Пепел прошлых надежд

***

Цунаде проснулась от того, что ее голова раскалывалась, словно ее пытались расколоть пополам тупым топором. Застонав от головной боли, она пыталась поднять тяжелую руку и потереть виски. Вокруг, на полированной деревянной поверхности, валялись пустые бутылочки из-под саке, а стопки бумаг, что ранее аккуратно лежали, были раскиданы по столу. Запах алкоголя и застоявшегося воздуха был невыносим. -Опять ты тут спала? - раздался насмешливый, но мягкий голос. Цунаде вздрогнула, резко поднимая голову, что тут же отозвалось новой волной боли. Она сфокусировала взгляд на источнике звука. У окна, прислонившись к стене, стоял Джирая. Он выглядел свежим и бодрым, что только усиливало её раздражение. -Ты! Что ты тут делаешь?! - прорычала она, хватаясь за одну из пустых бутылок, но тут же отбросила её, не желая тратить силы. Джирая усмехнулся, глядя на ее помятый вид. -Я тут уже давно. Ждал, пока ты наконец проснёшься. И, Цунаде, тебе стоит почаще выходить из этого кабинета. Солнечный свет полезен для здоровья! - Цунаде посмотрела на него, и внезапно её взгляд зацепился за его ладонь. Она увидела его руку, раскрытую, как будто он что-то показывал. На этой ладони лежал тот самый кристально-зеленый кулон.

*Треск*

Звук был негромким, но Цунаде ощутила его всем телом, словно что-то внутри неё вновь треснуло. Цунаде моргнула, возвращаясь в тусклую реальность кабинета. Она невольно подняла руку и сильнее сжала ожерелье на своей шее, чувствуя его холод. -Что тебе нужно, Джирая? - спросила она, её голос был хриплым, а тон – неожиданно ровным, без привычной ярости. -Если нет ничего важного, томожешь убираться! - Джирая оттолкнулся от стены, а его улыбка исчезла. Он подошел к столу, его лицо стало серьезным. -Слышал последние новости о Наруто... -он замолчал на мгновение, глядя на то, как она сжимает ожерелье. -Старейшины и кланы решили, что неделя – это достаточный срок, чтобы поставить на ней крест и признать погибшей. Но ты ведь не согласна с ними, Цунаде? Ты ведь не веришь в это? - Цунаде не ответила сразу. Её пальцы, судорожно сжимавшие ожерелье, побелели от напряжения. Она смотрела не на Джираю, а куда-то сквозь него, и в этом взгляде была такая безысходность, что он невольно замолчал. Холод камня на шее вдруг стал обжигающим. Перед глазами, застилая кабинет, поплыли образы, которые она годами пыталась похоронить под саке и азартными играми. Окровавленная трава...Цунаде судорожно вздохнула, и перед глазами вспыхнуло лицо. Дан. Его теплая улыбка, его мечты, а потом-её собственные руки, залитые его кровью, которую невозможно было остановить. Сколько бы чакры она ни вливала в его раны, жизнь просто утекала сквозь пальцы, оставляя лишь холод. А следом – глухой отзвук взрыва, от которого, казалось, до сих пор дрожала земля под ногами. И Орочимару, преграждающий ей путь, его бледное лицо и холодный, почти отстраненный взгляд. Он не позволил ей увидеть то, что осталось от брата, лишь молча вложил в её онемевшую ладонь ожерелье, снятое с изуродованного тела. Смех мальчика, который так отчаянно хотел стать Хокаге, навсегда захлебнулся в грохоте взрывных печатей, оставив ей на память лишь этот проклятый зелёный камень... -Оно всегда возвращается ко мне, Джирая. - прошептала она, и её голос надломился. -Это проклятое ожерелье. Оно словно метка. Все, кому я его дарю...все, в кого я смею поверить... - Она подняла на него глаза, и Джирая вздрогнул. В них не было привычной силы Пятой Хокаге – только изломанная, смертельно уставшая женщина. Под её глазами залегли глубокие тени, а лицо казалось серым в свете ламп. -Собрание... - она запнулась, губы задрожали. -Старейшины говорили о... Договорить ей не дал короткий, сухой стук. Дверь открылась, и в кабинет вошел Какаши. Его жилет был испачкан в пыли и саже, а взгляд единственного открытого глаза казался безжизненным от усталости. -Пятая-сама. - Какаши коротко кивнул, его голос звучал глухо. Цунаде замерла, так и не убрав руку от ожерелья, и лишь молча ответила на приветствие едва заметным движением головы. Какаши перевел взгляд на Джираю. -Джирая-сама. -так же коротко поприветствовал он его. Джирая ответил тяжелым, понимающим кивком. В кабинете повисла гнетущая тишина, которую прервал тихий шелест Какаши положил на стол перед Хокаге запечатанный свиток. -Доклад поисковой группы. -произнес он, глядя прямо перед собой. Он сделал паузу, и его плечи едва заметно опустились. -Результатов нет, Хокаге-сама. Мы ничего не нашли...

***

Воздух в комнате казался густым и тяжелым, словно само пространство сопротивлялось тому, ради чего они здесь собрались. Почти все бывшие однокурсники Наруто - те, кто еще недавно спорил с ней, соревновался или просто наблюдал за её шумными выходками – теперь сидели в гнетущей тишине. На небольшом возвышении, окруженном белыми цветами, стояла её фотография, перевязанная траурной лентой. Это был тот самый снимок из её регистрационной карты — дерзкий, шумный и такой живой, что смотреть на него сейчас было почти физически больно. Наруто на нём была в своем репертуаре: она категорически отказалась позировать как «нормальная девушка», превратив официальное фото в театральный вызов. Её лицо было густо разрисовано яркими красными узорами в стиле театра Кабуки, которые резко контрастировали с золотистыми волосами. Она не улыбалась-её брови были гневно сдвинуты к переносице, а губы искривлены в яростной, почти комичной гримасе, полной упрямства. Она выставила ладонь прямо в объектив камеры, словно заявляя о своем присутствии всему миру. В центре её ладони красовалась выведенная тушью спираль, и такие же маленькие алые завитки украшали кончики её пальцев. Она выглядела на этом снимке такой несломленной и полной первобытной энергии, что казалось, будто она вот-вот шагнет прямо из рамки, рассмеется и скажет, что всё это-лишь затянувшаяся глупая шутка. Перед портретом стояла нетронутая порция рамена, от которой уже давно перестал идти пар. Сакура сидела в первом ряду, её плечи явно дрожали от шока. Она смотрела на фото сокомандницы. В любой другой ситуации увидев это, она сказала бы что её безрассудство переходит всевозможные границы здравого смысла, но в этот момент на похоронах, для неё не имело это большого значения. Рядом с ней, скрестив руки на груди, стоял Шикамару. Его лицо казалось каменной маской, и только слишком плотно сжатые губы выдавали то,насколько невыносимым был для него этот момент. -Даже на официальном снимке она не смогла быть как все. - негромко произнес Шикамару, и в его голосе вместо привычной лени слышалась глухая, давящая горечь. -Смотрит так, будто готова ударить любого, кто посмеет заговорить о ней в прошедшем времени. Всё это...совершенно не вяжется с ней. Весь этот зал, эти цветы. Пытаться похоронить кого-то настолько живого – это самая паршивая драма, которую только можно придумать... - Он отвел взгляд от фотографии, не в силах больше выносить этот яростный, упрямый взор разрисованной девчонки. В зале было тихо. Ино прикрывала рот ладонью, сдерживая всхлипы, Чоджи сидел рядом, непривычно неподвижный, даже не притрагиваясь к еде. Киба в углу до белых костяшек сжимал кулаки, а Акамару у его ног жалобно подвывал в пустоту. Рок Ли и Тен-Тен стояли чуть поодаль, и их поникшие плечи говорили о поражении лучше любых слов. -Значит, это всё правда? - глухо спросил Ли, поднимая грустные глаза на Шикамару. -Я слышал что деревня официально признала Наруто погибшей, но нету никакой информации о том, что случилось и где произошел этот случай... - -Я тоже ничего не знаю, даже отец, который был на совете вместе с Хокаге и старейшинами, предпочел не разговаривать на эту тему со мной - ответил Шикамару, чеканя каждое слово. -Для деревни она теперь – имя в списке погибших. Судя по всему, старейшины посчитали, что неделя отсутствия любых вестей после той миссии, это конец для Наруто. - -Конец?! - Киба,занервничав, начал говорить тихим, но разочарованным голосом. Акамару жалобно взвизгнул, чувствуя, как хозяина захлестывает тихая ярость. -Да плевать мне на их отчеты! Называй вещи своими именами, Шикамару! Она погналась за этим проклятым Учихой и не вернулась. Всё! Больше ничего знать не надо! Мы не знаем, что там случилось, но я уверен — этот ублюдок приложил руку к её смерти. Бросил её раненой, подставил под удар или сам прикончил, чтобы не мешалась...Хотя какая разница?! - выплюнул он. - Из-за него её имя теперь на поминальной табличке. Надеюсь, он сдохнет там, куда сбежал, осознав, что он наделал.- Киба...пожалуйста... - раздался тихий, прерывистый голос Сакуры. Она всё еще сидела в первом ряду, сжавшись в комок, её пальцы судорожно впились в ткань юбки. -Мы ведь не знаем...никто не знает, что там произошло. Саске-кун...он не мог просто убить её. Он...он, наверное, пытался её защитить, или это был несчастный случай... - Она подняла на Кибу красные, опухшие от слез глаза, и её голос сорвался на хлипкий, захлебывающийся всхлип. Сакура очень сильно завидовала Наруто, причина этого была Саске, который уделял ей чрезмерно много внимания. Хотя они всегда были на виду соперниками, и со стороны могло показаться, что они не всегда ладят, на самом деле связь между ними была крепче чего угодно, что вообще можно представить. Шикамару медленно повернул голову к Сакуре. Его настроение, обычно ленивое или отстраненно-спокойное, но услышав слова сакуры, он не мог оставаться в привычном положении, и так же не мог признать такую простую точку зрения сакуры, ведь вина за пропажу её сокомандницы целиком лежит на своевольном решении Учихи уйти из деревни. -Сакура, твой Саске мне с первого появления не нравился. Он не просто отстранённый и высокомерный ублюдок, но и довольно жуткий тип. Не странно,что в итоге он закончил так, сбежав из деревни. И если я узнаю,что Наруто умерла от его руки, я лично сам его найду и прикончу. - Она смотрела на окружающих, на их настрой в этот трагический день, поняла что лучше не затрагивать тему о невиновности Саске. Хотя она этого признавать не хотела, но понимала, что он теперь преступник, что скорее всего она больше не сможет смотреть на него как на сокомандника и члена команды номер 7. -Слушай Сакура, сегодня мы прощаемся с Наруто. Мы, возможно,больше никогда её не увидим. Я знаю что ваши отношения с ней были довольно напряжённые, но она не заслуживает такой участи, тем более от рук человека, которого она так сильно любила. Ты ведь понимаешь о чем я? - Сакура стояла неподвижно, опустив голову так низко, что розовые пряди полностью закрывали её лицо.Слова Шикамару о том, что он лично прикончит Саске, если вина подтвердится, не вызвали в ней привычного желания спорить или защищать «своего» Саске. Внутри неё поселилась странная, звенящая пустота, в которой эхом отзывались слова Шикамару: «...человека, которого она так сильно любила. Ты ведь понимаешь, о чем я?» Она понимала...Теперь, когда всё было разрушено, намёк Шикамару пронзил её сознание острее любого куная. Шикамару всегда был проницательнее их всех — он видел то, что они с Наруто старательно прятали за спорами и масками. Он говорил не только о чувствах Наруто. В его словах сквозило подозрение, что эта связь была взаимной, глубокой и настолько сложной, что для неё, в ней просто не было места. Она вдруг вспомнила, как Саске смотрел на Наруто в их редкие моменты тишины. Как злился на неё сильнее, чем на кого-либо другого. Как Наруто, не раздумывая, бросалась в самое пекло ради него. Это не было просто соперничеством или дружбой. Это было нечто пугающее в своей силе — то, чего Сакура никогда не могла добиться от Саске, как бы она ни старалась. "Значит, всё это время…" - Сакура сжала кулаки до боли в ладонях. - "Пока я мечтала о его взгляде, они оба жили в мире, понятном только им двоим?" - Ей стало невыносимо горько. К огромной, раздирающей скорби по подруге примешалось ядовитое, жгучее чувство обиды. Почему именно Наруто? Почему именно она смогла достучаться до его холодного сердца, к которому Сакура даже не могла прикоснуться? Почему Саске, даже если он действительно убил её, выбрал именно Наруто в качестве своей последней, самой болезненной связи? Сакура чувствовала себя лишней на этих похоронах. Лишней в этой истории. Ей было обидно до слез — не только за то, что Наруто больше нет, но и за то, что даже в смерти Наруто осталась для Саске кем-то недосягаемо важным. Кем-то, кем Сакура никогда не была. Сакура почувствовала, как её колени начали подгибаться. Горькая обида, смешанная с невыносимой тоской, вырвалась наружу — она задрожала так сильно, что зубы начали выбивать дробь. Слёзы, которые она так долго сдерживала, хлынули потоком, застилая взор и превращая портрет Наруто в размытое оранжевое пятно. Ино, стоявшая неподалеку, мгновенно заметила, что Сакура находится на грани срыва. Видя, как сильно дрожат плечи подруги, она подошла вплотную и тихо, но решительно взяла её за руку. -Сакура, пойдём со мной. - шепотом произнесла Ино, заглядывая в её полные слёз глаза. -Нам нужно поговорить! - Сакура, не в силах что-либо ответить, лишь судорожно кивнула. Поддерживая подругу под локоть, Ино медленно повела её к выходу, стараясь не привлекать лишнего внимания к их уходу из зала. Тишину, ставшую после этого окончательно гнетущей, внезапно разорвал громкий, надрывный крик. -ЭТО НЕПРАВИЛЬНО! ТАК НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ! - Рок Ли, не в силах больше сдерживать бурю внутри, разрыдался в своей привычной, громогласной манере. Крупные слёзы градом катились по его щекам. -Сила юности...она не может просто угаснуть вот так! Наруто-тян всегда шла вперед, она никогда не сдавалась! Мы должны...мы должны тренироваться еще усерднее ради неё!.. - Ли закрыл лицо руками, и его широкие плечи затряслись от плача. Тен-Тен тяжело вздохнула и подошла к напарнику, мягко положив руку ему на спину. -Тише, Ли...тише... - прошептала она, хотя её собственный голос дрожал. -Мы все это чувствуем. - Она оглядела присутствующих, и её взгляд остановился на Хинате, которая стояла чуть поодаль, бледная как полотно. Тен-Тен нахмурилась, заметив отсутствие еще одного важного человека. -Хината...а где Неджи? Почему его нет здесь? - Хината медленно подняла глаза. -Неджи-нии-сан до сих пор восстанавливается после того сражения. - тихо ответила Хината, и её голос на мгновение дрогнул от беспокойства. -Раны были слишком глубокими, и ему запретили перенапрягаться. Но он наотрез отказался пропускать этот день...Шизуне-сан обещала, что лично поможет ему добраться и приведет его сюда, как только закончит с делами. - Тен-Тен лишь грустно кивнула, вспоминая, в каком состоянии Неджи принесли с той роковой миссии. В зале снова воцарилась тишина, прерываемая лишь приглушенными всхлипами. Внезапно в дверь коротко и отчетливо постучали. Тяжелые створки медленно разошлись, и в зал вошла Шизуне, придерживая за плечо высокого юношу. Присутствующие невольно замерли. Неджи выглядел пугающе бледным, его привычная белая одежда была скрыта под слоями бинтов, проступающих под курткой, а походка была тяжелой и неуверенной. Однако его взгляд, обычно холодный и отстраненный, сейчас горел странным, лихорадочным блеском. Отстранившись от Шизуне, он медленно прошел в центр зала, игнорируя сочувственные взгляды друзей. Остановившись прямо перед портретом Наруто, Неджи долго смотрел в её улыбающееся лицо. Его кулаки сжались так сильно, что на костяшках проступила синева. Тен-Тен смотрела на своего напарника и не узнавала его. "Это совсем не тот Неджи, которого я знала месяц назад." - пронеслось в её голове. Раньше он бы просто сказал, что такова судьба, что смерть — это финал, предопределенный свыше. Сейчас, видя его яростное отрицание, Тен-Тен понимала: Наруто изменила Неджи гораздо сильнее, чем они все думали. Её потеря для Неджи была сравнима с утратой символа борьбы с судьбой, которую она зародила в нём. -Ты опоздал, Неджи! - негромко произнес Шикамару, не глядя на него. - -Смерть — это не то, куда можно опоздать, Шикамару... - голос Неджи был хриплым, надломленным, но в нем слышалась пугающая твердость. -И я не верю, что мы здесь для того, чтобы прощаться. Она не могла просто исчезнуть. Не она... - Шизуне печально вздохнула, держа в руках букет белых хризантем. Она знала, что Неджи потратил все оставшиеся силы только на то, чтобы дойти сюда, но понимала: запереть его в палате сейчас было бы еще большей жестокостью. Подойдя к Неджи, она бережно передала ему цветы. Тот, с трудом сдерживая дрожь в поврежденных пальцах, принял их и медленно положил рядом с фотографией. Белые лепестки на фоне яркой оранжевой куртки на фото выглядели болезненным контрастом. -Шизуне-сан! - негромко, но требовательно произнес Шикамару, делая шаг вперед. Его голос был странно спокойным, но в этой тишине он прозвучал весомее любого крика. -Совет молчит. В официальном объявлении — только общие фразы о «героической гибели». Но мы не дети. Нам не нужны сказки! - Шизуне медленно обернулась к нему, её пальцы нервно переплелись. -Шикамару, сейчас не лучшее время для таких разговоров... - -А когда оно будет? - Шикамару посмотрел ей прямо в глаза. -Мы были там. Вели этот бой до последнего. Но то, что произошло в самой Долине, скрыто. Расскажите нам, что на самом деле нашла поисковая группа? Почему они так быстро сдались и вернулись? Разве можно признать человека погибшим, даже не найдя тела? - Киба, сжимавший кулаки, хмуро добавил: -Да, Шикамару прав! Есть хоть какие-то новые зацепки? Кто-то же должен был её видеть! - -Шизуне тяжело вздохнула, чувствуя, как на неё давит груз тайн, которые она вынуждена хранить. -По поводу Наруто...я правда ничего не могу добавить... - тихо ответила она, и в её голосе прозвучала искренняя беспомощность. - Поисковые отряды зашли в тупик. Они нашли следы колоссальной битвы, но ни единой зацепки. - Шикамару внимательно наблюдал за ней. Он заметил, как дрогнули её пальцы и как она отвела взгляд. "Она лжет." - пронеслось в его голове. - "Или знает что-то, что ей запрещено говорить." - Он почувствовал острое желание надавить, выпытать правду, но тут же осадил себя. Если это секретная информация уровня Хокаге, то дело куда серьезнее и паршивее, чем кажется. Он понял, что просто так ответы ему не дадут. -Понятно. - зло выплюнул Киба, не обладавший выдержкой Шикамару. -Значит, Наруто просто списали... Но я уверен: в её исчезновении виноват только Саске. Он убил её, я чую это! И если этого ублюдка поймают и вернут в деревню, я надеюсь, его ждет самое тяжелое наказание, которое только существует. Он должен заплатить за каждую каплю её крови! - Шизуне вздрогнула. Слушать это, зная об истинных планах старейшин, было выше её сил. Усталость и горечь от несправедливости ситуации сломили её профессиональную сдержанность. -Тяжелое наказание? - горько переспросила Шизуне, и в её голосе прорезались резкие нотки. Она обвела их всех тяжелым взглядом. -Если Саске попадёт к нам в руки, никакой казни не будет. Для Совета он — последний Учиха. На закрытых собраниях уже вовсю обсуждают, как вернуть его в строй. Его не запрут в темницу. Они готовы простить ему всё, лишь бы получить его глаза. - В зале воцарилась гробовая тишина. Шикамару медленно поднял голову, его взгляд стал ледяным. Тен-Тен посмотрела на Неджи. Тот стоял неподвижно, его лицо превратилось в непроницаемую маску, но костяшки пальцев побелели. После слов Шизуне в зале воцарилась гробовая тишина. Каждый из присутствующих поник еще сильнее, погружаясь в собственные мысли, которые теперь стали горькими и колючими. Шикамару медленно поднял голову, и его взгляд, обычно ленивый или задумчивый, стал ледяным и расчетливым — он впервые увидел истинное лицо политики своей деревни, и оно ему глубоко не понравилось. Киба не стал сдерживаться. Его лицо перекосилось от ярости, а вены на висках вздулись. -Акамару, пошли отсюда! - рявкнул он, и пес, испуганно прижав уши, последовал за хозяином. Киба развернулся и с грохотом вылетел из комнаты, так сильно хлопнув дверью, что пламя свечей у алтаря едва не погасло. Шикамару, наблюдавший за всем этим с непроницаемым выражением лица, наконец перестал скрывать своё состояние. Тяжелый вздох сорвался с его губ. Он бросил взгляд на Чоджи, который всё это время сидел на скамейке в противоположной части от него, молчаливый и ссутулившийся, настолько глубоко погруженный в своё горе, что казалось, будто он даже перестал дышать. -Чоджи. - тихо позвал Шикамару. -Пойдем... - Подойдя к нему, он положил руку на плечо друга, стараясь передать хоть каплю поддержки. - -Обещаю, как только мы выберемся из этой давящей тишины, я угощу тебя твоими любимыми чипсами. Или чем-нибудь еще, что захочешь. - Чоджи лишь едва заметно кивнул, всё еще глядя в пол. Молчаливый, словно потерявший голос, он последовал за Шикамару, оставив после себя лишь тихий шорох ткани. Шизуне с пониманием провела взглядом удаляющиеся фигуры Шикамару и Чоджи, а затем взглянула на Ли. Юноша всё ещё пытался справиться с рыданиями, его плечи сотрясались. Тен-Тен стояла рядом с ним, мягко поглаживая его по спине, её собственные глаза блестели от слёз, но она не отходила, поддерживая своего друга. Вдруг Тен-Тен подняла взгляд на Неджи.Он всё ещё стоял там, его лицо было непроницаемой маской, но она видела, как напряжены его плечи, как побелели костяшки пальцев. Даже несмотря на его стремление к полному самообладанию, было видно, как тяжело ему даётся эта потеря. -Неджи... - тихо позвала Тен-Тен, подойдя к нему. -Тебе пора возвращаться. Ты слишком долго пробыл здесь, тебе нужен покой. - Она остановилась рядом, но не стала прикасаться к нему, давая ему пространство. Она видела, как он смотрит на фотографию, и чувствовала, как в нём кипит внутренняя борьба. -Неджи...пойдем. Тебе уже пора вернуться в госпиталь. Ты и так потратил слишком много сил, чтобы просто прийти сюда. - Неджи не шелохнулся. Он смотрел на портрет Наруто, и в его уме всплыл их бой во время экзамена на Чунина. Именно тогда она сказала ему, что он больше не птица в клетке. "Ты ошибалась, Наруто!" - подумал он, и внутри него что-то окончательно зачерствело. - "Клетка никуда не делась. Она просто стала больше. Но теперь я знаю, кто держит ключи." - Неджи медленно отвел взгляд от фотографии. В этом движении было не только прощание, но и одновременно немой, мучительный акт извинения. В его сердце зародилось глубокое, тихое сожаление. Он хотел бы предотвратить то, что случилось с ней.Он хотел бы, чтобы её энергия, её вера, её жизнь не оборвались так внезапно и так жестоко. Сожалел, что, несмотря на все свои силы и гениальность, ничего не смог сделать, чтобы защитить её от этой участи. -Идем, Тен-Тен! - глухо произнес он и, не оглядываясь, направился к выходу.

***

Вкабинете Хокаге время словно застыло. Цунаде всё так же сидела за столом, глядя на пустой бланк указа, который она должна была подписать. Джирая стоял у окна, заложив руки за спину, а Какаши замер в тени у входа, не проронив ни слова после своего доклада. Дверь тихо отворилась, и в комнату вошла Шизуне. Её лицо было бледным, а глаза — покрасневшими от сдерживаемых слез. -Я...я была у ребят. - тихо произнесла она, обращаясь к Цунаде. -Там всё очень плохо. Они разбиты... - Цунаде даже не подняла головы. Её рука, лежавшая на столе, едва заметно дрогнула. -Они знают о решении Совета? - хрипло спросила она. -Знают. - Шизуне опустила голову. -И это только усугубило ситуацию. Они не понимают, как можно простить такое...- -Никто этого не понимает, Шизуне. - подал голос Джирая, не оборачиваясь.-Но политика — это грязное дело, в котором жизни становятся разменной монетой.- -«Разменная монета». - Цунаде наконец подняла взгляд, и в нём была такая усталость, что Шизуне невольно сжалась. -Данзо и старейшины уже всё просчитали. Для них потеря джинчурики — это стратегический провал, который нужно срочно компенсировать. - -Они боятся! - тихо воскликнулКакаши из своего угла. -Боятся, что без Девятихвостого баланс сил в мире шиноби качнется не в нашу пользу. Поэтому Саске для них теперь — единственный шанс сохранить лицо перед другими деревнями. Учиха с его потенциалом...они готовы закрыть глаза на кровь Наруто, чтобы получить это оружие.- -Оружие... - Цунаде горько усмехнулась. -Я пыталась объяснить им, что Наруто была не просто сосудом. Она была сердцем этой деревни. Но эти старики...они видят только потенциал шарингана! - -Шаринган... - Джирая тяжело вздохнул и отошел от окна. -Это иронично. Мы всю историю деревни опасались этой силы, а теперьсовет готов молиться на неё. - -Даже те, кто с ней соперничал, теперь чувствуют, будто у них вырвали часть души. Сакура...Неджи. Я вижу это по их глазам. Они буквально изводят себя изнутри. Кажется, она винят себя в случившемся, словно верят, что могли что-то изменить или как-то предотвратить этот исход. - тихо добавила Шизуне, вытирая слезу. -Мы все виноваты. - отрезал Какаши. Его голос звучал глухо из-под маски. - Я, как её учитель, не должен был допустить, чтобы этот бой вообще состоялся. Мы позволили ненависти Учихи вырасти до таких масштабов, что она поглотила всё. - За окном окончательно сгустились сумерки. Холодный лунный свет просачивался сквозь приоткрытое окно, разрезая кабинет на резкие полосы серебра и глубокие, почти осязаемые тени. В воцарившейся тишине был слышен лишь едва уловимый треск догорающей лампы на столе и сухой шелест бумаг от легкого сквозняка. Цунаде молча смотрела на свои руки. Она знала, что если подпишет этот указ, она признает поражение. Признает, что расчетливый мир шиноби победил веру одной маленькой девочки. Внезапно воздух в кабинете изменился. Он стал густым, тяжелым и пропитанным такой ледяной жаждой убийства, что Шизуне невольно схватилась за горло, пытаясь вдохнуть. -Что за?.. - Какаши мгновенно выпрямился, его единственный глаз расширился. -Эта чакра...нет, это невозможно! - Снаружи, за тяжелыми дверями, послышались звуки потасовки: резкие вскрики АНБУ, глухие удары тел о стены и через мгновение дверь не просто открылась — она распахнулись от мощного удара ноги, с грохотом ударившись о стены. В проеме показался тот, чьё имя последние дни было единственным, что обсуждали в этих стенах. Все четверо замерли, глядя на фигуру, которая казалась скорее призраком, чем живым человеком. Саске выглядел так, будто прошел через бойню и долгий, изнурительный путь без отдыха. Его одежда была изорвана в клочья, на бледной коже виднелись многочисленные синяки, глубокие ссадины и кровоподтеки. Лицо было исчерчено царапинами и испачкано дорожной пылью вперемешку с запекшейся кровью. Он тяжело дышал, его плечи судорожно вздымались, а пальцы впивались в дверной косяк так сильно, что дерево жалобно трещало. Саске едва держался на ногах, его колени подкашивались от крайнего истощения, но взгляд, устремленный на Цунаде, горел лихорадочным, почти безумным блеском. -Это правда?.. - его голос был севшим, надломленным, лишенным всякого следа былого высокомерия. В нем слышалось лишь обнаженное, дикое отчаяние. В кабинете воцарилась ледяная тишина. Какаши и Джирая переглянулись. В их умах мгновенно возник один и тот же вопрос: Почему? Почему он здесь? Если он — убийца, преследующий свои цели у Орочимару, зачем ему возвращаться в самое логово врага в таком плачевном состоянии? Цунаде не шелохнулась. Она продолжала сидеть в своем кресле, но воздух вокруг неё словно сгустился, становясь вязким и смертельно опасным. Под её тяжелым, давящим взглядом Саске пошатнулся, но не отвел глаз. -Орочимару сказал...что она мертва!..-Саске сделал шаг в кабинет, его голос дрожал. -Скажите мне...-он почти прохрипел это, впиваясь взглядом в лицо Хокаге. -Скажите, что этот змей лжет! ОТВЕЧАЙТЕ!!! - выкрикнув последнее слово, Саске с ещё большой яростью стал смотреть в сторону Цунадэ. Крик Саске эхом отразился от стен кабинета, заставив Шизуне вздрогнуть. В этом надрывном «Отвечайте!» было столько боли, что даже ярость Цунаде на мгновение отступила. Из глаз Саске по щекам медленно потекли тонкие струйки крови. Его обычные чёрные зрачки задрожали, и прямо на глазах у присутствующих рисунок шарингана начал деформироваться. Атмосфера накалилась до предела. Какаши мгновенно приготовился к бою, его рука мертвой хваткой вцепилась в рукоять куная. Внутри всё похолодело — едва прошел месяц с того рокового дня, когда он встретился с Итачи. Какаши слишком хорошо знал, какую мощь скрывают эти глаза. Увидеть Мангекё вновь, да еще и здесь, на лице обезумевшего от горя ученика...инстинкты не просто кричали, они вопили об опасности. Цунаде медленно поднялась из-за стола, её кулаки сжались, а вокруг неё завихрилась видимая чакра. Она видела, что Учиха на грани: ещё секунда, и он в порыве этого черного безумия бросится на них. Саске уже подался вперед, его лицо исказилось в яростной гримасе, а в руке начали рождаться первые искры молний, вторя хаосу в его глазах... -Эй-эй, парень, поумерь пыл. - внезапно раздался спокойный, даже немного развязный голос Джираи. Отшельник, который до этого молча наблюдал за сценой, внезапно оказался прямо между Саске и столом Хокаге. Его разум сработал быстрее всех. Посмотрев в глаза юноши, Джирая увидел пугающую трансформацию шарингана и сразу вспомнил свою недавнюю встречу с Итачи Учихой в городе Шукуба. Он вновь видел эти проклятые глаза, но на этот раз они не излучали холодную уверенность убийцы — в них плескалось лишь дикое, первобытное отчаяние. Он не владел всеми секретами клана Учиха, но не понаслышке знал, что для пробуждения такой силы нужно испытать невыносимо болезненные чувства. И он понимал, что это была не просто привязанность... Даже видя это запредельное отчаяние и кровавые слезы, застилающие взор Учихи, Джирая не мог позволить эмоциям взять верх над безопасностью. Саске был шиноби-отступником... Он только что вломился в кабинет Хокаге, раскидав охрану, и теперь стоял с пробужденными глазами, которые одним своим видом сулили разрушение. Пока искры молний в руке Саске начинали неистово трещать, пальцы Джираи уже сложились в последнюю печать. -Техника Призыва: Жабий Рот! В мгновение ока пространство исказилось. Стены кабинета, полки с отчетами и портреты Хокаге исчезли, поглощенные пульсирующей, нежно-розовой плотью гигантского желудка жабы. Саске уже видел эту технику раньше, но в его нынешнем состоянии — истощенном и дезориентированном — он не успел среагировать. Как только Саске дернулся, живые стены желудка мгновенно среагировали на волю Джираи. Мясистые, невероятно прочные жгуты плоти вырвались из стен, обвивая его запястья и лодыжки. Саске попытался вырваться, но его тело, лишенное сил, подвело его. Мягкая, но стальная по прочности ткань желудка прижала его конечности к стене, фиксируя намертво. Саске оказался распят на живой плоти, тяжело дыша. Его Мангекё всё еще пульсировал, впиваясь взглядом в Джираю, но физически он был подавлен. -Успокойся!-голос Джираи прозвучал низко и гулко в этом органическом пространстве. -Здесь нас никто не услышит, и здесь ты никого не убьешь. Ты пришел за ответами, Саске. Но чтобы мы начали говорить, ты должен перестать вести себя как бешеный зверь. - В пульсирующем полумраке жабьего желудка установилась гнетущая тишина. Джирая сделал шаг вперед, его тень легла на юношу. -Теперь говори! - низким голосом начал Саннин. -Что именно произошло в Долине Завершения? - Саске на мгновение зажмурился, и его лицо исказилось от смеси боли и отвращения к самому себе. -Я...я хотел убить её... - прохрипел он, и эти слова упали в тишину как тяжелые камни. -Ради силы, ради этих проклятых глаз...я целился в сердце. Наруто успела уклониться, и моё Чидори пронзило ей лёгкое. Я чувствовал, как техника рвет её плоть. - Он судорожно вздохнул, его пальцы, впившиеся в живую стену, дрожали. -Но в ту секунду, когда её кровь коснулась моей руки...внутри меня что-то закричало. Это был не голос, это был первобытный ужас, вопль об опасности, который усиливался с каждой каплей, стекающей по моему предплечью. Я отшвырнул её от себя. А потом...я увидел эту красную чакру. Она начала окутывать её, затягивая рану. Как только это началось, тот вопль внутри меня утих. Наруто потеряла сознание, а я...я понял, что больше не могу...не могу заставить себя нанести ещё один удар. Я просто развернулся и ушёл, уверенный, что она восстановится и вернется к вам. - Цунаде нахмурилась. Её гнев не остыл, но теперь в нем читалось замешательство. Она обменялась быстрым взглядом с Джираей. -Твой рассказ...он не сходится с тем, что мы обнаружили на месте спустя несколько часов! - произнесла она уже без крика, но очень жестко. -Мы нашли следы борьбы, которые вели в сторону от Долины, ближе к обрыву реки. Там были явные признаки использования техники “Огненного Шара” — одной из твоих излюбленных техник. И там же, на самом краю скалы, была обнаружена запёкшаяся кровь Наруто. Её было слишком много для обычного ранения. - Саске резко дернулся в путах, его глаза расширились от недоумения. -Что? - выдохнул он. -Я не использовал Катон после того, как она отключилась! Оставил её там же, где она потеряла сознание! Я говорю вам правду: я ушёл сразу, как только увидел, что она начала исцеляться! - -Если ты не врешь, Саске... - подал голос Какаши. - То картина становится ещё мрачнее. Кто-то использовал эту технику, чтобы замести следы или сделать тебя крайним! - Какаши сделал шаг из тени, его единственный глаз внимательно изучал лицо ученика. Внутри копирующего ниндзя шёл напряженный процесс: он пытался понять, что именно привело этого мальчика обратно. Неужели та связь, о которой всегда твердила Наруто, оказалась настолько крепкой, что пробилась сквозь эту тьму? “Наруто всегда верила, что в нем осталось что-то светлое!” - думал Какаши. -“Она была готова отдать жизнь, лишь бы вернуть его. И теперь он стоит здесь, разбитый, с глазами, полными крови. Он вернулся не как победитель и не как мститель. Он вернулся как тот, кто потерял опору”. - -Саске!-тихо, но веско произнес Какаши. -Допустим, мы принимаем твою версию. Ты оставил её живой и ушёл,но ответь мне искренне: Зачем ты вернулся? Что заставило тебя уйти от Орочимару, рискнуть жизнью и прийти в Коноху? Что именно привело тебя к нам, как только ты услышал о её гибели? - Какаши ждал этого ответа больше всего. Ему нужно было понять — движет ли Саске простое чувство вины, или же это что-то большее...чувства, которые он так яростно отрицал. Саске опустил голову, и пряди темных волос закрыли его лицо. Тишина стала невыносимой. Его плечи дрожали, и это не было следствием холода или страха — это был трепет человека, чьи внутренние опоры рухнули окончательно. -Почему я вернулся?.. - прошептал он, и его голос был настолько лишен прежней стали, что казался голосом маленького ребенка, заблудившегося в темноте. -Потому что...мир замолчал. - Он поднял голову,вего глазах не было ни грамма гордости, ни тени того высокомерного Учихи, который уходил из деревни. Только пустота и запекшаяся кровь. -Я хотел получить силу! - Саске заговорил быстрее, слова срывались с губ, мешаясь с судорожными вздохами. -Я думал, что если разорву эту связь, если я оставлю её там, в прошлом...наконец стану свободен. Я думал, что ненависть сделает меня сильнее Итачи... - Он запнулся, и из его глаза снова выкатилась тяжелая, кровавая слеза. -В ту секунду всё потеряло смысл. Вся эта сила, эти глаза, Орочимару...зачем мне всё это, если её больше нет? - Он зажмурился, и его лицо исказилось в гримасе невыносимой муки. -Я ненавидел её за то, что она лезла в мою жизнь! Ненавидел за то, что она видела во мне что-то хорошее! Но когда я осознал, что больше никогда не услышу её идиотский голос...что она больше не будет бежать за мной и звать по имени...эта тишина оказалась невыносимой. Я понял, что не смог разорвать те узы, которые она так отчаянно и старательно защищала. Всё, ради чего я раньше жил, сплошная ложь. В итоге прийдя сюда, не получил нужного ответа. Я до последнего надеялся что ошибся, что она здесь, в госпитале, что она жива, и когда её увижу, она искренне возненавидит меня...Это было бы милосердием. Любая её злость была бы лучше, чем эта пустота. - В кабинете повисла тишина. Ни у кого не было сомнений, что его слова были самой горькой правдой, на которую он был способен. Воздух в комнате стал тяжелым, почти осязаемым, словно каждое признание Саске оседало на пол невидимым пеплом. В тусклом свете лампы его фигура казалась надломленной. В этом низко склоненном затылке и дрожащих плечах было столько неприкрытого, обнаженного отчаяния, что даже стены, казалось, впитывали его боль. Это не была тишина недоверия — это была тишина скорби по той невозможной связи, которую один из них пытался разорвать, а другая — защитить ценой своей жизни. Шизуне прижала ладонь к губам, сдерживая судорожный вздох. Она видела много ран, но эта была глубже любой физической — она кровоточила прямо здесь, перед ними. Цунаде и Какаши молчали, не в силахсказать ни слова. В ту секунду в кабинете не осталось ни шиноби, ни предателей, ни Хокаге. Были лишь люди. Шизуне, которая до этого момента лишь испуганно наблюдала, сделала шаг вперед. Её глаза были полны слез, а рукидрожали. -Пятая-сама... - голос Шизуне был тихим. -Он не лжет...Он...он действительно пришел сюда умирать или искать надежду. - Шизуне перевела взгляд на Саске, и в её глазах отразилось глубокое сострадание. -Он пришел не как враг, Цунаде-сама. Он пришел как тот, кто потерял всё. Посмотрите на него...он ведь совсем ещё ребенок, который осознал, что совершил самую страшную ошибку в своей жизни. - Цунаде молчала, её взгляд смягчился. Она видела перед собой ни сильного шинобии, ни предателя. Она видела тень того мальчишки, которого когда-то знала, полностью сломленного и уничтоженного собственной виной. -Если он говорит правду... -подал голос Джирая, и его тон стал удивительно мягким. -Значит, есть кто-то, кто всё это подстроил. И этот кто-то рассчитывал на то, что мы обвиним во всем Саске и прекратим поиски. - Саске посмотрел на Джираю с надеждой, которая была страшнее любого отчаяния. -Вы...вы верите мне? - прохрипел Саске, и его пальцы, скованные живой плотью желудка, судорожно дернулись. -Если она жива...я сделаю всё, что потребуется. Сейчас это единственное, что имеет значение. Только скажите...скажите, что у меня есть хоть один шанс её найти. - В его голосе не было привычного вызова. Он не кричал о своей мести, не обещал разорвать мир на куски. Он просто просил зацепку, нить, которая удержала бы его над пропастью. -Шанс есть всегда! - подала голос Цунаде, и её тон стал более деловым, хотя в глазах всё еще читалась горечь. -Если ты не лжешь, значит, мы имеем дело с похищением. И это меняет всё...Но есть проблема, Саске. И эта проблема — официальная позиция Конохи. - Шизуне внимательно посмотрела на наставницу. Она видела, как Цунаде лихорадочно выстраивает стратегию поисков, как её голос крепнет, едва появляется малейшая зацепка. Но за этой деловитостью медик видела нечто иное — отчаянное, почти слепое отрицание. Цунаде просто запретила себе верить в худшее. Цунаде сделала шаг ближе. -Совет старейшин уже вынесли решение. Для них Наруто официально мертва. И, честно говоря, их это устраивает куда больше, чем затянувшиеся поиски. Им нужен результат. И этим результатом стал ты. Они готовы «простить» тебе дезертирство и предательство, но только с одной целью: сделать из тебя идеальное оружие деревни, которое заменит мощь джинчурики. - -Саске скрипнул зубами, в его глазах на мгновение вспыхнула прежняя неприязнь. -Я не стану их игрушкой!!! - выцедил он. -Именно поэтому тебе нельзя оставаться здесь. - отрезал Джирая. Он скрестил руки на груди и серьезно посмотрел на юношу. -Если ты останешься в деревне, старейшины приберут тебя к рукам. Тебя запрут в тренировочных залах “Корня” или под круглосуточный надзор АНБУ. Ты не сможешь искать Наруто, ты будешь лишь исполнять приказы. - Джирая перевел взгляд на Цунаде, та едва заметно кивнула, подтверждая, что этот план они обсудили заранее. -Я ухожу из деревни в длительную экспедицию. - продолжил Саннин. -Официально — для сбора информации об Акацуки. Я заберу тебя с собой на несколько лет, а пока Цунаде будет пытаясь выбить для тебя свободу и восстановить статус, мы будем действовать снаружи. - Саске замер, впитывая каждое слово, но чем дольше говорил Джирая, тем сильнее сжимались его челюсти. Его взгляд, до этого пустой, внезапно обрел колючую, болезненную остроту. -Я пойду один! - коротко отрезал Саске, обрывая Саннина на полуслове. Джирая удивленно приподнял бровь, а Цунаде сделала шаг вперед, её глаза недобро сузились. Саске поднял голову, и в его голосе прозвучала ледяная, надломленная решимость. -Это я виноват в том, что она исчезла. Я пронзил её грудь своим Чидори, бросил её там в крови...и именно я должен это исправить.- -Ты хоть понимаешь, что несешь, Учиха?! - Цунаде мгновенно вспылила, её чакра заставила бумаги на столе затрепетать. -Ты едва на ногах стоишь и ты понятия не имеешь, кто за этим стоит. Там могут быть шиноби S-ранга или Акацуки, о которых мы твердим.- Саске даже не шелохнулся под её гневным давлением. Он смотрел прямо перед собой, игнорируя угрозу. -Пусть так. - глухо ответил он. -Но оставаться под вашим надзором я не буду! - Цунаде уже собиралась высказать ему всё, что думает о его упрямстве, но Джирая внезапно положил руку ей на плечо, призывая к спокойствию. Он внимательно изучал лицо парня и видел там желание искупить вину. -Ладно. -спокойно произнес Джирая. -Пусть идет сам. - Цунаде резко развернулась к нему, её лицо исказилось от возмущения. -Джирая! Ты в своём уме?! Ты предлагаешь отпустить его в одиночку в таком состоянии? Ты вообще соображаешь, что делаешь?- Джирая лишь грустно усмехнулся. -Если мы заставим его силой,то ничего из этого хорошего не выйдет. - -Я не верю своим ушам... - прошептала Хокаге, бессильно опуская руки. -Это достойный порыв, Саске! - внезапно подал голос Какаши. Он вышел из тени, и в его единственном глазу промелькнуло понимание. -Стремление исправить чудовищную ошибку, совершенную своими руками...это чувство мне знакомо слишком хорошо. Я не против, если ты пойдешь один. Но с условием. - Саске перевел взгляд на учителя. -Ты не будешь просто бродягой. - твердо произнес Какаши. -Раз уж ты хочешь действовать сам, ты станешь нашими глазами и ушами за пределами деревни. Ты будешь держать с нами связь. Любая информация, которую ты найдешь о Наруто, об Акацуки или о тех, кто был в Долине — должна попадать к нам. И если деревне понадобится твоя помощь в миссиях, которые будут пересекаться с твоим путем — ты их выполнишь. Ты идешь один, но ты остаешься шиноби Конохи под моим прикрытием. - Саске на мгновение задумался, сжимая кулаки. Это был единственный способ уйти без боя и сохранить хоть какую-то поддержку. -Хорошо. - коротко ответил он. Цунаде тяжело вздохнула и отвернулась к окну, понимая, что в этой комнате она осталась в меньшинстве. Ей оставалось только надеяться, что эта решимость не станет для Саске последней. Шизуне облегченно вздохнула, вытирая слезы. Атмосфера в кабинете всё еще была тяжелой, но теперь в ней появилось нечто, чего не было до прихода Саске — хрупкая, почти невозможная надежда на то, что история Наруто еще не закончена. -Чем быстрее ты уйдешь, тем лучше для всех нас! - голос Цунаде прозвучал резко, возвращая присутствующих к суровой реальности. -Если кто-то прознает, что ты здесь, Саске, проблем не оберемся мы все! - Она перевела тяжелый взгляд на часы, тикающие на стене. -У тебя есть около получаса на сборы. - Цунаде повернулась к своей помощнице, которая всё еще вытирала глаза краем рукава. -Шизуне, быстро подлатай его.Сделай всё, что в твоих силах за это время, чтобы он не свалился как только выйдет из деревни! - -Да, Цунаде-сама! - Шизуне мгновенно собралась, её руки уже засветились мягким зеленым светом целебной чакры, когда она подошла к обессиленному юноше. -Я лично позабочусь о том, чтобы на главных воротах в ближайший час не было лишних глаз. - добавила Цунаде, её тон не терпел возражений. -Я отзову шиноби под предлогом срочного доклада. У тебя будет узкое окно, чтобы уйти незамеченным. - Цунаде повернулась к Джирае, и в её глазах читалось явное понимание: пора действовать. Она слегка кивнула ему, и тот, мгновенно уловив сигнал, сложил печать концентрациии пульсирующие розовые стены вокруг них начали стремительно бледнеть и таять, словно туман. Через мгновение органическое пространство исчезло, и все четверо снова оказались в кабинете Хокаге. В окна всё так же лился холодный, безразличный свет луны, а на полу всё еще лежали обломки выбитой Саске двери — немое напоминание о недавней буре. Саске пошатнулся, когда его ноги снова коснулись твердого пола. Шизуне тут же подхватила его под локоть, направляя к дивану в углу, чтобы продолжить лечение. Он не сопротивлялся, его взгляд был пустым и устремленным в пол, но в них уже читалась хоть какая-то надежда. Цунаде вдруг резко выпрямилась, её глаза расширились. -Орочимару! - воскликнула она, хлопнув ладонью по столу так, что Джирая и Какаши невольно вздрогнули. -Мы совсем забыли! Его убежище! Саске, где оно? Где его нынешнее логово? Это жизненно важная информация! - Саске, до этого сидевший в оцепенении, медленно поднял взгляд. В его глазах мелькнула тень колебания, но он тут же подавил её. -Оно находится на границе Страны Рисовых Полей, в старых подземных руинах. - глухо произнес он, описывая точные координаты и несколько ключевых ориентиров, которые могли бы помочь АНБУ. Он понимал, что эта информация — его главная плата за возможность уйти сейчас. -Саске.-произнес Какаши, до этого хранивший молчание, направляясь к окну. Он замер на подоконнике и на мгновение обернулся, глядя на ученика. -Встретимся у ворот через полчаса. Я должен передать тебе кое-что перед уходом. Это...это важно.- Не дожидаясь ответа, Копирующий ниндзя растворился в ночных тенях, оставив после себя лишь легкое колыхание занавесок. Джирая подошел к столу Цунаде и на мгновение задержал на ней взгляд. В этой немой паузе было сказано больше, чем в любом разговоре. Они оба понимали, что эта ночь навсегда изменила судьбу их деревни и этого мальчика.

...

Шизуне погасила мягкое зеленое свечение в своих ладонях, закончив залечивать основные раны Саске. Её взгляд на мгновение задержался на его правом плече — оно было страшно изуродовано следом от глубокого укуса, вырвавшего куски кожи и мышц. Шизуне похолодела. “Что могло нанести такие раны? Это точно не человек, но и не животное…” - Мысль об этом заставила её сердце сжаться от тревоги. Стараясь лишний раз не тревожить поврежденную плоть, она наложила плотную фиксирующую повязку. Его дыхание выровнялось, но он всё еще был пугающе бледен. Джирая закинул свой огромный свиток за спину и кивнул Саске, указывая на выход. -Иди, Саске. - тихо произнесла Цунаде.-Джирая проследит, чтобы ты смог выйти незамеченным. И найди её. - -Пошли, Саске. - коротко бросил Саннин. -Нам пора. - Цунаде молча проводила их до самого порога. Она замерла в дверном проеме, скрестив руки на груди, и смотрела вслед двум уходящим фигурам. В тусклом свете коридорных ламп спина Саске казалась напряженной, как натянутая струна. “Если он действительно готов ради неё… - подумала Цунаде, и в её сердце впервые за вечер шевельнулось что-то похожее на облегчение. -"Значит, у этой деревни еще есть шанс на искупление. Иди, Саске. Найди её.” - Когда их шаги затихли в глубине коридора, Хокаге наконец опустила взгляд на пол прямо перед входом в свой кабинет. Там, в самых разных и весьма нелепых позах, лежали пять бойцов АНБУ. Кто-то прислонился к стене, кто-то растянулся на ковре, тихо постанывая. Цунаде несколько секунд смотрела на «элиту Конохи», медленно переводя взгляд с одного на другого. Её лицо, до этого полное скорби и решимости, исказилось в гримасе глубочайшего разочарования. -И это мои личные телохранители? - негромко, но с явным раздражением произнесла она в пустоту. -Их что, по объявлению набирали? Или в академии был день открытых дверей для тех, кто умеет только эффектно падать? - Она тяжело вздохнула и потёрла переносицу. -Элитный отряд… - проворчала она, переступая через чью-то ногу. -Завтра же всех отправлю на переаттестацию к Гаю.Пусть познают силу юности. - Цунаде вернулась в кабинет, с грохотом (насколько позволяли сорванные петли) прикрыла дверь и, устало опустившись в кресло, потянулась к бутылке саке, спрятанной в нижнем ящике стола. -Цунаде-сама... - тихо, почти шепотом, произнесла Шизуне, когда в кабинете на мгновение стало тише. -Вы говорите о похищении так, будто это единственно возможный вариант. Но что, если... - Цунаде замерла. Её плечи на мгновение поникли, а пальцы, упиравшиеся в стол, сжались так сильно, что старое дерево жалобно хрустнуло. Она не подняла взгляда, но её голос, когда она ответила, был пропитан такой густой и тяжелой болью, что Шизуне стало трудно дышать. -Тогда в этой деревне больше не осталось сердца, Шизуне. Если я признаю, что она мертва — я признаю, что этот мир забрал самое чистое, что в нём было. Пока я не увижу её тело собственными глазами, я буду верить в похищение. Не потому, что я наивна...а потому что иначе я просто не смогу продолжать быть Хокаге. - Она наконец подняла голову, и в её глазах, обычно полных решимости, на секунду промелькнул первобытный страх потерять самого дорогого ей человека. В очередной раз...

***

Глубокая ночь опустилась на Коноху, укрывая деревню тяжелым синим пологом. У главных ворот царила мертвая тишина, прерываемая лишь стрекотом цикад в густой листве леса. Огромные створки ворот, подсвеченные бледным лунным светом, казались стражами, охраняющими покой тех, кто остался внутри. Джирая стоял, прислонившись спиной к холодному дереву ворот, и задумчиво жевал травинку. Рядом с ним, в тени арки, замер Саске, что старался держаться тени. Шизуне успела привести его в относительный порядок: раны были обработаны и скрыты под свежими бинтами. Ранее, прежде чем добраться до ворот, Джирая и Саске при помощи техники перевоплощения зашли в один из круглосуточных магазинов для шиноби. Саске подобрал себе новую одежду: облегающую темно-синюю футболку с высоким воротом и длинными рукавами и свободные, но плотно затягивающиеся брюки тёмно-серого цвета. К бедрам крепились кобуры для кунаев и подсумки для свитков. Поверх же всего этого он накинул тёмный плащ с внутренними карманами. Несмотря на обновленный облик, егослабостьвсе еще бросалась в глаза, а в осанке и тяжелом взгляде сквозила смертельная усталость — как физическая, так и душевная. -Цунаде берет на себя большой риск, отпуская тебя вот так. - негромко произнес Джирая, глядя на звезды. - Если старейшины узнают, что ты был здесь, и ушел по нашей воле...будут проблемы. Но это единственный способ уберечь тебя от них и дать нам шанс найти ответы. - Саске молчал, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за пределы деревни. -Ты ведь понимаешь, парень, что то, чтобылов Долине...это был спектакль?-Джирая повернул к нему голову, его лицо стало серьезным.- Кто-то очень расчетливый и невероятно быстрый подчистил место боя. Это было сделано, чтобы мы поверили в её смерть и прекратили поиски. - -Участники той организации, что пришли за Наруто? Вроде Акацуки? - коротко спросил Саске. Его голос был сухим и безжизненным. -Маловероятно. - Джирая нахмурился. -В окрестностях не было никаких вестей о них. Есть кто-то ещё...кто-то, кто играет в свою игру. И Нарутостала для них главной целью - -Я найду их! - Саске сжал кулаки, и в тишине ночи это прозвучало как клятва. - Кто бы это ни был. - Позади них послышались тихие шаги по гравию, что заставило обоих напрячься и устремить взоры в ту сторону. Из темноты улицы медленно вышел Какаши. Он выглядел измотанным, его плечи поникли, а в единственном открытом глазу читалась глубокая печаль. -Не думал, что ты уйдешь так быстро.-негромко произнес он, останавливаясь в нескольких шагах от них. -Чем дольше он здесь, тем больше шансов, что кто-нибудь заметит нас.— ответил Джирая. -Ты хотел что-то сказать, Какаши? - Какаши перевел взгляд на Саске. На своего ученика, который прошел через ад, потерял всё и теперь отправлялся в изгнание ради призрачной надежды. -Саске... - начал Какаши, и его голос на мгновение дрогнул. -Хоть ты и предал свою команду и пытался убить сокомандницу, я постараюсь поверить в тебя. Мы оба знаем, сколько ошибок было совершено. Но я хочу, чтобы ты знал одну вещь. - Он заглянул в его глаза, в которых всё еще таилась та самая черная бездна, что он видел совсем недавно. -Наруто никогда не сдавалась в отношении тебя. Даже когда всё указывало на то, что тебя не вернуть. Теперь твоя очередь. Не дай этому миру убедить тебя в том, что она погибла. Если она где-то там — она ждет, что ты придешь. - После, Какаши достал из подсумка два небольших предмета и протянул их Саске. Первым был протектор Наруто.Он выглядел так, будто побывал в самом пекле. Ткань была обожжена по краям, местами истерта, а на металлической пластине виднелись глубокие вмятины. На ней еще можно было разглядеть символ Конохи, но он был настолько поцарапан и смят, что казалось, будто само время пыталось стереть его. Взяв его в руки, Саске ощутил не только холод металла, но и жар того огня, в котором, вероятно, побывал этот протектор. Второй же принадлежал Саске. Какаши протянул его, и Саске узнал его немедленно – тот самый, с глубокой царапиной, которую онаоставилав Долине Завершения. Но теперь, в руках Какаши, он выглядел иначе. Царапина, перечеркивающая символ Конохи, казалась не просто отметиной, а символом его отступничества, его клятвы, высеченной на металле. Взяв его, Саске почувствовал двойственное ощущение: с одной стороны, холод металла напоминал ему о его одиночестве и выбранном пути. С другой стороны, эта царапина, символ его разрыва с деревней, теперь казался чем-то, что он должен пронести через себя, а не отринуть. Это был не просто кусок металла, а часть его самого, искалеченная, но все еще существующая. -Я нашел их... - тихо добавил Какаши, и его голос дрогнул. -Пусть они напоминают тебе не о бое, а о том, что узы не так просто разорвать, как тебе казалось. На мгновение лицо Саске дрогнуло, маска безразличия дала трещину. Он сжималих, чувствуя контраст между обожженным символом Наруто и перечеркнутым своим. Одно – напоминание о потере, другое – о пути, который он выбрал, и о том, кем он стал.