Папенька

Ты снова сидишь в этом проклятом кабинете. Сколько раз директор вызывал тебя за твои выходки? Не раз и не два. И вот – курение на школьной территории. Влипла по полной, ничего не скажешь. А что будет, когда придет отец? У него вспыльчивый нрав, так что ждать можно чего угодно. Раздался стук в дверь. В кабинет вошел твой отец – Кацуки Бакуго. Его лицо искажено яростью. Видимо, он уже в курсе всех подробностей. — Т/и, какого черта я опять здесь?! — рявкнул он, шагая внутрь. — Может, тебе всыпать по первое число, чтобы ты наконец завязала с этим дерьмом? — Мистер Бакуго, успокойтесь, пожалуйста, давайте обсудим ситуацию, — директор жестом указал на кресло. — Мы понимаем, что потеря матери тяжело отразилась на ребенке, и до сих пор относились к поведению Т/и снисходительно. Но это продолжается уже не первый год. Сегодняшний инцидент переходит все границы. Он тяжело вздохнул. — Помимо курения на территории школы, что само по себе нарушение, брошенный окурок едва не привел к пожару. Хорошо, что учитель физкультуры вовремя заметил и потушил возгорание. Так больше продолжаться не может. С сегодняшнего дня Т/и ставится на учет. Если повторится что-то подобное – отчисление. Прошу вас принять меры. — Меры? Понял. Вставай, — бросил отец и, грубо схватив меня за руку, потащил из школы. Его пальцы впиваются в мою кожу так сильно, что на глаза наворачиваются слезы. Мы идем к машине, и я чувствую, как его гнев раскаляется с каждым шагом. Он распахивает дверь, грубо заталкивает меня внутрь и с силой захлопывает ее. Молчание в салоне давит. Он никогда не был со мной так жесток. Да, мог накричать, но никогда не применял силу. Войдя в дом, я дрожу от страха. Ударит? Унизит? Похоже, в этот раз я действительно перешла все границы. Мы идем по коридору, я уткнулась взглядом в пол и не сразу замечаю, как врезаюсь в его спину. — Смотри мне в глаза! — резко оборачивается он. Щека вспыхивает от удара. — Какого хрена ты творишь?! — его голос гремит, как взрыв. — Сначала я списывал твое поведение на потерю матери. Но прошли годы. Ты свалилась мне на голову, когда ее не стало, и с тех пор только хуже! Ты хочешь, чтобы я пожалел, что вообще взял тебя?! Его слова режут, как нож. — Если так – могу сдать тебя в детдом. Будешь жить, как сама захочешь. Добиваешься этого?! Я вздрагиваю. — Пиздец… Если бы я знал, что из тебя вырастет такая дрянь, ни за что бы не связывался с твоей матерью! Правда, от которой больно. Я росла без отца. Мать была ветреной, с кучей мимолетных связей. Когда ее не стало, я думала – конец. Одна, без родственников, прямой путь в приют. Но отец нашелся. Сходство между нами бросалось в глаза: тот же нос, те же глаза, те же белые волосы – только у меня они прямые и послушные. И каково же было мое удивление, когда оказалось, что мой отец – обеспеченный, уважаемый человек. Казалось бы, жизнь наладилась. Но нет – я продолжала вести себя так, будто хотела доказать всему миру, что мне плевать. — Чего замолчала? — его голос возвращает меня в реальность. — Теперь поняла, что твоя мать была шлюхой, а ты – ненужным отребьем? Что мне с тобой делать, чтобы ты наконец начала слушаться?! — П-прости… — едва слышно бормочу я. — Прости? — он смеется, но в этом смехе нет ни капли веселья. — Я устал это слышать. Я пытался быть хорошим отцом. Давал тебе всё. А ты просто плюнула на это. Это твоя благодарность? Его слова обжигают сильнее пощечин. — С сегодняшнего дня – домашний арест. Никаких прогулок, никаких друзей. И в школу не пойдешь. — А как же уроки? — робко спрашиваю я. — Теперь тебя это волнует? — он смотрит на меня с презрением. — Сдавай телефон и ноут. Будешь читать книги. Может, хоть что-то полезное в голове останется. — Но… кто сейчас отбирает гаджеты? Это же связь с миром! Его ладонь снова обжигает щеку. — Еще и дерзишь?! Раз не понимаешь по-хорошему — будем решать по-плохому. — Прошу не надо, я буду хорошо себя вести, я обещаю, - я буквально взмолилась к нему. Но он уже поворачивается и уходит, хлопнув дверью. Вечер. Я одна в комнате. Отец забрал всё – телефон, ноутбук, даже наушники. От безысходности валяюсь на кровати. Но заснуть не могу. После той аварии я боюсь тишины. Как только закрываю глаза – снова вода. Холодная, темная, безжалостная. Она заполняет легкие, давит на грудь. Я снова там – в машине, которая падает с обрыва. Со слезами на глазах я проснулась. Страшно, страшно, очень страшно. Я не могу находиться в тишине, не могу находиться в одиночестве. Подхожу к его двери. Стучу. — Чего тебе? — раздраженный голос из-за двери. Вхожу. Отец приподнимается на кровати, глаза суровые, но в них мелькает что-то еще. — Можно… с тобой? — голос дрожит, на глазах слезы. — Мне страшно. Он молча отодвигается. — Что случилось? — уже спокойнее. — Приснился тот день… — Понял, — сухо отвечает он. От этого безразличия больно сжимается сердце. Поворачиваюсь к стене, стараясь сдержать дрожь. Но вдруг – сильная рука обнимает меня, прижимает к себе. Он… пытается утешить? Значит, ему не всё равно? Слезы катятся по щекам. — Спасибо… — шепчу я и наконец засыпаю.