Как Сид и Нэнси

Манджиро на пару секунд завис, потрясенно уставившись на оружие, начавшее показываться из недр рюкзака одноклассницы и удачно скрытое густым полумраком парка. Ее обидчики все еще не просекли нависшую над ними опасность. Да ладно, может, это даже не настоящий пистолет? Пустышка, игрушка? А то и вовсе зажигалка — у Шина ведь… у Шина когда-то была такая. Сбитый с толку, Манджиро вдруг осознал, что смотрит прямо в глаза своей странной одноклассницы. Он даже не понял, когда она успела поднять голову и заметить его за спинами своих обидчиков, однако сейчас девчонка смотрела на него в упор, высверливала в нем дыру, и взгляд ее разноцветных глаз был жестким, мрачным, пускающим неприятный холодок по позвоночнику. А в следующий миг она вдруг вся обмякла и как будто бы сама подставилась под кулак державшего ее мерзавца, которым тот замахнулся с новой силой. У Манджиро больше не было времени думать о том, почему она так и не воспользовалась пистолетом и почему явно специально позволила ублюдку себя ударить. Удар, к слову, был неслабым: сукин сын даже не думал сдерживаться. Брызнула кровь, и Мирай повалилась на асфальт, не устояв на ногах. Что ж, он достаточно насмотрелся. Пришло время для активного участия. — Эй! — лениво протянул Манджиро, обращая на себя внимание парней. Он двинулся к ним неспешно, засунув руки в карманы школьных брюк. — Слабо доебаться до кого-то не крошечных размеров? Он мгнозначительно указал взглядом на Мирай, все еще сидевшую на асфальте и зажимавшую нос ладонью. Между ее пальцев сочилась кровь. Ударивший ее мерзавец обернулся на голос, смерил Манджиро насмешливо-снисходительным взглядом и презрительно хмыкнул. Главу Токийской Свастики он явно не знал в лицо. Тем хуже для него. — Это типа ты у нас не «крошечного» размера, сопля? — с издевкой прогундосил он, напоказ распрямляя широкие плечи и сверху-вниз окидывая Манджиро полным нахального превосходства взглядом. Типичная ошибка, которую совершали противники, не знавшие, на что он способен, и глупо принимавшие свои габариты за преимущество. Губы Манджиро изломала кривая усмешка, снисходительная и в то же время безжалостная. — Смотря о каких размерах речь, — отчеканил он, вызывающе изгибая одну бровь. Отморозок скривился в нетерпеливой гримасе, сделавшей его рябую рожу и вовсе отвратительной. — Слышь, разберись с этим комаром, — небрежно бросил он одному из своих подручных, презрительно кивая на не двигавшегося с места Манджиро, и вновь развернулся к сидевшей на асфальте девушке. Мирай больше не закрывала ладонью лицо. Манджиро хорошо видел, что ее губы и подбородок измазаны кровью, но взгляд оставался острым, напряженным. И этим колючим взглядом она продолжала хмуро смотреть на него. Выглядела при этом скорее раздраженной происходящим, чем напуганной. Но времени разбираться в странных бзиках новой одноклассницы не было: дружок главного отморозка уже замахивался на него кулаком. Миг — и пальцы Манджиро сомкнулись на чужом запястье. Он вывернул его руку под резким углом, отчего противник взвыл и рухнул на одно колено. Как мило с его стороны присесть для удобства Манджиро: уже через секунду его колено с сочным треском кости влетело в чужую перекошенную от боли рожу, расплющивая нос. Парень жалко булькнул кровью и повалился на землю, зажимая расквашенный шнобель обеими ладонями. Манджиро раздосадованно цокнул языком, ощутив неприятную влагу на ткани штанов. Хорошо хоть они черные, и кровь на них не будет бросаться в глаза, даже если не отстирается. Лениво отпихнув ногой поверженного противника, Манджиро растянул губы в обманчиво-дружелюбной улыбке. Склонил голову к плечу, позабавленно разглядывая вытянувшиеся рожи двоих оставшихся головорезов. — Ну так что, поболтаем еще? — издевательски учтиво поинтересовался он. Второй самоубийца бросился на него, подбадривая себя визгливым боевым кличем. Вопль быстро застрял у него в глотке, куда его загнал кулак Манджиро. Кожа на содранных костяшках саднила и пульсировала, но эта боль лишь разжигала клубящуюся внутри него тьму, позволяла чувствовать себя живым и цельным. Наверное, это что-то говорило о нем — то, что он чувствовал себя живым только когда измазывал кулаки в крови других людей. Говорило, например, о том, что у него безнадежно сломано что-то очень важное в голове. Только вот Манджиро на это было посрать. Похуй, насколько сломана его башка, для него это больше не имело никакого значения. Губы сами собой растянулись в жестоком оскале, когда он первым бросился на побелевшего главаря, растерявшего весь свой боевой настрой после нокаута обоих его дружков. — Мужик, слушай, давай договоримся, серьезно, не на… Договорить он не успел: взлетевшая в воздух нога Манджиро отработанным движением врезалась в его висок, выбивая из противника дух (и, кажется, пару зубов). Парень рухнул на землю и тут же неуклюже приподнялся на четвереньки, пытаясь отползти к кустам, как будто те были безопасной территорией, на которой враг не посмел бы его атаковать, как в наивных детских играх. Очередная его ошибка, ведь Манджиро в детские игры давно уже не играл. Оседлав противника, он замахнулся и впечатал кулак в его перекошенное от боли лицо — еще раз и еще. Костяшки ныли от боли — ныл и хнычущий ублюдок, резко переставший считать себя королем мира, имеющим право бить слабых девчонок. Манджиро собирался преподать ему урок, который он не забудет до конца своих дней. Пальцы быстро окрасились кровью. Он уже не различал, чьей именно: кровь ерзавшего под ним парня давно смешалась с его собственной. Тьма сыто мурлыкала в груди, побуждая вновь и вновь заносить кулак. «Достаточно», прозвучал в голове Манджиро фантомный голос, удивительным образом смахивавший на голос Дракена. Похоже, Рюгуджи вознамерился стать гласом его совести даже когда сам был далеко. Сейчас этого хватило ему, чтобы остановиться. Вопрос только в том, как долго этого будет достаточно? Манджиро не хотел знать ответ. Брезгливо поморщившись, он разжал пальцы и поднялся на ноги. Отряхнув окровавленную руку, Манджиро небрежно пнул поверженного врага носком кроссовки. — Свали с глаз моих, — презрительно бросил он, разворачиваясь к однокласснице. Вот только никакой одноклассницы здесь больше не было. Лишь едва различимые в тусклом свете фонаря капельки крови все еще виднелись на асфальте там, где пару минут назад сидела Мирай Такаяма. Куда она упетляла и когда успела это сделать? «Еще бы, конечно, она сбежала после того, что ты здесь устроил. Непонятно, кого тут на самом деле нужно бояться: обидчиков или спасителя», — ехидно пробубнел в голове Манджиро назойливый внутренний голос. Слишком уж много лишних голосов обосновалось в его башке в последнее время, и ему это совсем не нравилось. Оглядевшись по сторонам, Манджиро заметил удаляющуюся фигуру одноклассницы. Она брела в сторону главной аллеи парка как ни в чем ни бывало: словно произошедшая потасовка совсем ее не касалась и ей никто не разбивал лицо. Манджиро даже себе не мог объяснить, почему его так взбесила апатичная отрешенность странной девчонки. Подумаешь: свалила восвояси — ну и хрен бы с ней. Вот только неужели она совсем не боялась слоняться по парку в вечерней темноте после всего, что здесь только что произошло? Нормальная девушка давно уже вызвала бы полицию или поспешила выйти на людную улицу. Эту же будто совсем не волновало, кто еще может доебаться до нее на пустынных аллеях парка в неблагополучном районе, в котором располагалась их неблагополучная школа и проживала бóльшая часть неблагополучных одноклассников. Хотя, конечно, другие девчонки не могли похвастать пистолетом в рюкзаке. Язык опередил его, и еще до того, как осознал, что открыл рот, Манджиро уже окликнул ее: — Эй! Эй, новенькая! Она не обернулась и даже не подумала останавливаться. Скрипнув зубами от клокочущего внутри раздражения, Манджиро двинулся следом и, ускорив шаг, очень быстро догнал ее. Он не понимал, зачем это делает. Наверное, просто неохотное и очень бесящее чувство вины, мухой зудевшее на подкорке, вынудило его пойти за ней. Все-таки эта дуреха досиделась в школе до такого позднего часа, потому что ждала его. — Да подожди ты, ну! — раздраженно воскликнул Манджиро, уже протягивая руку, чтобы ухватить ее за плечо, но вовремя спохватился. Вряд ли девчонке очень понравится, что малознакомый парень без спросу лапает ее после такого неприятного инцидента. Впрочем, касаться ее и не понадобилось: Мирай сама остановилась и неохотно развернулась к нему. Манджиро мог поклясться, что она на миг устало закатила глаза, будто он был утомившим ее назойливым воздыхателем, а не парнем, защитившим ее от агрессивных ублюдков. Однако стоило ей повернуться к нему лицом, и раздражение Манджиро тут же малость поутихло. Выглядела она неважно: нос покраснел, нижняя губа рассечена, подбородок измазан кровью. — Ты… — Он неловко прокашлялся и, еще раз скользнув обеспокоенным взглядом по кровавым разводам на ее лице, неуверенно уточнил: — Тебе в больницу не надо? Мирай пару секунд просто молча сверлила его нечитаемым взглядом. Разный цвет глаз делал этот взгляд еще более некомфортным. — Со мной все в порядке, — наконец ответила она на удивление ровным тоном. — Ага, я вижу, — скептически хмыкнул Манджиро, небрежно указывая на ее окровавленное лицо. Мирай помрачнела, а Манджиро вдруг озарило гениальной идеей: в порыве невиданной галантности он извлек из кармана мятый платок, который еще утром дал ему Дракен, и протянул его однокласснице. И тут же стушевался, осознав, что платок, вообще-то, уже и так весь измазан кровью. — А, ой, блять, — смутился Манджиро и неловко скомкал грязный платок в кулаке. Н-да, как-то совсем уебищно получилось. Будь сейчас на его месте Кен-чин, уж точно так не проебался бы. К его удивлению, Мирай в ответ лишь хмыкнула — насмешливо и как-то очень… по-человечески. С эмоциями. Ему даже показалось, что он заметил легкую усмешку на ее разбитых губах: их уголки едва уловимо дрогнули, приподнимаясь. — Надо же, а я в школе подумала, ты своей рубашкой кровь вытирал, — протянула она невпопад, снисходительно заламывая одну бровь. Манджиро выпучился на нее, потрясенный даже не столько этим странным замечанием, сколько неожиданно живой мимикой на ее лице, еще несколько минут назад казавшимся ему застывшим, будто отлитым из воска. — Че? — пришибленно брякнул он, таращась на нее во все глаза. Может, ей дали по голове куда сильнее, чем он подумал изначально? — У тебя рубашка в крови, — спокойно пояснила Мирай, небрежно кивнув на его скрытую школьным пиджаком белую (хоть уже и не первой свежести) рубашку. Манджиро в недоуменном ступоре наблюдал, как она невозмутимо роется в боковом кармашке рюкзака, а затем вытаскивает из него горсть салфеток. Опустив голову, он понял, что рубашка и впрямь была испачкана кровью, а он и не заметил. Должно быть, еще утром измазался в крови того недоумка, что надругался над «Бабу». Неудивительно, что он это кровавое пятно не увидел, ведь оно было почти полностью закрыто пиджаком. Как она вообще умудрилась его рассмотреть? И когда? — А ты прям так сразу и поняла, что это кровь? — ершисто фыркнул Манджиро и, ленивым жестом сунув руки в карманы школьных брюк, с невольным вызовом в голосе предположил: — Может, я тоже фломастерами измазался? — и он кивнул на красные полосы на ее блузке, оставленные обиженной девчонкой-гяру. — Кровь ни с чем не спутать, — странно потухшим голосом ответила Мирай и, будто только после этого осознав, что сказала, раздраженно передернула разбитыми губами и поспешно добавила: — Извини, я пойду. Манджиро нахмурился, малость сбитый с толку ее ответом. Ей-то откуда знать, как выглядит кровь на одежде? Хотя, о чем это он, в самом деле: девчонки, месячные, все вот эти вещи… Мирай уже разворачивалась, чтобы уйти, но Манджиро, тихонько охуевая от самого себя, вдруг предложил, удивив их обоих: — Я тебя подвезу. — Нет! — неожиданно громко отрезала почему-то побледневшая Мирай. Манджиро примирительно поднял руки, словно показывая, что безоружен и неопасен. Ее странная и чересчур эмоциональная реакция удивила его. Сама Мирай тоже явно жалела о своей вспышке, потому что резко потупила взгляд и вся как-то напряженно съежилась, нахохлилась, как замерзший воробей. Какая же она все-таки чудаковатая. — Да не сделаю я тебе ничего, — пообещал Манджиро, решив, что она так ощетинилась именно из-за страха перед ним. — Уже темно, и район здесь хуевый. Или ты хочешь еще на приключения нарваться? — Послушай, это не твое дело, — сдержанно ответила Мирай. Выбросив в урну окровавленные салфетки, которыми вытирала лицо (полностью стереть кровь у нее так и не получилось), она развернулась и зашагала вперед по аллее, бесцеремонно оставляя его позади. Манджиро подавил настойчивое желание выругаться себе под нос. В заторможенной однокласснице внезапно проклюнулись человеческие эмоции, но он уже не был уверен, что с ними она нравилась ему больше, чем без них. Она ему вообще не нравилась, если на то пошло. Она его раздражала, хоть он и сам до конца не понимал, почему. Вот только… — Ну, вроде как это все же немного мое дело, — бросил Манджиро ей в спину, упрямо идя за ней на небольшом расстоянии и следя недовольным взглядом за ее подпрыгивающим на каждом шаге растрепанным хвостом. — Ты ведь столько времени проторчала в школе, потому что ждала меня. Так ведь? Кажется, она устало вздохнула или просто шумно выпустила воздух из легких — Манджиро так и не смог разобрать. — Это не имеет значения, — буркнула Мирай, по-прежнему не оборачиваясь. — Зачем ты вообще меня ждала? — резковато спросил Манджиро, не сумев подавить прозвучавшее в голосе раздражение. — Разве не ясно было с самого начала, что я не приду? Мирай продолжала идти, не сбиваясь с шага — будто робот, которым он посчитал ее утром в школе. Правда, сейчас она совсем не была похожа на робота. Сейчас она выглядела на сто процентов живым человеком. Вот только напрягала Манджиро точно так же, как и утром. — Тотояма-сан велела мне позаниматься с тобой, — глухо, нехотя процедила Мирай, не удостоив его ни единым взглядом, даже не замедлившись. — Я не могла уйти. Мне не нужны проблемы в школе. — Ага, я так и понял, — язвительно хмыкнул Манджиро, продолжая вразвалочку шагать следом за ней. — И поэтому ты таскаешь в рюкзаке пушку? Она споткнулась. Неловко, комично — запуталась в собственных ногах и смешно замахала руками, чтобы не упасть. Дед с самого детства наставлял Манджиро, что к девочкам нужно относиться с галантностью и уважением, поэтому ему стоило значительных усилий остаться на месте и не подхватить ее, чтобы не дать упасть. Но он свой лимит джентльменства на сегодня уже исчерпал, отлупив ее обидчиков. К тому же какая-то крошечная, желчная его часть мстительно хихикала, наблюдая за ней: так ей и надо за то, что игнорила его и даже не подумала остановиться или хотя бы взглянуть на него, когда он с ней говорил. Он же выручил ее, так какого черта она неприкрыто вертит носом, будто слишком хороша для разговоров с кем-то, вроде него? — Что? — неожиданно тоненьким, дрожащим голосом переспросила Мирай, и Манджиро тотчас же стало стыдно и тошно от своих предыдущих мыслей. Шину бы они не понравились, это уж точно. Шину вообще не понравилось бы ни черта из того, чем он теперь занимался. — Пистолет в твоей сумке, — спокойно объяснил Манджиро, следя за тем, чтобы сохранить нейтральный тон. Наверное, с самого начала следовало завести разговор о пушке. Потому что теперь Мирай наконец остановилась и повернулась к нему — похоже, совсем перестала так торопиться идти, куда шла. Она сощурилась, настороженно вглядываясь в его лицо, скудно освещенное светом издыхающего фонаря над их головами. — У меня нет никакого пистолета, — на одной ноте проговорила Мирай. Тон был равнодушным, но фальшивым — Манджиро сразу это почувствовал. — По-твоему, как бы меня пропустили в школу с оружием в сумке? Манджиро насмешливо фыркнул и картинно возвел глаза к ночному небу. — Типа в нашей школе хоть кого-то проверяют на входе, — хмыкнул он и снисходительно усмехнулся. — Туда по-хорошему опасно приходить без оружия. Ну, так что это? Пневмат? Или просто игрушка? Мирай недовольно поджала губы и тут же скривилась от боли. Осторожно коснулась пальцем ранки на нижней губе и невнятно пробормотала: — Тебе что-то привиделось. — Нихуя, — моментально возразил Манджиро. Она так явно темнила, что не заметить этого мог бы только либо слепой, либо полный имбецил. Манджиро себя не причислял ни к первым, ни ко вторым. — Так что это? Покажешь? Взгляд Мирай посуровел. Она строго сощурила разноцветные глаза и неприязненно скрестила руки на груди, сминая измазанную красным фломастером блузку. — Тебе показалось. А она крепкий орешек, черт возьми! Манджиро и сам не понимал, почему продолжал так рьяно настаивать, но почему-то ему вдруг показалось очень важным вывести мутную одноклассницу на чистую воду. Демонстративно скопировав ее скрещенные на груди руки, он твердо отчеканил: — Я знаю, что видел. — Галлюцинации, наверно, — пренебрежительно отмахнулась Мирай, закатывая глаза. Манджиро никогда не отличался особым терпением, но сейчас его скудные остатки лопнули с жалким пшиком, как слишком большой мыльный пузырь. Раздражение, копившееся в нем с самого утра, еще с того момента, как увидел тупого ублюдка, царапавшего ножом бак его мотоцикла — вскипело, полилось через край, выжигая последние крохи натянутой вежливости и адекватности. Манджиро не покидало ублюдское ощущение, что весь чертов мир будто ополчился против него после гибели Шиничиро; ранее привычные вещи потеряли свой смысл и знакомую форму. Он словно жил в пугающем королевстве кривых зеркал, где все было не тем, чем казалось. Иногда реальность странно путалась, подсовывала ему мысли, которые словно принадлежали кому-то другому, — а теперь еще и эта дурацкая девчонка пыталась выставить его каким-то психом, словившим приход. Но он же точно видел этот ебучий пистолет! Знакомая злость ошпарила его бурлящим кипятком, и Манджиро, совсем потеряв тормоза, решительно шагнул к Мирай, бесцеремонно потянулся рукой к ее рюкзаку. — Покажи, что у тебя в сумке! — Отвали от меня! — прорычала она, тут же отпрыгивая на порядочное расстояние от него. Смотрела диким, загнанным зверем, но не испуганным, а готовым пожертвовать собственной жизнью, лишь бы успеть перегрызть глотку более сильному хищнику. И этот ее взгляд мигом отрезвил Манджиро, стал так необходимой ему пощечиной, вернувшей здравый смысл в его полыхающую голову. К горлу неожиданно подступила тошнота. В кого он, блять, превращался? Почему стал таким? Почему он не мог это контролировать? Поспешно отступив на несколько шагов назад, Манджиро поднял перед собой руки, показывая, что он спокоен, уравновешен и безопасен. — Ладно, я переборщил, — виновато признал он. — Извини, это было правда тупо. Не мое дело, что там у тебя в рюкзаке. Мирай продолжала смотреть на него хмуро и настороженно, но не уходила. Фонарь над их головами невротично мигал — подрагивание тусклого света противно давило на глаза. Мирай молчала, сверля его полным подозрения взглядом, и нервно сжимала побелевшие пальцы на лямке рюкзака. Манджиро заметил, что у нее ободраны ладони: должно быть, поранилась, когда тот громила ударил ее и толкнул на асфальт. От вида этих ссадин ему стало и вовсе тошно, потому что минуту назад он сам мало чем отличался от тех уебков, которых поколотил. — Клянусь, я тебе ничего не сделаю. Мой байк за поворотом, я просто подвезу тебя до дома, чтобы ты больше никуда не вляпалась. — Я сказала, что меня не надо никуда подвозить, — упрямо тряхнула головой Мирай. Пальцы ее уже не были такими белыми — она прекратила исступленно цепляться за свой рюкзак. — Какое тебе дело до меня вообще? Хороший, блять, вопрос! Ответ на него интересовал и самого Манджиро. Вот бы еще он этот ответ знал… — Ну, может, я просто чувствую ответственность за свою соседку по парте, — предположил он, с напускной небрежностью пожимая плечами. — Нам недолго быть соседями, — тихо, почти машинально озвучив вслух свои мысли, пробормотала Мирай, хмуро глядя в сторону. — В смысле? — непонимающе насупился Манджиро. На миг его голову прострелила абсолютно дикая мысль, что эта девчонка каким-то образом узнала о его крепнущей идее бросить школу к ядреной матери. Как будто она увидела эту идею, прочитала мысль о ней в его голове. Абсурдность собственного предположения едва не заставила его истерично расхохотаться. Проклятье, да ведь крыша у него, кажется, протекает куда более основательно, чем он думал. Мирай его вопрос начисто проигнорировала. Вместо ответа она распрямила плечи, устало вздохнула и обратилась к нему неожиданно твердым голосом: — Послушай, как тебя там? Манджиро… — Майки, — услужливо подсказал он. Мирай бросила на него косой взгляд, но послушно повторила: — Майки. Так вот, Майки, спасибо, что помог мне. А теперь прости, но мне действительно нужно идти. Всего хорошего. С этими словами она нарочито уважительно поклонилась ему и решительно зашагала в сторону аллеи, ведущей к ближайшему выходу из парка. На этот раз Манджиро не пошел за ней, остался стоять на месте и недовольно смотрел, как она уходит. Она прихрамывала — едва заметно, этого можно было и не увидеть, но Манджиро слишком хорошо изучил язык человеческого тела после получения травмы. Ведь опыта в травмах — своих и чужих — у него имелось предостаточно. Возможно, тот подонок действительно ударил ее сильнее, чем ему показалось, или же она упала куда более неудачно, чем он думал. А Манджиро в тот момент просто стоял, как придурок, бестолково разинув рот, и думал о пистолете, который разглядел (или все-таки нет?) в ее рюкзаке. Он винил себя за это глупое промедление, ведь если бы не завис тогда, девчонка не пострадала бы. И все же… Манджиро не покидало настойчивое ощущение, что Мирай сама позволила себя ударить. Она ведь даже не попыталась закрыться от удара — просто стояла неподвижно, будто добровольно подставляясь под него. С ней было что-то нечисто. Да еще и этот ебучий пистолет… Ему не могло померещиться. Что бы там ни плела эта девчонка, Манджиро знал, что видел. Он еще не окончательно свихнулся. Внутри него неуверенно разгоралось давно позабытое чувство, которое подтолкнуло его ноги, вынудило сделать первый, а за ним и второй шаг следом за одноклассницей — правда, теперь уже он шел за ней на приличном расстоянии, следя за тем, чтобы она его не заметила. Манджиро мог сколько угодно обманывать себя, говоря, что чувствовал ответственность и долг проследить, чтобы Мирай безопасно добралась до дома. Но это все были пустые отговорки. На самом деле он шел за ней сейчас — и пошел за ней ранее — лишь по одной простой причине: ему было любопытно. Манджиро уже так давно тонул в вязкой, удушливой апатии, потеряв интерес ко всему на свете, но сейчас впервые за долгое время он вновь его чувствовал. Странная одноклассница не вписывалась в его картину мира, будто пазл с несовпадающими гранями, и этим невольно пробудила в нем забытое любопытство. Манджиро хотелось понять, что с ней не так. А в том, что с Мирай Такаямой что-то очень сильно не так, он даже не сомневался — чувствовал это нутром. Решив, что после просто пешком вернется к своему мотоциклу, Манджиро бесшумно следовал за уверенно шагающей по улице девушкой, скрываясь в тени и следя за тем, чтобы не попасться ей на глаза. По-хорошему, если бы она его спалила сейчас, вполне могла бы накатать на него заяву в полицию, обвинив в сталкерстве. Манджиро почти видел страдальческую гримасу закатывающего глаза Дракена и беззвучно хмыкнул, позабавленный этой картинкой в своем воображении. Хотя, конечно, ничего смешного в его поведении сейчас и близко не было. Дома его ждали Эмма и дед Мансаку, а он слонялся по темным улицам, без какой-либо важной причины преследуя девушку, о чьем существовании еще вчера даже понятия не имел. Похуй. О степени своей неадекватности он задумается позже. Сейчас Манджиро безрассудно хотелось идти на поводу у первого за эти два месяца по-настоящему живого чувства, все сильнее разгоравшегося в груди. Ему надоело испытывать одну лишь только боль и безразличие. Манджиро хотел почувствовать что-то еще, что-то, что не мучило и не убивало бы в нем все живое, и это ребяческое, глупое любопытство было именно таким чувством. Идти пришлось недалеко: буквально на следующей улице Мирай замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась. И тогда Манджиро вообще перестал что-либо понимать, потому что остановилась она не напротив одного из аккуратных частных домов, как он предполагал — нет, прямо сейчас она стояла у входа в старую, полуразвалившуюся заброшку и что-то печатала в своем телефоне. Передохнуть решила в таком «живописном» месте? Старая развалюха выглядела особенно зловещей на фоне ночного неба, скудно освещенная тусклым светом фонарей. К недоумению Манджиро, спрятав телефон, Мирай вовсе не двинулась дальше, наоборот — подошла к покосившемуся заборчику и устало прислонилась к нему спиной, не беспокоясь о чистоте и так уже испачканной блузки. Помедлив, она и вовсе опустилась на корточки и затихла, устало уткнувшись лбом в колени. Манджиро озадаченно нахмурился, предусмотрительно отойдя в густую тень еще не утративших листву и сильно разросшихся кустов сирени возле одного из домов на противоположной стороне улицы. Ну, и что это должно означать? Мирай так торопилась уйти и так категорически отказалась от его сопровождения, чтобы… чтобы что? Прийти к старой заброшке с дурной славой и впасть возле нее в какой-то стремный транс? Да что, блять, не так с этой девицей? Окончательно утомившись от всех этих странностей, Манджиро решил, что не так уж ему и интересна чудна́я одноклассница. Он уже подумывал незаметно уйти, вернуться к своему мотоциклу и отправиться, наконец, домой, где его давно заждались дед и сестра, когда сонную вечернюю тишину вспорол басовитый, утробный рев мотора. Он застыл на месте. Мирай же встрепенулась и торопливо поднялась на ноги, отряхнула юбку и зачем-то поправила волосы дерганным, показавшимся Манджиро каким-то нервным жестом. Ее гул приближающегося автомобиля явно не удивил и не напугал: кажется, именно его она и ждала. Уже через миг из-за угла показался массивный черный джип с тонированными стеклами. Машина сбавила скорость и окончательно затормозила рядом с застывшей на тротуаре девушкой. Водитель автомобиля еще даже не заглушил мотор, когда дверь переднего пассажирского места резко распахнулась, и из машины пулей вылетел высокий широкоплечий парень. В вечерней темноте Манджиро не смог как следует его разглядеть: подметил лишь, что у парня короткие темные волосы, и он вряд ли намного старше его самого, но даже так было ясно, что он никогда его раньше не видел. Незнакомец в мгновение ока очутился рядом с Мирай, порывисто ухватил ее за плечи и встряхнул, будто тряпичную куклу. — Какого черта ты выключила телефон? — грозно прорычал он, нависая над девушкой. Манджиро напрягся. Этот парень буквально излучал опасность и агрессию, но Мирай явно его знала — она не двигалась в его хватке и вовсе не казалась испуганной. Наоборот: она как-то странно обмякла, и вся ее поза выражала сильнейшую усталость, но не страх. Поэтому было бы глупо сейчас высовываться и встревать в их разборки, не зная всех нюансов. Манджиро вообще не собирался ни во что встревать. Так ведь? — Я просто забыла его включить, только и всего, — донесся до него тусклый голос Мирай. — Я ведь написала Рен, что задерживаюсь в школе. Она вывернулась из хватки вцепившегося в нее парня и шагнула в сторону, намереваясь обойти его. Он не позволил — загородил ей дорогу. Манджиро видел, как подрагивали от напряжения его обтянутые черной рубашкой плечи и крепко стиснутые кулаки. — Ты должна предупреждать о таком меня, а не Рен, черт возьми! — Парень нахмурился, вглядываясь в ее лицо в густом полумраке. — И что... что у тебя с лицом? Кто это сделал? А это что такое? — прохрипел он, указывая сперва на разбитую губу Мирай, затем на ее измазанную красным маркером блузу, но так и не дал ей ответить ни на один свой вопрос, тут же выстрелил в нее новым, полным обвинения: — Почему ты так задержалась в школе? — Рен ведь уже все рассказала тебе, Юджи, — устало вздохнула Мирай, даже не глядя на взвинченного парня. — Учительница велела мне позаниматься с отстающим двоечником. — Затаившийся в тени деревьев Манджиро подавил возмущенное фырканье от такой нелестной характеристики. — Я выключила телефон, чтобы нас не отвлекали, а потом забыла его включить, вот и все. Никакой катастрофы не случилось. — Не случилось? Ты лицо свое видела? Нельзя было оставаться там так долго, — процедил сквозь зубы этот истеричный Юджи. — Учительница время от времени заходила проверять нас, — холодно обронила Мирай. А Манджиро вдруг понял, что она почему-то так и не сказала своему нервному знакомому, что он даже не явился на это дополнительное занятие. — Я не могла просто взять и уйти. Мне нельзя нарываться на неприятности, пока я в этой школе. Или ты забыл? — Я ничего не забыл, — хриплый голос парня отчего-то вновь опустился едва ли не до рычания, а тело напряглось еще сильнее. Будто сказанное Мирай почему-то разозлило его. — В отличие от тебя. Кто тебя избил, Мирай? Она отвернулась, недовольно поджимая разбитые губы. — Это просто недоразумение, — нехотя ответила Мирай. — Всего лишь местная шпана, но они быстро отстали от меня. Перестань психовать, Юджи. Манджиро вздернул брови — удивительно, что новая одноклассница почему-то избегала упоминать его участие в случившейся потасовке. Впрочем, на ее месте он тоже не горел бы желанием откровенничать с этим навязчивым типом, который отчего-то вызывал в нем все возрастающую неприязнь. — Психовать? — захлебнулся возмущением Юджи, продолжая загораживать ей дорогу. — Какого хера, Мирай? Я так и знал, что мне нужно было идти с тобой сегодня. Я твой телохранитель, и я обязан каждую минуту знать, где ты находишься и что делаешь, — и с ядовитым сарказмом он повторил ее же слова: — Или ты забыла? Что, простите? Ее телохранитель? Да он ведь точно такой же старшеклассник, как и они! — Тебе недолго осталось хранить это тело, — пустым, полностью выцветшим голосом бросила в ответ Мирай, и Манджиро еще сильнее нахмурился от жутковатой странности ее заявления. — Тебе нельзя было идти со мной. Как ты себе это представляешь? Ты только помешал бы. — Чему помешал? О чем она вообще говорила? Манджиро ни черта не понимал, а Мирай между тем вновь перевела взгляд на дымящегося от возмущения парня и раздраженно процедила: — Ты пропустишь меня к машине или нет? Я устала и хочу лечь, а мне еще предстоит отчитаться перед отцом. Отчитаться перед отцом? Да что у нее за семейка такая, в которой перед родителями нужно отчитываться? Водительская дверь тем временем отворилась, и из машины показалась высокая женщина с коротко стриженными темными волосами. Она выглядела хмурой и напряженной, хоть и не так явно, как этот дерганный Юджи. — Хватит препираться, — властно велела она. — Юджи, заканчивай это представление и оставь ее в покое. — Не лезь не в свое дело, Рен, — молниеносно ощетинился Юджи, поворачиваясь к женщине. — Я сама решу, мое это дело или нет, — ледяным голосом осадила его Рен. Манджиро подумал, что ему, пожалуй, начинает нравиться эта дамочка. — Садись в машину. Ты тоже, Мирай, — обратилась она к девушке уже куда более теплым тоном. — Нам пора. Гневно зыркнув на нее, Юджи круто развернулся и тяжелым шагом вернулся к пассажирской двери. Мирай тоже без промедления двинулась к задней дверце, но перед этим бросила быстрый благодарный взгляд на слабо кивнувшую ей Рен. А может, Манджиро это просто показалось: сгущающаяся темнота мешала толком что-либо разглядеть. Глухо хлопнули дверцы, с утробным рычанием ожил мотор — и уже через минуту джип скрылся за поворотом. Только тогда Манджиро вышел из своего укрытия и остановился посреди пустынной проезжей части, задумчиво глядя в сторону, где только что скрылся автомобиль этой разношерстной компании. Что здесь только что произошло? Если утром Манджиро посчитал новую одноклассницу просто странненькой, то сейчас все больше приходил к выводу, что одними этими странностями личность Мирай Такаямы не ограничивалась. На подкорке зудело настойчивое подозрение, что появление чуднóй одноклассницы было лишь верхушкой айсберга. И под этой верхушкой скрывалось нечто… большое. Здесь явно было замешано что-то еще, и Манджиро твердо вознамерился выяснить, что именно. Порывшись в кармане брюк, он выудил оттуда свой мобильный и двинулся вдоль улицы, на ходу листая книгу контактов. Найдя нужный, ткнул в иконку вызова и поднес телефон к уху. На втором гудке в трубке щелкнуло, и оттуда раздался знакомый голос: — Майки? Ты чего так поздно? — Слушай, Мицуя, — не размениваясь на приветствия, протянул Манджиро, неторопливо бредя по улице. Он уже видел отсюда свой мотоцикл, терпеливо дожидавшийся его на обочине. — Ты же еще общаешься с Аримой? — С Аримой? — недовольно хмыкнул телефон голосом капитана второго отряда Токийской Свастики. — Я бы не назвал это общением. Он просто прицепился ко мне, хуже клеща. Ты же знаешь. Чего ты вдруг вспомнил об этом укурыше? — Да так, — задумчиво ответил Манджиро, раскидывая по полочкам хаотично мельтешащие в голове мысли. — Нужно, чтобы он добыл для меня инфу по одной тачке. Записывай номер…

***

Арима прослыл настоящей легендой среди токийских банд. Никто точно не знал, имя это его или фамилия: он был для всех просто Аримой. Его называли Пауком. Пафосное прозвище прочно приклеилось к нему, точно соответствуя репутации. Если нужно было добыть инфу о ком и о чем угодно — все пути вели к Ариме. Он знал всё и про всех. Его источники были окутаны тайной, а осведомленность Аримы обо всех темных делах криминального мира Токио поистине пугала. Арима полностью оправдывал свое прозвище: словно паук, он распустил сети своей паутины по всему городу, ловя в нее самую дорогую валюту — информацию. И продавал он ее дорого. Очень дорого. Манджиро не был так наивен, чтобы надеяться, будто его статус лидера одной из банд Токио поможет ему сбить цену за сведения, которые он запросил у этого мутного парня. К счастью, Арима был в долгу перед капитаном второго отряда Токийской Свастики после того, как Такаши Мицуя спас ему жизнь. Манджиро мало что было известно о той истории: он знал лишь, что Арима обязан Мицуе жизнью и к этому долгу относился со всей серьезностью. Кроме того, Манджиро подозревал, что этот скользкий тип неровно дышит к его другу, хотя Мицуе об этом говорить он не собирался: Такаши и без того корежило от одного упоминания о Пауке. Мицуя не подвел и действительно договорился о встрече, даже ждать не пришлось: Арима согласился увидеться с главой Токийской Свастики на следующий же день. Ему хватило одной ночи, чтобы пробить в даркнете номер машины и выяснить, кому она принадлежит? Манджиро так не думал. Манджиро думал, что Арима уже обладал всей нужной инфомацией, потому так оперативно согласился на встречу. И это значило, что семья Мирай Такаямы либо настолько проста и скучна, что копать о них попросту нечего, либо же, наоборот — они очень непросты. И после всего увиденного прошлым вечером Манджиро склонялся именно ко второму варианту. Он был уверен, что ему не померещился пистолет в рюкзаке одноклассницы: нервный парень, считавший себя ее «телохранителем», и серьезная женщина за рулем не менее серьезного джипа только сильнее убедили его в своей правоте. Убежден он был и в том, что Мирай ничего не рассказала бы ему, попытайся он сам ее расспросить. Вчера она доказала, насколько непробиваемой умела быть. А Манджиро настолько сильно хотел вывести на чистую воду свою загадочную одноклассницу, что даже готов был заплатить немалые деньги за инфу от Аримы. Сегодня, собираясь на встречу, он выгреб подчистую все свои заначки. Не страшно: он просто возьмет несколько заказов на ремонт байков в районных автомастерских, чтобы восполнить убытки. Дракену о своей затее Манджиро решил не рассказывать. Он сомневался, что друг оценит это сомнительное мероприятие, а бесконечно выслушивать нудный бубнеж Рюгуджи ему совсем не улыбалось. Арима назначил встречу на старой пристани, куда Манджиро и приехал уже пятнадцать минут назад. Паук опаздывал. Спрятав подбородок в складках черного шарфа и засунув руки в карманы утепленного бомбера, Манджиро задумчиво изучал взглядом мирный пейзаж: серые воды залива плавно перетекали в грустное осеннее небо — скучная картина, чью монотонность разбавляли видневшиеся на горизонте грузовые баржи да снующие между небом и землей юркие чайки. — Как же вы все любите назначать встречи в такую рань, — в нос протянул заспанный голос за его спиной. — Молодежь, блять. Манджиро оторвался от своего байка, к которому прислонялся поясницей, и обернулся. Перед ним стоял тощий долговязый парень неопределенного возраста с желтовато-бледным лицом нездорового оттенка, прятавшимся за сосульками длинных черных волос. Невыразительные глаза, пустые и матовые, казались черными провалами под нависающими тяжелыми веками. Арима шмыгнул носом и потер его тонкими нервными пальцами. Он неприязненно щурился на тусклое осеннее солнце и выглядел так, будто его насильно вытащили из дома после грандиозной попойки. Манджиро не сомневался, что этот хитрожопый укурыш балуется куда более серьезными вещами, чем банальный алкоголь. — Ты сам назначил мне встречу в это время. Забыл? — вздернул Манджиро одну бровь, с настороженной брезгливостью разглядывая стоящего перед ним парня. С Аримой ему еще не доводилось пересекаться лично, и он не сказал бы, что первая встреча приводила его в восторг. — А-а… точно… — сонно протянул Паук и лениво моргнул. Склонив голову к плечу, он завис, уставившись на Манджиро стеклянным взглядом, даже моргать перестал. Мысленно Манджиро закатил глаза, спрашивая себя, почему главным информатором токийских банд должен был оказаться именно этот нагоняющий жуть фрик. Вслух же спросил совсем другое: — Тебе есть, что мне рассказать? Арима медленно, заторможенно моргнул, все так же не поднимая головы. Напоминал своим видом притаившуюся на камне амфибию: вот-вот разинет скользкую пасть и метким выпадом длинного языка поймает зазевавшуюся муху. Манджиро очень не хотелось представлять на месте этой мухи себя. Арима напрягал своей странной внешностью и поведением, и сейчас он как никогда хорошо понимал, почему Мицую так корчит от чрезмерной симпатии этого типа. — Мне всегда есть, что рассказать, — бесцветно проронил Арима, сонно прижмурив тусклые глаза. — Конечно, за определенную скромную плату. Конечно, никто и не сомневался. Манджиро лишь надеялся, что всех его денег хватит для этой «скромной» платы. — Назови сумму, — решительно потребовал он. Никогда не любил ходить вокруг да около. Арима снова моргнул. Казалось, это простое рефлекторное движение требовало от него огромных усилий и концентрации. Пронизывающего взгляда он от Манджиро так и не оторвал, продолжая разглядывать его, словно занятную букашку в коллекции чокнутого энтомолога. Он просто молчал и пялился, и Манджиро чувствовал, как с каждой новой секундой истончается его терпение. Этот чудаковатый тип напрягал и раздражал его, и затея выведать у него информацию о Мирай Такаяме все меньше казалась ему удачной. — Слышал, у Токийской Свастики сегодня собрание? — наконец подал голос Арима, пропустив мимо ушей его вопрос. Манджиро насупился и недовольно поджал губы. — При чем здесь это? — сдержанно спросил он. Арима не ответил: продолжил таращиться на него своими тусклыми рыбьими глазами. Раздраженно передернув губами, Манджиро нехотя процедил: — Допустим. — В полном составе? — тут же задал новый вопрос Арима. — Не твое дело, — недобро нахмурился Манджиро. К чему клонит этот укурыш? Манджиро совсем не нравилось, что разговор неожиданно съехал с той темы, ради которой ему понадобилась встреча с Пауком, и еще больше ему не нравилось направление, в котором этот неприятный разговор двигался. — И даже капитан первого отряда будет? — сонно прогнусавил Арима, снова забывая моргать. Манджиро напрягся, сжал кулаки в карманах куртки. Какого черта? Баджи был последним, о ком он хотел бы сейчас говорить. Тем более с кем-то, вроде Аримы. — А это уж тем более тебя не касается, — ледяным тоном отрезал Манджиро, зловеще сощурившись. Он весь напрягся, чувствуя, как неприятно зазудели под кожей невидимые муравьи-иголочки, пробуждавшиеся каждый раз при упоминании друга, о котором он не знал теперь, что думать. Друга, бывшего почти что его семьей, но в итоге сыгравшего такую страшную роль в убийстве человека, который был его семьей по-настоящему. Арима явно заметил напряжение своего собеседника, и Манджиро мог поклясться, что разглядел на секунду мелькнувшую в уголках его бледных губ удовлетворенную усмешку. Хитровыебанный черт, не стоило с ним связываться ради какой-то девчонки. Собственная фиксация на новой однокласснице сейчас казалась ему глупой и бессмысленной блажью, и Манджиро уже был в шаге от того, чтобы сесть на мотоцикл и свалить отсюда к чертовой матери. — Я помню времена правления «Слабого Короля», — неожиданно утратившим всю свою загробность тоном проворковал Арима. — Твой старший брат создал поистине золотую эпоху. Манджиро почувствовал, как отливает кровь от его лица, как до скрипа сжимаются зубы и кулаки. Ему было мерзко и тошно от того, что грязный тип, вроде Паука, смеет марать своим поганым языком воспоминания о его брате. Желание убраться отсюда понемногу начинало сменяться другим, куда более приятным желанием: как следует врезать по этой бледной роже и разбавить алыми мазками бесцветность его облика. — Чего ты добиваешься, Арима? — процедил Манджиро сквозь зубы, с трудом сдерживая рвущуюся из недр его существа агрессию. Ариму недружелюбный настрой собеседника совсем не тронул: он лишь растянул тонкие губы в неестественной улыбке, больше походившей на неровную трещину на его желтоватом лице. — О, ничего такого, — с жутковатой фальшивой невинностью протянул он. — Всего лишь проявляю безвредное любопытство. Профдеформация, если пожелаешь. Ну хватит. Манджиро не собирался терпеть этого скользкого типа ни секундой дольше необходимого. — Назови сумму за свою инфу или расходимся, — стальным тоном отчеканил он. — Я начинаю думать, что тебе просто нечего мне сказать. Жуткая ухмылка съежилась на лице Паука, уголки губ механически поехали вниз, стягивая, сжимая эту трещину-усмешку. В матовых черных глазах впервые сверкнул проблеск живого интереса. — Я продам тебе информацию, Манджиро Сано, но не за деньги, — неожиданно деловым, сухим тоном объявил Арима. — На что ты намекаешь? — с подозрением нахмурился Манджиро. Подобного предложения он совсем не ожидал, и оно ему ни капли не нравилось. Чего мог хотеть от него этот фрик, если не денег? Манджиро пообещал себе, что просто утопит говнюка в заливе, если из его рта вырвется сейчас какая-то несуразица. Арима вытащил из кармана одну тонкую руку и принялся с нарочитым интересом разглядывать свои костлявые пальцы с длинными желтоватыми ногтями. — Я предлагаю сделку: информация в обмен на услугу, — дружелюбно-нейтральным тоном сообщил он, не глядя на Манджиро. Тот озадаченно уставился на Ариму, прокручивая в голове его слова, но так и не находя в них смысла. — Я не понимаю, — настороженно процедил Манджиро, смеривая своего неприятного собеседника полным недоверия взглядом. — Неужели? — наигранно изумился Арима, широко распахивая сонные глаза. — Разве старший братишка ничего не рассказал тебе? Тон, которым этот мудак говорил о Шине, воспламенял внутри Манджиро всё новые очаги гнева. Ему совсем не нравился этот тон. И ему совсем не нравилось, что Арима зачем-то втягивал в этот разговор его погибшего брата. — При чем здесь Шиничиро? — жестко потребовал он ответа. — О, так ты и вправду не в курсе, какая прелесть. — Арима растянул сухие тонкие губы в резиновой улыбке. Манджиро вдруг накрыло совершенно дурацким, детским желанием отвернуться, потому что смотреть на скалящегося Паука было до чертиков неприятно. Но он подавил в себе этот глупый порыв и продолжил неотрывно смотреть на паскудно ухмыляющегося парня, который фальшиво-сочувственным голосом проворковал: — Должно быть, Шинни просто не успел с тобой поделиться. Заметив, как исказилось лицо Манджиро в яростной гримасе от такого панибратского упоминания имени старшего Сано, Арима лишь пренебрежительно помахал рукой, явно упиваясь эмоциями, которые сумел вызвать. — О, не нужно так пыжиться, я вовсе не пытаюсь тебя задеть, — неискренне хмыкнул он и продолжил, резко отбросив смешливо-снисходительный тон: — Видишь ли, Шиничиро был мне должен. Или ты думаешь, ему просто так удалось открыть собственный автомагазин в таком юном возрасте? Манджиро внезапно окатило липким холодом. Он замер, пристально вглядываясь в лицо Аримы и пытаясь прочитать в его пустом выражении ответы на множество вопросов, один за другим выстреливавших сейчас в его голове не хуже зерен разогретого попкорна. — О чем ты говоришь? — неприязненно процедил Манджиро. — Какие дела Шин мог вести с… с тобой? Арима продолжал глядеть на него, не мигая и даже не думая убирать загадочную улыбку с лица: будто совсем забыл, что нацепил ее на свои губы пару минут назад. — Думаешь, я просто так возьму и раскрою тебе все карты? — Из его рта вылетел жутковато-мелодичный смешок, от которого Манджиро невольно передернуло. — Как бы то ни было, вернуть свой долг твой брат уже не сможет. Но я готов забыть об этом, если ты согласишься оказать мне кое-какую услугу. В обмен на это я даже предоставлю тебе всю информацию, которую ты так хотел узнать. Можно сказать, бесплатно. А кроме того… позволю Шинни забрать свои грехи с собой в могилу. Ты ведь не хочешь, чтобы твоему дедуле и сестренке стали известны не самые приятные детали о не самых приятных делишках святого Шиничиро? Его слова, вкрадчивые и зловещие, облепили Манджиро подобно ядовитым насекомым, жалили каждую его растерянную мысль отравленными вопросами, на которые он не знал ответов. Можно ли верить такому скользкому типу, как Арима? Что такого он знал о Шиничиро и какие дела вел с ним? Манджиро отказывался принимать на веру его слова, тем более, что он и сам не знал, о чем речь. Это была гнусная клевета, должна была быть клевета… …и все же. — Я ведь подумывал и сам с тобой связаться. Два месяца — достаточный срок для проявления вежливости к вашему семейному горю, ты согласен? А тут надо же, такая удача: ты и сам попросил моего дорогого друга Такаши организовать нам встречу, — между тем продолжал вещать Арима, хищно разглядывая его своими мутными матовыми глазами. — Ну? Разве это не выгодная сделка, м-м? Так что скажешь, «Непобедимый Майки»? Манджиро медлил с ответом. В этот момент он остро чувствовал, что по собственной глупости добровольно ступил в заранее подготовленную для него ловушку, и она уже схлопнулась за его спиной, отрезая пути к отступлению. С другой стороны, если Арима не врал сейчас, то рано или поздно он и впрямь сам вышел бы на него, желая получить компенсацию за предполагаемый долг Шиничиро. Расспрашивать Паука об этом долге было бессмысленно: он ни за что не признается, потому что сейчас это ему не выгодно. Манджиро даже не был уверен, что какой-то долг вообще был, но сейчас он никак не мог это проверить. Тем не менее, другого выхода он не видел. Шутить с Пауком чревато, это знали все. И к тому же он вполне прозрачно намекнул, что если Манджиро откажется, он с легкостью втянет в эти мутные разборки не только его самого, но и его тяжело раненую горем семью. Этого Манджиро допустить не мог. — Хорошо, — через силу процедил он, кривясь от отвращения. — Чего ты от меня хочешь? Манджиро было тошно. Он поверить не мог, каким неожиданным дерьмом оказалась эта встреча, которую он сам так беспечно попросил организовать. Арима же торжествующе ухмылялся: настроение у него, очевидно, значительно приподнялось. — Узнаешь об этом в свое время, — загадочно подмигнул он, и Манджиро раздраженно поджал губы. На какую чертовщину он только что подписался? Чего мог потребовать от него этот парень? Может, стоило просто выбить из него все дерьмо прямо сейчас и силой вынудить оставить в покое его семью? Будто почувствовав темную перемену в его мыслях, Арима сощурился и многозначительно проронил: — Ну что ж, я верю, что ты сдержишь слово, Манджиро Сано. Я веду бизнес честно, поэтому свою часть сделки тоже выполню. Манджиро подавил настойчивое желание скептически хмыкнуть. Ему слабо верилось в честность Паука, однако говорить это вслух было бы не лучшим решением. — Что касается твоего запроса, — деловым тоном начал Арима, и Манджиро невольно затаил дыхание, чувствуя внезапное волнение. — Номер машины, которую ты вчера видел, принадлежит одному из автомобилей охраны Коджи Сакамото. Вижу, тебе знакомо это имя. Ты мог время от времени слышать его в новостях. Господин Сакамото невероятно успешный бизнесмен, строительный магнат и крупный игрок на арене делового мира Токио. Сорок пять лет, холост, воспитывает единственную приемную дочь по имени Мирай. Опекают ее очень тщательно, и широкой публике даже неизвестно ее лицо: дочь Сакамото весьма загадочная фигура. Однако твоему покорному слуге довелось разок увидеть эту запертую во дворце короля принцессу. Твоего возраста, милейшая девочка, но какая-то… — Арима задумчиво выпятил губы и неопределенно взмахнул рукой, — жутковатая. Манджиро лишь закатил глаза в ответ на подобное заявление: уж кто бы тут говорил о чьей-либо жутковатости. Но на этом его внимание долго не задержалось. Полученные от Аримы новости Манджиро действительно потрясли. Он никак не ожидал, что его новая одноклассница окажется дочерью известного богача, чье имя то и дело мелькало в телевизионных новостях. Это осознание все никак не могло уложиться в его голове. Но если Мирай — приемная дочь богатого бизнесмена, то почему ее зачислили в его убогую школу для неблагополучных подростков? Почему она носит другую фамилию, почему разгуливает с пистолетом, почему не боится районной гопоты и безошибочно определяет кровь на чужой одежде? Все эти вопросы по-прежнему оставались без ответов. Манджиро нутром чувствовал, что в этой картине не хватает очень существенных элементов. — И это все, что ты смог узнать о ней? — с легким пренебрежением уточнил он. — Я имею в виду… об этом Сакамото? Все это я мог бы узнать, просто послушав вечерний выпуск новостей. Манджиро чувствовал себя облапошенным. Арима играл с ним, намеренно издевался, скормив ему публично известные факты, которые он и сам мог разузнать, если бы поднапрягся и как-то выяснил имя отца своей одноклассницы. — Ах, этот утомительный подростковый максимализм, — театрально вздохнул Арима, поднося руку к сердцу. — Значит, считаешь, я просто пересказал тебе сплетни из телевизора? Манджиро раздраженно цокнул языком и развернулся, чтобы уходить. Он ужасно устал от этого разговора, от Аримы и от осознания, что сегодня вляпался в очередные проблемы. В спину ему толкнулось недобро-насмешливое: — Есть один значительный нюанс, мой недовольный друг. На мгновение прикрыв глаза, Манджиро проглотил желание раздраженно огрызнуться и остановился, слегка повернул голову, показывая, что слушает. Откровенно смакуя этот миг, Арима не замедлил сбросить бомбу, все это время ждавшую своего часа: — Видишь ли, по телевизору тебе никто не сказал бы, что строительный бизнес лишь прикрытие, а на самом деле господин Коджи Сакамото является седьмым главой Мори-кай, одного из крупнейших в стране кланов якудза.