ОШИБКА

Тэхён стоял на мосту, глядя на угасающий день над каменными джунглями. Красиво. Золото, льющееся с небес на вечерние окна, отзеркаливало проезжающие мимо машины. Золото — его у него хватает. Владелец казино. Самая крутая тачка в городе. Самый большой особняк в самом престижном районе. У него всегда всё самое. Вот только… он упустил его. Того самого нужного и дорогого. Он — его самая большая ошибка в жизни. Он — его самая сильная страсть. Он… Чонгук — и снова укол в области сердца. От одного имени Тэхёна бросает в жар, и в горло словно заливают раскалённый металл. Этот малыш вихрем ворвался в его серую жизнь и перевернул с ног на голову. Необузданный, горячий рокер с тату на руке и пирсингом на губе. Это теперь новый кинк Тэхёна. Сладкие поцелуи с привкусом металла на языке, — ТэТэ машинально облизывает губы. Это его «ТэТэ» — такое дерзкое и такое тёплое. Как же сейчас не хватает звонкого смеха и яркой улыбки и этих маленьких чертят, пляшущих в его агатовых глазах. Он скучает, он очень сильно по нему скучает. Но… Чонгук хотел свободы, и Тэхён ему её дал. Как же он хотел навсегда привязать его к себе. Спрятать от всего мира. Но он не посмел. Запереть Чона — значит убить его. Его чистую, словно горный ручей, душу. И Тэхён отпустил. Он старше, он сильнее, он справится. Его самая сладкая тайна останется с ним навсегда. Он садится в машину и едет домой. Вот барный стул. «Чон, не крутись, свалишься», — фантомные видения каждый раз возвращают его в те дни, когда они были вместе. «Не свалюсь», — и грохот тарелок, летящих на пол. «Твою мать, Гуки». «ТэТэ, не ругайся, я всё уберу». «Уйди с глаз, пока я тебя не прибил». Но поцелуй тёплых губ не даёт больше произнести ни слова. «Маленький сучëныш», — с улыбкой вспоминает Тэхён. Лестница на второй этаж. Столько воспоминаний. «Чон, твою мать, какого хрена ты опять гонял? Теперь возись с тобой, как с маленьким. Давай в больницу, может там перелом?» «Нет там, ай, блядь, больно, перелома». «Нет, говоришь?» «Тэ, сука. Ну больно же». «Едем». На боронах на второй этаж, лодыжка в гипсе. «Я разобью этот чертов мопед». «Тэ, это не мопед. Это «Харли». «Хоть «Джексон», мне похер». Тэхён поднимается в спальню. Снимает серый пиджак, аккуратно вешая его в шкаф. Шкаф — теперь тут только его дорогие костюмы. Только одна футболка, что всё ещё пахнет им. Чёрная, с логотипом его любимой группы на груди. Он купил её Чонгуку на День рождения у одного коллекционера за бешеные деньги. И если б вы видели лицо Гуки в тот момент, когда он открыл подарок. Тэхён думал, что у него полопаются перепонки от того ультразвука, что издал Чон, ну или просто раздавит или задушит поцелуями. Переодевшись, Тэхён спустился в кухню. Стакан быстро наполнился янтарной жидкостью. Лёд? Без льда. Сейчас ему нужно расслабиться. День был долгим. Мягкие подушки, беспорядочно разбросанные по дивану, принимают разомлевшее после душа тело в свои объятья. Журнальный столик как нельзя лучше подходит для уставших ног. Пульт. Пара нажатий, и на экране мелькают кадры: неважно, — просто фон для отключения мозга. Он закрывает глаза, пытаясь не думать сейчас ни о чём. Но… Словно киноленту, каждый вечер — вот уже как месяц — память отматывает назад, возвращая его в тот день. В тот день. Чонгук играл на автомате, у него сожрало последний жетон. Он начал стучать по нему и ругаться, пытаясь вытрясти из машины всю его железную душу. — Сука, отдай! Это последний! Гад! — В чём дело? У Вас проблемы? — охранник пытался утихомирить парня, пинающего с ноги «Однорукого бандита» (название аппарата в казино). — Этот гад сожрал мой последний жетон и даже не крутанул барабан, — в очередной раз пиная железяку с цветными картинками фруктов на экране. — Успокойтесь, пожалуйста. Сейчас разберёмся. Высокий широкоплечий блондин с приятной улыбкой и ямочками на щеках назвал по рации какой-то код, и к нему подошли ещё двое в чёрных костюмах. — В чём дело? — спросил тот, что пониже. Красивый брюнет с лисьими глазками и пухляшками, как у зачётной соски. Ему бы в стрип-клуб для дамочек, а не в охрану престижного казино. Хотя по облегающему костюму было видно, что у него прекрасно сложенное накачанное тело. — Эта сволочь съел мой жетон и не сработал. У вас всё такое? Наживаетесь на таких, как я. Специально бракованные автоматы ставите. — Это недоразумение. Сейчас разберёмся. — Что тут разбираться, верните мне мои деньги. Или зовите директора. Я выскажу ему всё, что думаю о вашем заведении. — Чимин, что там у вас? — Этот парень говорит, что автомат съел его жетон, не сработав. — Ясно. Поднимитесь. — Тео сказал привести его, — обращаясь ко второму, всё это время молча стоявшему рядом. — Я слышал. — Идём, — уже обращаясь к Чонгуку, жестом приглашая пройти за ними. Кабинет хозяина казино был самым обычным. Ни тебе бархатных диванчиков с кучей подушек, ни персидских ковров и шкур животных на стенах. Строгий интерьер, чистый и лаконичный. Диван и пара кожаных кресел цвета слоновой кости. На бетонной серой стене ярким пятном висела картина, сто процентов подлинник, в стиле Ван Гога. Стол из белого ясеня и большой шкаф того же цвета со множеством книг и папок. Окинув взглядом помещение, Чонгук с деловым видом плюхнулся в кресло, закинув ногу на ногу. Стройный красивый мужчина, около тридцати лет, в дорогом сером костюме, оценил его жест, слегка прищурившись, и, саркастически хмыкнув, сел напротив Чонгука. — Ну, рассказывай, кто и что у тебя съел? — бархатным баритоном спросил он, разглядывая Чона. — Ваш автомат — мой жетон. Я уже сказал охраннику. Сколько раз можно повторять это? Верните мои деньги, — деловито складывая руки на груди, откидываясь на спинку кресла. — А с какой стати я должен тебе, как тебя там, верить? — потягивая напиток из своего стакана, игнорируя наглое поведение парня. — Вас таких очень много. Я не виноват, что вы не умеете вовремя остановиться, спуская всё до последних трусов. — Меня Чонгук зовут, а не «как тебя там», и я не игроман! — возмущенно. — И это ваш автомат не захотел работать. Так что верните мне мои деньги. Я не прошу у вас миллион или джекпот. Верните моё! — И на сколько был жетон? — скользя длинным изящным пальцем по краю стакана, глядя, как от вибрации по поверхности виски разбегаются мелкие волны. — На тысячу баксов, — следя за движениями мужчины словно под гипнозом. — Я дам тебе жетон на пять тысяч; если выиграешь — они твои, если нет, — отработаешь пятьдесят и уйдёшь. — Я согласен, — даже не задумавшись, выпалил Чон, глядя, как мужчина подносит стакан к своим губам и, сделав глоток обжигающей жидкости, слегка нахмурился, облизав языком свои красивые пухлые губы. У Чонгука от этого зрелища даже свело в низу живота. Он сделал только одну ставку в присутствии босса и его охраны, поставив на зеро на рулетке, и проиграл. — Завтра жду на работу. Будешь стоять за этим же столом. Неделю на обучение даю. Чимин, поставишь его к Джину, он любит с новичками возиться, — даже не глядя на парня, объявил босс и удалился обратно в кабинет. — Я понял, — просто в воздух ответил Чимин. — Чонгук, ты ведь Чонгук? Правильно? — переспросил парень. — Идём, я тебе покажу, что и где тут находится. — А как зовут вашего босса? — рассматривая теперь уже его рабочее место, хоть и временное, спросил Чонгук. — Тэхён. Его зовут Ким Тэхён. Близкие могут называть его Тэо, но ты пока не входишь в этот круг, так что будь любезен. — Я понял. Строгий холодный мистер Ким Тэхён, — с издёвкой и сарказмом повторил Чон, глядя на панорамное окно на втором этаже, где стоял словно бог, глядя на всех свысока, тот самый мужчина в костюме. — Нормальный он, — поймав взгляд парня, сказал Чимин. — Идём, подберём тебе униформу. На следующий день, как обычно, Тэхён стоял у окна, наблюдая за снующими внизу по залу людьми. Богатые и не очень. Дамы выгуливают свои бриллианты, а мужчины в дорогих костюмах красуются своими спутницами. Идёт безмолвная война: у кого красивее и моложе девушка, у тех же, наоборот, — тяжелее камни на шее и запястьях, и кошелёк папика. Тэхён на это уже насмотрелся от души. Приелось. Не заводит. Все эти парни и красотки не возбуждают. А вот молодой и наглый парнишка зацепил с первого взгляда. Чонгук как необъезженный жеребец. Тэхёну захотелось обуздать и приструнить этот нрав. Он не просто так предложил рулетку. Знал, что Чон проиграет. Ему нужно время, и он его получил. Чёрные строгие брюки, облегающие накачанные бёдра, идеально сидели на Чоне. Белая рубашка и жилетка в тон брюкам подчёркивали мышцы на руках и груди. Весь подтянутый, как струнка. Сладкий, сочный, наглый. В жар, кажется, бросило не только девушек из персонала. Добрая половина женщин облизывала губы, когда он проходил мимо к своему столу. — Похотливые сучки, — сорвалось с губ Тэхёна, глядя на эту картину сверху. У стола, куда его поставили обучаться, сидели те самые папики со своими куклами. Увидев Чонгука, женская половина в прямом смысле поплыла от него. Чонгук же игнорировал явные намёки богатеньких леди. Он внимательно следил за Сокджином. Ему хотелось побыстрее научиться всем хитростям, отработать и свалить отсюда. Он, конечно, мог и не возвращаться, но слишком правильно был воспитан родителями и привык отдавать долги.