Я пытаюсь уйти
Мне ужасно одиноко
А эта песня вдобавок
Окутала меня грустью
P1Harmony - SAD SONG
– Снимай штаны, мелкий, щас будем яйцо бить!: раздался крик, словно раскат грома, что пришëлся на бедные Митины ушные перепонки спозоранку и чуть не заставил того оглохнуть в свои-то молодые годы, потому что старший брат специально наклонился пониже, чтобы их завсегдатая семейная соня точно услышала.
– Ты чë, совсем ахуел?: хмурый, аки тучка в октябре, привстал на локтях парень буквально с лицом лица.
Каждый год в двадцатых числах апреля его семья силком загружает бедного Митька, а по ощущениям мешок картошки, в батину копейку и мчится на крыльях ветра к бабуле в деревню, чтобы по всем канонам провести самый православный русский праздник – Пасху. И чтобы вы понимали, Митя – радикальный атеист, который участвовать во всëм этом христосовоскресенском сюре никогда не горел особым желанием. Естественно, его мнения точно так же традиционно никогда никто и не спрашивал.
К превеликому сожалению Мите всего 16 и мнение его в семье сравнимо с перхотью. Такое же ненужное и вечно чешется. Или это вши? Ну да бог с ними. Митëк привык к похуизму со стороны родственников, поэтому просто с замиранием сердца ожидал совершеннолетия, чтобы свинтить из отчего дома на все четыре стороны. А пока что приходилось терпеть.
Только вот, было одно весомое «но». Нет, не так. Было одно блядски-заëбистое «но». Его старший брат Колясик, которому вроде уже 19, а кажется, будто все 9. Этот ахуитительный персонаж, которого Митьку привычнее величать «сказочным долбоëбом», ещë с самого детства постоянно доëбывал своего младшего всем, чем только можно. Шутки, приколы, подколы, а так же снятие скуки и сглаза, как говорится, – всë к Коляну. За столько лет этот придурок уже настолько сильно его заебал, что, порой, вызывал нервное подëргивание глаза и желание
выйти выкрикнуть из окна "ПОМОГИТЕ, ЛЮДИ ДОБРЫЕ!" Но жили они в Зажопинске, а потому добрых людей здесь кот наплакал и помогать бедному пацану никто не спешил.
Однако, это не все подготовленные нелëгкой судьбинушкой подлянки. Дело в том, что Митя как на дух не переносил Колю, так и в тайне пускал слюнки на его удивительно складную для их тихой глубинки внешность. Высокий, в меру подкаченный, с тëмными, почти чëрными, кудрями по плечи, которые тот часто собирал в небрежный хвост. Светлая кожа, ярко-очерченные пухлые губы, густые, но аккуратные тëмные брови, плавные линии лица с острым подбородком, прямой нос и иссиня-зелëные проницательные глаза с длинными ресницами. Его бы да на обложку какого-нибудь журнала, а этот дурень прожигает жизнь над вечной проводкой, будучи электриком, сидя за компом и прикалываясь над младшим братом.
Сначала Митя думал, что это зависть. Потому что на обалденную внешку старшего клевали все девчонки в округе, а он сам был каким-то слишком тонким и невзрачным, больше походя скорее на одну из этих самых девчонок. Из схожего у них с братом были только крайне тëмные волосы, светлая кожа и пухлые губы с багряным оттенком. В остальном они воплощали собой полные противоположности. У Митька прямые волосы гораздо короче, чем у брата, ибо батя планомерно бреет те машинкой раз в год. Старший уже как пару лет вышел из-под опеки родаков, поэтому имеет полное право щеголять с длинными и шикарными "патлами", как их называет недовольный отец. Но Митя хотя бы может периодически отращивать чëлку, которая, к слову, сейчас уже стала довольно длинной и доходила до скул. Это он просто машинку спрятал и ножницы подальше от бати держит. Так, на всякий случай. Ещë у Митьки курносый, будто девчачий носик, карие мамины глаза, небольшой рост (для его 16 лет 170 – это реально крайне мало, тем более по сравнению с 180 брата), абсолютно не спортивное тело, где он может гордиться только тем, что не отожрался на бабушкиных блинах с маминым борщом и выглядит более-менее стройным. Если Коля любил одеваться в спортивные, но довольно яркие вещи, то у младшего это был тотал-блэк, из-за которого его часто путали с готом, а у брата оказывался лишний повод приебаться за шмот. Ну любил Митëк чëрный, душа к нему лежит, что поделать. Да и, знаете, мир такой же мрачный вокруг не располагает к цветам как-то совсем. Пасха ещё эта вроде цветастая вся, а настроения как не было, так и нет. Ну есесно, когда тебя силком тащат на праздник весны, яиц и жёсткого бухича на кладбищах во имя Христа, прям как боженька завещал.
Но мы что-то отвлеклись. Основной проблемой Мити было то, что зависть однажды стала переходить в потребность
быть братом, а где-то с 14-ти, как раз когда начался пубертат, внезапно переросло в отчаянное желание
быть с братом. Старший, естественно, ничего не знал и слава богу. Митя бы сквозь землю провалился, увидь тот его за дрочкой в душе с тихим собственным именем на губах или тайные порнушные комиксы с ним и Колей, которые малой надëжно хранил под кроватью в коробке. То, что у Мити вставал на парня – его не сильно-то ебало, потому что то, что у него крепко стояло с самых 14-ти на ëбаного родного брата – было куда хуёвее. Но сделать с собой он увы, ничего не мог. Хотя иногда и ловил лютый кайф, когда Коля снова обращал на него своë внимание, пускай и для очередной шутки.
И вот этот самый старший брат, зная, что Митëк жëсткий атеист, во время самого православного из самых православных праздников выходил буквально на новый уровень своих подколов. Парень и раньше знал, что Колясик любит его бесить, но именно в эти злощастные дни года тот делал это профессионально фактически целые сутки. И всë бы ничего, если бы девственное тело Митька, ещë не успевшее пройти все стадии пубертата, предавало своего хозяина от даже обычного лишнего прикосновения объекта влюблённости. Шугаться от старшего, боясь получить неожиданный стояк, Митя не хотел, да и не смог бы, всë-таки это семейный праздник и большую часть времени ему придëтся быть рядом. Оттого вытекала такая ма-а-а-аленькая проблемочка. Кажется, нашему Митьку полная жопа и вероятность спалиться перед Коляном превышает 1000000000% из 100 возможных.
– Кто рано встаëт, тот с кулича верхушку жрëт! Не, не катит? А, точно, ты же сладкое не ешь. Тогда пойдëм по тяжёлой артиллерии. Кто рано встаëт, тому бог даëт! Представляешь! Вставай давай, спящая красавица, а то тебе не даст!: стоял и лыбился своей придурошной, но оттого не менее привлекательной улыбкой брат.
– Я сейчас тебе тоже дам.: нахмурился и вздохнул Митя.
– Что, правда?: притворно удивился тот.
– Да, пиздюлей. Иди нахер отсюдова, дай мне хотя бы одеться спокойно!: негодовал сонный парень, сжимая край пухового одеяла.
– Да что я там не видел.: бросил напоследок старший и всë же вышел за шторку, разделяющую комнаты у бабушки в деревенском доме.
– Например, утреннего стояка?: себе под нос пробурчал Митя и принялся собираться, чтобы быстренько сбегать в душ.
После водных процедур мать с бабушкой подхватили его под рученьки и утащили красить яйца.
Безумно увлекательное занятие, к слову.
– Митенька, а тебе какое яичко хочется? Красное, золотое, бордовое или голубое?: спросила бабушка у внука, с довольной улыбкой рассматривая два покрашенных десятка детей кур.
– Конечно голубое, бабуль. Если бы было чëрное, он бы, конечно, его взял, но увы и ах.: послышался голос старшего брата.
– А чëй-то сразу голубое?: не понял Митя. Неужто брат что-то знает? Это нехорошо...
– А оно сразу видно, что твоë.: заулыбался тот, подмигивая. Ну ясно, снова его этот гейский юморок не к месту. Даже странно, что брат шутит с ним в таком ключе настолько часто. Но Митя, естественно, не будет задумываться об этом слишком сильно.
Уже на выходе из дома, чтобы, как обычно, походить по улице, встречая знакомых соседей, и дойти до кладбища (брр, самая неприятная часть праздника, но и к этому Митя привык), мать присыпала один из куличей яркой посыпкой в виде креста.
– Красота, ляпота.: ворковала она.
– Хуета...: тихо продолжил Митëк так, что услышал только брат, который тут же прыснул со смеху. Сразу видно насколько тому сильно нравится видеть недовольного младшего, окружённого (но не сломленного!) всей этой христианской атрибутикой, которую он в силу свих атеистических взглядов на дух не переносил.
Так-то Колясик тоже не верующий особо. Да ему вообще на всë как-то побоку. Похуист он и в Африке похуист. Вот посмеяться любит жуть как. Ему только дай повод поржать – Колян им пренепременнейше воспользуется.
– Ну что, пацаны, яйца к празднику покрасили?: смеясь, спросил брат у своры молодых парней и более взрослых мужчин на входе в кладбище. Те сначала шутки не поняли, а потом ка-а-ак поняли и начали смеяться в ответ.
– Свои нет и слава богу.: отозвался один из них.
Митëк, всë это время идущий рядом с Колей, тоже не смог сдержать смешка. Это надо же сделать праздник для верующих, напрямую связанный с яйцами. Это же сколько шуток можно придумать! Вот у братца раздолье намечается.
Потом начались это бесконечные христосовоскресе, от которых у Мити уже перед глазами начали яйца с куличами кружиться. Ужас.
– Христос воскрес!: вдруг подбежал к нему брат со спины и чрезвычайно сильно обнял, видимо, пытаясь перекрыть доступ к кислороду или поднять над землëй, но получилось только то, чего Митëк боялся больше всего... Христос воскрес, ага, у него вон тоже кое-что в штанах воскресло...
– Отцепись от меня, придурошный!: начал вырываться Митя, но брат только сильнее сжимал его в объятиях, а затем и вовсе опалил кожу шеи с ухом горячим дыханием, приблизившись на опасное для влюблëнного сердца подростка расстояние.
– Христос воскрес, Мить. Что надо сказать в ответ, ммм?: почти промурлыкал он на ухо, пока парень молился богу, в которого никогда не верил, чтобы длины майки хватило для сокрытия его позорного стояка.
– В-воистину воскрес. Доволен?: чуть дрогнувшим в начале голосом прошептал в ответ младший, вжав голову в плечи от неловкости.
– Да, умница.: внезапно ни с того, ни с сего чмокнул его в румяную от смущения щëку брат. Митя моментально выпал из реальности и чуть не упал, когда руки старшего разжались. Силой воли устояв на ногах, он со смесью непонимания и смятения посмотрел вслед уходящему к родителям вдалеке старшему брату, потирая щëку ладонью. И что это было?...
Как бы усердно Митя не бегал от вездесущих людей, которым, видно, жизненно необходимо было побиться с ним яйцами, его так или иначе настигал кто-то новый.
– Да оставьте вы в покое мои яйца!: в конце концов не сдержался парень, бросившись сломя голову от какой-то ахуевшей в миг тëтки, подошедшей к нему за тем самым.
– Даже не надейся! Я вызываю тебя на дуэль не на жизнь, а на смерть!: крикнул Коля, догоняя младшего. Митя остановился и приподнял бровь в ожидании разъяснения слов старшего, а тот с самым воинственным таблом на всëм диком Зажопинске уверенно выставил вперëд своë долбанное бордовое яйцо.
– Тебе не говорили, что мериться яйцами – это прерогатива тупых?: отбил себе смачный фейспалм Митя, истерически засмеявшись, и устало взглянул на Коляна.
– Ты так православных тупыми завуалированно назвал что ли? Поосторожнее. Нынче за оскорбление чувств верующих статью влепить могут.: покачал неодобрительно головой старший, поставив руки в боки.
– Вообще-то никого не называл. Просто удивился, что и ты туда же. И кстати. Почему закон о защите чувств верующих есть, а закона о защите чувств не верующих от этих самых ебанутых верующих, навязывающих свою веру, праздники и правила, нету?: скрестил руки на груди Митька, осматривая весь творящийся вокруг беспредел и думая о том нахуя же ему всë это вообще надо. Сейчас бы спокойно себе в игры рубился на компе или смотрел Нетфликс, наслаждаясь заслуженным школьным выходным днëм. Но нет же, ему просто не дали выбора. Не жизнь, а сказка.
– Ох, блять. Самому бы знать, честно говоря.: потëр заднюю сторону шеи брат, вероятно, думая о том же. Всë-таки его тоже отвлекли от работы и любимых компьютерных игр.
– Ладно, давай так. Если моë яйцо выиграет, то ты исполняешь любое моë желание, а если твоë, то я? По рукам?: решил привнести интерактива в каждогодичное бессмысленное действо старший и Митя, не долго думая, согласился.
Что бы вы думали? Митëк как обычно продул в чистую и теперь с самым несчастным видом жевал своего голубого товарища, павшего смертью храбрых, но успевшего стать ему не иначе, чем другом! А изверг под личиной старшего брательника стоял и улыбался своей обезоруживающей улыбкой, выглядя настолько великолепно, что хотелось плакать. И почему этот красавчик достанется не Мите, а кому-то другому? Несправедливо! Он его всë детство терпел и до сих пор выносит, а всë для чего? Чтобы отдать какой-то прошмандовке? Тьфу ты!
– Ну и чего ты хочешь?: без энтузиазма спросил младший, дожевав варëное яйцо.
– Хочу, чтобы ты сбежал со мной сегодня с обхода вокруг церкви.: заговорщицки облизнулся брат, а Митëк сглотнул и поднапрягся. Ночью на каждую пасху люди собираются и делают три полных круга. Величают это дело Крестным ходом. То есть в ночь, когда темно, хоть глаз выколи, огромная толпень народу выходит за несущими большущий крест священнослужителями и с одними лишь свечками идут по каким-то ебеням, где и нос расквасить как нехуй делать, и в лепëшку какую-нибудь вляпаться запросто, да и поджечь этими самыми свечами волосы какой-нибудь впереди идущей в толкучке дамы, устроив внеплановое сожжение ведьмы – как два пальца обоссать. Одним словом – сплошная шняга. По мнению Мити, могли бы хотя бы фонарики брать что ли, чего как дикари-то, ну в самом деле.
До этого момента он никогда не думал сбегать обхода, но если так поразмышлять, потеряться в этой толпе очень даже легко и родители их хотя бы первый час точно искать не будут, потому что так было всегда и даже если кто-то разъединялся среди народа, то находил друг друга уже внутри церкви после всей процессии. Потому мысль о побеге была очень даже интригующей и вполне удобоваримой. Покумекав минуту другую, Митя с готовностью кивнул, предвкушая увлекательное путешествие по пустующим уголкам их довольно большой церкви в то время, пока все остальные будут шароëбиться в ночи где-то вокруг.
И вот настал тот момент. Ждать пришлось только службу от которой у Митька уже отваливались ноги. Он не представляет как бабульки стоят здесь часами без продыху. Ну серьëзно, как? А ещë говорят, что они слабые и беззащитные. Такую силу воли и натренированные мышцы ног ещë иметь надо. Это он даже не говорит о том как однажды увидел бегущую до автобуса, как ëбаный Усейн Болт бабулечку, что секундами ранее жаловалась на ломоту в спине и не могла сделать и шага. А тот раз, когда одна из таких отчаянно лупила какого-то мужика, не уступившего ей место в очереди на кассу собственной сумкой. Ух, страшные женщины...
Колокола затрезвонили, крест понесли, люди двинулись следом, а родители стали подталкивать двух сыновей вслед за ними, но у тех был собственный план в голове. Они покивали, что пойдут следом и тихонечко растворились в толпе, отойдя к стеночке. Дождавшись, когда абсолютно все так неосмотрительно покинут церковь, парни выдохнули, а затем старший вдруг взял Митю за руку и повëл в неизвестном направлении. Парень настолько отлетел от ощущения тëплой ладони брата, что не заметил как они пробрались через одну из дверей и уже шли практически в полной темноте по какому-то длинному коридору. За большими витражными окнами маячил тусклый свет прихожан, идущих вокруг стен церкви и это давало хоть какое-то освещение, помимо двух огоньков свечек самих ребят.
Через несколько минут они попали в неизвестное помещение, похожее на учебный класс.
– Тебе, вообще-то, повезло ещë, Митька. Меня родители заставляли в детстве посещать церковную школу несколько лет. Ну и бредятина, конечно. Лучше бы в обычную ходил. Хорошо, что и они это скоро поняли.: хмыкнул со смешком старший, приблизившись к уху парня, чтобы тот услышал, потому что всë ещë звенящие громогласные колокола сильно заглушали речь. Он начал проходиться одними пальцами по поверхности парт, будто собирая давно ушедшие воспоминания через их чувствительные кончики по текстуре дерева.
– Ого, я и не догадывался...: Митя и правда был поражëн. Хотя это объясняло феномен того, что брат знал все эти ходы в церкви заранее.
– Но есть и плюсы.: крикнул Коля и подошëл к какой-то невзрачной двери, после чего положил ладонь на металлическую ручку и обернулся, игриво улыбаясь и подмигивая: Я успел исследовать здесь
всë.
В тот же момент он приоткрыл дверь и подозвал младшего следовать за ним. Когда они зашли, свечи в руках еле справлялись со своей задачей и их пришлось потушить в угоду чуду инженерии. Колясик достал из кармана телефон и начал подсвечивать путь фонариком. Ну вот, наконец-то умный человек.
Так они добрались до лестницы и старший вновь взял Митю за руку, после чего повëл куда-то наверх. По ощущениям, они шли прямиком к колоколам. И догадки Мити подтвердились, когда они таки добрались до открытой площадки с несколькими огромными колоколами, в которые бил один из священнослужителей. Парень хотел уже испугаться, что их спалят и накажут, но Коля как-то совсем расслабленно подошëл к мужчине ближе и кивнул наверх. Тот, к великой неожиданности младшего, даже улыбнулся при виде Колясика и быстро закивал головой, передавая верëвки в руки старшего. Коля сам начал дëргать за прутья в такт знакомой мелодии и заставлять колокола над ними играть причудливую песнь, а затем помахал брату, чтобы присоединился. Естественно, Митëк не мог упустить такой возможности и не думая согласился. Это было столь необыкновенное ощущение, что перехватывало дыхание и заставляло сердце биться в такт музыке колокола. Митя счастливо улыбнулся, заразившись столь же счастливо-сияющей улыбкой старшего и они смотрели друг на друга так необычайно долго, что младшему показалось, что он очутился в трансе, из которого вот-вот выйдет. Но даже когда они прекратили тревожить верёвки, ничего не изменилось. Парни всë так же продолжали стоять и смотреть друг на друга во влекущей ночи. Тот мужчина, видимо, уже удалился и оставил их только вдвоëм.
– Если тебе интересно, я несколько раз бил в колокола в детстве вместе с этим парнем, который ушëл.: решил объясниться брат.
– Так круто!: всë ещë горели глаза Мити, который начал осматриваться по сторонам, будучи впервые в этом необычном месте, доступ к коему есть далеко не у всех.
Это была башня с четырьмя опорами снизу небольшого купола, где как раз под сводами и находились несколько золотых колоколов. А в остальном она походила на смотровую площадку без застекления. Ночной воздух обдавал кожу прохладой, но апрель выдался на редкость тëплым и сейчас это доставляло только несравнимое удовольствие.
– Мить, а Мить.: вдруг начал Коля тем самым голосом, после которого шëл очередной подъëб. Митёк же его как облупленного знает.
– Что?: вздохнул и сдался младший, уперевшись в подлокотник и смотря в даль на их деревушку, потонувшую в ночи.
– Тебе же нравятся парни, да?: обескуражил заявлением брат, отчего Митя чуть было не сиганул вниз, но вовремя сдержал свой бесславный порыв.
– С чего ты взял?: буркнул, старательно строя из себя недотрогу, Митька.
– Когда месяц назад делал генеральную уборку, видел что в той коробке под твоей кроватью.: сказал Коля и парню не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что брат улыбается в своей излюбленной манере.
– Бля... И что теперь? Родителям расскажешь?: опустил голову от усталости парнишка.
– С ума сошëл? Мать с бабушкой сердечный приступ схватят, а отец тебя вообще на спагетти покромсает.: деланно возмутился брат.
– А что тогда? Зачем ты мне это сказал?: всë ещë не понимал природы доёбов старшего Митя.
– Ммм, ну... У меня образовался вопрос.: подошëл к краю совсем рядом с младшим Коля.
– Ну?
– Один из парней явно ты. На нëм даже была твоя одежда. Но вот второй. Он тоже везде один и тот же. Да ещë и так сильно на меня смахивает. Вот, хотел лично узнать не я ли это случаем?: как на духу выдал брат, а у Митьки сердце застучало примерно в горле. Это фиаско, братан...
– Это... Ну... Блять, Колян, да. Это ты. Смысла скрывать уже нет, раз ты такой догадливый у нас.: потëр лицо ладонями младший.
– И-и-и это значит... Что ты в меня влюблëн? Или просто гормоны шалят?: уточнил Коля.
– Сначала были гормоны. Теперь уже скорее...что-то большее. Но я всë равно не понимаю зачем мы всë это обсуждаем, если смысла как такового нет.: резко повернулся к брату Митька.
– Почему это нет?: взглянул в ответ Колька. Жуть какой красивый, блин.
– А что тогда? Лечить меня будешь, что так нельзя и бла-бла-бла?: закатил глаза парнишка.
– Могу и по-другому тебя полечить.: совсем мягко улыбнулся старший и стал приближаться к брату. А что Митя? А Митя в ступоре. Он мало того, что ни разу не видел такое необычное выражение лица брата, так ещë и, мягко говоря, в ахуе от того, что Коля
сам (!) сократил расстояние между их лицами и невесомо коснулся своими губами его.
Мгновение и ветер подул сильнее, развевая волосы парней и освежая их вспыхнувший огонëк надежды на взаимность. Мгновение и мир обоих перевернулся на 180°, оставив в прошлом попытки строить из себя
правильных братьев. Мгновение и на всëм белом свете единственно-важными остались только их чувства друг к другу.
– Это то, о чëм я думаю?: неуверенно поинтересовался Митя, боясь даже моргнуть, чтобы не дай бог не спугнуть этот волшебный момент.
– Да. Я люблю тебя уже давно совсем не только как брат. И, кстати, это не лечится. Проверял на девчонках и даже одном парне. Не катит. Хотел уже таблетки какие пить начать и тут такое.: тихо признался старший, заправляя отросшую чернильную прядь за покрасневшее ушко Митьки.
– Не надо таблеток. Я...люблю тебя и...мне уже можно.: смутился под пристальным взглядом Коли парень, отводя глаза в сторону.
– В смысле "уже можно"?: не сдержал смешка брат.
– Ну то самое. Я же уже в возрасте согласия. Так что не надо таблеток. Пожалуйста...: схватился за тëмную джинсовку старшего Митя и притянул того ближе, уже самолично набрасываясь на его губы. Теперь это был не целомудренный чмок, а более полноценный поцелуй. И прежде чем младший решит зайти дальше, Коля слегка отстранился, чтобы уточнить до конца.
– Ты хочешь секса?
– Конечно, придурок. Почему я всë это рисовал по-твоему?: возмутился парень и уже было хотел снова поцеловать брата, как тот схватил его лицо своими ладонями и, внимательно посмотрев в глаза, спросил окончательное:
– Ты уверен?: получив быстрый кивок, он вздохнул и продолжил: Тогда пойдëм домой. Не в церкви же такими непотребствами заниматься. Я, конечно, понимаю, что ты маленький извращуга, но постыдись бога, в самом деле.
– Ой, знаешь, иди ты в жопу.: толкнул старшего в плечо Митя, заметив смешинки на дне кажущихся изумрудными глаз Коли.
– А вот и пойду. В твою только. Осталось до дома добраться.: засмеялся брат и ехидно задвигал бровями, вызывая тем смех и младшего тоже.
После ещë парочки поцелуев Колька позвонил родителям и сказал, что они с братом пойдут домой спать и не будут им мешать стоять службу. Те, конечно же, возразили, но решили простить им на первый раз.
И вот через буквально десять минут парни уже несдержанно стягивали друг с друга одежду при входе в дом, исследуя губы и рты друг друга так, как никогда и ничьи. Они дорвались до самого лакомого кусочка и теперь наслаждались этим моментом долгожданного единения на полную катушку.
– Помню по рисункам, тебе очень нравится, когда берут стоя.: выцеловывая шею, сказал старший, попутно расстëгивая штаны парня.
– Ты что, все их смотрел что ли? Там же штук 50 листов.: удивился Митя.
– Конечно. А ещë сфотографировал самые сочные и дрочил на них при первой возможности.: признался между смешками и поцелуями, уходящими вниз по обнажëнному торсу брата Коля.
К этому моменту он уже стянул весь мешающий низ с Митьки и, обхватив эрегированный ствол, сразу же взял тот в плен горячего рта. Митя не сумел сдержаться и простонал в голос, сам же пугаясь откровенности и пошлости получившегося звука. Но, видимо, это только распалило старшего, ведь он начал активнее насаживаться на член, а после облизал пальцы и вдруг приставил один к дырочке.
Митëк никогда не думал, что с ним может произойти
ТАКОЕ, честно. Но по какому-то невообразимому стечению обстоятельств его старший брат сейчас стоял перед ним на коленях, усердно отсасывая и входя уже двумя пальцами в его до этого девственное колечко мышц. Ноги тряслись и ужасно сильно подгибались. Митя схватился за брата и старался держаться хоть как-то, пока этот божественный садист одновременно трахал свой рот его членом и пальцами его задний проход.
Когда количество пальцев дошло до трëх и, наконец, стало проходить более легко, Коля встал в полный рост и резко повернул младшего спиной к себе, прижимая к стене собственным телом. Он быстро расправился с собственными штанами и вот уже Митя физически ощущал то, как крепкий и многообещающе-крупный ствол брата тëрся о его промежность.
– Давай же, малыш, скажи как ты этого хочешь. Я хочу слышать.: шептал в ушко брату Коля, обводя стройную фигуру парня ладонями и задерживаясь на ягодицах, которые с особым усердием мял в руках.
– Ради всего святого и всех разбитых сегодня яиц трахни меня уже по-братски. Пощади ты хотя бы мои яйца, блять, наконец!: начал тереться о горячую плоть старшего Митя в нетерпении. Он пиздец как долго мечтал об этом, а его ещë и проверяют на выдержку! Пубертатный взрыв гормонов – это вам не шутки вообще-то!
И Коля оказался не менее перевозбуждëн. Ему хватило пары секунд, чтобы смазать член и начать решительно проникать внутрь дрожащего от фееричных ощущений тела. А Митëк утëк. Ощущать как тебя заполняла собственная плоть и кровь, любимый старший брат, по которому так нестерпимо сохнешь – это верх блаженства. Но так он думал ровно до того момента, как Колян не достигнул простаты. Громкий стон сиюсекундно слетел с покрасневших от поцелуев губ, а желание «ещë» завладело его сознанием, подчистую стирая все былые запреты. Он бессознательно подался назад и насадился на член брата до самого конца, что стало для самого старшего конечной остановочкой былой выдержки. Он быстро схватил обе руки парня, прижал их друг к другу предплечьями, которые зафиксировал одной ладонью, и повëл младшего на дрожащих ногах к ближайшему дивану так и не вынимая члена.
Когда тело парня упало на мягкую поверхность, Коля поднял его бëдра и, удерживая руки, стал двигать тазом. Постепенно наращивая темп, он наслаждался оплетающими комнату стонами младшего, которого нереально крыло от ощущений проникновения и постоянного трения о возбуждëнную простату. Но когда старший поудобней упëрся коленями в диван и начал вбиваться в распластанное перед ним, открытое и доступное тело младшего братишки, набирая бешенный темп, Митя уже не осознавал себя в пространстве и закатывал глаза от удовольствия, кое-как успевая дышать.
– Ещë... : попросил он, не подозревая, что это свинтит все тормоза жадного до него брата напрочь.
– Ты даже не представляешь на что подписался, сладкий.: абсолютно похабно облизал пухлые губы Коля и поменял их местами. Теперь он лежал на спине, а Митька был на нëм сверху и прижимался спиной к торсу.
Старший отпустил руки парня и схватил его ноги, поднимая их вверх и разводя в стороны, максимально открывая для себя братишку. В таком положении ему было достаточно нескольких секунд, чтобы набрать ещë более неистовый темп толчков, яростно и необузданно вбиваясь в покрасневшую от активных проникновений дырочку. Он буквально таранил комочек нервов парня, отчего тот заходился в совершенно порнушных стонах и всхлипах. Митя никогда не думал, что сможет кончить, не прикасаясь к своему члену. Но всë бывает в первый раз, не так ли? Как-то слишком много первых раз забрал у него старший брат. Теперь тот просто обязан взять ответственность!
От остервенелой долбëшки Коли, Митя извивался, трясся и стонал как никогда раньше ещë около пары минут, после чего и сам не заметил как тело прошибло невероятной истомой и жидким удовольствием, вылившимся в горячий концентрат на его животе. Старшему же понадобилось несколько больше времени. Потерявшись от сжимающихся мышц во время оргазма Митьки, он приостановился, а затем положил их на диван боком и стал догонять свою разрядку, крепко удерживая брата за узкую талию. От сверхстимуляции младшего затрясло сильнее, но отчего-то эти ощущения будто бы даже продляли пережитое удовольствие, хоть и граничили с некоторой болью.
На последних размашистых и грубых толчках Коля впился в плечо брата зубами и оставил полу-укус полу-засос, за который Митёк ему ещë предъявит, но это будет позже.
– Заебись мы службу в церкви провели, конечно.: отдыхая после секса в обнимку, заключил Колян.
– И не говори. Никогда не думал, что полюблю Пасху. Теперь даже как-то стыдно, что я еë так усиленно хейтил. А она вон какой мне подарок преподнесла на блюдечке с голубой каëмочкой.: заулыбался Митька.
– Я же говорил, что тебе голубой нравится, а ты не верил.: легонько защекотал парня у себя на груди старший.
– Ой, да иди ты.
– А вот и пойду. На второй раунд.: завалил на спину брата Коля под притворные возмущения его самого любимого в мире "радикального" атеиста.
