Императорские прислуги.

__ Гедеон и Люмьер всегда и во всем соревновались. Кто первый добежит к дому, у кого лучше оценки, кто больше понравится какому-то человеку. Это стало базовой вещью в их взаимоотношениях, хотя с виду так и не скажешь - всегда были вместе и работали слажено, никогда не ссорились, а если и ссорились то быстро мирились. Если бы это было так. С того момента, как на верхушку Октавии вернулась династия Бёрко прошло пять лет. Киллиан привел страну в порядок, воссоздал то самое равенство, о котором мечтало столько полукровок и низших. Где-то в стране всё ещё были восстания - мелкие группировки чистокровных, что пытались вернуть себе власть. И сейчас, смотря на них сверху вниз, Готье видит теперь не смелых взрослых, которые могут провернуть что им только приснится, а мелких букашек, которые пытаются вернуть свою «власть», которая заключалась лишь в одном человеке - Фредерике Лире. Сейчас этот вожак «чести и славы» чистокровных сидит за решеткой, отбывая свои дни. Если бы Киллиан только мог, он бы казнил его. Сейчас же в стране царит полу-порядок, полукровки и низшие работают на одном уровне с чистокровными; всё желающие могут поступать и в школы, и в лицеи, и в академии. Близнецы Брум возвели свой бизнес одежды. Леон Кагер стал успешным, почти самым популярным и востребованным актером в театрах Октавии. Готье Хитклиф стал императором. А Скэриэл Лоу..покинул этот мир ещё пять лет назад, во время восстания Бёрко. Люмьер Уолдин с Гедеоном Хитклифом стали самыми близкими людьми для Киллиана. Они стали советниками, ушами, глазами и руками императора. Парис был невозможно благодарен этим двоим за всё. За поддержку, за веру, надежду, силу, любовь..поцелуи…кхм. Готье никогда бы не предположил, что когда то в далеком будущем, Гедеон - его родной брат, станет кокетливо сползать перед ним на колени. А его наставник - Люмьер, во всю зацеловывать шею. Но вот Киллиану этого и представлять не нужно было. Даже сейчас, когда они вместе потихоньку соблазнили и раздевали Киллиана, тот был уверен, что они соревнуются в этом деле. Он видел, и видит их соперничество везде. Иногда, как сейчас, это было настолько неожиданно, что Бёрко сам удивлялся: «Как можно начать спор просто с одного ехидного взгляда?», но вот, они могли. — Не сейчас.. — на выдохе промямлил Киллиан, тяжело дыша. — Сейчас. — тут же послышался ответ от Люмьера, что так горячо и возбуждающе шептал всякие пошлости младшему на ушко, при этом успевая зацеловывать его шею. — Я правда не могу, нужно закончить с бумагами.. Гедеон, который всё это время молчал, резко спустился поцелуями ниже груди. С уст Киллиана снова выбрался томный выдох. — А если пожалуйста? — сладко-сладко спросил Уолдин, прикусывая мочку уха Париса. — Гедеон, ну же, зачаруй его своими чарами, как ты это делаешь всегда. — послышался уже не такой сексуальный шепот, скорее, отдельный вызов для Гедеона. Гедеон оставил ещё пару обжигающих поцелуев в зоне торса, приподнял голову, взял руку Киллиана, медленным, но в то же время слишком резким для младшего движением, переместил его руку на свой подбородок, заставляя приподнять его голову, и невинным голосом прошептал: — Пожалуйста? Киллиан пару секунд противоречиво на всю эту картину посмотрел, но всё таки сдался, притягивая Хитклифа для поцелуя. Люмьер, естественно быстро их рассоединил. — Гедеон, жадный гад! Забираешь мою часть! — обвинительно возгласил Уолдин. — Разве не наш Император возжелал моих уст? — томно говорил Хитклиф. — Разве не ты соблазнил меня? — тут же со смешком сказал Киллиан. — Вот вот! — поддакивал Люмьер. — И я снова виноват? — с лицом «чё вы от меня хотите, ребята?» неуверенно спросил Гедеон. Оба любовника положительно махнули головой. Гедеон тяжело выдохнул. — Как же я могу загладить свою вину, Ваше Величество? — Соси. — вместо Киллиана ответил Люмьер, смотря на того с высока, и указывая на бугорок брюк императора. Естественно, он не забыл свою недо-зловещую ухмылку. В принципе, Гедеон только рад. Он нежно проводит пальцами по паху, и стимулирует ладонью бугорок, заставляя Киллиана вздрогнуть. В это же время Люмьер сбоку нависает над младшим, затягивая того в сладкий, протяжный поцелуй, и попутно одной рукой расстегивая желет императора. Всё это приносит Бёрко нешуточное удовольствие, а когда Люмьер начал ласкать его соски через ткань рубашки, напряжение снизу дало о себе знать. Это, в свою очередь помогло Гедеону, поэтому он, не медля, расстегнул брюки Киллиана, и чмокнул бугорок своего возлюбленного. Когда Гедеон только понял, что чувствует что-то неоднозначное к Готье - испугался, и замкнулся в себе. Это усилило причину того, почему Гедеон не налаживал отношения с Готье. Чуть позже, после того, как Готье дал ему свой первый приказ - называть его Киллианом, всё стало ещё сложнее. Так часто видеть его очаровательное лицо, слышать его прекрасный голос, не имея возможности ни прикоснуться, ни заставить этот голос издавать неприличные звуки, ну или хотя бы нежно проговаривать его имя - было пыткой. — Гедеон..— на выдохе, нежно, трепетно произносит Киллиан, и это выводит Гедеона с транса. Пытка была окончена в их первый поцелуй, пытка была окончена в их первый раз, пытка окончена сейчас, когда Хитклиф причмокивая ласкает головку члена своего Императора, своего возлюбленного, своего Бёрко. — А я, простонешь и мое имя? Как ты это делал вчера вечером? Ты так сладко кричал : «Ах! Люмьер! Трахай меня глубже!..» — пародировал его Уолдин, оторвавши губы от ореола. Киллиан аж покраснел как рак. — Боже.. — возмущено произнес он, в конце подрагивая. Это комбо их любви - действия и слова, сводили Киллиана с ума, ему иногда кажется, что у Люмьера никогда не пропадет способность возбуждать его парой пошлых фраз, сказанных томно на ушко. А у Гедеона в свою очередь, способность делать ему приятно. И не важно, касается дело работы, подарков или секса - у него всегда выходит. Первый человек, с которым Киллиан переспал - Люмьер. Ещё до его 18-летия Уолдин давал неоднозначные намеки, но Готье не замечал их, спуская на его форму общения. После того, как Киллиан взошел на трон - эти намеки стали куда заметнее, сам Гедеон заводил разговор с наследником трона об этом, но тот лишь отнекивался. И вот, один прекрасный вечер, Люмьер, видимо, зашел слишком далеко с флиртом, и они переспали. После этого и Гедеон признался в своих чувствах, так всё это и свело к.. Из губ Киллиана срывались резкие стоны, которые тут же заглушали губы Люмьера. Киллиан сам не заметил, как свел ноги вокруг гедеона, и начал поглаживать того по голове. Тело само действовало, и само реагировало. Внимание привлекал бугорок в зоне паха Люмьера, но единственное, что сейчас может Киллиан - хвататься за подлокотник стула, судорожно дрожать от скорейшей разрядки, и нежно выстанывать имена ласкающих любовников. Разрядка пришла резко и неожиданно, на пике удовольствия с Киллиана вышел глухой стон. Лицо было красным, Императору в принципе не нравится, когда во время этого на его лицо смотрят, а ещё и в этой ситуации, когда Люмьер не просто смотрит, а как будто ищет свой смысл жизни в этих закатанных глазах, и бровях домиком. В конце концов, Киллиан надавал им по шапке за нападение во время работы, и заметил им контактировать с ним во время рабочего времени не по делу. *** бонус. — А мне вот кажется, тебе всё вполне нравилось. — возмущался Люмьер. — ..Когда кажется, крестится надо. — единственное, что выпалил Киллиан.