Пепел прошлых надежд

***

Вечерний Танзаку встретил её не яркими огнями, а тяжёлым, сырым дыханием после дождя. Дождь лил почти весь день, и теперь улицы, вымощенные неровным булыжником, превратились в блестящие зеркала, в которых отражались бумажные фонари, развешанные под карнизами двухэтажных деревянных домов. Воздух был густым от запаха мокрой земли, дыма из труб бань с горячими источниками и лёгкого, пряного аромата жареных осьминогов с уличных лотков. Где-то дальше, за поворотом, слышался приглушённый гул игорных домов — звон монет, грубый смех. Город жил своей жизнью, не замечая одну маленькую фигуру. Улицы были довольно пустынными из-за затянувшегося дождя. Большинство жителей предпочли остаться дома или укрыться в тёплых заведениях. Изредка Наруто замечала одиноких прохожих: кто-то спешил домой, пряча лицо под капюшоном, кто-то возвращался из игорного дома, бормоча себе под нос. Никто не обращал на неё особого внимания, и это её вполне устраивало. Лишь один раз какой-то пьяный дядька с красным лицом чуть не налетел прямо на неё. Увидел фигуру в плаще — громко вскрикнул, отшатнувшись. Потом буркнул что-то неразборчивое и пошёл дальше, пошатываясь. Наруто только пожала плечами. Она шла медленно, чувствуя, как усталость тяжёлым грузом давит на плечи и ноги. После долгого пути всё тело ныло — мышцы гудели, в животе тихо урчало, а глаза сами собой закрывались. Без Кьюби тело восстанавливалось намного медленнее, и она это уже хорошо почувствовала. "Нужно найти место, где можно нормально поспать…и поесть чего-нибудь." — думала Наруто, оглядываясь по сторонам. Через несколько минут она заметила небольшую гостиную на тихой боковой улочке. Сквозь мутные окна лился мягкий жёлтый свет, а изнутри доносился приглушённый гул голосов и редкий звон посуды. Место выглядело скромным и спокойным — именно то, что ей сейчас было нужно. Скрип старых петель больно ударил по ушам, как только Наруто открыла дверь. Тёплый воздух, пропитанный запахами риса, мисо и дешёвого саке, сразу обволок её. В зале было полутемно, занято всего несколько столиков. Быстро оглядев помещение, она приметила низкие потолки с массивными балками и простые деревянные столы, расставленные без особого порядка. На стенах висели пожелтевшие свитки с каллиграфией, а в воздухе застыла уютная, но тяжелая смесь запахов старого дерева и готовящейся еды. У дальней стены горел небольшой очаг, отбрасывая длинные пляшущие тени на пол. Её внимание невольно переключилось на единственный источник шума в этом тихом месте. В дальнем углу, за самым большим столом, сидел мужчина, который сразу притягивал взгляд. Высокий, широкоплечий, с резкими, словно высеченными из камня чертами лица и короткими тёмно-русыми волосами, в которых уже пробивалась седина. Его отличительными чертами был старый, неровный шрам на левой щеке, пересекающий бровь и заканчивающийся у виска, а левый глаз был скрыт плотной кожаной повязкой. Из-под ворота его тёмно-серой рубахи виднелась странная татуировка — вертикальный зрачок, заключенный в кольцо из колючей проволоки. Он что-то негромко рассказывал, и вокруг него собралась шумная компания: две женщины в довольно открытых, ярких кимоно с глубокими вырезами, громко смеявшиеся над его словами, и ещё трое мужчин, по виду явно шиноби. Один из них, сидевший ближе всех, имел на поясе слегка выпирающий протектор какой-то деревни, символ которой был грубо перечёркнут. "Нукенин... возможно, и все остальные тоже." Наруто быстро отвела взгляд, собираясь пройти к свободному месту, но в этот момент мужчина на мгновение прервал свою речь. Его единственный глаз, тёмный и проницательный, оценивающе задержался на ней, прежде чем вернуться к собеседникам. В этом мимолётном взгляде не было ни агрессии, ни любопытства, лишь холодное наблюдение. Наруто почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок, но, подавив инстинктивное желание коснуться куная, прошла дальше. Ей было всё равно, кто они такие...по крайней мере, ей хотелось в это верить. Хозяин — лысеющий мужчина лет сорока с добродушным, но усталым лицом, испещрённым мелкими морщинками вокруг глаз, кивнул ей из-за стойки. Он был крепкого сложения, в простой серой рубахе с закатанными по локоть рукавами, обнажавшими сильные, потемневшие от работы предплечья. Его фартук был заляпан застарелыми пятнами, а руки с узловатыми пальцами привычно протирали стакан. В его движениях чувствовалась размеренность и некоторая обречённость человека, который каждый день делает одно и то же. — Добро пожаловать, девчушка. — его голос был хрипловат, но в нём слышалась скрытая теплота. — Что хотела? — Наруто подошла ближе, всё ещё не снимая капюшон полностью, чувствуя, как взгляд мужчины из дальнего угла, пусть и мимолётный, всё ещё буравит спину. — А что у вас есть? — спросила она тихо. Хозяин устало вздохнул, почесал затылок, обнажая блестящую макушку. — Ну, как всегда. — он облокотился на стойку, словно это требовало усилий. — Обычный рис, но я его с морковкой тушил, чтобы хоть какой-то вкус был. Мисо-суп с водорослями, свежими, сегодня утром привезли. Жареные овощи, с кунжутным маслом, если хочешь. И чай травяной, от усталости помогает. Всё свежее, сам готовил. — Глаза Наруто на секунду загорелись, и она невольно прикусила губу, пытаясь сдержать предвкушение. "Морковка... кунжутное масло... ах, как давно я нормально не ела! Ещё когда съела те запасы, что приготовила мне Юмэ" — А рамен есть? — выпалила она почти по-старому, с едва заметной надеждой. Хозяин на мгновение замер, а затем медленно, будто вспоминая далёкие времена, усмехнулся. Усмешка эта была скорее грустной, чем весёлой. — Рамен? — он покачал головой. — Ох, девчушка, рамен — это целое искусство. Столько возни, да и ингредиенты… Слишком дорого мне обойдётся, я и так еле-еле гостиницу на плаву держу. Извини уж. - Наруто почесала затылок под капюшоном и улыбнулась чуть виновато. "Ну, конечно, откуда здесь рамен... но так хотелось…" — Тогда… — она вздохнула, но тут же собралась. — Тогда просто рис и чай горячий, пожалуйста. И… если можно, побольше риса. Я очень голодная... — — Хорошо. — кивнул хозяин, и в его глазах мелькнула искорка понимания. — Присаживайся вон туда, к окну, там потише. — Наруто села за самый дальний столик в углу, подальше от шумной компании нукенинов. Она чувствовала их взгляды, скользящие по ней, но старалась не обращать внимания. "Главное — поесть и отдохнуть, а потом… потом посмотрим" Когда хозяин принёс еду, Наруто едва не застонала от удовольствия. Рис был горячим, рассыпчатым, с кусочками сладкой моркови и лёгким ароматом соевого соуса. Она ела медленно, наслаждаясь каждым кусочком, чувствуя, как силы возвращаются в тело. Чай же был горьким, травяным — первый глоток заставил её скривиться и чуть не закашляться. "Брр… ну и горечь" — подумала она, морща нос. — "Но зато согревает." Она всё равно пила его маленькими глотками, чувствуя, как тепло медленно разливается по телу. Это уже было хорошо. Доев последнюю ложку риса, она поднялась и выложила на стойку перед хозяином свои последние деньги. Тихий звон меди подвёл черту под её сегодняшним днём — за еду и ночлег она отдала всё до последнего рё. — Твоя комната наверху, вторая справа... — негромко бросил старик. Лестница встретила её натужным скрипом. Комнатка оказалась совсем крохотной: лишь узкая кровать да колченогий столик в бледном пятне лунного света, пробивавшегося сквозь бумажную ширму окна. Закрыв дверь, Наруто первым делом сбросила на пол тяжёлый, пропылённый плащ. Следом отправилась сумка и лишняя одежда — она быстро скинула верхний слой, чувствуя кожей прохладу и долгожданную свободу. Танто просто легло на стол, оставшись в пределах досягаемости. Не тратя сил даже на то, чтобы расправить одеяло, Наруто рухнула на кровать. Как только голова коснулась жесткой подушки, сознание мгновенно оборвалось, погружая её в глубокую темноту. Но это забытье не принесло долгожданного покоя. Тьма не была пустой — она медленно, слой за слоем, начала прорастать кошмаром, отравляя разум вязким, удушливым запахом гари. Наруто видела себя стоящей посреди бескрайней, мёртвой пустоши. Здесь не было ни ветра, ни звуков — лишь абсолютная, звенящая тишина, от которой закладывало уши. Всё вокруг было укрыто толстым слоем пепла. Под ногами хрустело истлевшее крошево, колючие чешуйки сожжённого прошлого, которые поднимались в воздух при каждом её неуверенном шаге. Небо над головой напоминало незаживающую рану: тяжёлое, багрово-чёрное, оно словно давило на плечи, заставляя пригибаться к земле. "Где я? Почему здесь так жарко и одновременно так холодно?" — пронеслось в мыслях, но сознание путалось, не в силах зацепиться за реальность. Она попыталась обернуться, но пространство вокруг начало искажаться, растворяясь в непроглядном мареве. И тогда из самой глубины этой бездонной мглы на неё уставилась пара глаз. В них не было ни капли живого — лишь два неподвижных пятна цвета остывшего свинца, проступившие сквозь пепельную дымку. В этом взгляде не читалось ни эмоций, ни привычной человеческой души, но за ним скрывалось абсолютное, пугающее осознание. Казалось, это неживое нечто смотрит не на неё, а сквозь, досконально зная каждую крупицу её боли, каждый страх и каждую похороненную надежду. Эти глаза не моргали и не выражали враждебности, от них исходило лишь одно — бесконечное, ледяное безразличие. Наруто чувствовала себя ничтожной песчинкой, случайно попавшей в поле зрения чего-то запредельного, чему не было никакого дела до её страданий. От этого неподвижного, всезнающего взора кровь в жилах превращалась в острые осколки льда. "Уходи... перестань смотреть на меня!" — хотела крикнуть она, но голос предал её, застряв комом в горле. В этот момент поднялся призрачный вихрь. Мёртвая пыль закружилась в безумном танце, забиваясь в нос, рот и лёгкие. Хлопья гари осели на языке горьким привкусом железа и серы. Наруто начала задыхаться, судорожно царапая горло пальцами, пытаясь вытолкнуть из себя эту едкую сухость. Воздух превратился в густой пепельный кисель, который вытеснял саму жизнь. Последним, что она запомнила, был этот немигающий, пустой взор, наблюдающий за тем, как её поглощает безмолвная серая буря... Наруто рванулась вверх, словно выныривая из густой, липкой воды. Горло сдавило спазмом, и первый вдох ворвался в лёгкие с хрипом, обжигая гортань, будто она всё ещё вдыхала тот призрачный пепел. Сердце не просто колотилось — оно тяжёлыми, болезненными ударами выбивало ритм в самых ушах, заглушая тишину комнаты. Её била крупная, неуправляемая дрожь. Зубы мелко постукивали друг о друга, а кожа, покрытая сетью шрамов, горела и зудела, словно ожоги вспыхнули с новой силой. Она спустила ноги с кровати. Босые ступни коснулись холодного пола, и это ощущение реальности немного отрезвило её. Наруто обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять дрожь, и сжалась в комок, уткнувшись лбом в острые колени. — Дыши... просто дыши! — прохрипела она в пустоту, но собственный голос показался ей чужим и надтреснутым. Ей чудилось, что если она сейчас откроет глаза, то вместо лунных полос на полу увидит ту самую свинцовую бездну. Взгляд тех глаз всё ещё ощущался на коже — липкий, мертвенный, раздевающий душу до самого основания. Она резко вытерла лицо ладонями, надавливая на веки до появления ярких вспышек, пытаясь буквально физически вытеснить образ из головы. "Снова..." — пульсировало в висках. — "Нет... эти глаза..." Наруто подняла голову и посмотрела на бумажную ширму окна. Лунный свет казался слишком холодным. Стены комнатки вдруг начали давить, сужая пространство до размеров гроба. Стало невыносимо душно. — Воздуха... — сорвалось с губ коротким выдохом. Она резко поднялась, пошатнувшись от нахлынувшей слабости, и на не слушающихся ногах потянулась за одеждой. Ей жизненно необходимо было почувствовать настоящий ветер, запах сырой земли, что угодно, что не пахло бы гарью и смертью. Накинув плащ, Наруто почувствовала, как прохлада ткани пробирает до самых костей. Сердце всё ещё колотилось где-то в районе горла, но желание вырваться на воздух пересилило страх. Босые ноги коснулись холодного пола, и она, стараясь не шуметь, выбралась из комнаты. Лестница отозвалась коротким, едва слышным скрипом. Внизу, в общем зале, было совершенно пусто. Шумная компания нукенинов давно разошлась по комнатам или покинула заведение, а хозяин, видимо, ушёл к себе за перегородку в задней части дома. Очаг давно остыл, и лишь слабый, призрачный запах еды напоминал о недавнем оживлении, которое казалось теперь таким далёким. Она осторожно толкнула входную дверь, будто опасаясь разбудить спящий мир. Ночной воздух, влажный и прохладный, сразу ударил в лицо, принося такое желанное облегчение. Глубокий, прерывистый вдох наполнил лёгкие, прогоняя остатки удушья из кошмара. Морось почти прекратилась, но всё вокруг блестело от влаги, отражая редкие огоньки фонарей. Улицы спали, погружённые в густые чернильные тени. Наруто шла медленно, прислушиваясь к перестуку капель, падающих с крыш, к шороху влажного ветра в кронах деревьев, к собственному неровному, всё ещё учащённому дыханию. В одном из узких, тупиковых переулков, куда она свернула, ища хоть какой-то проблеск тишины, её внимание привлёк слабый, надрывный звук. Он был едва слышен, но в ночной тишине прозвучал особенно отчётливо. Присмотревшись, она заметила у подножия стены маленький серый комок. Это был котёнок — худой до прозрачности, полосатый, с одним слегка рваным ухом и большими, светящимися в темноте глазами. Он сидел прямо в грязной луже, дрожа всем телом, и его крошечное «мяу» звучало как призыв о помощи, полный немого отчаяния, эхом отзываясь в её собственной душе. Наруто замерла. Внутри что-то болезненно сжалось, словно отзвук её собственного страха. Она медленно опустилась на корточки, чувствуя, как холодная влага обволакивает её ноги. — Эй, малыш... — тихо прошептала она, протягивая руку. Котёнок испуганно вжался и зашипел, обнажая крошечные, острые зубки, но в его движении не было злобы, лишь чистый, первобытный страх. Он был настолько слаб, что у него просто не хватило сил бежать. Наруто не убирала руку, медленно подвигая её ближе, позволяя ему привыкнуть к своему запаху, к теплу её ладони. Через минуту, когда котёнок перестал шипеть, он несмело ткнулся холодным, мокрым носом в её пальцы, а затем издал тихое, надтреснутое «мяу», почти сливающееся с шелестом ночи. Она осторожно погладила его по мокрой, спутанной шёрстке. Под шерстью чувствовались острые рёбра. Котёнок прижался к её ладони, замурлыкав так тихо, что это было едва слышно. Наруто ощутила, как от этого маленького, беззащитного существа исходит слабое тепло. — Ты тоже совсем один, да? Замёрз, небось? — её голос дрогнул, переходя на шёпот. — Я вижу это в твоих глазах... такой же потерянный, как и я. — — Покормила бы тебя, честно... Если бы могла. — Она прижала пальцы к его тонкой спинке, ощущая, как под шерстью трепещет крошечное сердечко. — Прости, маленький. — В этот момент котёнок перестал дрожать и тихонько прижался к её руке, издавая еле слышное мурчание. Наруто закрыла глаза, чувствуя, как эта крошечная жизнь, прижимающаяся к её пальцам, становится для неё единственной ниточкой, связывающей с реальностью, единственным живым существом в этом холодном, враждебном мире. Она не могла просто оставить его. Это было выше её сил, выше её природы. Аккуратно, чтобы не причинить боли, Наруто подхватила котёнка на руки, поднимая его из холодной грязной лужи. Он был лёгким, почти невесомым. Прижав его к себе, она распахнула плащ и бережно укутала малыша, пряча его от пронизывающего ночного ветра. Котёнок тут же зарылся в тепло её тела, продолжая тихо мурлыкать. "Что ж, теперь нас двое…" — подумала она, и на душе стало чуть легче. Свернув в соседний переулок, где дорога уходила чуть под уклон и была особенно размокшей, Наруто почувствовала, как холодная, вязкая грязь неприятно скользит между пальцами босых ног. В спешке она совсем забыла про обувь, и теперь каждый шаг по острым камням и липкой жиже отдавался колким холодом, поднимающимся вверх по голеням. Тяжесть под плащом — крохотный, живой комок — странным образом придавала ей сил. Она шла, стараясь дышать ровно, и на мгновение ей показалось, что тишина города наконец-то перестала быть враждебной. Но впереди, на перекрестке, освещенном тусклым фонарем, показалась группа людей. Это были какие-то случайные путники или запоздалые гуляки — они шли шумно, о чем-то переговариваясь и смеясь. Наруто прижалась к стене, не желая быть замеченной. Она проводила их взглядом, ожидая, когда они скроются в тени, как вдруг её сердце пропустило удар. Там, позади группы, в глубокой нише дверного проема, стоял силуэт. Он был почти неразличим на фоне черных досок, неподвижный и прямой. Но что заставило кровь в её жилах превратиться в лед — это глаза. Они мерцали в полумраке тем самым свинцовым, мертвенным блеском, который она видела в своем кошмаре. Такой же пустой взгляд, лишенный всяких эмоций. Дыхание Наруто оборвалось. Воздух застрял в горле колючим комом, а реальность вокруг начала плыть, словно пепел из сна снова начал заполнять её легкие. Ужас, парализующий и первобытный, сковал её движения. Она не могла отвести взор, завороженная этим немигающим присутствием. В этом оцепенении она сделала шаг назад, совершенно забыв о дороге. Под слоем обманчиво ровной грязи скрывалась глубокая выбоина. Стопа Наруто, потерявшая опору, соскользнула с края ямы. Весь её вес обрушился на подвернувшуюся правую ногу. В тишине ночи, перекрывая далекий смех прохожих, раздался отчетливый, тошнотворный хруст. — Гха!.. — Наруто не вскрикнула, лишь выдавила из себя болезненный хрип, когда острая, ослепляющая боль прошила тело до самого мозга. Она повалилась на бок, из последних сил прижимая котёнка к груди, чтобы не раздавить его при падении. Ледяная жижа моментально пропитала одежду, но Наруто, игнорируя вспышки света перед глазами и пульсирующий огонь в лодыжке, первым же движением вскинула голову. Превозмогая тошноту, она с диким ужасом в единственном видящем глазу посмотрела туда, где только что стоял силуэт. Там никого не было... пустой дверной проем, густые тени и лишь капли воды, стекающие с козырька крыши. Фигура исчезла, словно её и не существовало, оставив после себя лишь звон в ушах и обжигающее чувство чужого присутствия. — Нет... — прошептала она сквозь плотно сжатые зубы, чувствуя, как по щекам катятся слезы — наполовину от боли, наполовину от подступающего безумия. — Пожалуйста, только не снова... — Она осталась в пустом темном переулке, искалеченная и напуганная до глубины души, а тени вокруг, казалось, стали еще длиннее и холоднее. Наруто лежала в грязи, тяжело дыша, и чувствовала, как по щекам катятся жгучие слёзы. Это была не только физическая боль. Это была яростная, бессильная злоба. Котёнок внутри плаща испуганно пискнул и заворочался. — Тише, малыш, всё хорошо. — прошептала она, хотя голос её дрожал от невыносимой пульсации в ноге. Превозмогая себя, Наруто кое-как смогла сесть. Правая нога горела так, словно её окунули в кипящее масло, и лодыжка на глазах начала раздуваться. С трудом, цепляясь пальцами за шершавую, покрытую мокрым мхом стену дома, она начала подниматься. Каждое движения отдавалось вспышками света перед глазами. Она стояла на одной ноге, тяжело привалившись к стене, и чувствовала, как пот — уже не от кошмара, а от боли — выступает на лбу. Дорога обратно к гостинице, которая раньше заняла бы пару минут, теперь казалась бесконечным марафоном. Наруто двинулась вперед, едва касаясь пола кончиками пальцев поврежденной ноги и тут же отдергивая её от новой порции боли. Она хромала, стиснув зубы до скрежета, оставляя за собой на мокрых камнях грязные, смазанные следы. Весь её недавний хрупкий покой окончательно рассыпался прахом, уступив место изматывающей борьбе за каждый следующий шаг. Дверь поддалась почти бесшумно, и Наруто скользнула в полумрак зала. Она прижимала котёнка к груди, чувствуя, как пульсирующая боль в лодыжке застилает глаза пеленой. Оставалось всего ничего — дойти до лестницы и подняться к себе. Но стоило ей пройти несколько ступенек, как мокрая, перепачканная в грязи стопа соскользнула с гладкого дерева. Наруто не удержалась и с глухим стуком покатилась назад. Задев плечом стоящую рядом вешалку, она опрокинула её — тяжелое дерево с грохотом рухнуло, зацепив стоявшую на тумбе вазу. Грохот в пустом зале прозвучал как взрыв. Из подсобки за стойкой тут же донеслись быстрые шаги. Хозяин выскочил в зал, на ходу вытирая руки о фартук. — Что за… — он осекся, увидев на полу скорчившуюся фигуру. — Девчушка? — Он подошел ближе, хмурясь и разглядывая её состояние. Наруто сидела, привалившись спиной к перилам лестницы, и тяжело дышала. Грязь на её теле уже начала подсыхать коркой, а правая нога выглядела пугающе распухшей. Хозяин присел рядом на корточки, не обращая внимания на лужу и грязь. Его взгляд упал на лодыжку. — Похоже на серьезный вывих. — он поднял глаза на Наруто. — Как тебя угораздило-то в такой час? — — Просто прогуляться вышла. — она отвела взгляд, чувствуя, как немеют пальцы от холода. Мужчина вздохнул, подхватив её под локоть, помог перебраться на ближайший стул. Он принес из кухни таз с водой и чистую ткань. Не говоря ни слова, он аккуратно обмыл её ногу от грязи. Когда он коснулся сустава, Наруто судорожно вдохнула сквозь зубы. — Слушай — он заговорил тише, забинтовывая ногу тугой повязкой. — Тебе нужно отлежаться. Дня два-три, не меньше, пока отек не спадет. — Наруто опустила голову, глядя на свои руки. — У меня нет денег... — честно сказала она. — Мне нечем платить за еду и комнату на эти дни. — Хозяин замер, удерживая край бинта. Он долго смотрел на разбитую вазу, потом на притаившегося под плащом котёнка, и наконец снова на неё. В его глазах не было жалости — только усталое понимание человека, который сам не раз оказывался в тупике. — Вот что. — он закрепил повязку. — Постоялец без денег мне не нужен, но лишние руки не помешают. Когда нога позволит тебе хотя бы стоять, будешь помогать на кухне и убираться зале. Посуды всегда гора, а полы сами себя не вымоют. Пару дней отлежишься в счет будущей работы. Идет? Наруто подняла на него взгляд. В горле першило, а в груди разлилось странное, почти забытое чувство благодарности. — Спасибо... — прошептала Наруто хриплым от боли и усталости голосом. Мужчина ничего не ответил, лишь коротко кивнул, принимая её благодарность как нечто само собой разумеющееся. Не тратя лишних слов, он зашёл сбоку и крепко подхватил её под локоть, подставляя своё плечо в качестве опоры. Наруто невольно навалилась на него почти всем весом — боль в ноге стала пульсирующей и острой, как только она попыталась снова пошевелиться. Он вёл её к лестнице медленно и уверенно. Каждая ступень под их общим весом отзывалась натужным скрипом, заполняя тихий зал жалобным стоном старого дерева. Хозяин не подгонял её, терпеливо выжидая, пока она перенесёт вес на здоровую ногу и заново соберётся с духом, прежде чем сделать следующий шаг. Когда они наконец добрались до второго этажа и преодолели коридор, он помог ей пересечь порог комнаты и осторожно опустить её на край кровати. Только сейчас, когда Наруто чуть ослабила хватку, из-под плаща высунулся любопытный мокрый нос и раздался тонкий писк. Хозяин хмуро взглянул на котёнка, но в его взгляде не было раздражения — скорее привычное смирение перед ещё одной заботой. — Сиди здесь. — негромко проговорил он, выпрямляясь и оглядывая её грязную одежду. — Сейчас принесу таз с водой, сменную одежду и что-нибудь поесть. И тебе, и твоему попутчику. Твои вещи заберу в стирку, в таком виде их оставлять нельзя. — Он уже развернулся, чтобы выйти, когда Наруто вдруг встрепенулась. — Подождите! — воскликнула она, невольно подавшись вперед, из-за чего ногу снова прошила острая боль. — Я... я даже не знаю вашего имени. Как мне к вам обращаться? Мужчина замер в дверном проеме. Он помедлил секунду, словно припоминая, когда его в последний раз спрашивали об этом просто так, а не по делу. — Кэндзи, — коротко бросил он, не оборачиваясь. — Зови меня просто Кэндзи. — Кэндзи-сан... — Наруто повторила имя, пробуя его на вкус, и серьезно кивнула. — Спасибо вам... За всё. — Кендзи лишь неопределенно хмыкнул и коротко, почти незаметно кивнул. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, оставляя Наруто в тишине комнаты. Она устало опустила голову и посмотрела на котёнка, который уже вовсю осваивался на старом одеяле. Малыш сел напротив неё и принялся старательно вылизывать намокшую лапку. Наруто протянула руку и осторожно коснулась его ушка. Затем её взгляд переместился на окно. Сквозь бумажную ширму всё так же пробивался бледный, холодный свет луны. Она понимала, что теперь привязана к этому месту. По крайней мере на неделю, пока нога не окрепнет, а долг не будет выплачен. Путь, который и так был непростым, внезапно стал еще длиннее. "Похоже, мне придется здесь задержаться..." — горько подумала она. Перед глазами на мгновение всплыли лица тех, кто остался в её прошлой жизни. "Простите, ребята... Кажется, я заставлю вас ждать еще дольше." Она откинулась на жесткую подушку, слушая тихие шорохи за окном.