В Маске Света и Тени

Портал тихо раскрылся в вакууме пустого переулка, из него шагнули двое — Хаск и Ари. Город спал, но над ними ещё чувствовался гул вечеринки, эхом отдаваясь в висках. Хаск обернулся, подхватив слегка шатающуюся Ари под руку — она уже едва стояла на ногах. — Доведи меня до кровати... пожалуйста, — с трудом выговорила она с ленивой, усталой улыбкой. До этого момента Хаск ни разу не заходил в спальню Блица. Это было что-то вроде негласного табу, границы, которую они оба уважали. Но сейчас это было что-то другое — просто жест доброты, заботы. Он помог ей дойти до кровати, аккуратно уложил, накинул плед и задержался на секунду, глядя на ее лицо. Спальня пахла знакомо — лавандой, книгами и немного пылью. Здесь всё было слишком лично. Он молча объявил, прикрыв дверь. Сам прошёл в ванну — горячий душ помог немного прийти к себе. Затем, уже в простой футболке и мягких мягких штанах, он направился на кухню. Вскипятил воду, заварил крепкий чёрный кофе, сел на свой старый диван, прихватив плед. Квартира Блица была тихой, уютной и, несмотря на всё, почти родной. Хаск сделал глоток кофе и посмотрел в окно. Городначинатель светлет. Но в голове крутятся не только остатки алкоголя… мысль о том, как становится всё всё более запутанным — как в игре без правил, где чувства начинают мешать с ролью. Утро в квартире было непривычно спокойно. Блиц проснулся медленно — не от излучающего воздуха, как обычно, и не от звонка в коммуникаторе, а от лёгкого солнечного света, пробивающегося сквозь шторы. Голова немного гудела, но всё было… терпимо. Он сел на кровать, поправил тонкий халат и машинально потянулся к зеркалу. Рядом, на тумбочке, аккуратно стояла коробочка с маскировочными линзами, шапочкой для волос и знакомой повязкой. Все было на наших местах, как никто не знал и не знал, кто здесь спал этой ночью. Он встал, прошёл в ванную. Промыл лицо холодной водой, привёл в порядок волосы, туго заплетая их в хвост, и надел лёгкий слой грима, чтобы скрыть черты лица. Взгляд в зеркало снова стал уверенным, отточенным — тем самым «героем Блицем», о котором знали камеры и публика. «Снова в своем обличье», — тихо вышел он из спальни. В гостиной Хаск спал, раскинувшись на диване, свисала вниз одной рукой, рядом стояла остывшая чашка с недопитым кофе. Его дыхание было ровным, спокойным, и Блиц на секунду остановился, разглядывая этого человека — врага, друга, хаос и… что-то большее? Он подошёл поближе, наклонился и поправил плед на его груди. Хаск что-то пробормотал во сне, но не проснулся. Блиц выпрямился, посмотрел на часы и посмотрел. Сегодня снова быть героем. А вот кто он для Хаски — вопрос без ответа. Блиц подошёл ближе, разглядывая спившего Хаску. Он выглядел моложе, без своего обычного выражения ленивого превосходства — волосы чуть растрепаны, одна щёка примялась на подушках, плед сбился. — Вставай, — мягко сказал Блиц, чуть тронув его за плечо. Хаск хмыкнул, не открывая глаз. — Слишком рано, Ари… — Блиц, — поправил тот с усмешкой. Глаза Хаска приоткрылись, а затем полностью распахнулись. Он потянулся и сел, провел рукой по лицу. — Утро уже? Какой кошмар. Мы же только легли. — Хочу поговорить. — Если ты сейчас скажешь, что это «не игра», я начну подозревать, что ты влюбился, — усмехнулся Хаск, но, заметив серьёзность во взгляде Блица, поумерил тон. — Ладно, выкладывай. Блиц сел напротив, опершись локтями о колени. — Совет. Они недовольны. Рейтинг взлетел, да, но… ты всё ещё в списке. Ты — хаос, ты не поддаёшься контролю. Ты ударил Элиану. Пусть случайно, но... теперь они хотят, чтобы я тебя "держал в узде". Командная работа, идеальная тройка. Они хотят шоу, хотят, чтобы мы были идеальными героями. А я… Он замолчал, сжав кулаки. — Ты не хочешь играть по их правилам, — тихо сказал Хаск. — Я не хочу жить по их сценарию. Вчера — это было не запланировано, это было живое. Даже травма Элианы — это было по-настоящему. А всё, что они теперь требуют — стерильно, безопасно, лживо. Хаск откинулся на спинку дивана, закусив губу. — Ты только что моя решила проблему с этим миром, милый герой. Ты хочешь быть настоящей, они хотят картинку. Добро пожаловать в клуб. Они оба замолчали. — Знаешь, — продолжает Хаск, — если уж мы оба здесь, может, стоит попробовать сыграть по своим правилам, а не по их. Блиц взглянул на него, и в уголке его губы мелькнула тень улыбки. — Тогда начнем с тем, что я не пойду сегодня к совету. — Под. Я сварю кофе. На кухне всё пахло жареными тостами и свежемолотым кофе. Блиц поставил на стол две чашки, сел напротив и молча протянул одну Хаску. Тот хмыкнул, принял чашку и вежливо осмотрелся. — Ты снова удивляешься. Герой с хорошей обстановкой на кухне, — сказал Хаск, делая первый глоток. — А теперь о серьезном. Мне нужно к Элиану. Блиц чуть приподнял бровь. — Не думал, что ты это скажешь. — Я не идиот. — Хаск отставил чашку и посмотрел в глаза. — Мне жаль. Он не должен был попасть под удар. Это не был прицельный ход, слишком просто... много движущихся частей. Тени — не всегда точны. Блиц чуть упустил взгляд, провёл пальцем по краю кружки. — Я знаю. Но он теперь боится. Он не скажет вслух, но это видно. Если ты появишься рядом — его можно ещё больше травмировать. Хаск, как следует, отвернулся от стола. — Поэтому мне нужен план. И ты. Ты можешь сказать ему... или... быть рядом. Не как герой, не как судья. А как... ну, как тот, кто знает, что это значит — ошибаться. Блиц сжал губы, задумался. — Ладно. Сегодня он будет дома, в его восстановительный период. Я могу отвезти тебя, но... мы пойдём тихо. Без фокусов. Без театра. Хаск усмехнулся. — Я всегда на сцене. Но ради Элиана — уберу свет. — Надеюсь, ты и маску снимаешь, — усмехнулся Блиц в ответ. Они оба рассмеялись, и на мгновение все снова стало проще. Как раньше. До рейтингов, до теней, до мнения. Блиц только собирался выйти из дома, когда на пороге появилась Лиана — решительная, как всегда. Ветер чуть трепал ее волосы, а в глазах светилась ярость. — Нам нужно что-то, — бросила она вместо приветствия. Блиц снаружи, закрой за собой дверь. — Про совет? — спросил он, завязывая маскировочный шарф. — Они злятся. Очень. И не только из-за рейтингов. Они уверены, что ты... слишком мягкий. Твоя связь с Хаском может стать угрозой. Они прогуливались... понаблюдать за тобой. Блиц тяжело выдохнул. — Я догадывался. Но я не буду играть по их правилам, Ли. Я не хочу быть лицом их театра. Теперь я просто хочу проведать Элиану. Лиана изменилась, но тут что-то привлекло ее внимание. Она посмотрела мимо Блица — и замерла. Хаск стоял на стене рядом с домом. Одетый просто — серые худи, спортивные штаны, волосы растрёпаны. Он явно не ожидал встречи. Но и не прятался. Глаза Лианы вспыхнули гневом. — Ты… — Она шагнула к нему и не разговаривала ни секунды. Резкая пощёчина раздалась по двору. — Ублюдок! Ты напал на ребенка! Хаск даже не пошевелился. Он спокойно смотрел на нее, не оправдываясь. — Я не предполагал. Это вышло из-под контроля. Мне жаль, — тихо произнес он. — Жаль?! — Лиана сжала кулаки, но Блиц встал между ними. — Ли… пожалуйста. Не здесь. Мы идём к Элиану. Он хочет извиниться. Не как злодей. Просто как человек. Лиана перевела взгляд с Хаска на Блица. Что-то в ней сжалось. Она возникла, но не убрала взгляда. — Один шанс. И если он снова причинит кому-то боль из нас... я не промахнусь. — Принято, — спокойно ответил Хаск. Блиц обернулся к нему и тихо добавил: — Пошли. Пока ты всё ещё кого-то понял, что у тебя есть сердце. И они пошли. Тихо. Без теней и света. Просто два человека, которым есть что сказать. Путь до больницы прошёл почти в молчании. Блиц нервно теребил край рукава, а Хаск, казалось, задумался о чем-то глубоком, собираясь с потоком жидкости перед разговором, которого не ждал, но который был необходим. В палате было светло. Элиан, несмотря на повязку на плече, сиделка, играющая в игру на планшете. Он выглядел бодро, но глаза немного устали бежали по экрану. Когда дверь открылась, он обернулся. Увидев Блица улыбнулся — но как только взгляд упал на Хаску, его улыбка стёрлась. — Зачем он здесь? — спросил Элиан, нахмурившись. Блиц подошёл ближе и опустился рядом с кроватью. — Он хотел извиниться. И это не шоу. Просто разговор. Хаск сделал шаг вперед, опустив руки в карманы. — Я не ожидал тебя там увидеть. Это было не по плану. Я был зол... но не на тебе. И всё вышло из-под контроля. Мне действительно жаль, Элиан. Элиан молчал, наблюдая за ним. Потом спросил: — Ты специально не обладаешь полной силой? Хаск чуть усмехнулся. — Если бы я бил в полную силу, мы бы включили сейчас у тебя в морге, а не в палате. Да, я выдержал. Элиан закатил глаза. — Великолепно. Самый страшный злодей в городе пожалел меня. Теперь у меня целая история для друзей. Хаск фыркнул, но не стал спорить. Блиц улыбнулся. — Он и правда пожалел. Я это видел. Элиан немного помолчал, а потом махнул рукой. — Ладно. Проехали. Но только потому, что у меня теперь есть крутая история и фотка с повязкой. Блиц и Хаск переглянулись. Это было странно, но это выглядело как маленькое примирение. — Тогда мы оставим тебя отдыхать, герой, — сказал Блиц, хлопнув его по ноге. — Только не целуйтесь при выходе, я ещё не до конца выздоровел, — пробурчал Элиан, снова уткнувшись в планшет. Улыбка Хаска стала чуть мягче, и они вышли, оставив перед собой теплое, почти домашнее чувство. Когда двери палаты мягко закрылись за ними, в коридоре наступила тишина. Хаск и Блиц шли рядом, не говоря ни слова, каждый раз переваривая только то, что произошло. — Спасибо, что не стал спорить, — сказал Блиц, когда они вышли на улицу. Хаск смотрит, глядя куда-то вдаль. — Он умный. И сильный. Даже с травмой. Надеюсь, это ничего для него не испортит. — Элиан справится, — Блиц чуть прищурился на солнце. — Он всегда справляется. Но... я не уверен, справится ли с этим всем вирусом. Хаск повернулся к нему: — Совет? Блиц-квит. — Им плевать на людей. Мне важен имидж. Рейтинги. Угрозы, которые можно контролировать. Но ты... ты не подходишь под их правила. Они боятся тебя. И теперь, когда ты снова появился, они будут требовать от меня полной лояльности. Я контролирую каждый мой шаг. — А ты не хочешь, чтобы тебя контролировали, — спокойно подытожил Хаск. — Я вообще не уверен, что хочу играть в это дальше, — выдохнул Блиц, остановившись у ступеней больницы. — Я хочу, чтобы кто-то, наконец, послушал. Видел. Понимал. Хаск внимательно посмотрел на него. Молча. Потом мягко положил руку ему на плечо. — Я вижу. Я слушаю. Блиц приподнял бровь, немного смущённый. — Ну не при всех же быть таким мягким, Хаск. Тебе ведь ещё надо поддерживать образ "повелителя теней". Хаск усмехнулся, и его рука осталась на плече Блица чуть дольше, чем нужно. — Пойдём отсюда. У тебя есть любимое место в этом городе? Блиц слегка удивился, но всё же изменилось. — Есть одно. Старое кафе на крыше. Там не бывает никого, кроме ветра. — Тогда веди, — сказал Хаск, — покажи мне твой мир без масок. На закате город начал выглядеть иначе — мягче, несмотря на все острые углы, что днём царапали взгляды, прятались в золотом свете. Блиц уверенно шагнул по пожарной лестнице, ведущей на крышу старого здания. Хаск следил за ним, держа руки в карманах и прислушиваясь к звукам улицы, всё тише затухающим под их ногами. Когда они поднялись, перед ними открылась теплая, почти домашняя сцена: покосившиеся столики, пара стульев и старенький зонт, всё покрытое пылью времени. Но в воздухе пахло свободой. — Я раньше тут часто сиделка, — сказал Блиц, оборачиваясь к Хаску. — До всего этого. До рейтингов, масок, камер. Просто смотрел на город и воин стал кем-то. Хаск при молчании сел на край парапета, оглядывая горизонт. Ветер трепал его по волосам, и на секунду он вел себя... спокойно. — И кем ты стал? Блиц задумался, потом уселся рядом. — Не знаю. Иногда кажется, что это просто актер в чужом шоу. Но иногда... когда сражаюсь, когда помогаю... я чувствую тогда, что я настоящий. Хаск перевёл взгляд на него. В глазах не было ни иронии, ни насмешки. — Я почувствовал это, когда ты был рядом. Ты не боишься быть живым. Даже когда весь мир заставляет притворяться. — А ты? — спросил Блиц. Хаск чуть усмехнулся: — Я долго прятался в тенях. Это безопаснее. Тишина — хороший союзник, пока ты не научишься доверять шуму. — И сейчас? — Сейчас... я учусь. У тебя. Блиц замолчал. Город внизу казался далёким и неважным. Между ними было только небо и разговор, который, казалось, не обеспечивался годами. Он слегка улыбнулся, глядя на заходящее солнце. — Знаешь, мне с тобой... спокойно. Даже когда ты торопишь половину города. Хаск усмехнулся. — Тогда, может, я разрушу его всё — только чтобы построить тебе новый. И в этой шутке было что-то очень серьезное. Хаск подался чуть вперед, внимательно слушая Блицу. В этот момент они уже сидели за старым шатким столиком, а ветер мягко трепал скатерть. Подошёл официант — юноша в светлой рубашке с заспанным взглядом — и принял их заказ. Хаск спросил крепкий чёрный кофе, а Блиц — горячий шоколад с корицей. Как только официант ушёл, повисла тишина. Но она была не неловкой — наоборот, почти уютной. — Я всегда хотел быть героем, — заговорил Блиц, глядя вдаль. — Но не знал, что это вообще значит. Знал только, что есть плохое и хорошее. Свет и тьма. Всё было просто… когда я был маленьким. Он сделал выводы и продолжает тише: — Я сирота. Не знаю, кто мои родители. Никогда не знал. Вся жизнь мне говорила, что я никто. Просто еще один шаг к попечению системы. Но знаешь, я не злился. Просто хотел найти… что могу быть кем-то. Что у меня есть имя. Хаск молчал, опустив взгляд на пальцы, сцепленные на колене. Он не перебивал. — Когда я нашёл силу… эх, импульс… Я думал, вот оно. Мой шанс. Я стану героем. Люди будут знать, кто я. Может, даже обращаюсь ко мне, кто меня запомнит. Он посмотрел на Хаску, уже спокойнее: — А потом появились рейтинги. Сценарии. Маски. И мне снова сказали, кем я должен быть. Только теперь не приемная семья, целый мир. Хаск медленно поворачивается. Голос его прозвучал низко, но искренне: — И всё равно ты стал ближе к настоящему, чем большинство. Blitz хмыкнул: — А ты? Ты кем хотел стать? Хаск поднял глаза. В них читалась ночь, но и нечто теплое. — Я просто хотел тишины. Чтобы никто не кричал. Чтобы мир не давил. Но теперь, — он усмехнулся, — я, кажется, нашёл не тишину, а тебя. В этот момент подошёл официант, поставил перед ними напитки и ушёл, не сказав ни слова. В чашках поднялся пар. — За тех, кто нашёл что-то настоящее, — сказал Блиц, приподнимая кружку. — И за тех, кто больше не будет прятаться, — добавил Хаск, чокаясь с ним. Блиц внимательно слушал, слегка прикусив губу. Он не перебивал — впервые за долгое время Хаск говорил не с сарказмом, не в маске злодея, а просто как человек. под глазами, хриплый голос, чашка Тен кофе в руках — всё в нём сейчас было слишком живым, слишком настоящим. — Знаешь, Блиц?.. — начал Хаск, не глядя прямо. — Мне вся жизнь говорила, что одиночество — это не то, к чему нужно стремиться. Что тени — это бремя, не выбор. Но я к нему пришёл сам. Не потому что это было вынужденно, а потому что только в тишине меня никто не трогал. Никто не пытался сломать, исправить. Он сжал чашку чуть крепче и усмехнулся. — Когда объявили кастинг… я подумал, что, может, смогу. Может, даже нужно. Я был злодеем до того, как это стало модным. Но тогда... это был шанс. Не на победу — на бой. И вот я. Одиночка. Привязался к герою, который живёт в башне героев. Он мельком взглянул на Блица, а затем снова в сторону, где над крышами пробивалось утреннее солнце. — А я ведь там почти постоянно. В башне. Ночую у тебя, сижу в тишине, пока ты спишь. Потому что больше нигде не чувствую себя таким спокойным. Как дома, черт возьми. У тебя. Хаск на секунду замолчал, а потом добавил уже тише: — И мне грустно… когда я думаю, что сегодня ты рядом, улыбаешься, дразнишь, споришь — а завтра Совет закинет тебя куда-то ещё дальше. И снова тени. И снова я один. Он наконец повернулся к Блицу, и в этом взгляде не было маски. Только честность. — Это глупо, да? Слишком много сказано. Блиц не ответил сразу. Он просто молча накрыл ладонь Хаска своей. Блиц сжал пальцы Хаска чуть крепче, как будто боялся, что он снова исчезнет в тени. Посмотрел на него с тем спокойствием, которое редко заказывал кому-либо — без ухмылки, без фразы «а давай спорить». Просто искренне. — Глупо?.. — тихо повторил он. — Нет. Знаешь, я думаю, что впервые понимаю, что думает человек, когда кто-то действительно рядом. Не по контракту, не по сценарию, не ради камеры. Он сделал глоток кофе, задумался на мгновение, а потом выдохнул: — Я ведь тоже не из простых. Сколько себя помню — всё время борьбы. За место. За имя. За право быть кем-то. Сирота без прошлого, без настоящего — один костюм и «добро пожаловать в Башню». Я не знаю, кто мои родители, не знаю, почему я оказался там, где оказался… Всё, что мне сказал — «ты никто». И знаю, я так долго верил, что это правда, что даже когда стал героем — продолжал носить маску. Не это, из ткани. Другую. Глубже. Он откинулся на спинку кресла, глядя вверх, показывая, что там были ответы. — А потом появился ты. Чёртов теневой безумец, который должен был быть моим врагом. А стал... Ну, не знаю. Тем не менее, с кем я могу быть без сценария. Без «режь зла» и «спаси мира». Просто… Блиц. Без роликов. Без страха. Он снова взглянул на Хаску. Его голос стал чуть мягче. — И если завтра меня отправят на край света, если Совет всё решит за нас — я всё равно вспомню этот момент. Потому что здесь, с тобой… я чувствую себя собой. Это, наверное, и есть дом. Закат окрасил город в теплые оттенки — золотистые и лиловые. Ветер лениво шевелил волосы Ари, а Хаск сидел рядом, молча потягивая напиток. Его взгляд блуждал где-то за горизонтом. Он не говорил — не потому что не хотел, а потому что не знал, с чего начать. И всё же рядом с ней, в этом тишине, он ощущал странную покой, редкий для его мира. Тем временем, в другом конце города, в холодном зале Совета царила напряжённость. — Он всё ещё на свободе?! — бросила одна из советниц, сжимая в количестве отчёта лист. — Сколько ещё мы будем наблюдать за этим цирком? На экранах высела проанализированная запись последнего страха: рука Эха, природные щиты Лианы и теневые удары Хаски. Всё это влекло за собой графики, данные датчиков и разборы аналитиков. Главным пунктом было одно: Хаск снова ушёл, не задержан. — Он опасен, — сказал хрипло один из старейших членов Совета. — Его отдаленность выходит за рамки допустимого. Мы не знаем, какие у него мотивы, и это делает его вдвойне опаснее. — Но рейтинг Блица после этого взлетел, — сухо добавил другой. — Люди верят в него. Они думают, что он держит ситуацию под контролем. — Думаю, — с иронией повторила советница. — Реальность? Мы не знаем, насколько близко он подошёл к выполнению задачи. Он должен был уже привести Хаску. Мы не нанимали его для затяжной охоты. — У Блица может быть свой план. Возможно, он доживает до идеального момента. — Или он слишком мягок, — бросил кто-то из тени. — Эмоции — слабость. Нам нужно решение, а не предчувствие. Глава Совета, женщина в строгом костюме, подняла руку, приглашая всех замолчать. — Мы даем ему немного времени. Но если в ближайшие дни Блиц не устранит какого-либо… мы найдём другого кандидата. И тогда никто не будет стоять между нами и Хаском. Комната устроилась в молчании. За окном началась ночь. Город не подозревал, что скоро всё может измениться. В журналах, укрытых в тенях давно покинутого промышленного комплекса, Фрост сидел за массивным столом, поставленными мониторами и старыми записями. Полумрак сцены разрезали синие отблески голограмм, среди которых мерцала масштабная схема Совета героев. В схеме обозначались их маршруты, привычки, уровень и угроза — что особенно важно — потенциальные слабости. Фрост откинулся на спинку кресла, провёл рукой по волосам и хмыкнул. — Мда… Хаск всегда был сумасшедшим, но теперь у него появился план. Настоящий. И, что пугает больше всего — он работает, — сказал он вслух, будто бы хотел убедиться, что мысль звучит реальнее. На одном из экранов — архивные кадры героев Совета: массивный Титан, никогда не спасший город от катастрофы; Вивьен, манипулирующая временем; и самый старый из них — Лексар, олицетворение порядка. — Сражаться против них — это не бой, а самоубийство… — пробормотал Фрост, листая дальше. — Но Хаск не хочет говорить. Он хочет подорвать их изнутри. Через доверие, через страх, через героя, которого Совет сам вырастил. Эта запись на остановленном снимке Блица. На лице Фроста появилась ухмылка. — И ты, парень в маске, станешь их концом. Даже если сам пока об этом не догадываешься. Он снова взглянул на план. В нем были прорехи, были риски. Но впервые за много лет — возникла реальная угроза Совету. И Фросту это понравилось. Закат уже окрасил небо в теплые, оранжево-розовые тона, когда Блиц и Хаск подошли к входу в квартиру. Оба выглядели спокойными, почти расслабленными после вечера, который неожиданно обернулся тихим экономическим и взаимным доверием. Но тишина улицы была нарушена знакомым голосом: — Наконец-то. Я думал, вы вообще не придёте. У входа, прислонившись к перилам, стояла Лиана. Она была в такой форме, с планшетом в руках, и ее выражение лица недвусмысленно говорило: она здесь не ради вечерних чаепитий. Блиц сделал шаг вперед и улыбнулся: — Лиана, неужели ты уже скучаешь? — Не начинай, — фыркнула она, но уголки ее губ дрогнули. — Я здесь по делу. Совет обновил расписание тренировок. Учитывая, что теперь мы официально занимаемся тремя, нам нужно синхронизироваться. А значит — утренние тренировки, совместные вылазки и, возможно, миссия за пределами города. Хаск поднял бровь, слегка отстранившись от Блица: — Команда из трех? О, как мило. У вас теперь клуб по интересам? — Не начинай и ты, — отрезала Лиана, кидая на него взгляд. — Если ты действительно хочешь быть частью всего этого — играй по правилам. Хотя бы внешне. — Я стараюсь, — усмехнулся Хаск, жестом указывая на свою относительно «мирную» одежду. Блиц покачал головой и шагнул к двери: — Ладно, заходим. Нам всем стоит выспаться, особенно если утро начнётся с бегом по крыше. — Утро начнётся с пробежки и спарринга, — уточнила Лиана. — Не забывай, Блиц, Совет наблюдает. Хаск усмехнулся, обернувшись: — Пусть смотрят. Главное — чтобы не понять, на что они действительно смотрят. И троица скрылась за дверью, оставляя окна в тишине наступающей ночи. Как только дверь за ними захлопнулась, Блиц бросила взгляд на Хаску: — Развлекай себя сам. Мы с Лианой — в кабинете. — Как всегда, — лениво отозвался Хаск, уже направляясь на кухню. — Только не сожгите мир, пока я сделаю себе кофе. Он зевнул, по пути стянул худи и, взъерошив волосы, подошёл к кофемашине. Аромат свежемолотых зёрен скоро заполнил квартиру, пока он с тихим ворчанием валился на диван и часть какую-то бессмысленную передачу на фоне. Тем временем в кабинете Блиц пригласил Лиану сесть, закрыть дверь, чтобы разговор между ними не прекращался. Она, не скрывая раздражения, сразу заговорила: — Я не понимаю, что он здесь делает. Ты же понимаешь, что он опасен? — Я знаю, — спокойно сказал Блиц, усаживаясь напротив. — Но именно поэтому он здесь. Под контролем. Под моим контролем. Лиана сощурилась, уставившись в глаза другу: — Это не контроль. Это... предусмотрительность. Ты теряешь объективность. Блиц опустил взгляд на стол, постукивая пальцами по поверхности: — А что если именно из-за этой «привязанности» он до сих пор никого не убил? Что, если у него действительно есть шанс... измениться? Лиана откинулась на спинку стула, скрестив руки: — Совет не будет ждать, пока ты поверишь в сказку. Мы сражаемся не против сказочных злодеев. Мы против угроз. Ты видел, что он сделал с Элианом. Даже случайно — это слишком. — Я знаю... — тихо выдохнул Блиц. — Поэтому он здесь. Я должен держать его рядом. Или всё потеряю. В коридоре доносится звук включенного телевизора и спокойный голос Хаска: — Если кто-то из вас хочет кофе — это последний шанс, пока я не выпил всё. Лиана раздражённо вызвала: — Мы всё равно обсудим это с Элианом. А ты... ты решай, на чьей ты стороне, Блиц. Блиц только окружает, и не известно, что ответить. После этого Блиц провёл Лиану до двери, а та в свою очередь попрощалась с ним поцелуем в щку. Закрывая дверь, он посмотрел на свою квартиру и улыбнулся краем губ. Хаск лежал на диване, с полупустой чашкой кофе, когда в комнату вернулся Блиц. Он выступал уставшим — не столько физически, сколько морально. Подойдя к дивану, он не сказал ни слова, просто тяжело опустился сверху на Хаску, как будто тот был не злодеем, а подушкой безопасности от всего того, что давало снаружи. — От тебя столько проблем, — выдохнул Блиц, уткнувшись лбом в его плечо. — Почему? Хаск не ответил. Он посмотрел на потолок, сделал глоток остывшего кофе, а затем мягко положил руку на спину Блица. — Наверное, потому что я — твоя главная проблема, герой. Блиц усмехнулся в плечо Хаска. — Это не смешно. Я понятия не имею, что с тобой делать. — А может, ничего и не надо? — тихо сказал Хаск. — Я не просил меня спасать. Но если уж ты так решил, то... может, просто побудь рядом. Это, знаешь, лучше любого совета, даже самого великого. Они замолчали. В комнате было тихо, если не считать приглушённого гудения кофемашины и далёких звуков с улицы. Хаск чуть сильнее прижал к себе Блица, опасаясь, что тот в любой момент исчезнет. — И всё же, — прошептал Блиц, — ты самая большая головная боль в моей жизни. — Но, признай, самая теплая подушка, — ухмыльнулся Хаск.