"Парадиз"

      Пришлось приложить усилия, чтобы открыть глаза. Комната в которой находился Чуя была ещё более жуткой, чем четвёртый этаж. Он осмотрелся. Голые стены, такой же деревянный пол. Вокруг куча мусора и разных предметов. Чуя попытался пошевелиться. Тело отдало болью. Руки и ноги были плотно привязаны к стулу, на котором он сидел. "Где я? Всё ещё в общежитии? Это другой этаж? И почему я всё ещё жив?"       Страх накатил новой волной. Ему сохранили жизнь, но для чего? Чуя не мог пошевелиться, а значит и защититься тоже не может. Голова болела, а потёки крови засохли на лице. – Пришёл в себя? – Дазай вышел откуда-то из-за спины. Он улыбнулся и остановился впереди. – Больно? – Ты.. Где Юан? Что ты с ней сделал? – сил говорить почти не было, во рту пересохло. – Где Ацуши? Что ты с ними сделал?! – Всё ещё беспокоишься о своей подружке? Не нужно, ей больше ничего не угрожает. – Где она?       Осаму поднял руку и потянулся к лицу Чуи. Он пытался отодвинуться, но не мог. – Она мертва. Так что забудь о ней. Теперь ты принадлежишь только мне. – парень провёл большим пальцем по щеке Накахары, не сводя глаз с его лица.       Чуя смотрел в ответ. Было больно. Но раны уже не беспокоили. – Почему? За что ты так со мной? Что я тебе сделал? – голос предательски дрожал, но Чуя силой заставлял себя проглотить наступающие слёзы. Он не может позволить себе плакать при Дазае. – Попросишь пощады? Будешь умолять, чтобы я сохранил тебе жизнь? – вопросами на вопросы ответил Дазай. – Будешь кричать, плакать и умолять?       Чуя усмехнулся, но всё равно не отвёл взгляд. – Умолять? Такого как ты? Никогда и ни за что. Всё равно нет смысла. Ты в любом случае поступишь так, как вздумается.       Осаму рассмеялся, радуясь ответу. Он опустился на колени перед своим трофеем и оперся руками о ноги Накахары. – Я знал, что ты особенный. Ты не такой, как другие. Ты первый, кто решил дать мне отпор. Ты первый, кто не плачет и не просит сохранить жизнь. – Осаму снова протянул руку к лицу и убрал с лица парня прилипшую от пота и крови чёлку. – Ты – то, что я так долго искал...       Чуя ничего не говорил. Он смотрел на Дазая, поджимая губы. Чуя не знал, что сейчас чувствует. Столько эмоций сплелись воедино. Хотелось плюнуть этому ублюдку прямо в лицо, но он этого не делал. Не известно, придёт ли кто-то на помощь? А если и придёт, то успеет ли вовремя? Накахара не был наивным и не стал бы ждать чуда или героя. Нужно выкручиваться самому. Хотя как он это сделает, он понятия не имел. – Эй, Дазай.       Чуя перёл взгляд на дверь в комнату. В проёме стоял Достоевский. Он даже не смотрел в сторону Чуи, он его вовсе не интересовал. Дазай нехотя обернулся на голос. – Нужно кое-что уладить. Идём со мной. – продолжил Фёдор, скрестив руки на груди. – Ты видишь, что я занят? – огрызнулся Осаму. – Твоя принцесса от тебя никуда не денется. Идём. Это важно.       Сказав всё, что нужно, Достоевский развернулся и пошёл к выходу с третьего этажа. Осаму неспеша встал на ноги, снова улыбнулся Чуе, а после пошёл за управляющим. Оставшись в одиночестве, Накахара нервно выдохнул. Можно было расслабиться. Все мышцы сжались и, казалось, он даже забыл, как дышать.       Фёдор поднимался на крышу, ведя за собой Дазая. Он не оборачивался. И так знал, что за ним идут, пускай шагов не было слышно.       Парень открыл дверь на крышу и прошёл на открытое пространство. Дождь лил во всю, одежда быстро намокала. Достоевский прошёл на середину и остановился у лежащего на полу топора. Наклонился и поднял оружие, а после развернулся. Дазай стоял рядом с дверью, мок от дождя и смотрел в ответ. – Значит, мы тоже мусор для тебя? – спросил Фёдор, крепче сжимая рукоять топора. Капли дождя стекали по лезвию и смывали кровь с него, готовясь окрасить ею заново. – Считаешь себя богом? Думаешь, ты лучше нас?       Осаму сделал несколько шагов вперёд, а Фёдор даже не дёрнулся. – А ты считаешь не так? – ответил Дазай. – Думаешь, ты лучше? Пф, не смеши! – Мы подчинялись тебе потому что нам некуда было идти. Ты создал из нас семью и мы шли за тобой, думали, что хоть что-то для тебя значим. Но тебе никогда не было дело ни до меня, ни до Коли. – А почему я должен был о вас думать? – дождь полностью намочил парней. Волосы липли к лицу, одежда становилась тяжелее. Но никого это сейчас не заботило. – Мне было выгодно держать вас рядом. Вот и всё. Пока вы полезны – вы мои союзники.       Достоевский усмехнулся и опустил голову, пряча за смехом раздражение от несправедливости. – Решил убить меня? – снова заговорил Осаму. – Так зачем тогда тратишь время на слова? Разве этому я тебя учил? Давай, убей. Докажи, что ты лучше меня. Докажи, что ты достоин занять моё место.       Фёдор поднял голову и посмотрел в глаза Дазаю. Впервые он так смотрел на него. Без веры в каждое слово, без восхищения, без страха. Он прав, нет смысла больше говорить, уже всё понятно. И было понятно давно. Достоевский ненавидел его. И ненавидел себя за то, что позволил такому ублюдку управлять собой, позволил себе бояться. А когда-то даже позволял себе восхищаться. Парень двинулся вперёд. Капли воды разлетелись в стороны от движения, от того, как он наступал на лужи. Фёдор двигался быстро, но Дазай успел отскочить в сторону и лезвие топора прошло в нескольких сантиметрах от его руки. Достоевский не расстрелся. Он внимательно следил за каждым действием Дазая, точно как его учили, не отрывал взгляда от плеч. Но Осаму не спешил давать отпор. Он только изворачивался, избегая ударов топора. Было темно из-за густых туч, стена дождя мешала, волосы, липнув на глаза, скрывали обзор. И несмотря на это Фёдор двигался быстро и умело. Будто бы ему не нужно было зрение, чтобы видеть. Дазай с улыбкой на лице отходил то влево, то вправо, то отпрыгивал назад. Один удар прошёлся по плечу, но Дазай не издал ни звука. Он вывернулся, пусть и с опозданием. Топор оставил лишь небольшую ссадину. Осаму был доволен. Он столько времени учил Фёдора и, наконец, он смог его задеть. Но это всё равно ему не поможет. – Ты слишком слаб, чтобы занять моё место. – Осаму перехватил руку, как только парень замахнулся. Он рывком выхватил топор и сразу же ударил им на плечу Достоевского. Парень сжал челюсть, чтобы не позволить себе вскрикнуть от боли. – Ненавидишь меня? – Ненавижу. – сквозь зубы ответил Достоевский. – Недостаточно сильно ты меня ненавидишь. Иначе бы не проиграл. Тот, у кого есть жажда убить – убьёт.       В следующее мгновение Осаму оттолкнул от себя Фёдора ногой. Он еле удержался, пол скользил из-за воды. Пытаясь удержать равновесие, Фёдор не успел отреагировать на следующий удар. Дазай попал топором в бок, глубоко всадив лезвие. Боль пронзила тело и Достоевский замер, пытаясь сделать вдох. Моментально выдернув орудие из тела, Дазай нанёс следующий удар, на этот раз по голове, попав в висок.       Фёдор простоял ещё несколько секунд, а потом, обмякнув, замертво упал. Вода сливалась с кровью, а дождь разносил, создавая ещё большее пятно. – У тебя был бы шанс, если бы ты ненавидел меня больше, чем себя. – напоследок сказал Осаму и отправился обратно внутрь, оставив Фёдора лежать под дождем с топором в голове. ~•~       Чуя недолго пробыл в одиночестве. Почти сразу, как Дазай ушёл, в дверном проёме появился Гоголь. Чуя сжался внутри, ожидая колкостей в свой адрес или, возможно, даже пыток. Он собирался выдержать всё, что бы его не ожидало. Но парень замер, когда Николай прошёл в комнату. В его руках была Агапэ. Он крепко сжимал кошку двумя руками. Она мяукала, но хрипло, Гоголь держал так, чтобы она с трудом дышала. – Что ты делаешь? Отпусти её! – вскрикнул Чуя, увидев своего питомца в руках этого психа. – Милая, да? – проигнорировал слова Накахары Николай. Он поднял Агапэ, поднося чуть ближе к Чуе, чтобы он мог на неё взглянуть. – Такая красивая... И лапка так быстро заживает. Интересно, кто же такое с ней сделал? Должно быть, тот, кто сломал ей лапу, просто ужасный человек! – Николай замолчал на пару секунд, любуясь тем, как челюсть Накахары сжалась в гневе. – Ах да! Совсем забыл! Это же был я!       Блондин звонко рассмеялся глядя Чуе в глаза. Взгляд Чуи резко сменился на недопонимание, а после он перевёл взгляд снова на Агапэ. – Что? Отпусти её! Немедленно отпусти Агапэ! Или я.. – Или ты что? Ударишь меня? Не смеши, ты даже сдвинуться с места не можешь! – сквозь смех сказал Гоголь. – Как ты её назвал? Агапэ? Это моя игрушка вообще-то. И её имя Пепельница. А ты... – он резко снял улыбку с лица, – отнял её у меня. Думаешь, теперь она твоя? Ну уж нет! Я игрушками не делюсь. – Не смей с ней ничего делать, мразь! Я убью тебя, если хоть пальцем её тронешь! – Накахара сжал руками подлокотники стула, к которым был привязан. Сердце бешено колотилось от смеси страха за животное и бесконечной злости на всех. На Николая, на Дазая, на Фёдора. Он ненавидел их всех. – Убьешь значит... А ты правда сможешь? Ты когда-нибудь убивал? Ты знаешь, какого это? Не знаешь конечно! – Николай снова улыбнулся, сжав животное в руках сильнее, из-за чего кошка жалобно заскулила, а Чуя в панике переводил взгляд то на Агапэ, то на парня. – Кстати... Твой друг, Ацуши. Он тоже умер. Я пробил ему череп топором, прикинь! Своими руками! А ты? Ты так сделать сможешь?       Гоголь снова заливисто засмеялся, будто играл в детскую игру на площадке. Чуя не мог ничего ответить. Слова застревали в горле, а дыхание сбилось настолько, что воздуха не хватало. Юан, Аууши. Они правда все мертвы? Чуя не успел опомниться, осознать происходящее. Смех резко прекратился и раздался глухой хруст. Под ноги Накахары упало животное, оно не издавало ни звука. И больше никогда не издаст. Одним лёгким движением, Коля свернул кошке шею. Чуя не мог свести глаз с трупа Агапэ. Пускай она совсем недавно появилась в его жизни, боль пронзила тело. Это было больнее, чем получать удары. Больнее, чем что-либо. В глазах помутнело, накатила тошнота. Накахара слышал лишь бешеный стук своего сердца. Хотелось закричать, заплакать. Убить их всех. Но он ничего не мог. Не мог пошевелиться, не мог кричать, не мог плакать.       Гоголь схватил Чую за подбородок и поднял голову, чтобы парень смотрел на него. Обессиленное тело легко поддалось на манипуляцию. – Не вини меня. Это всё Дазай виноват. Всё это его вина. Ацуши умер, потому что Дазай приказал. А Пепельница... Видишь ли, ты бы её даже не встретил, если бы не Дазай. Это он. Он всё это с тобой сделал. Ни я, ни Фёдор. Это всё Дазай.       Парень залез рукой в карман штанов и достал от туда складной нож. Одним движением раскрыл его. Чуя смотрел на лезвие, но ничего не чувствовал, голова была пуста. Его сейчас убьют? Ну и насрать. Накахара был готов к тому, что этим ножом вскроют ему горло или воткнут лезвие в тело. Но вместо этого Гоголь приставил нож к верёвке на руке Чуи. Пару движений и рука была свободна. – Бери. Дакажи, что твои слова не пустое место. Убей. – парень вложил рукоять ножа в руку Чуи и крепко сжал его пальцы.       Накахара не сразу понял, что от него хотят. Он несколько секунд пустым взглядом смотрел на лезвие. Потом перевёл взгляд на Колю. Глаза, полные предвкушения и озорства смотрели прямо в душу, будто повторяя своё "убей". Но тело не подчинялось. Чуя продолжал неподвижно сидеть и смотреть на Гоголя. – Что ты делаешь? – раздавшийся голос дошёл до слуха обоих парней и заставил Чую вздрогнуть, будто пробудив ото сна.       Николай отошёл от стула и повернулся к двери, не убирая легкой улыбки со своего лица. – Да вот.. Играю.       Дазай прищурился, глядя на Гоголя. А тот в свою очередь молча улыбался, будто ребёнок, которому дают конфету. – Фёдор, похоже, уже покинул нас? – Гоголь заговорил снова. – Жаль, что мне не удастся с ним попрощаться. Он, конечно, меня ужасно бесил и всё же... Хотелось бы посмотреть на него в последний раз. – Не переживай, увидитесь. Он тебя уже ждёт. – холодно ответил Осаму. – Разумеется. Если он не справился, то у меня шансов точно нет.       Николай знал, что не победит Дазая. И всё же хотелось нанести хотя бы один удар. Сделать хоть что-то, а не просто молча принять смерть. Гоголь сделал несколько шагов назад, быстро поднял лом, стоявший у стены и крепко сжал его в руках, готовясь к атаке. – Боже, неужели думаешь, что это отложит твою смерть? – усмехнулся Осаму, но так и не сдвинулся с места.       Коля ничего не ответил. Зная, что его ждёт смерть, возможно даже мучительная, он двинулся с места, рывком приблизившись к Дазаю. Лом практически попал по цели, но Осаму сделал шаг назад в последнюю секунду. – Ты быстрее, чем Фёдор, но гораздо глупее и слабее. Вы были неплохой комнадой. – Будешь говорить? Не люблю тратить время на душераздирающие диалоги! – Николай снова замахнулся и Дазай еле уверенулся, прижавшись спиной к стене.       Но играть надоедает. Когда Гоголь вновь хотел ударить, Дазай схватил одной рукой лом, а второй вцепился в шею, моментально сжимая ладонь со всей силы. Блондин замер, пытался вырваться, но не мог. Воздуха не хватало и тело быстро слабело из-за чего Осаму с лёгкостью забрал орудие и откинул подальше, а после подключил вторую руку, чтобы задушить быстрее. – Хорошая попытка. Интересно, как долго вы готовили это? Правда думали, что победите? Думаю, нужно было тогда попробовать в двоём напасть. По одиночке вы бесполезны.       Николай улыбнулся, но ответить ничего не мог. В глазах начало мутнеть, тело было ватным. Но до того, как потерять сознание, он почувствовал боль в спине. Нож вошёл глубоко, сразу же окрашивая белую рубашку красным. Гоголь хотел повернуться, посмотреть в глаза тому, кто нанёс удар, но уже сделать ничего не мог. Снова боль – нож вытащили из раны, позволяя крови вытекать ещё быстрее. Больше церемониться никто не стал. В мгновение шейные позвонки были сломаны. Николая отпустили и он замертво рухнул на пол.       Но труп Гоголя не интересовал никого. Дазай стоял у стены и смотрел в глаза Чуи. После перевёл взгляд на нож в его руках. – Что ты собираешься с этим делать? Думаешь, смог убить этого придурка? Нет, это я его задушил, вовсе не ты. – усмехнулся Осаму. – Но я впечатлён. Ты действительно невероятен. Смог вонзить нож в человека... На такое далеко не каждый способен. – Заткнись. – Чуя и не думал разделять радость Осаму. – Я убью тебя. – Вот значит как... Убьёшь? Ну так попробуй.       Накахара смотрел Дазаю прямо в глаза. В голове было лишь одно: "убить". Все эмоции исчезли, будто их никогда и не было. Перед глазами была лишь только цель. Не важно как, но нужно устранить. Никого уже не вернуть, но это не важно. Дазай должен умереть.       Осаму улыбнулся. Он знал этот взгляд и это лишь восхищало. Хотелось, чтобы Чуя продолжал смотреть этим взглядом вечно. И только на него. В то время, как внутри Чуи была пустота, в Дазае разжигалась буря эмоций. То, что он так хотел чувствовать. Сейчас сбывалась его мечта.       Чуя резко развернулся, озадачив противника. Он подошёл к стулу, к которому был привязан. Поднял его и резко швырнул в сторону Дазая. Ножка задела раненое плечо, но Осаму удалось отскочить. Такого действия он не ожидал и это лишь сильнее разжигало огонь. Громкий звук разбивающегося об стену дерева и неожиданное действие заставило на пару мгновений потерять бдительность. Чуя воспользовался этим и вновь сделал то, что Дазай не мог ожидать. Он ударил вовсе не ножом, как ожидалось, а кулаком, попав в челюсть, а сразу после ногой в живот из-за чего Осаму оказался в углу комнаты. Впервые Дазай чувствовал себя жертвой, а не охотником. Впервые кто-то смотрел на него не глазами полными страха. Это новое неизведанное чувство только росло в груди. Несмотря на боль от ударов, Осаму улыбался, почти смеялся.       От следующего удара Дазай уклонился, зашёл за спину, но схватить не удалось. Чуя вывернулся, не дав Дазаю сжать горло и ограничить действия. Ножом орудовать он не спешил, что очень удивляло и, одновременно, забавляло Осаму. Накахара использовал руки, ноги. Бил по лицу, животу, в бок, по ногам. Двигался быстро и Дазай не мог увернуться от всех ударов. Но и Чуе не удавалось защититься от каждого движения шатена. Дазаю удалось схватить лом, оставленый Гоголем. Пару раз Осаму попал орудием по рукам и плечу Чуи, но несмотря на боль, это никак не повлияло на скорость Чуи. Он даже и звука не издал, будто его не железкой били, а мягкой игрушкой. Это ещё больше вдохновляло Дазая, заставляя чуть ли не задыхаться от быстрого сердцебиения. Осаму был в восторге, был захвачен эмоциями. Они сменялись каждую секунду. Всё было таким ярким, даже болезненным. Такое он чувствовал впервые.       Дазай нанёс удар, но Чуя отпрыгнул, оказавшись у стены. Рядом был черный мешок. Накахара не знал, что внутри, но лёгким движением разрезал его и от туда посыпался песок. Очень удачно. То, что было нужно. Он взял горсть в руку и позволил Осаму подойти ближе, а следом быстрым движением кинул песок в лицо. Он попал в глаза, заставив Дазая остановиться и выругаться. Но Чуя не стал терять время. Он вонзил нож в живот и сразу же вытащил лезвие. Осаму согнулся от боли и схватился рукой за рану, пытаясь её зажать, а второй рукой быстро избавился от следов песка на лице. Но было уже поздно. Лезвие ножа прошлось по шее, мигом разрезая ткани. Осаму пошатнулся. Он пытался сажать две раны сразу, но это было бесполезно. – Ты действительно... – говорить было трудно, но Дазай пытался выдавить из себя слова, – особенный... Ты исполнил мою мечту... Чуя.       Дазай опустился на колени. Тело слабело и в глазах начало темнеть. Кровь стекала по рукам, лилась на пол. Остались считанные секунды до смерти. Но Дазай был счастлив. Он получил всё, что хотел. Чуя подарил ему то, чего он желал всю свою жизнь. Всё, чего хотелось – посмотреть на своё сокровище в последний раз. Дазай поднял голову. Тело не слушалось, пришлось приложить больше усилий. – Твой взгляд... Он прекрасен.       Осаму упал на пол. Перед глазами всё плыло, но он видел мутный силуэт Чуи, смотрящего на то, как его враг умирает. Дазай не мог сдержать улыбку. Он был бесконечно рад, что последнее, что он видит – Чуя.       Чуя плохо помнил, что было дальше. Вокруг были сирены, мигали синие и красные огни. Его завозили в машину скорой помощи. Рядом суетились санитары, а в дали виднелись простые жители этого района. Они были за ограждением, полиция не пускала их ближе. Всё вокруг казалось сном. Чуя слышал, как один из сотрудников скорой помощи говорил по телефону с кем-то. – ...Он жив, да. Вы кем ему приходитесь?...       Но на всё это было плевать. Голова кружилась, тело отдавало болью. Взгляд застыл на одном из людей вдали. Высокий рост, худое телосложение и такие раздражающие завивающиеся каштановые волосы, карие глаза, смотрящие в самую душу и эта до жути пустая улыбка. Следом двери машины скорой помощи закрылись и Чуя погрузился во мрак.       

Пять лет спустя

      Приятный, слегка прохладный втерок обдувал лицо, путал волосы. Шуршание листвы, смех детей, пробегающих мимо. На дорогах пробки от которых водители так сильно устали, что начали сигналить, хоть это и не помогало. Солнце начинало заходить за горизонт, окрашивая небо розоватым оттенком. Но Чуя на это не обращал внимание. Он неспеша шёл по улице и смотрел вперёд, куда-то в пустоту. Сегодня он получил диплом. Учёба в университете подошла к концу. Одасаку позвал его в кафе, чтобы отпраздновать этот день. Для Чуи это был лишь такой же скучный день, как и все предыдущие, но отказываться он не стал.       Чуя открыл входную дверь и раздался звон. Это были специальные колокольчики, уведомляющие о прибытии гостей. Чуя просто ненавидел их и не мог понять, кто вообще придумал такую раздражающую вещь. Осмотрев зал, Накахара сразу заметил Оду, сидящего в конце зала у окна. Мужчина вглядывался в меню, пытаясь выбрать, что заказать. Чуя не стал медлить и направился к нужному столу. – О, ты здесь? – Одасаку оторвал взгляд от меню и взглянул на парня. – Рад тебя видеть! – Я тоже. – сухо ответил Чуя, как по сценарию. – Уже выбрал, что закажешь? – Да, пожалуй возьму стейк. Так давно мяса не ел... – Одасаку отложил меню и теперь был полностью готов к беседе. – Ты тоже выбирай скорее. У меня ещё осталась работа на сегодня. – Я возьму просто кофе. – И всё? Ты вообще ел сегодня?       Чуя утвердительно мотнул головой. Он и не соврал. Действительно ел, вот только не помнил, что именно. Чипсы. Или, может, он ел их вчера. Все дни как одно целое, попробуй тут запомнить.       К столику подошла официантка. Милая улыбчивая девушка. Все посетители без ума от неё. Она всегда всем дарит позитив. Сакуноске сразу же улыбнулся от такой яркой девушки. А вот Чуя даже не взглянул на неё. Всё так же смотрел прямо. Будто бы на Оду, но на самом деле не смотрел ни на что. – Хорошо, поняла вас! Скоро всё принесу! – записав заказ, девушка улыбнулась ещё раз и удалилась. – Так... Как твоё самочувствие? – спросил Ода, скрестив руки на груди. – Только не нужно включать тут полицейского и читать меня. – огрызнулся Чуя. – Нормально всё. – Таблетки пьешь? С психотерапевтом занимаешься? – задавал вопросы мужчина, будто это была не простая дружеская беседа, а настоящий допрос. – Пью. – коротко ответил Накахара. Но на этот раз это была чистой воды ложь. Он перестал их принимать ещё пару недель назад. Но Оде вовсе не обязательно об этом знать. – Хорошо... – полицейский прищурился, пытался понять, лгут ли ему. А после расслабился, развалился на мягком диванчике. – Поздравляю тебя с окончанием университета, Чуя. Ты молодец! Коё точно гордиться тобой! – Ага.       Чуя не любил, когда Ода говорил о Коё так, будто всё про неё знает. Пускай теперь его сестра живёт здесь, в столице. И пускай Одасаку стал частым гостем в их небольшой квартире. Это всё не давало право делать вид, будто он всё знает и всё понимает. Будто он близкий друг. Возможно, Чуя просто ревновал. Боялся, что Ода станет более важным в глазах его сестры. А вдруг уже так? Чуя даже думать об этом не хотел. – Всё нормально? Ты какой-то... Не знаю даже... Что-то будто не так. – Сакуноске заглянул прямо в глаза. – Нормально всё. – Накахара отвёл взгляд, делая вид, что ищет глазами официантку с их заказом. – Что планируешь теперь делать? – перевёл тему Ода. – Работать. – ответил Чуя, даже не поворачиваясь к собеседнику.       Стейк был действительно великолепный. Одасаку несколько раз пытался накормить им Чую. Но тот только воротил носом. Только от запаха еды было не по себе, не говоря уже о вкусе. Благо, кофе перебивало аромат. Дальше всё было так же, как и обычно происходит, когда Сакуноске заходит в гости. Он рассказывает о каких-то забавных и захватывающих моментах на работе. Ему же вернули должность в отделе особо тяжких. Теперь тем для разговоров просто уйма. Но Чуе всегда было плевать на это. Он никогда не слушал. Просто в нужные моменты кивал и наигранно удивлялся, будто вовсе не ожидал услышать такого поворота событий. – Кстати... Ты точно не переживаешь насчёт ареста твоего преподавателя? – вдруг вставил Ода. – Всё таки узнать, что твой преподаватель продаёт видео сексуального характера со своими учениками... Ужас! Куда мир катится?...       От упоминания Мори, Чуя невольно скривился, но быстро вернул контроль над собой. Он не хотел думать и вспоминать. Он понимал, каким был идиотом. Надо было защитить Ацуши, а не отказываться от него. Надо было догадаться, что Мори использует его. Но Чуя ничего не сделал. И даже несмотря на то, что Мори теперь сидит в тюрьме, Накахара не мог простить себя. – Мне всё равно. – холодно ответил Чуя. – Со мной он ничего не делал, а значит плевать.       За окном уже почти стемнело. Зажглись фонари. Машин стало ещё больше – все спешили домой после работы. – Что ж! Ещё раз поздравляю тебя! – сказал Ода, когда они вышли из кафе и похлопал Чую по плечу. – Я пошёл, работа не ждёт!       Одасаку развернулся и пошёл куда-то по своим делам, оставив Чую ожидать зелёный свет светофора. "Как же всё таки много он говорит... Достало всё."       Когда Чуя впервые увидел Оду, он и подумать не мог, что такой человек как он может быть столь болтливым. И так много смеяться. И так сильно раздражать. Чуя закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Это должно помогать справляться с гневом и лишними эмоциями. Открыв глаза, он снова посмотрел вперёд. На другой стороне дороги стояли люди. Кто-то разговоривал, кто-то залипал в телефоны, дожидаясь нужный свет, чтобы перейти дорогу. Только один человек смотрел прямо на Чую, не отрывая глаз. Всё как обычно. Высокий рост, худощавое телосложение, глупые завитушки на голове и карие глаза, глядящие в самую душу. Чуя знал – это не реальность. Это он понял уже давно. Дазая нет, он умер. Чуя убил его. И всё же так раздражало, что из всех приходил только Дазай. Иногда Чуя плакал, злился, пытал эту дурацкую галлюцинацию вопросами, обзывал. Пытался понять, почему Дазай здесь, что ему нужно, почему он, а не кто-нибудь другой. Но всё было тщетно.       Загорелся зелёный свет. Машины остановились, а поток людей, наоборот, начал движение. Чуя сделал шаг вперёд, а после ещё. С каждым шагом он шёл всё уверенее, приближаясь к Дазаю. Чуя смотрел прямо, не боялся, не отводил взгляд. В конце концов, Дазай выбрал именно его. Чуя – особенный. Нет смысла убегать, нужно наконец-то посмотреть правде в глаза. Осаму улыбнулся, будто мог читать мысли. Чуя остановился прямо напротив парня. Свет вновь сменился на красный. – Я ждал тебя, Чуя.       Накахара ничего не ответил. Он сделал шаг вперёд, пройдя насквозь, а после развернулся. Он всё ещё там, всё ещё смотрит, всё ещё улыбается. И он никогда не уйдет. Будет всегда рядом, будет следить. Будет приходить тогда, когда ему вздумается. Ведь он выбрал Чую.