Шаббат
10 июня 2025 г., 18:30
Творец почил в день седьмый от всех дел Своих, которые делал, и благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал...
IV.
Заин
Минув последний День Сотворения, Господь освятил любовью седьмой день, завещав отринуть дела свои и вспомнить о Божьей любви, бескорыстно дарованной сотворенному миру. Земля задышала с Небесной благосклонности, Небо разверзло облака для светил, и первозданный Хаос преродился в колонны да монументы, в мраморный Порядок, выкованный и смолотый жерновами Законов. Он любил этот мир своим невидимым сердцем, и любовь эта была великой, но столь же и мнимой, как и Порядок. Седьмой день был отдан Богу, как Творцу, уставшему от своего же благородного рвения, но возвышающемуся над беспричинной жалостью к себе, ведь Ему это было неведомо, ибо Он это делал от чистого сердца. Творения, обретшие, но не слишком обуздавшие свободную мысль, строго блюстили День свой, не разводя огня у дома своего, лишь молясь, говоря о Нём и Его милосердии, Его беспочвенной доброте, но требующей при этом почитания. И они чли с таким же рвением, зажигая одни только свечи. Но они же, Творения, на лицо все разные, да душой похожие, попирали любовь Господа ногами. Не знающие о хрупкости всей той вложенной нежности, что могла низвергнуть от расстройства бесконечный ливень, о горечи этих слез, которые огнём стерли хулящие Бога Гоморру да Содом, обернув их навеки в умирающее озеро. Они пытаются обмануть Всевышнего тем, что поступают правильно, но в сути обманывают лишь себя, ведь страдание изначально рождается на Земле, не пороча Небо. Достаточно ли шести дней, чтобы стереть то, что за шесть дней было создано сначала Нун, извергнувшей из себя демиурга Ра, потом Яхве, потом Аллахом, в сущности одним Им? Много ли неупокоенной мести надо, чтобы оскорбить Божью Волю и дать себе титул Бессмертного, да еще и Всемогущего? ... Да Азриэль лишь скромно считает, что оскорбить нельзя — можно лишь оскорбиться. Он все еще много курит, пожевывая въевшиеся в язык сигареты, и смотрит далеко-далеко, где света почти не видно. Но чувствует — этим солноватым запахом ветер почти не отдаёт, не выдувает из фильтра последний огонёк, чтобы дать потухнуть последней сигарете. Облаков в принципе почти не видно, по клочкам они чернели на переливах темно-синего к морской волне, показывая просыпанные через сито песчинки звёзд. Время стояло уже за полночь. Накрахмаленный в идеале костюм демократа-дипломата смят и кинут в кресло рядом с портретом Герцля, и крепкая спина в засаленной военной пылью и июньской жарой рубахе цвета неспелой оливы сгорбилась к перилам, обнажая горячую дышащую грудь и смуглые предплечья по локти, где вились бледные царапки, глубоко уйдя под каменевшую кожу. Локти сами были уложены, как на том выцветшем портрете. Пальцы мерно стучали по гладкому прохладному камню, где ползали рыжие огни, отдающие теплом тех гордых факелов, которые могли в торжестве зажечь римляне. Он бил любой взбредший от скуки и тиши мотив, порой самозабвенно помыкивая под нос мотивчик репатриантов на подобии уверенного «ам Исраэль хай», но внизу, там, у ног его, где стенали у Плача, автоматы падали, как люди — на колени, и читали кадиш о павших, щупая ветхий камень да шепча, прикрыв глаза ладонью правой... «Шма Исраэль, адонай элоэйну, адонай эхад»... И Стена всё слушала, как и он слушал, правда, практически бестриумфально, потому что шаббат молчал под тёмным ясным небом, в замирании сердца, пропустившего удар разбитой стены, и он ощутил — это был патрон. Тяжелая лёгкость... Противоречивая, как оксюморон, вошла под грязные лёгкие циничного курильщика, который чувствовал эти победные фанфары, но будто бы победа не несла истинного облегчения, потому что была обычной вехой страшного искусства войны, освоенного с выдержкой, но и расчётом. Ему не было жаль пострадавших, падших в своих амбициях, ему было плевать, и только плечи грузно опустились, как подул снова ветер. Огонь на меноре задрожал. Азриэль выдыхает, чуть хрустя спиной и кратко потянувшись руками вверх. Зашептал воссоединенный Иерусалим у балкона, и Израиль внимал молитве, пускай и безучастно, но смиренно. Бойня кончена в недельный срок, тогда же был сотворен единый Мир, а уж устал с него Господь или нет — открытая полемика вокруг священности седьмого дня, но единолично заявляя, что Мир был любим и будет, лишь только мирские будут его топтать и хаять, разрывая небо выстрелами. Ушла гроза с булгаковского Ершалаима и бросила лишь шлейф озоновой сырости на сухой земле, пронесшей новую кровавую жатву, что как проклятье больше не сойдет с этих полей, с этого города, ненавидимого прокуратором... Возможно, самим Господнем, но в первую очередь тщедушными людьми. Но последним словом Маргарита, та, что в свежем советском переплёте, вымолвила: «Слушай беззвучие». И он опускает руки с перил, соскальзывают пальцы. Ноздри жжёт горький никотин, и твёрдые пальцы берут почти полностью скуренный окурок. Менора горит ласково, хоть и дрожит пламя на семи ветвях, Эдемское древо, держащее на стволах созданную жизнь, пахнет миндалëм и выпеченной плетенкой-халой, благосклонно принесенной Азриэлю спустя всего пару часов после возвращения. Ещё не прикоснулся к хлебу, но долго смотрит на сам огонь, которого касался ветерок. Почти с неверием была встречена эта мирная тишина, потому что её и не было — за Средиземным морем вместо штиля поднялось кипяченное бурление, особенно со стороны востока Европы, а арабская гордость не может быть уязвленной вечно. Погода всегда переменчива, ветра заставляют свечи вести себя слишком вульгарно и порывисто, пока один порыв не сметëт ритуальное пламя вовсе... Лишь усмехается в своей особенной манере, где знание соприкоснулось с самодурством. Знает свои грехи, но принимает их данностью. Окурок сжирает огонек на срединном стволе миноры, потушив свой бледнеющий огонь. Седьмая свеча погасла, оставив шесть, потому что Солнце к победе уже утонуло в Ниле. «Алейну ле-шабеах...» зазвучит из уст ребе, и следующий день проснется покойным, но оскверененным, а Азриэль поднимет победительский бокал вина, сказав лишь «Лехаим». Лишь до следующей недели.
