второй пожарной станции и о его знаниях и навыках, потому с нетерпением желал увидеть их в действии. Именно Чонвон был главной причиной, по которой Нишимура на правах одного из лучших выпускников академии выбрал для стажировки станцию под номером двадцать два. Не каждый способен дослужиться до капитана в тридцать с небольшим, за красивые глазки такое звание не дают.       — Тогда у меня ещё вопрос: пожара нет, причина смерти, хоть и необычная и пока ещё не подтверждённая, есть, зачем здесь мы? Почему бы не написать в отчёте, что он загорелся сам по себе, и не уйти со спокойной совестью праздновать закрытое дело?       Чонвон ожидал подобного вопроса и был готов ответить на него, но ему не представилось возможным: за него это сделала Айрис.       — Потому что человеческое тело не генерирует достаточно тепла, чтобы загореться само по себе. Кому, как не пожарному, об этом знать?       Нишимура столкнулся взглядами с бывшей сокурсницей в молчаливой схватке. Её глаза, как и всегда, казались лишёнными тепла и любых чувств, он же смотрел на неё своими пылающими и ненавидел до глубины души.       — Верно, — сказал Чонвон, словно ничего и не заметил. — Для того, чтобы человек загорелся, нужны три вещи. Какие, Джейк?       Тот, тихонько стоявший в стороне и застигнутый врасплох неожиданным вопросом, несколько растерялся и выпалил то, что первым пришло в голову:       — Кислород.       — Кислород, хорошо. Ещё? — Джейк не ответил, совсем растерявшись. — Нишимура, помогайте.       — Внешний источник тепла, — сказал он, не прерывая зрительного контакта с Лесли.       — Источник тепла и?       — Топливо, — это была Айрис.       Чонвон повернул голову, чтобы взглянуть на неё, и увидел, что та была полностью увлечена Нишимурой. Насколько она, ни в чём и никогда не заинтересованная, вообще может быть чем-то увлечена.       — Спасибо, Айрис, — произнёс он спокойно, но не без стали в голосе. — В следующий раз дождитесь, когда к вам обратятся. И смотрите на меня, когда я с вами разговариваю. Вас, Нишимура, это тоже касается.       Энн и Тим, наблюдавшие за этим у стены, довольно переглянулись и расплылись в ухмылках. Эта часть — их самая любимая. Чонвон, хоть и выглядит милым и безобидным, поставит на место кого угодно. Как ни крути, он капитан.       Пока все были увлечены драмой, разворачивающейся вокруг двух новичков и капитана, немного в стороне стоял совсем поникший Джейк. Голова его была опущена, а взгляд не отлипал от побелевших пальцев, которые он то и дело заламывал. Он чувствовал, что сильно уступает Айрис и Нишимуре, которые уже успели хоть как-то проявить себя, пока он только и делал, что позорился. Сначала его чуть не стошнило при виде трупа, а после он не смог ответить на элементарнейший вопрос. Он уже знает, что скажет ему Брайтон, когда они останутся наедине: «Пожарный, не знающий условий возникновения огня. Отлично, Шим, так держать!»       Его душевные метания, ярко отражающиеся на лице, не могли остаться незамеченными. Особенно когда в одном с ним помещении находился детектив.       — Эй, — на плечо Джейка мягко опустилась рука, заставившая его вздрогнуть. В её обладателе Шим узнал того самого Сонхуна, который звонил сегодня капитану во время планёрки и благодаря которому они тут, собственно говоря, и оказались. Он распустил пальцы, выпрямился, чтобы иметь возможность нормально на него взглянуть, и натянул на лицо дежурную улыбку.       — Да?       — Ты же не расстраиваешься, я надеюсь? Чонвон добрый, он не будет ругаться.       — Я не расстраиваюсь.       — Врёшь в лицо представителю правоохранительных органов? Очень недальновидно с твоей стороны.       Улыбка на лице детектива показалась Джейку искренней и очень располагающей, поэтому он практически не раздумывал, прежде чем выпалить:       — Ну, если только чуть-чуть.       — Уверен, всё не так плохо. Кто твой наставник?       — Брайтон. Тим Брайтон.       Растерянность, сменившая улыбку офицера, была красноречивее любых слов. Джейк понял, что всё очень даже плохо, и поник окончательно.       — Он не плохой, — поспешил разуверить его детектив, хотя сам не особо верил в то, что говорил. — Просто резкий. И грубый. И не всегда знает, когда остановиться. Сочувствую.       Шим невесело усмехнулся и перевёл взгляд на наставника, сразу же пожалев об этом. Тот смотрел на него так, словно готов был убить на месте, его глаза источали чистейшую ярость. Джейк не понимал, чем заслужил такое, но в справедливости заслуги не сомневался. В конце концов, так Брайтон вёл себя, только когда он косячил. Это за те почти пятьдесят минут, что он находился под его наставничеством, он уже успел выучить. Медленно поманивший его палец заставил сердце Джейка упасть в пятки. Он даже не успел бросить детективу пару слов на прощание, когда ноги сами понесли его на собственную казнь.       — Ещё раз увижу тебя ошивающимся с полицейскими — пеняй на себя, — жёлчно прошептал Брайтон, когда он подошёл ближе. — Вылетишь как миленький, не пройдёт и месяца, ты меня понял?       Тон, с которым это было сказано, не заставлял сомневаться в правдивости чужих слов, поэтому Джейку оставалось только молча кивнуть, стыдливо поджав губы.       — Копы нам не друзья. Особенно он.       Джейк ещё раз кивнул и послушно встал у стены рядом с Брайтоном, отвлекаясь только разве что на говорящего и объясняющего что-то Чонвона. Больше говорить с детективом или просто поднимать на него глаза он не решался, хотя чувствовал: тот на него смотрит.

==

      Из-за звонка Сонхуна всё пошло совершенно не так, как планировалось. Много времени пришлось потратить даже не на осмотр места преступления и поиск очага возгорания, а на бумаги и отчёты, которые теперь, после получения Чонвоном новой должности, свалились на его плечи. Новичков пришлось доверить Ривере и Брайтону, испытание — отложить, а ему самому плотно засесть за документацию. Благо скучать никому сегодня не пришлось, диспетчеру их станции то и дело поступали вызовы: то ложные, то с просьбой спилить обвалившиеся деревья, то с аварией. Этого было более чем достаточно, чтобы вдоволь накататься по району и понять, что быть пожарным — это не для него, но никто из новобранцев этого не понял. К сожалению.       Когда рабочий день наконец подошёл к концу, а рабочая ночь только начала вступать в свои права, Чонвон почувствовал острую необходимость разыскать Энн. Спокойные вечера, подобные этому, она обычно любила проводить на койке в комнате отдыха либо же в тех местах, где почти не бывает людей (насколько это вообще возможно на пожарной станции). Но сегодня, как думалось капитану, ей не захочется оставаться одной. Сегодня ей как никогда нужно было присутствие рядом кого-то, ведь произошедшее в Лос-Анджелесе затронуло её особенно сильно: среди пострадавших по случайному стечению обстоятельств оказался её жених.       Обойдя все места, в которых та обыкновенно бывала, Чонвон не нашёл ни следа подруги. Неудивительно, ведь, когда ей надо было, она могла затеряться даже в комнатке два на два метра. Однако оставалось ещё одно место, куда она могла наведаться, именно туда сейчас и направлялся капитан. И не прогадал. Она обнаружилась на балконной площадке на втором этаже, связывающей кухонное пространство и спортзал, в окружении ночи, трещащих без умолку сверчков и ветра.       Чонвон остановился по левую руку от неё и облокотился на отдающие холодом перила, упираясь взглядом в складское помещение напротив. Однако даже такое непрезентабельное и не располагающее к лицезрению здание не мешало Энн пялиться в одну точку и выглядеть при этом так безмятежно и спокойно, словно так всё и должно быть.       Не должно. На неё это не похоже.       — Как там Гэб? — он решил не ходить вокруг да около, потому что ни ему, ни Энн это не близко. Проще сорвать пластырь резко, за раз, одним движением, чем отрывать постепенно и понемногу, причиняя себе или кому-то другому только больше боли.       — Незначительные повреждения верхних дыхательных путей у всех пятерых. Повезло, что концентрация серной кислоты в дыме была невысокой, иначе так просто не отделались бы. Но свадьбу придётся перенести на неопределённый срок: его командировка продлевается ещё на какое-то время.       Услышанное принесло несказанное облегчение, даже несмотря на не особо радостную ноту в конце. Чонвон знал, как сильно подруга ждала сначала предложения, а после свадьбы и как досадна для неё новость о её переносе (особенно когда это уже второй за последние месяцы), поэтому искренне сочувствовал ей. Но он не мог не обрадоваться осознанию, что его поход с Энн по различным свадебным бутикам и ателье откладывается до поры до времени: шопоголик из него такой себе.       — Хей, перенос — это же ещё не отмена, правда? — Ян легонько подтолкнул подругу плечом, чтобы приободрить, но та его попытки не оценила и продолжила задумчиво смотреть вдаль. — В конце концов, может, оно и к лучшему, брак ведь это не всегда «долго и счастливо». Может, это знак?       — Иди ты со своими знаками, — головы она по-прежнему не повернула, но Чонвон готов был поспорить, что на её губах проскользнуло что-то наподобие улыбки. Уже неплохо.       Через пару секунд молчания он почувствовал ответный удар плечом и понял, что своего таки добился: подруга всё же отвлеклась от гнетущих мыслей. И в ней, кажется, проснулась свойственная ей игривость.       — Но ты всё равно пойдёшь со мной по магазинам.       Чонвон не стал отнекиваться: знал, что это неизбежно. Вместо этого он решил поделиться новостью о звонке из департамента, который завершил, прежде чем отправиться на её поиски. К этому моменту они уже спускались на первый этаж, к гаражу, чтобы проверить своих подопечных, которым Мэттью терпеливо рассказывал об особенностях их пожарных автомобилей и не только.       — Что хотели? — спросила Энн, когда лестница осталась позади.       — К нам распределили ещё одного наставника. Скоро должен объявиться.       — Наставника? Четвёртого? — Чонвон понимает недоумение коллеги, он разделяет его полностью. На их станции никогда не было больше трёх человек, имеющих квалификацию обучающего-пожарного. Сейчас же к ним хотят добавить ещё одного.       — Распоряжение свыше: решили, нам не помешает подмога.       — Но у нас достаточно людей: я, ты, Брайтон — мы уже сколько лет наставники. Что не так в этот раз?       — В этот раз я капитан.       Лейтенант Ривера хотела возразить, но не сумела найти слов, хотя бы отчасти попадающих под категорию приличных. Она знала, что к их капитану многие относились скептически, но не думала, что всё настолько запущенно.       — Придурки.       — Кто придурки? — спросил Мэттью, завидев их, идущих по направлению к нему.       — Как будто ты не знаешь, Мэтт. Для пожарных есть только два вида придурков…       — …начальство, «знающее» как лучше, и копы, — эта часть была произнесена всеми тремя пожарными и почти сразу потонула в хохоте. Двоим новобранцем (Шим сейчас наверняка выполнял какое-то поручение от Брайтона) оставалось только недоумённо переглянуться и пожать плечами.       Немного отойдя от смеха, Энн повернулась к Нишимуре, чтобы по-отцовски уложить ладонь на его плечо и наказать запомнить то, что они сейчас сказали, на всю жизнь, но её внимание привлёк силуэт, мельтешащий у гаражных ворот. Внезапно её лицо потеряло всякую краску, уподобившись бледно-серой плитке душевых, а рот застыл в полуоткрытом положении.       — Dios mío.       Она резко повернула голову на Чонвона и воззрилась на него широко распахнутыми глазами, что его и насторожило. Он устремил взор туда, куда только что смотрела подруга, и тут же пожалел об этом. Сердце пропустило удар, а пальцы ослабли, выпуская находившийся в них телефон и позволяя ему несколько раз со стуком подпрыгнуть на холодном бетоне. Неожиданно прозвучавший в относительной тишине треск не сулил ничего хорошего, но Чонвона сейчас это волновало меньше всего: его глаза были прикованы к человеку, которого он ожидал увидеть на пороге их станции в последнюю очередь.       — Кто это? — спросил Нишимура, силясь разглядеть того, кто вызвал у его наставницы такую красноречивую реакцию. И не только у неё.       — Бывший Чонвона, — сказала Энн, сама до конца в это не веря.       — Парень?!       — Муж.