Папа сказал переживу

Радио. Неожиданно этот момент вспых в голове, когда он лежал в воронке от снарядов, укрывшись чей-то шинелью, она всё равно больше не нужна тому чьей была, да и он позже вернёт. Запах крови, мерзкий, однако привычный, она всё равно засохла. Снег давно растаял, уступив место слякоти, холодной и вязкой... Да... радио. Он вспомнил, в доме той старой карги, что кормила его кашкой. "Пшш... Коля... Пш... Колечка мне так холодно..." Слышалось у печки, на которой постелила ему Авдотья. Он встрепенулся, сквозь сон, приподнимаясь на локтях. Совсем карга на старости лет, кто же радио слушает в такое время? Кажется даже солнце не встало. Он потёр глаза, прежде чем взглянуть на стол. Радио. Ниже под столом карга старая. Она прям карга, честно, ей наверное лет восемьдесят. Это не он загнал её под стол, сама полезла, обстрела боится. Приподнявшись, споткнувшись на ноге бабки, он еле сменил частоту, белый шум, просто шипение успокаивает... Улёгся вновь. Темнота. Обратно. "Коля, Коленька, мне холодно..." Тут не на шутку по телу юноши пробежала дрожь. Кто вообще станет такое транслировать по радио? Может это сон? Может у него на войне уже и крыша поехала? Утром он, обнаружил записку на столе. Скомканная, жирным карандашом, с пятнами от варенья или крови — не разберёшь. Почерк корявый, резкий.

«Парень.

Печку не трогай, и варенье моё не доедай. Я ушла в деревню, у Марьи хоть спички есть.

Если под вечер не вернусь — не паникуй. Я старая, а не дура. Ночевать смогу.

Радио не работает, не ковыряй не доламывай, потом думаю сама починю.

Под столом мне спать удобно, там не дует, не пугайся.

Хлеб на печке, вода в ведре. Нож не мой — это чей-то солдат забыл. Не трогай.

И не шныряй тут по ночам — сквозняк подымешь.

Если кто придёт — скажи, что меня нет.

— Авдотья Ефросевна»

Он тогда лишь взял винтовку, накидку, фуражку, остальное было при нём. Пальцы дрожат, ноздри втягивают холодный воздух. Вышел, развернулся, да стрельнул под стол, не разглядывая. Нашёл, что вспомнить посреди ночи, дурак. Он сильнее укутался в шинель и закрыл глаза, зная, что не сможет уснуть.