Круиз

      И вот в руках снова привычный стакан, на ногах — сланцы, на носу — очки, на голове — шляпа, а он сам — на том самом борту яхты бывшего военного коллеги Роджера — "Катрина".       Море шумело ровно и чуть рассеянно. Люди голосили звонко и радостно, но сам он не слышал ничего. Несколько дней прошли в забвении, отойти от которого не помогал ни алкоголь, ни наркота. Как правило, они избавляли его от плохих мыслей, но сейчас, когда разум полнился лишь ими, в голове не осталось ничего.       Глаза смотрели в одну точку, будто снова проваливаясь в ту пустоту, где однажды уже застревал. Тот самый инцидент с призмой, который посещал его раз за разом, стоило дать слабину и ослабить хватку. По сей день он помнил всё до мельчайших деталей. Оно и не удивительно, если так посмотреть. Деталей-то было не шибко много. Пока Соник возился, собирая осколки и перескакивая из мира в мир, Шэдоу, неспособному проникнуть никуда, только и оставалось ждать в пустоте и надеяться, что синий ёж справится. И ведь он действительно верил. И эта вера делала из него такого же наивного идиота, как и сам Соник.       Иногда он наведывался в искажённый Грин-Хилл — кусок мира, едва похожий на настоящий. Всё за его пределами было застывшим во времени. Люди, улицы и сама природа — всё выглядело мёртвым и ненастоящим. Люди — манекены, а окружение — одна большая декорация.       А потом всё восстановилось.       И вот наступила тишина. Что теперь — непонятно.       Руж вернулась в G.U.N., которые, в свою очередь, не теряя времени, стали пытаться выйти с ним на связь. Что и говорил Соник, действительно как тот самый страдающий бывший, ей-богу. Хотя и он ничем не лучше. Они, конечно, пытались втереть ему, мол, теперь они работают на благо страны и людей и бла-бла-бла... что ж, возможно, чужой идиотизм оказался гораздо заразнее, чем тот думал, потому что по итогу — он согласился. Поверил в яркие слова. Ну или просто хотел поверить.       Слова Марии всё ещё звучали у него внутри, и он позволил себе думать, что выполняет её волю, и что всё это не зря. Он вернулся, согласившись стать их оружием — особым агентом, наёмником, которого отправят туда, куда никто не хочет. Война, о которой знали единицы, и сотни тех, кто пролили свою кровь ради победы в ней. С этого периода мало что осталось в воспоминаниях, но запах запекшейся крови он никогда не забудет.       Сейчас же он валялся на небольшом диванчике в личной и достаточно просторной каюте Роджера. Тут было прохладно и свежо — короче, кондей делал своё дело на совесть. И буквально в пару метрах от него стоял тот самый сейф, на который он изредка бросал взгляд.       «Больше это ни моя забота».       Так говорил он себе, надеясь, что больше его ничто не потревожит. Как же он ошибался...       Только тело начало расслабляться, а алкоголь действовать, как внезапно, будто гром среди ясного неба, по яхте стала проходить дрожь, а воздух сгустился. Знакомое чувство. Доли секунды хватило, чтобы натренированные годами рефлексы вынудили его чуть ли не спрыгнуть с дивана, и дальше счёт пошёл на секунды, чередуя одно действие за другим. Вооружившись изумрудом и айро-ботинками, он переместился на палубу, в паре метров от которой мигом заприметил центр искажения и размытый силуэт призмы — дальше переместил себя в эпицентр искажения, попытавшись схватить её ядро, и, к удивлению, в руке действительно ощутилось что-то твёрдое — в следующее мгновение он переместился в степь со всей призмой, зная, что та вот-вот вновь разорвёт пространство. Трещина открылась, и Шэдоу выбросило прямо в лавандовое поле в Провансе во Франции. Страна Рататуя — какая прелесть. Хотя даже это не стало таким шоком, как присутствие Соника, взявшегося здесь не пойми откуда.       Шэдоу попытался сделать первый рывок вверх, но попытка не увенчалась успехом. По телу внезапно прошла волна боли — все мышцы загудели, и, кажется, причиной тому был слишком тесный контакт призмы и изумруда хаоса. Спина и суставы заныли, а на оголённых руках оказались кровавые ссадины.       Соник кинул в сторону Шэдоу обеспокоенный взгляд — ёж морщился от неприятно ноющих мышц и щиплящих рук. Сам он лежал в небольшой яме среди поломанных фиолетовых кустов, выпучив глаза в изумлении. Этого было более чем достаточно — «жив — и на том спасибо». Так, видимо, подумал Соник, потому что в следующее мгновение он потянулся к призме, и Шэдоу, преодолевая неудобства, встал, последовав за ним.       На долю секунды их переместило в какие-то тропические джунгли, чьим видом они так и не успели насладиться, потому что в следующее мгновение всё вокруг вновь поплыло, терзая вместе с пространством свежие раны. Их руки упрямо вцепились в призму, отказываясь отпускать, и сам факт этого уже внушил лёгкую уверенность в возможность её поимки.       Мгновением позже перед ними открылся широкий простор: голубое небо с облаками, а под ногами — ничего, если исключить бескрайний океан, с которым они вот-вот должны были столкнуться ровно через три... две... одну секунду свободного падения. Погружение под солёную, ледяную воду оказалось ужасающе для того, кто плавать не умел и саму воду предпочитал обходить стороной, если это, конечно, не были тёплые берега родного острова. В момент, когда в рот и нос попали первые капли, а тело стало беспощадно погружаться на дно, Соник ощутил, как чья-то крепкая хватка грубо схватилась за одно из игл на его голове и потянула вверх, далее подхватив спину и ноги. Оказавшись в руках друга, ёж одной рукой обхватил того за шею, а другой прикрыл рот, стараясь откашлять мерзкую воду.       — Что за...?       Хоть сколько-то восстановив дыхание, он поспешил осмотреться. Вокруг плавали ошмётки деревьев и листьев тех самых джунглей, и только сейчас Соник понял одну из главных привилегий чужих аэроботинок. Шэдоу держал его в руках без особых усилий, несмотря на раны и лёгкую слабость, пока его обувь держала их над невысокими волнами.       — Благослови твои ролики.       — ЭТО АЭРО-АГРХ! Ладно, забудь, — фыркнул Шэдоу, осматриваясь. — Где твой изумруд?       — А? С-секунду, — ёж потянулся к иголками, пытаясь нащупать камень. С каждым прикосновением движения становились дёргание, а хватка на шее крепче. — Э... а где??       — Приплыли, — хмуро выдохнул второй, прикрывая глаза.       — Нет-нет-нет, — тело завозилось в руках, в панике осматриваясь вокруг в надежде найти хоть намёк на пропавший предмет.       — Да не вертись ты! — с раздражением рявкнул Шэдоу, усилив хватку с нажимом.       Тёмный ёж приблизился к одному из брёвен, оторвал чужие руки от своих игл и шеи и опустил Соника в воду, где тот уже мёртой хваткой уцепился за плавучую деревяшку.       — Т-ты куда??       — За изумрудами. Моего при мне тоже нет.       — И н-на долго?       — Понятия не имею, — это было последнее, что он сказал, прежде чем нырнуть в холодную воду.

***

      Шэдоу был тем ещё чудищем в некотором плане, ибо за все пятнадцать минут он всплыл за воздухом максимум раза три. Тем временем Соник, оставленный на произвол качающих волн и дна морского, от которого его спасало разве что бедное дерево, лежал пластом — ведь лишь так баланс сохранял его на поверхности.       Теперь шум воды совсем не утешал, а лишь нагонял тревогу. Тишина, Шэдоу нет, сам он без изумруда, а бежать по воде... надо признаться, страх был до стыдного велик, и сейчас он старательно пытался дышать, чтобы окончательно не впасть в истерику. Никогда в жизни он не оказывался в настолько уязвимом положении. Ну, почти никогда.

***

      Вернулся Шэдоу весь мокрый и хмурый. Утешительных новостей не нашлось, как и изумрудов, при том что за это время он сумел фактически достать дна, и тут Соник ощутил, как волна ужаса изнутри понемногу начинает срывать рубильники.       Присмотревшись к горизонту в разные стороны, Шэдоу рассмотрел бледные очертания суши. Он по-новому взял синего на руки, оторвав от бревна, и побежал к ближайшему острову, рассекая поверхность воды. Соник рефлекторно вжался в друга, обхватывая того за шею руками, почти удушая.       — Я тебя тут спасаю, а ты мне в ответ решил кислород перекрыть?       — Прости!       Оказавшись на суше, ёж был тут же грубо сброшен на песок, и пока синий бедолага успокаивал дыхание, сидя в нескольких метрах от берега, Шэдоу оббежал землю, чтобы точно убедиться.       — Остров необитаем.       — Класс, — Соник саркастично вскинул плечи. — И что нам теперь делать? — Он ещё чуть дрожал от прохлады, от чего рука без перчатки сама невольно потянулась к синей спине. Благо та вовремя успела остановиться.       Шэдоу вальяжно уселся на песок рядом, не до конца понимая, что на него нашло. Песчинки ощущались на редкость приятно, и в отличие от Соника, которого их положение отнюдь не радовало, он понял, что испытывает странное облегчение и чувство уюта.       — Подождём, пока ты придёшь в норму, а потом двинемся на юго-запад, — наконец произнёс он.       Соник посмотрел на собрата искоса.       — Почему юго-запад?       — Потому что здесь растут эуфорбия и земляничник, — Шэдоу кивнул в сторону зарослей за их спинами. — Это Лигурийская флора. Скорее всего, мы где-то между Ко́рсикой и Францией. В ту сторону — Ницца.       — А… вот оно что… — Соник медленно кивнул, щурясь от яркого солнца, а затем нахмурился. — Но… как именно мы туда попадём?       — Как-как, по воде, понятное дело, — объяснял ёж, будто говорил что-то элементарное.       — Чего??       — Ты бежишь достаточно быстро, чтобы суметь удержаться на поверхности.       — Я-я-я не уверен, что смогу! — при всей своей уверенности в собственные силы, мысль о необходимости соприкоснуться с целым океаном казалась безумием.       — Сможешь, — строго заявил Шэдоу, ясно видя волнение на чужой морде. — Главное — не останавливаться, — показалось, что слова всё-таки немного подействовали. — Расслабься. Я буду страховать.       — Выбора у Меня я так понимаю нет... кстати, — внезапно сменил тему Соник, — после того, как всё закончится, чем планируешь заняться? Надеюсь, не продолжишь “торчать” на той яхте?       — Не знаю. Возможно. Тебе-то какая разница? — спокойно ответил ёж, откидываясь назад.       — Серьёзно, неужели тебе ничего не хочется?       — В том-то и дело, что я не знаю, чего хочу. Смысл моей жизни был собран из лживых воспоминаний. Я всю жизнь стремился к чему-то высокому, праведному, а по итогу только и делал, что марал руки кровью.       — Никогда не поздно что-то изменить.       — Как же ты достал своим оптимизмом, — устало и протяжно выдохнул Шэдоу, опрокидывая назад голову. — Ты хоть сам в курсе, как вообще на свет появился? — он резко сорвался на повышенный тон, не сдержав гнева.       — Да разве это имеет значение? — упрямо ответил Соник. — Появился и появился.       — Подожди... так они тебе не рассказали? — с внезапным осознанием произнёс Шэдоу, опуская плечи и раскрывая глаза.       — Кто? Что не рассказали? — немного растерялся синий ёж.       И тут Шэдоу понял, что сменить тему уже невозможно.       — Ответь, что именно мне не рассказали? — упёрто спросил Соник, чуть нервно склонившись ближе, словно опасаясь услышать правду, и Шэдоу понял, что деваться некуда. Вопрос о происхождении был задан лишь с целью убедиться, что всё всем уже давно известно, а этот... Соник не знал и кажется, даже не догадывался.       — Те воспоминания из колонии… не все они принадлежали Джеральду, — тихо начал Шэдоу.       — Ну, их всех же можно было спокойно подделать, разве нет?       — Мне казалось, G.U.N. или Руж проговорятся, если узнают, что я рассказал тебе правду о подделке памяти, — произнёс Шэдоу с лёгкой тенью сомнения. — Но ты, видимо, об этом даже рта не раскрывал.       — Ну, потому что я думал, что ты мне это типа по секрету рассказал, — неловко пожал плечами Соник.       Второй громко выдохнул, стараясь скрыть, что данный факт в какой-то степени оказался для него даже приятным — лишнего не болтает, молодец. И за это он вполне заслужил услышать правду.       — Станция АРК годами работала над созданием идеальной формы жизни, и заправлял этим проектом Джеральд. Параллельно велись исследования по изучению лечения болезни Марии. Но однажды G.U.N. посчитали эксперименты колонии слишком опасными и напали на базу, в ходе чего главная капсула с разработкой была отправлена на Землю. Мария умерла, Джеральда посадили, а капсулу так и не нашли, решив, что она угодила в океан и затонула. Я тоже так считал, но... встретив тебя, выдвинул новую теорию. Капсула дрейфовала по океану, пока её не вынесло на берег одного из дальних островов, и та не раскрылась 18 лет назад... угадаешь название острова? — с лёгкой игрой он кивнул в сторону ежа.       — А я откуда знаю? — растерянно спросил Соник, на что в ответ получил ровное и спокойное: "ты на нём живёшь". — Погоди… ты сейчас не намекаешь на то, что той разработкой был… — он указательным пальцем показал на себя, и в этой глубокой тишине после продолжительного взгляда Шэдоу слабо кивнул в подтверждение, омывая ежа ледяной волной осознания.       — Несколько моих воспоминаний принадлежат тебе, но ты, скорее всего, не помнишь ничего. И это неудивительно. Почти 40 лет в коме могли полностью обнулить твоё сознание.       — А… вот оно что…погоди, так выходит, в какой-то степени я даже старше тебя! — довольно воскликнул Соник, но Шэдоу поспешил заземлить ежа.       — Ты родился раньше, но это не отменяет факта, что прожил ты только 18 лет, так что не обольщайся.       — Какая-то у Джеральда странная одержимость ежами, не думаешь?       — Они были любимыми животными Марии.       — В таком случае, даже не удивительно, что мы в какой-то степени похожи. Потому мы такие сильные? — внезапно до него дошло.       — А ты что, думал, способность владеть изумрудами хаоса тебе за красивые глазки досталась?       — Логично, — признал чужую правоту Соник, слегка улыбнувшись.       — Тебя создавали как идеальное существо, способное предотвратить целые катастрофы. Ты должен был нести добро, — серьёзный тон разбавила мрачная меланхолия, — но у любого могущества должна быть слабость, так что они заранее сделали тебя смертным, чтобы не столкнуться с непредотвратимым злом. Ты — воплощение добрых побуждений. Тебя даже создали под стать Марии. Будто сама судьба насмехается надо мной. Её яркие глаза, любовь к синему и эта жизнерадостность… по началу я думал, что это лишь дурацкое совпадение, но всё оказалось куда хуже. Ты буквально её отражение, которое воссоздал Джеральд из своей любви к внучке, в то время как я — порождение чувства, не способного рассмотреть конец — гнев и ненависть. И за грех в виде собственного существования я обязан жить вечность, как неудачная попытка повторить… тебя. Первую идеальную форму жизни, которой не требуются никакие стабилизаторы, — он прокрутил одно из колец на запястье, — и которая не истощается до предсмертного состояния от использования силы изумрудов.       — Так вот чего ты перестал называть меня подражателем и подделкой... да и бахвальства в тебе заметно поубавилось. Нда. Честно, даже скучаю по тому времени. Сейчас из тебя будто всю жизнь высосали, — усмехнулся Соник, глядя на друга. Желание утешить было, но не покидала мысль, что за малейшую попытку проявить сострадание — он будет послан далеко и надолго. — Так ты… действительно собрался жить вечность?       — Когда совсем надоест, и уже ничто не будет приносить удовольствие, я пущу себе пулю в висок.       — Ох... а ты не думал, ну, к примеру, уйти на пенсию? Отдохнуть там. И я сейчас не про запой на нарко-яхте, а... просто. Неужели тебе для отдыха реально необходима причина из разряда конца света или преследования правительством?       — Я не могу, как ты, восторгаться и наслаждаться каждой сраной мелочью. Даже если хотел бы — не смог. Я не знаю, чего хочу и не знаю, для чего живу. У меня нет смысла.       — Так и у меня тоже, — Шэдоу вдруг обернулся с легкой долей непонимания на лице. — Я так всю жизнь живу. Я никогда не задумывался о каких-то великих целях или смысле жизни. Сколько помню, я делал то, что нравится, а по ситуации — то, что надо. Ну а так, меня вполне устраивает отдыхать на острове, бегать на досуге и болтать с друзьями. Ведь… зачем жить жизнью, которая не приносит тебе удовольствие? Давай, попробуй вспомнить, что тебе нравится?       — Ничего, — ответил ёж, опуская взгляд.       — Ну же! Подумай ещё раз, — Соник хоть и улыбался, но смотрел пристально и серьёзно.       — Хм… тишина? — было первое, что пришло в голову.       — Неплохо. А ещё что?       — Не знаю.       — Да брос, Шэд. Вспомни наше путешествие! Что тебе больше всего понравилось?       — Мохито, — ответ последовал даже слишком быстро.       — Нет же! Чёрт, чувак! Забудь про эту дрянь и скажи, что у тебя вызывало улыбку? Настоящую. Искреннюю! — почти в отчаянии Соник склонился ближе, будто моля о продуманном ответе.       — Ну, допустим... природа, — ответил Шэдоу уже с большим трудом. Сонику даже показалось, что у того на мгновение вена на лбу взбухла — вот насколько трудной оказалась задача.       — И я тоже это заметил! Каждый раз, когда мы оказывались где-то в безлюдной природной местности, ты буквально расплывался в улыбке!       — А ещё шугать тебя, — выдал Шэдоу по-вредному довольно.       — Эй.       — И дразнить.       — Я понял, — буркнул Соник, видя, как легко Шэдоу признался в любви к насмешке над ним. Садизм ли это или всё-таки непроработанный комплекс неполноценности? А может, как и говорили те люди на яхте "своеобразное проявление привязанности"?       — И... смотреть, как ты восторгаешь при виде даже самой бессмысленной фигни, — а вот тут поподробнее.       — Я нравлюсь тебе??       — Не перевирай мои слова!! И это вообще не то, что я сказал!       — Ладно-ладно, я понял, — Соник невиновно поднял руки, на что Шэдоу раздражённо прочесал иголки на затылке. — Прости, дружище, я просто немного переволновался в моменте, — он неловко пожал плечами и упал повалился назад на спину.       — Ты... даже не стараясь, умудряешься вызывать у меня весь спектр эмоций. Это раздражает, — произнёс он негромко, смотря вперёд, пока синий сверлил небо.       — "Весь спектр эмоций" это типа от ненависти до раздражения?       — От ненависти к тебе — до презрения к себе, — Соник сжал губы от какой-то неловкости. — Кажется, я тебе завидую. Твоё умение довольствоваться чем-то приземлённым и обычным будто выставляет на свет мою неполноценность. Ты радуешься тому, что светит солнце, а я даже не могу порадоваться за предотвращённую катастрофу. Ты живёшь, не осознавая свою реальную особенность, — челюсть была на грани того, чтобы отвиснуть, но синий вовремя её подобрал, понимая, что причина, по которой Шэдоу не смотрит на него, — это осознание собственных слов. — Ты все свои восемнадцать лет жил счастливее, чем я когда-либо за свои пятьдесят, — и вроде ему было неловко, но если смотреть по выражению лица в профиль, то выглядел он так, будто сказал то, что действительно имел в виду. И Сонику захотелось сделать так же.       — Давай после всего этого вместе попутешествуем?       — Чего? — неожиданное предложение всё-таки заставило того обернуться, выпучив глаза в лёгкой растерянности.       — В отличие от тебя, я не бессмертен и времени у меня не так уж и много, — непринуждённо начал Соник, откидываясь чуть назад на руки. — Я столько лет прожил в Грин-Хилле, но никогда особо не думал о том, чтобы покинуть его хотя бы на пару месяцев. Но после того, как за одни сутки я успел побывать в столь многих красивых и захватывающих местах, я банально не мог перестать думать о том, что хочу большего, — глаза заблестели от одних только воспоминаний. — Больше увидеть, больше узнать. В мире есть ещё уйма мест, в которых я хотел бы побывать, и с хаос-контролём это стало более чем реально. Однако... — тот якобы невзначай покосился в сторону приятеля, — мне бы хотелось, чтобы кто-то составил мне в этом компанию.       — Тогда почему тебе не позвать того же лиса? Или ехидну. Или ту розовую, без разницы, — кажется, Шэдоу искренне не понимал такого выбора.       — Потому что именно ты нуждаешься в этом. И только с тобой я смогу не беспокоиться за чужую безопасность в случае чего.       — Хочешь сказать, со мной тебе… безопаснее?       — Скорее «спокойнее», — морда Шэдоу внезапно расслабилась. Глаза неспешно скользнули по пляжу, погружаясь в размышления — недолгие, судя по тому, как быстро был дан ответ.       — Хорошо.       — Хех. Ну что, значит будем возвращать твою любовь к жизни, дружище, — зияя своей широкой улыбкой, Соник довольно положил руку на тёмное плечо, бодряще пожимая, и с уст Шэдоу неосознанно сорвалось одно единственное слово:       «Спасибо».       Он на мгновение взглянул на синего, прежде чем вновь отвести взгляд. На лице Шэдоу растеклась слабая, но мягкая улыбка — от вида которой иголки невольно зашевелились. Это ощущалось как победа в войне, ведь наконец выстроенные ежом железобетонные стены пали, и Соник сумел добраться до того самого, живого и мягкого.       — Кстати. Как ты оказался там, в лавандовом поле?       — А, ну, G.U.N. соорудили какую-то машину, прогнозирующую появление призмы за 5 секунд до появления трещины. Правда, точность там один к сорока, так что пришлось знатно попотеть.       — Сильно устал?       — Самую малость.

***

      Начались попытки пробежаться по воде. Несколько раз они падали, стоило увеличить дистанцию, и Шэдоу оттаскивал того мокрого обратно до берега.       — Перестань идиотничать!       — Это называется паника!       Полдня ушло на провальные попытки, и где-то с раза двадцатого Соник наконец нашёл тот самый баланс, позволяющий удерживаться на поверхности воды, не теряя скорости. До самых берегов Шэдоу бежал рядом, поначалу лишь слегка придерживая руку, а после постепенно её отпускал. Всё это чем-то напоминало урок езды на велосипеде: сначала тебя придерживают за сиденье, а потом ты находишь равновесие и едешь самостоятельно. Вот так и здесь. Несмотря на весь страх, будучи уже на полпути, опасения окончательно отлегли, позволив вновь вернуть тот самый восторг от простого бега в компании одного ежа, который большую часть времени предпочитал держаться сзади, поодаль, чтобы в случае падения успеть среагировать.       — Пробеги чуть вперёд, а то твоя страховка будто обязывает меня осечься!       Подобная самоуверенность Соника Шэдоу начала даже нравиться. Удивительно, но в таком настроении ёж допускал меньше ошибок.       — Давай наперегонки, — неожиданно предложил Шэдоу. — Придёшь после меня — купишь мне коктейль.       — Ещё чего! Если я выиграю, с тебя чили-дог!       — Как скажешь, — сказал тот и резко ускорился.       Дорога до Ниццы заняла около нескольких часов и закончилась сокрушительной победой тёмного ежа, на лице которого читалась абсолютная удовлетворённость и даже доля злорадства. Соник морщил нос, не желая способствовать чужому алкоголизму, но, к счастью, Шэдоу сжалился, сказав, что просто искал предлог. Ему и так было достаточно выигрыша.       Пляж встретил их привычным видом, теперь уже обрамлённым темнеющим небом.       Соник был воодушевлён, пока в голову не пришла одна горькая мысль.       — У нас… всё ещё нет изумрудов, — тихо произнёс он, прижимая уши.       Да, сейчас он мог спокойно добежать до базы за пару часов, если сообразить с ориентированием, да даже Шэдоу не составило бы проблем вернуться, хоть и заняло бы это время, но потеря артефактов казалась достаточно опечаливающим моментом. Зелёные глаза сверлили горизонт, будто искали в нём ответы, пока Шэдоу непринуждённо разглядывал чужую морду. Его спокойствие имело одну конкретную причину.       — Не загоняйся. Вернись в то лавандовое поле, там должен находиться мой изумруд.       — Откуда такая уверенность?       — Когда я телепортировал призму в пустошь, изумруд всё ещё был при мне, но когда открылся портал, тесный контакт с кристаллом пагубно сказался на моём теле — я получил ранения, если помнишь. Однако, когда портал открылся снова и нас переместило в океан, подобного эффекта не последовало. Значит, изумруд остался в поле.       — Вот оно как. А почему я ничего не почувствовал?       — Даже не знаю, наверное, потому что из нас двоих ты — "совершенная форма жизни".       — Только не говори, что ты обижаешься на меня из-за этого!       — Буду я ещё на такую херню своё время тратить, — Соника эти слова не особо убедили, и он сомнительно поджал губы, глядя на Шэдоу. — Я серьёзно. К тому же, ты ведь даже ничего не знал, так что вешать на тебя какие-либо обвинения попросту глупо.       Синий уловил нотку смущения в чужих словах, но тот чувствовал себя достаточно спокойно, чтобы не переходить резко на сарказм или оскорбление. Сейчас Шэдоу стоял в своей привычной позе из скрещённых рук, не скрывая во взгляде доброту и необычную мягкость.       — Судя по положению, мы на берегу пляжа Кастеллана, что на южной окраине Ниццы. Чтобы вернуться в Портофино, мне нужно держаться восточного побережья вдоль Лигурийского моря на юго-восток, а тебе, чтобы добраться до лавандовых полей Прованса, придётся бежать на северо-запад, через предгорья Альп, ориентируясь по долине реки Вердон — там начинаются настоящие лавандовые просторы.       — Понял, — коротко кивнул Соник, разминая ноги.       — Как закончишь с призмой, приходи.       — Обещаю не задерживаться!       — Я никуда не тороплюсь.       — Шэдоу.       — Чего? — он только обернулся, готовясь к разбегу, как оказался скован в объятиях. Да, неожиданно, но от чего-то очень... приятно. Руки дрогнули в рефлексе оттолкнуть, но он успел побороть это и чуть медленнее приобнял в ответ. Совсем немного.       — Ого. Я думал, что сейчас полечу в воду.       — Ну, если тебе так хочется...       — Увидимся! — резко разорвав контакт, Соник помчался в указанную сторону, оставляя за собой поднятый песок и листву. Как тогда, в бесконечном пространстве бесчисленных осколков, Шэдоу был уверен в его победе. Что ж, если так подумать, ничего особо не поменялось.