Цветок, распустившийся под кровавой Луной

      — Ты уверен, что хочешь это видеть? — голос Юнги звучал непривычно обеспокоенно.       Юнги стоял позади Чимина, положив здоровую руку ему на плечо. Они были в тронном зале, куда должны были вот-вот привести пленника. Омега был полон решимости увидеть всё своими глазами. После того, как Юнги узнал, что его муж упал в обморок и разбил висок от переутомления прямо на кануне его возвращения, альфа порывался собственно казнить Лу Дэя без суда и следствия самым ужасным способом.       — Да… Я должен, — Чимин напряженно сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как бешено колотится сердце.       Он много раз раньше представлял эту встречу. Человека, который разрушил его семью, убил его братьев, уничтожил все, что он любил в прошлой жизни. Ду Лэй — имя, которое Чимин ненавидел больше всего на свете.       Двери распахнулись, и стража ввела пленника. Это был не тот надменный военный министр, которого Чимин помнил с детства. Перед ним стоял сломленный человек — в грязной одежде, со спутанными волосами, с глубокими морщинами на лице. Но глаза... глаза остались прежними — холодные, расчетливые, даже сейчас, в плену, на коленях перед каким-то омегой, он смотрел с вызовом.       — Пак Чимин, — проскрипел Ду Лэй и криво усмехнулся, обнажая наполовину пустой рот, видимо, выбитые зубы не сильно его беспокоили. — Живой, значит. А я-то думал, что твой братец составит тебе компанию в загробном мире. Чимин почувствовал, как в груди закипает ярость. Он шагнул вперед, но Юнги удержал его за плечо. — Не поддавайся, — тихо сказал альфа. — Он пытается тебя спровоцировать, — несмотря на спокойный тон голоса, Чимина даже не надо было видеть лицо мужа, чтобы понять — омега здесь не единственный, кто сдерживается из последних сил.       — Знаю, — Чимин сделал глубокий вдох и посмотрел пленнику в глаза. — Ты убил моего отца. Моих братьев. Ты разрушил всё, что мне было дорого.       — И что ты сделаешь? — усмехнулся Ду Лэй. — Убьешь меня? Это не вернет их.       — Знаю, — Чимин покачал головой. — Но справедливость будет восстановлена, — омега не в силах был больше смотреть на него и, стараясь не слишком явно выдавать своё малодушие, повернулся к Юнги. — Я хочу, чтобы его судили. Открыто, перед всем народом. Пусть все узнают, что он сделал.       — Будет так, как ты скажешь, — Юнги кивнул, в его глазах читалось одобрение и одновременно беспокойство за состояние мужа.       Ду Лэя увели, омега не сдержался и тихо выдохнул с облегчением. Как бы он не храбрился, Юнги всё было понятно с самого начала. Чимин смотрел вслед пленнику, чувствуя странную пустоту внутри. Он думал, что эта встреча принесет облегчение, но вместо этого осталась только усталость.       — Ты молодец, — Юнги обнял его здоровой рукой. — Сильнее, чем я думал.       — Я просто устал ненавидеть, — прошептал Чимин, прижимаясь к нему. — Я хочу жить дальше. С тобой.       — Так и будет. Обещаю, — пробормотал Юнги, обнимая любимого в ответ.       Суд состоялся через неделю. Весь город собрался на главной площади, чтобы увидеть, как палач отрубит голову человеку, который держал в страхе половину империи. Чимин смотрел с балкона дворца, держа Юнги за руку.       Когда лезвие опустилось, он закрыл глаза и вздрогнул всем телом, услышав характерный звук. Не потому, что боялся крови или жестокости — он видел ее достаточно. Просто это был финал. Точка в долгой, мучительной истории.       — Все кончено, — тихо сказал Юнги, мягко приобнимая мужа со спины. Когда он так делал, Чимин был готов поклясться, что чувствует себя защищенными от всего мира.       — Да, — Чимин открыл глаза и посмотрел на мужа. — Теперь начнем новую жизнь.       В тот же вечер они сидели в своих покоях, наслаждаясь долгожданной тишиной. Рана Юнги уже заживала, и он мог свободно обнимать Чимина обеими руками, чем и занимался большую часть времени. Альфа не мог поверить, что продержался вдали от своего любимого целых три дня.       — Знаешь, о чём я думаю? — загадочно спросил Чимин, рисуя пальцем узоры на груди мужа.       — И о чём же? — весело улыбнулся старший, всем сердцем умиляясь этой картине.       — О детях.       Юнги замер на мгновение, будто не веря в слова Чимина. Дети? Он готов к ним? Он правда хочет их или просто боится не удержать альфу рядом? Столько сложных вопросов разом навалилось на Юнги, что сразу вернуться в реальность у него не особо получалось.       — Ты хочешь...? — наконец собравшись с силами, сдавленно прошептал Юнги.       — Да, — Чимин поднял на него глаза и доверчиво заглянул прямо в душу. — Я хочу, чтобы у нас была семья. Настоящая. С детьми, которые будут бегать и смеяться по этим коридорам...       Юнги улыбнулся — той особенной улыбкой, от которой у Чимина каждый раз подкашивались ноги и дрожали колени.       — Тогда нам нужно над этим поработать, — он играет притянул мужа за талию ближе и поцеловал.       — Ну… не совсем, — как-то неопределённо протянул младший.       — Что ты… имеешь ввиду? — альфа совсем запутался, не понимая, что от него хочет его муж. Старший уставился в красное от смущения лицо омеги и, кажется, медленно начал осознавать происходящее.       — Я уже… беременный… — всё тише и тише к концу фразы, прошептал младший.

***

      Империя за эти полгода начала процветать. Юнги оказался мудрым правителем — справедливым, но твёрдым. При поддержке Чимина он провел реформы, облегчившие жизнь простых людей, укрепил границы и заключил выгодные союзы.       А-си стал главным управляющим дворца и сразу после казни Ду Лэя получил предложение руки и сердца от одного из командиров, раны которого перевязывал вместе со своим господином. А-си долго упирался и делал вид, что не замечает ухаживаний командира, но по итогу сдался и позволил альфе иногда приходить к нему на чай и ещё реже выходил с ним на недолгие ночные прогулки наедине.       Несмотря на отнекивается А-си и его неловкие бормотания и объяснения в стиле «я долго не мог уснуть, поэтому пошел прогуляться, а он там и поэтому мы оказались вместе застуканы вами» Чимин был счастлив за них. Однажды застав их смущенный в саду наедине (оказалось, что это был их первый поцелуй) Чимин загадочно улыбнулся и поздравил их, внутреннее умирая от смеха, видя, как по-детски смущаются от его слов оба парня.       — Ты уверен, что хочешь это сделать? — Юнги поправлял церемониальные одежды, но поглядывал на мужа с беспокойством. После того, как омега сказал ему о своей беременности (что объяснило его слабость), Юнги стал постоянно ходить за ним хвостиком и опекать от всего, что могло хоть как-то на него повлиять.       — Уверен, — Чимин улыбнулся, поглаживая округлившийся живот. — Я хочу, чтобы все знали. Хватит прятаться.       Шесть месяцев назад они узнали, что Чимин ждёт ребёнка. Юнги тогда чуть не сошел с ума от счастья — носил его на руках, не позволял поднимать ничего тяжелее чашки и каждую ночь разговаривал с животом, рассказывая будущему ребенку сказки. Сегодня был праздник в честь дня летнего солнцестояния, и Чимин решил, что пришло время объявить о наследнике публично.       Когда они вышли на балкон перед городской площадью, толпа внизу взорвалась приветственными криками. Чимин улыбнулся, помахал рукой, а потом повернулся к Юнги. Тот кивнул, поддерживая его за талию.       — Люди империи Лун! — голос Юнги разнесся над площадью. — Сегодня у нас двойной праздник! Мы благодарим богов, вспоминаем победу над тиранией Ду Лэя и смотрим в будущее! И у этого будущего есть имя!       Чимин, еле сдерживая счастливые слёзы, шагнул вперёд, положив руку на живот так, чтобы всем было видно. Толпа замерла на мгновение, а потом взорвалась криками радости.       — Наследник! У нас будет наследник!       Чимин смотрел на ликующих людей и чувствовал, как по щекам текут слезы счастья. Юнги обнял его со спины, прижимая к себе, и прошептал на ухо:       — Я люблю тебя. Спасибо за всё.       — Я тоже тебя люблю, — ответил Чимин, поворачиваясь к нему. —       Ребенок родился поздней осенью, когда снег только начал покрывать землю, а в воздухе запахло первыми морозами. Это был мальчик — крепкий, здоровый, с черными, как у отца, волосами и милыми ямочками на щеках, как у Чимина.       — Как назовём? — спросил Юнги, держа сына на руках и не в силах отвести от него взгляда. Чимин, обессиленный, но счастливый, улыбнулся.       — Мин Со. В честь его дяди.       Юнги поднёс ребенка к груди омеги, и они вместе смотрели на маленькое чудо, которое создали.       — Он будет счастлив, — тихо сказал Юнги. — Я сделаю для этого все.       — Мы сделаем, — поправила Чимин. — Мы вместе.