Heavy is the crown

Перспектива Кея и Иво Кей встал в позицию, выдохнул, повёл ствол. Наушники плотно прижаты, маска закрывает половину лица, и всё вокруг исчезает — остаётся только он, карабин и мишень. Он стреляет с выверенной точностью: первый — в центр, второй — чуть выше, третий — аккурат в линию шеи. Движения как дыхание, мышцы знают, что делать, до мысли, до команды. Выстрел. Еще один. И вдруг мимо. Рука дрогнула. Пуля ушла в сторону, грубо, с ошибкой, которую он не совершал годами. Плечо дрожит. Пальцы немеют. Мишень размылась. В ушах звенит. Он резко опустил оружие, отступил на шаг. Легкие вдруг сжались, как от удара под рёбра, и он чуть наклонился, хватаясь за край стола. Изнутри пошла волна — липкая, вязкая, неостановимая. Сначала просто тревога. Потом паника. Ярость. И страх. Его страх? Нет. Не его. Чужой. Кей потянулся за телефоном. Сначала — Йонас. Один вызов, второй. Сигнал шёл, но ответа не было. Эмпатик нахмурился, стискивая пальцы на экране, будто от крепости хвата что-то зависело. Йонас редко не отвечал. Почти никогда. Дальше — Лу. Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. И тут внутри него всё завопило. Не разум. Не логика. А то самое внутреннее чувство, что Кей привык называть интуицией, теперь звучало как тревога на уровне плоти — как будто тело знало больше, чем он мог ещё позволить себе осознать. Он оставил последнюю надежду и набрал Догану. — Привет, слушай, Лу с Йонасом не у тебя? — голос немного дрожал. — Нет. Я думал, они с тобой. — Понял. Если появятся — сразу мне. Срочно. Не долго думая, он бросился к выходу из тира. Кей бежал по коридорам Инквизиции, перепрыгивая через ступеньки, не замечая удивлённых взглядов. В груди всё гудело. Страх обжигал кожу. Иво только что спустился из апартаментов. Он заказал большой красивый букет из белых гладиолусов, которые так любила Лу. Оставил их в вазе в гостиной и специально вернулся закончить с бумагами, чтобы спокойно встретить жену. Он впервые за долгие недели чувствовал себя… почти счастливым. Даже когда просматривал отчеты, у него на губах была легкая улыбка. И когда дверь открылась, он повернулся с лёгким ожиданием — но увидел Кея. Одного взгляда хватило, чтобы всё внутри сжалось. — Что случилось? — спросил Иво, не вставая, но голос стал твёрже, ниже. — Я не могу до них дозвониться, — сказал Кей хрипло, резко. — Ни до Йонаса, ни до Лу. Я не знаю почему, но… — он на секунду закрыл глаза, будто отводя удар. — Я чувствую, что что-то случилось. Это не обычное беспокойство. Это… как будто внутри всё выворачивает. Всё, что только что держало Иво в хорошем настроении рухнуло. Сердце словно стиснула невидимая рука. Дыхание остановилось на миг. В груди стало глухо. Пусто. Резким движением он подхватил планшет, в пару тапов по экрану вызвал оперативного специалиста по отслеживанию — рабочий день Даниэль был уже окончен — и произнёс коротко, глухо, почти не узнавая собственного голоса: — Приор Инквизиции. Отследите последние координаты телефонов Лу Рид и Йонаса Бэра. Срочно. Пауза длилась несколько мучительных секунд. Кей стоял напротив, сжав кулаки, пальцы побелели. Он уже не просто беспокоился — его тошнило от тревоги. — Последняя зафиксированная активность обоих — жилой сектор на окраине Центра, — ответил оператор в динамике. — В пределах одной локации. Точка — двор жилого комплекса на пересечении улиц Вьер и Тренав. Иво повторил медленно: — Вьер и Тренав... И Кей сразу откликнулся: — Это двор Йонаса. Он там живёт. Иво уже снова говорил, быстро, чётко, как в бою: —Немедленно отправьте по этому адресу выездную оперативную группу — голос обострился, стал ледяным. — Проверьте место. Он отключился, тут же набрал Баретти, не теряя ни секунды: — Подготовь машину. Срочно. В дверь кабинета снова постучали. На пороге появился Жонсьер. — Месье Мартен, по спискам пропусков и активных смен псиоников у нас появились новые… — начал Жонсьер, входя внутрь, но не успел договорить. — Не сейчас. — Голос Иво был таким, что в груди у Жонсьера мгновенно похолодело. Это был не окрик. Не раздражение. Это был тон казни, не требующей объяснений. — Что случилось? — тихо спросил он, уже медленно входя и вчитываясь в атмосферу комнаты, в напряжённые плечи Кея, в неподвижность фигуры за столом. Кого-то не хватало — А где Рид? Ответа не было несколько секунд. А потом Иво сказал, всё так же ровно: — Лу и Йонас пропали. Телефоны отключены. Последняя активность зафиксирована во дворе Йонаса. Мы отправили выездную группу. Жонсьер выдохнул, не шумно, но заметно. Его лицо сразу изменилось. — Я… — начал он, но сам себя перебил. — Только что проверял списки. Есть ещё исчезновения. Несколько псиоников не вышли на смену. Не из Инквизиции. Сначала их руководство подумало, что накладка, кто-то не зафиксировался, перепроверяли. Но… — он выдохнул. — Нет. У всех отключены номера, семьи не могут связаться. И у всех псиоников высокая ступень. В кабинете повисла гнетущая тишина. Ее нарушило уведомление на планшете, что машина готова. Иво, вставая, обратился к Жонсьеру: — Мы с Кеем выезжаем во двор Йонаса. Лично. Ты остаёшься. Подключи всё и всех. Камеры. Мобильные сети. Проверку пересечений. Подними всех Инквизиторов. Пусть ищут зацепки. Все силы — на это. Первый приоритет. Без бюрократии. Без фильтров. Жонсьер молча кивнул и быстро покинул кабинет. Едва машина остановилась у поворота во двор Йонаса, Иво уже распахнул дверь и выскочил — самый первый, быстрым шагом, будто гнался за чем-то, что ускользало с каждой секундой. Кей шел следом, ни слова не говоря — он чувствовал, как рядом с Мартеном пульсирует напряжение и гнев. Во дворе уже работала оперативная группа. Сотрудники в чёрной форме обыскивали периметр, фонари выхватывали на потрескавшемся асфальте блики стекла, брызги крови, искорёженные фрагменты металла. Мартен прошел под ленточной перегородкой и замер на третьем шаге. Иво заметил мотоцикл сразу. Он лежал на боку, как упавшее животное, загнанное и брошенное, с переломанным рулём, трещинами по корпусу, разбитым боковым стеклом и валяющимся рядом шлемом. Это была её вещь. Её свобода. Её скорость. Теперь — вся поломанная. Мужчина остановился напротив и просто смотрел. Не моргал, не двигался. Только пальцы под перчатками незаметно подрагивали. Кей подошёл рядом. Он ничего не сказал, но его рука еле заметно дёрнулась, словно хотела коснуться плеча Иво — но так и не решилась. Потому что ощущение, исходившее от Приора, было как от запертой печи, в которой вот-вот треснет железо. Офицер подошёл, коротко поприветствовал. Иво кивнул. — Докладывайте. Всё. — Явные следы борьбы. Предположительно шестеро нападавших. Удары — сильные, в разные стороны, судя по повреждённым участкам. Есть кровь. Два образца уже собраны. Свидетели слышали шум, но лиц не видели. Один мужчина утверждает, что видел чёрный фургон, в который тащили двоих — мужчину и женщину. Иво понимал: это была схватка. Жесткая. И Лу не ушла без боя. Но от этого легче не становилось. Это сжигало. — Камеры? — Внутри двора — нет. Но мы уже связались с жилыми комплексами по периметру, начали поднимать архивы. Есть шанс, что частично зацепили въезд или момент отъезда. — Не "есть шанс". Найдите. Все камеры. Установите список всех машин, припаркованных рядом в момент нападения. Если есть видеорегистраторы — изъять. Особенно те, что смотрят в сторону выезда со двора. Даже частичная картинка — это траектория маршрута. Оперативник кивнул. Иво продолжил, уже не глядя на него: —Соберите копии с камер видеонаблюдения со всех близлежащих зданий. Даже частных. Даже если они захватывают только часть улицы. Особенно — перекрёстки и выезд на магистраль. Нам нужно воссоздать маршрут фургона. Время — в районе 21:00. Найдите всё, что может хоть на секунду зацепить транспорт. — Приор, — неуверенно подал голос другой офицер, — здесь нет камер на основном фасаде, но угол дома напротив может охватывать часть двора. — Отлично. Запросите доступ и сразу направляйте материалы в аналитический отдел. Иво шагнул ближе к пятну крови, почти у бордюра. Кей стоял рядом, лицо неподвижное, взгляд в пол. — Проверьте образцы крови. Как только получим результат — прогоните по базе медицинских архивов. Возможно, ранен один из нападавших. И если он был зарегистрирован, у нас будет имя. Мартен только собрался отойти, когда один из оперативников, молодой, с тонким голосом, несмело спросил: — Месье Мартен… мотоцикл. Что прикажете делать? Иво снова взглянул на байк. Губы сжались в тонкую линию. — Зафиксировать всё. Отпечатки, следы. С особой осторожностью. Пауза. — После… отвезите механику. Пусть осмотрит. Подробно. Мне нужен ответ: можно ли его восстановить. Если можно, пусть приведёт в порядок. Всё, что подлежит ремонту, пусть чинит. Закончив с указаниями, они с Кеем направились к машине. В салоне Иво выдохнул и прикрыл глаза. Я найду тебя, Лу. Обязательно. Ты вернёшься. Не может быть иначе. И мотоцикл будет ждать тебя как новый. Перспектива Йонаса Тьма. Плотная, пугающая, с привкусом железа во рту и звоном в ушах. Йонас приходил в себя медленно, как будто пробирался из-под завала камней. Вначале только тяжесть в груди, гул в висках. Потом боль. Резкая, глухая, многоголосая. Рёбра ныли. Затылок пульсировал, на губах кровь. Он попытался пошевелиться и сразу застонал сквозь сжатые зубы. Мышцы ломило. Руки были связаны за спиной, на них наручники, жесткие, врезающиеся в запястья. Ноги скованы ремнями. Он не мог сесть. Только дышать, и то с трудом. Где-то рядом послышался тихий, хриплый вдох. Он повернул голову и увидел Лу. Девушка сидела в полуметре. Он хотел что-то сказать, но горло саднило. Вздохнул. Попробовал снова: — Лу… ты… как? — голос казался чужим, сдавленным, будто говорит не он. — Ну… — выдохнула она, — бывало и лучше. Йонас чуть усмехнулся, продолжил тише: — Прорвёмся. Йонас осмотрелся. Обшарпанные стены, один слабый светильник под потолком, лестница, ведущая к двери. Похоже на подвал. Хилер прислушался — кто-то стонал с другого конца помещения. В тусклом свете он различил ещё тела. Пятеро? Шестеро? Несколько, кажется, без сознания. Дверь распахнулась резко. Металл ударился о стену с глухим лязгом. Йонас успел только поднять голову, как в помещение ввалились шестеро — трое сразу направились к нему, трое к Лу. — Не дергайтесь, иначе будет больно, — проговорил один из похитителей, схватив Лу за плечи. — Сейчас мы вас всех обезвредим. Надолго. Пока что обойдемся только пси-блокатором. Йонас зашипел, пытаясь вырваться, но руки уже держали, шею прижали коленом. Игла вошла быстро. Лу получила укол почти одновременно с ним. Она не издала ни звука, только голова дёрнулась в сторону. Мужчины вышли усмехаясь, двое остались в качестве охраны. Прошло полчаса или больше. Тишина снова стала давящей, как под водой. Йонас сидел, уткнувшись в колени, пытаясь дышать ровно. Голову ломило, всё тело — словно изнутри выкрутили. Он чуть повернул голову. Лу сидела на прежнем месте. Всё в ней внешне было спокойно. Черты лица застыли. Спина прямая, плечи напряжены, как пружина. Глаза не двигались, будто смотрела в пустоту. Йонас заметил, как она косит взгляд на охранников. Не резко, осторожно. Один раз, потом второй. Он прищурился. Пытался поймать её взгляд. Девушка посмотрела на него, чуть кивнула, мол все в порядке. Йонас хрипло вздохнул и откинулся к стенке. Им надо было выбираться отсюда, но как — он не имел ни одного представления. Перспектива Иво Вернувшись в Инквизицию, Иво сразу же направился на этаж оперативно-аналитического центра. В просторном помещении с большим количеством компьютеров и голограмм все работали на полную мощность. Свет от мониторов резал глаза, информация лилась непрерывным потоком. В воздухе чувствовалась дисциплина, но вместе с ней глухая, затаённая тревога. Никто не знал подробностей, но все уже поняли: что-то случилось. И это лично касается Приора. Иво вошёл быстро. В помещении мгновенно стихли разговоры. Он направился прямо к начальнику отдела — инквизитору Мере, который тут же поднялся со своего места. — Месье Приор… — Следственная группа уже начала сбор видеоматериалов по периметру района похищения, — чётко произнёс Иво. Голос твёрдый, без лишних интонаций. — Их будут передавать сюда, как только поступит доступ. Ваша задача — выстроить маршрут фургона от точки захвата до потенциальной конечной позиции. — Понял. Уже начали подгрузку с камер улицы Вьер и всего квартала. — Хорошо. Задействуйте всё, что перекрывает уличный периметр. Фургон не может исчезнуть бесследно. Если он пропадает на одной точке — он должен появиться на следующей. Необходимо построить все возможные траектории отклонения от маршрута. Рассчитать по времени и скорости. Сравнивать. Накладывать. Исключать невозможное. — Слушаюсь, месье Мартен. Кей стоял чуть позади, не мешая. Напряжение в помещении можно было резать ножом. Эмпатик видел, как даже самые спокойные офицеры работали с опущенными головами, пальцы спешили, дыхание сбивалось. Но больше всех эмоциональный фон портил Мартен. Кею было физически больно рядом с ним находится, но он терпел и старался не подавать виду. Иво продолжил: — Визуализируйте всё на основной панели. Обновление в реальном времени. Как только пойдут новые данные — сверять с построенной моделью. Он обвёл взглядом всех присутствующих. — Ни одна камера не должна быть вне доступа. Если потребуется — привлекать техников. Проблемы с доступом — сообщать мне немедленно. Обновления — каждые пятнадцать минут. Координация со следовательными группами. Сверка в реальном времени. Его голос не повышался. Но от этой решимости по спине у многих пошёл мороз, а в голове неосознанно появились образы виселиц. Иво подошёл к главной проекционной панели, где уже начал выстраиваться маршрут. Пока пустой. Но каждая точка на этой линии была шагом ближе к ней. К Лу. Пальцы Иво потянулись к запястью —туда, где под манжетой прятался тонкий браслет с металлической вставкой. Её подарок. Он развернулся, кивнул Мере: — Работайте, — бросил он коротко и резко. — У вас максимум два часа, чтобы показать мне направление. И они с Кеем покинули помещение, отправившись на их этаж. Кабинет Приора встретил привычной тишиной. Иво молча прошёл к столу, сел. Сцепил пальцы перед собой, как делал всегда, когда нужно было держать себя в руках. Ладони сжаты, локти на столе. Он смотрел в одну точку, будто там могла появиться хоть какая-то внятная мысль. Но мыслей не было. Только ожидание. И внутреннее сжатие, как перед вынесением окончательного приговора. Кей сел напротив. Он знал: сейчас не стоит говорить первым. Молчание тянулось. Потом раздался голос Иво, неожиданно тихий: — Кей … ты ничего не чувствуешь? Кей понял, о чём речь, ещё до того, как вопрос был задан. Он закрыл глаза, сосредоточился, прислушался к себе. Но… пусто. Ни вспышки. Ни страха. Ни боли. Только ровная тишина — как будто их вырезали из его поля восприятия. Он открыл глаза. — Нет, — честно сказал он. — Ни Лу, ни Йонаса. Пауза. Тяжёлая, болезненная. Иво смотрел на него, не моргая. — Это хорошо? Или плохо? Кей чуть вздохнул. Он знал, как мало значат утешения, если они неискренни. — Не знаю, — сказал он медленно. — Но… Если бы с ними было что-то совсем… необратимое… я бы почувствовал. Особенно с Йонасом. Он бы… оставил след. Отклик. Сейчас тишина. Иво кивнул. Один раз. Едва заметно. Пальцы всё так же были сцеплены. Только теперь чуть крепче. Он не поблагодарил, не сказал ничего. Но дыхание стало глубже. Кей молчал, давая ему пространство. За окном была глубокая ночь. На голограмме компьютера Иво постоянно сменялись кадры. Отчеты, анализы, фрагменты маршрутов, номера фургонов, подозреваемые. Но пока ни одного сигнала, который бы точно вёл к ней. Пока только фон, только вероятность. Иво сидел за столом, не отрывая взгляда от монитора. Он просматривал всё. Каждое новое обновление. Сравнивал. Проверял координаты, метки времени, качество сигнала. Иво бросил взгляд на Кея. Стоун бледнел, дышал неглубоко. Периодически потирал виски, будто пытаясь сбросить чужие эмоции с собственной кожи. Мартен только сейчас подумал, что и он сам очень сильно давит на эмпатика. — Кей, — голос прозвучал ровно, спокойно, — сходи к Жонсьеру. Узнай, есть ли новости по другим похищенным и новые зацепки. Кей все понял и напрягся. Сделал вдох. — Я могу остаться. Мне… нормально. Иво взглянул на него прямо и добавил приказным тоном: — Нет, не нормально. Сделай паузу. Сходи на воздух. А потом продолжим. Кей опустил голову. Был момент, когда он хотел возразить — видно было по тому, как напряглась челюсть, как сжались пальцы. Но спорить не стал. — Хорошо, — глухо отозвался он и встал. Он накинул пиджак, кивнул и направился к выходу. Уже у двери обернулся: — Если будут новости — я сразу. Иво не ответил. Только коротко кивнул и снова повернулся к монитору. Через полчаса зазвонил телефон — входящий вызов с оперативного центра. Мартен ответил сразу. — Приор, — на экране появился аналитик. — Мы подошли к критическому участку: южная магистраль, выход на промзону. Камеры есть, но доступ к записям идёт через полицию. Мы отправили запрос, но... — Они не отвечают? — Иво не отвёл взгляда от экрана. — Уже сорок минут тишины. — Сейчас разберусь. Иво сразу же набрал главу полиции. После короткого гудка на том конце отозвался голос, удивлённый, сонный: — Глава полиции Рамо, слушаю… — Это Иво Мартен. У полиции есть камеры на южном секторе Нью-Пари. Мне нужен доступ к ним, прямо сейчас. Пауза. Голос на том конце сменился. Стал более формальным: — Месье Приор… такие запросы оформляются через… — Я не прошу. Я сообщаю. Это вопрос касается угрозы жизни нескольких псиоников. Либо я получаю доступ сейчас — либо через десять минут к вам приедет Инквизиция с ордером и полным ревизионным листом. Со всеми последствиями. Выбирайте. — Кхм…Понял. Дайте мне две минуты. Сейчас перекину доступ напрямую. — Жду, — сказал Иво и отключился. Иво опустил телефон. Прошел еще час и в кабинет постучали, вошла женщина в белом халате. Она осторожно приблизилась и проговорила: — Месье Приор… По анализу крови. Лаборатория передала — от четырёх до шести часов. Результат будет, но не сразу. Иво на секунду закрыл глаза. "Шесть часов — это целая вечность. За это время с ней может случиться что угодно.” Он кивнул, не глядя. Поблагодарил и попросил, когда будут результаты, незамедлительно их отправить ему. "Всё идет слишком долго." Мартен резко поднялся, начал бесцельно ходить возле стола, прижав руки к лицу. Два шага — разворот. Ещё два — снова поворот. Как зверь, запертый в клетке. В груди всё сжалось. Попытался вдохнуть глубже — не получалось. Воздуха было слишком мало. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, провёл рукой по затылку. Плечи болели, шея горела. Пульс стучал в висках. Иво не мог унять дрожь и подступающую панику. Мужчина остановился и оглядел кабинет. То же кресло. То же освещение. Те же стены. "Всего несколько часов назад." Он сидел здесь же. В этом самом кресле. А Лу была у него на коленях, тёплая, живая. Обнимала его легко, как будто они снова дома, как будто всё позади. Улыбалась, тёрлась носом в его висок, гладила по шее. Он помнил каждый миллиметр её тела. Как она смотрела на него, когда они наконец выговорились. Без злости. Без обиды. Только взгляд — открытый, как раньше. Глаза полные любви, и этой тихой, упрямой веры в него, которую он не заслуживал, но которая была. Он помнил, как её волосы щекотали ему подбородок. Как она прошептала: «Конечно, с тобой. Куда я денусь.» А теперь её нет. Ни рядом. Ни в зоне доступа. Ни в безопасности. "Только недавно все наладилось. Совсем недавно. А теперь — я даже не знаю, жива ли она." Сейчас — каждый нерв в теле жёг его изнутри. Он ощущал, как мышцы гудят от недосыпа, как боль расходится по позвоночнику. Он не ел. Не пил. Не чувствовал ничего, кроме одной потребности: вернуть её. Иво согнулся, медленно, почти бесшумно, опёрся обеими ладонями на стол. Дышал коротко, резко. Воздух заходил тяжело, с болезненным трением. Казалось, лёгкие просто отказывались работать, если её больше нет рядом. Он не плакал. Не позволял себе. Но это было даже хуже. Потому что боль не выходила, она оставалась в теле, в руках, в плечах, в животе, и горела там, будто он проглотил железо. Слёзы, возможно, дали бы облегчение. А сейчас — только жгучая дрожь в груди, ощущение, что тело вот-вот подведёт. Он прокручивал в голове последние минуты снова и снова. Как держал её за талию. Как она смеялась — коротко, хрипло, но честно.. Он пытался вспомнить всё, что говорил ей несколько часов назад. Хватило ли слов? Был ли в этих словах настоящий он? Или снова что-то сдержал, снова промолчал, снова не дожал? Теперь каждую секунду он слышал тишину, в которой должна была звучать её речь. Чувствовал рядом пустоту, которую раньше занимала её фигура. Он ловил себя на том, что ждёт: сейчас откроется дверь. Лу просто войдёт. Сбросит куртку. Скажет: "Заканчивай тут со своими бумажками и пошли домой." Но дверь оставалась закрытой. А он винил себя до тошноты. "Я мог бы проводить. Я мог бы поехать с ней. Я мог бы настоять. Или просто… сказать ещё пару слов. Не отпускать. Не дать ей уйти одной в эту чёртову ночь." Иво не молился. Но теперь — шёпотом, мысленно, снова и снова повторял: "Пожалуйста, только бы она была жива. Я прошу. Я умоляю. Я всё исправлю. Я всё отдам. Только бы успеть." Он бы взял на себя любую боль. Любую пытку. Всё, что сейчас, возможно, переживает она. Он отдал бы каждый день своей жизни — лишь бы вернуть один, в котором Лу была рядом и знала, что он её любит. И он бы ее никуда не отпустил. Иво больше не думал о звании. О системе. О порядке. У него забрали самое важное. И пока он не вернёт её — у него ничего нет. Пальцы на запястье снова нащупали браслет. Иво сжал его так, будто от этого зависело, не развалится ли он прямо сейчас. И в этой глухой тишине вдруг зазвонил телефон. Мужчина вздрогнул. Мгновенно выпрямился — сердце дернулось в груди. В глазах на миг вспыхнула надежда, почти страх: а вдруг... она? Нет. Отображение вызова: аналитический центр. Он провёл пальцем по экрану. — Месье Приор, это инквизитор Мере из аналитического. У нас обновление. Маршрут частично восстановлен. Есть возможное направление, по которому фургон мог уйти с Нью-Пари. Иво не ответил сразу. Закрыл глаза, сделал вдох. Вдох получился глубже, чем все предыдущие. — Я сейчас подойду, — сказал он. Перспектива Кея На этаже, где находился подконтрольный отдел Жонсьера, стоял нервный гул. Здесь обычно было тише — тут привыкли к системной, сосредоточенной работе. Но сейчас отдел напоминал операционную в разгар хаоса. Папки летали из рук в руки, экраны мигали, кто-то одновременно говорил по телефону и печатал. В центре стоял Жонсьер. Он раздавал приказы, не стесняясь в выражениях. — Если ты мне сейчас не покажешь, где эта чёртова камера, я тебя самого туда засуну, понял? — рявкнул он в сторону младшего сотрудника, стучащего по консоли. — Я не буду ждать ещё час, потому что ты не можешь сверить координаты! Мы ищем живых людей, а ты тормозишь, как будто мы в очереди за продуктами! Кей подошёл ближе, и только тогда Жонсьер его заметил. Сбросил на ходу планшет на стол, пальцы дрожали. — Два, — бросил Жонсьер, подойдя, держась за поясницу. Вид у него был мрачный. — Два фургона. Один уехал по юго-западу — это Рид и Бэр. Второй — часом раньше, севернее. Мы начали думать, что это один и тот же, просто с петлями, но нет. По камерам — разные маршруты. Кей кивнул, почти без удивления. — Скоординированная операция. Значит, работают не в одиночку. — Не просто не в одиночку, — Жонсьер со злостью махнул планшетом. — У них план. Точка сбора, разделение целей. Это не случайный вывоз. Как по учебнику. У нас уже двенадцать человек. И я не уверен, что это всё. Жонсьер снова нервно посмотрел на голограмму маршрута и прокричал: — Где камеры со второго перекрёстка?! Где отметки по времени?! Кто-нибудь вообще здесь работает, или мне всю эту команду сменить к чёртовой матери?! Один из сотрудников испуганно кивнул и переслал что-то на общий терминал. Кей оставался спокойным. Но чувствовал, как паника висит в воздухе. — Мы можем получить копии по маршруту второго фургона? — спросил эмпатик. — Уже отправляем в аналитический, — буркнул Жонсьер. — Если они там не захлебнутся от потока информации, может соберут всё до рассвета. Кей молча кивнул. Достал телефон. — Тогда я вернусь к Приору. Он должен это знать. Жонсьер только махнул рукой, снова разворачиваясь к мониторам. Голос его снова стал резким, сухим, режущим: — Работать! Если хоть один из них не вернётся — я вас сам лично похороню под этой сетью архивов! Кей вышел, но напряжение Жонсьера продолжало гудеть за спиной. Немного пройдя по коридору, телефон в руке эмпатика ожил. Экран мигнул: номер не определён. Он застыл на месте, сердце грохнуло в грудной клетке. Номер исчез так же быстро, как появился. Кей сразу нажал перезвонить. Сигнал — глухо. Потом: абонент недоступен. — Чёрт, — выдохнул он. Внутри всё сжалось. "Это мог быть Йонас. Или Лу. Кто-то из них. Хоть попытка." Он почти бегом направился в приемную. Только одна мысль: добраться до Даниэль. Пусть она пробьёт номер, пусть узнает, откуда сигнал. Любой след сейчас был на вес золото. Лифт казался бесконечно медленным. Он вышел на нужный этаж, сделал всего несколько шагов по коридору — и вдруг всё обрушилось. Не физически, а изнутри. В грудь. В горло. В живот. Словно кто-то в один миг вогнал в него всю боль мира. Он споткнулся, едва не рухнул, осел у стены, уперевшись в неё спиной. Судорожно вдохнул, воздух будто не заходил в лёгкие. Грудная клетка стянулась, словно её сжали ремнями. И потом слёзы. Он не плакал. Их рвало из него. Без звука. Без его разрешения. Глаза резало, по щекам текло солёное, теплое. Он судорожно хватал воздух, как будто тонул. Пальцы вцепились в пиджак на груди, будто можно было остановить боль руками. Но она не отступала. Она была не его. Это был Йонас. Его слёзы. Его отчаяние. Кей зажмурился. Лбом упёрся в колени. Это был не страх. Это была безысходность. Та, в которой человек уже не зовёт на помощь, потому что не верит, что его услышат. Где-то там, в темноте, Йонас терял контроль. И надежду. Кею казалось, будто его собственную душу рвёт на части. Он не мог пошевелиться. Не мог дышать. Только шептал: — Держись… держись, пожалуйста… Перспектива Йонаса Спустя время дверь снова распахнулась с грохотом — так резко, что бетонный пол будто вздрогнул. Металл ударился о стену, отозвался в голове у Йонаса тяжёлым эхом. Он дёрнулся, глаза распахнулись, тело напряглось. Лу тоже подняла взгляд. Не рванулась, не издала звука, но выпрямилась, насколько позволяли наручники. Взгляд как лезвие. В помещение ввалились еще двое. Один пнул ведро у стены. Второй сжимал в руке телефон. — Как тебя зовут? — рявкнул один, кивая на Лу. — Быстро. Никто не ответил. — Имя. Лу молчала. Только смотрела. Прямо. В упор. Один из них подошел и схватил ее за волосы. — Говори же. — Лу Рид, — псионичка произнесла, точно сплюнула, вкладывая в ответ все отвращение и ненависть, что испытывала к мужчинам. Мужчина, державший телефон, произнес ее имя в трубку. Искажённый голос на другом конце сразу сорвался в крик, что был слышен всем: — Кретины, вы вообще соображаете, что сделали?! Кто вам сказал хватать её?! Я дал вам список. Конкретный. Пауза. Похитители переглянулись. Один попытался оправдаться: — Она вмешалась. Защищала хилера. Мы не могли отступить. Видно же — сильная. Взяли её по ходу. — Она — жена Приора, вы, идиоты! Приора! Вы хоть понимаете, кого вы тронули?! Он уже поставил всю Инквизицию на уши! Район перекрыт, камеры под проверкой, город сканируют, как при атаке. Всё должно было пройти тихо. Без шума. Без следов! Голос стих, но напряжение только нарастало. Йонас чувствовал, как кровь стучит в висках. Он посмотрел на Лу — она не двигалась. Только дыхание чуть участилось. Лицо спокойное, почти пустое. Но он знал, что она запоминала каждое слово. — И что нам теперь делать? Убить ее? — Ждать. Псионики мне нужны живыми. Я отслеживаю ситуацию. Перевозчик будет. Когда — не скажу. В течение суток свяжусь. — Понял, — выдохнул один из них. — Посидим… подождём, значит. Но едва соединение оборвалось, один из мужчин грязно выругался. — Твою мать, он нас сливает. Слышал? «Посмотрим по ситуации». Ага. Знаю я эти разговоры. А мы пока сидим, как в ловушке. Без сроков. Без гарантий. Из-за неё… — Он посмотрел на Лу. Долго. С отвращением, с накопившейся злостью. — Живой оставить велено. Окей. Но никто не сказал — в каком состоянии. Йонас напрягся, напрягся до боли в плечах, но промолчал. Лу не шелохнулась. Но дыхание стало чуть чаще, взгляд оставался на них. — Думаешь, если жена Приора — неприкосновенная? — Второй оскалился, грязно разглядывая Лу. — Знаешь, даже с синяками симпатичная. Хотя удивительно, что Иво Мартен любитель таких… Он не договорил — Лу сплюнула ему под ноги. Смешалась слюна, кровь, ярость. — Пошел нахуй, мразь. — Грубовата. Придётся учить манерам. Мартен видимо не научил. Мы можем показать как правильно. Йонас поднял голову. Глаза узкие, губы в полоску. — Отвали от нее, — проговорил он. Тихо, но с металлом. — Смотри, какой герой, — засмеялся второй. — Может, Приор её не так часто балует. Давай развеемся. Всё равно почти сутки сидеть. Лу сидела все так же ровно. Только взгляд стал ещё более холодным. Один из мужчин приблизился к ней, потянулся, дотронулся до её щеки. И в тот момент Йонас взревел. Он рванулся вперёд, разрывая ремни так, будто мышцы должны были порваться вместе с креплением. —НЕ ТРОГАЙ ЕЁ, СУКА! Я тебе глотку этими же наручниками перережу, урод. Ответ был мгновенный. Трое набросились на него. Удары сыпались по телу, по лицу, в живот, снова в лицо. — Хватит! — заорала Лу, —УЁБКИ, ОТОЙДИТЕ ОТ НЕГО!!! Они обернулись. — Ух ты, заговорила, — ухмыльнулся один, подойдя ближе. — Может, ты и в криках такая же? Покричишь для Приора, а? Она отпрянула назад, насколько могла. Они схватили её под руки, резко, больно. Потянули вверх. Лу дёрнулась, но не сопротивлялась с силой — только цепко глянула на Йонаса, лежащего на боку, в крови. Он поднял голову, сквозь боль прохрипел: — Пожалуйста, не надо. Оставьте ее... Те только рассмеялись. — Отдохни, герой. Может, и тебе потом достанется. Если она ещё шевелиться будет. Они выволокли Лу к двери, таща за локти. Она споткнулась, но удержалась. Один из них что-то бормотал про “служебное крещение”, второй с грязной ухмылкой добавил: — Интересно, будет ли Приор так смел, когда узнает, как мы его провели? Мир Йонаса постепенно темнел от боли, не только физической, но еще хуже — душевной, и он закрыл глаза, потеряв сознание. Когда хилер вновь очнулся, он услышал шипение рации у одного из охранников. Щёлк — и голос, мужской, склизкий. — Ну, как у вас там? Уже размяли её? Или только начали? Хах. Жива хоть? Йонас открыл глаза. Тело отзывалось тупой болью. Он не чувствовал половины лица. Всё, что мог — это лежать. И слушать. Потому что выбора не было. Секунда тишины. А потом ответ рации. И хуже бы не придумал сам. —Да всё как надо. Она сначала рвалась, потом стонала. Приора звала — ну ты понял. Сейчас отдыхает. Мы с ней ещё… пообщаемся. Смех. В рации. В ушах. В голове. Размазанный, грязный, липкий, как блевотина на холодном бетоне. Смех, который останется в памяти. Йонас сжал зубы. Слёзы градом беззвучно скатывались по щеке. Он даже не понял сразу. Грудь горела. Мир качался. Он не дышал. Только выл изнутри. — Лу… — прошептал он, хрипло, в пространство. Он не знал, что там. Но он знал людей. Знал, на что они способны. Слишком часто видел. Слишком хорошо понимал. «Они сделали. Конечно, сделали. Прямо сейчас. А я — ничего. Просто лежу. Песок под сапогами ублюдков. Я не защитил её. Из-за меня ее схватили. Я позволил. Блять, Лу, прости меня, прости…» Он уткнулся лбом в грязный пол. Стиснул зубы. Сдавленно хрипел от ярости, страха, от невозможности даже умереть за неё. Было бы проще. Если бы он мог хотя бы пострадать вместо неё. Но сейчас — он просто жив, и это самое унизительное. Он не надеялся. Не знал, есть ли шанс. И впервые не верил, что всё закончится хорошо. Просто хотел, чтобы это был сон. Чтобы он проснулся и увидел её. Живую. Смеющуюся с шуток над Доганом и Малой. Но, кажется… теперь уже нет. Перспектива Иво — Мы выстроили часть маршрута, — доложил старший координатор, не поднимая глаз. —Вот пересечение камер: сначала фургон мелькает у завода, через восемь минут — на углу Дассен, потом на выезде с Нью-Пари. Дальше — слепая зона. — Что за слепая зона? — голос Иво был ровным, но от него кожа стягивалась холодом. — Район тепличных угодий, поля, трасса. Муниципальных камер там нет, но мы нашли запись с частного дома — фургон поворачивает с улицы Коста. Через три минуты появляется на другой стороне, в направлении южной трассы. Это дало нам устойчивый вектор. Иво шагнул к столу, провёл пальцем по экрану, соединяя точки. Никакой поэзии. Только линия. Острая. Целевая. Как удар. — Мы потеряли фургон после последнего поворота, — вставил один из младших аналитиков. — Но на одной из камер за городом, на трассе к южной границы Периметра…Есть силуэт машины — по параметрам совпадает. Один кадр. Но совпадает с накладкой краски на кузове, которую мы зафиксировали на втором пересечении. Комната замерла. Иво молча смотрел на карту. Потом на всех. — Это он? — Да, — коротко кивнул координатор. — Мы сделали, как вы просили: исключили все ложные маршруты, наложили данные по скорости, времени и траекториям. Всё сходится сюда. Один путь. Один фургон. Всё ведёт в эту точку. Мы уже обрабатываем направление... Иво перебил: — В какую сторону? — Деревня Ладей, недалеко от границы Периметра. Иво сразу достал телефон, набрал напрямую. — Граница Периметра. Срочная директива Приора Инквизиции. Усилить контроль на всех КПП в радиусе десяти километров от Ладея. Все выезжающие фургоны — остановка, проверка, сканирование. Без исключений. Переадресация всех вызовов — мне лично. Немедленно. Он отключился. Вдохнул. Перевёл взгляд обратно на экран. Где-то там — они. Лу. Йонас. В этот момент дверь центра открылась, и в помещение вошёл Кей. — Месье Мартен. На секунду. Тот подошёл, не задавая вопросов. Кей говорил тихо, чтобы слышал только он: — Мне поступил звонок. Номер не определён. Ответить не успел, отключился. Я сразу пошёл к Даниэль. Мы пробили сигнал. Последняя точка — юг. Около Периметра. — Где именно? — голос Иво стал ещё ниже, почти шепотом. — Деревня Ладей, — отчеканил Кей. Иво коротко кивнул. Ни удивления, ни паузы. — Они совпали. Аналитики вывели тот же маршрут. Он тут же нажал вызов. — Гектор. Собирай группу бойцов. Полная боевая готовность. Выезд — срочно. Маршрут — отправлю через пять минут. Оповести Жонсьера. Он отключился и посмотрел на Кея: — Поехали. Машина летела по ночному, нет, уже утреннему шоссе, вжавшись в правую полосу, будто сама понимала, что времени нет. Дорога была ровной, пустой, полосы мелькали в свете фар. За окном только тьма и силуэты деревьев, сливающиеся в один нескончаемый фон. В салоне тишина. Та, от которой сдавливает грудную клетку. Иво сидел на заднем сидении, не двигаясь, с прямой спиной, руками сцепленными в замок. Кей сидел рядом, немного склонившись вперёд, локтем упершись в колено. Эмпатик иногда украдкой косился на Иво. Кей больше не чувствовал Лу. Не чувствовал Йонаса. Только Иво, его страх, сдержанную ярость, вину, которая сидела в нём как заноза под кожей. Машина мчалась, километры исчезали, и когда оставалось чуть больше получаса, телефон Иво завибрировал. Он посмотрел на экран — Даниэль. — Месье Мартен. Подтверждение по звонку, — ее голос был немного взволнованный. — Владелец номера, с которого звонили Кею — один из нападавших. Его кровь нашли на месте. Сейчас пришёл анализ. Полное совпадение. Это он. Пауза. Совсем короткая. Иво кивнул — скорее себе, чем ей. Губы еле шевельнулись: — Принято, спасибо Даниэль. Иво отключился. Рука медленно опустилась на колено. — Это он, — тихо сказал Мартен. — Значит, маршрут правильный… Он не договорил. Потому что в голову полезли образы. Образы, которые он не просил. Один хуже другого. Моргнул. Плечи дёрнулись едва заметно. А в голове была только одна повторяющаяся мысль: "Только чтобы она была жива. Только бы успеть."

***

Небо было серым, как свинец. Самый рассвет, день только начинался, но воздух уже был заряженным как перед бурей. Тишина поселка была разрезана резкими хлопками дверей. Машины Инквизиции подъехали без фар, бесшумно, как тени. Они окружили бетонное здание на окраине посёлка — старый склад с подвалом. Отряды уже заняли позиции по периметру — каждый знал, куда идти и зачем. Иво открыл дверь первым. Вышел в полной тишине, взгляд жёсткий, лицо каменное. Ветер усилился. Холодный, пронизывающий до костей. Он цеплялся за ворот формы, забивался в ткань, пробирался под перчатки. Рядом — Кей и Жонсьер, оба напряжённые, молчаливые. Вторая машина, стоящая в отдалении — с медиками, включённая внутренняя подсветка холодно отсвечивала на белых ящиках с оборудованием. Иво смотрел на здание, не мигая, будто мог прожечь стены взглядом. Он достал рацию. Голос был ровный, низкий, но в каждом слове холодная сталь: — Группа, готовность? — Есть. Позиции заняты. Ждём сигнал. — Первый и второй вход — захват. Периметр блокировать. Ни один из похитителей не должен выйти. Приоритет: пленные, особенно Лу Рид и Йонас Бэр. Повторяю — любой риск их жизням исключить. Проверяйте каждый шаг. Работайте. Началось движение. Тени скользнули от фургонов. Чёрные силуэты бойцов бесшумно двигались по периметру двора. Один за другим, слаженно. Дверь вышибло глухим ударом. Сразу за ним — щелчки затворов, короткие крики, команды, топот ботинок. Иво наблюдал в тишине. Его лицо не дрогнуло ни на миг, но каждый звук отзывался под кожей током — потому что где-то там была она. Рация зашипела. — Этаж первый — чисто. Второй — сопротивление, но незначительное. Несколько вооружённых. Переходим к подвалу. Иво приподнял подбородок. Ветер ударил в лицо. Он чувствовал, как под кожей дрожит ожидание. Как будто мир замер в моменте между “ещё” и “уже никогда”. В этой пустом, продуваемом ветром дворе он шептал про себя одно: «Будь жива. Пожалуйста. Ещё немного. Ещё чуть-чуть — и я рядом.» Рация ожила снова. — Обнаружены заложники. Состояние тяжёлое, но живы. Второй этаж — есть запертая бронированная дверь. Выглядит как изолированный отсек. Иво наконец пошевелился. Убрал рацию. Больше ждать он не мог и повернулся к Жонсьеру и Кею. — Мы идём внутрь. — Месье Мартен... — начал Жонсьер, но замолчал, поняв, что спорить бесполезно. Они пересекли двор. Внутри здания пахло порохом, гарью, потом. По полу тянулись пятна крови, кто-то из бойцов держал связанную фигуру под прицелом. Прошли по узкому коридору, вниз по лестнице, вдоль бетонной стены, где лампа мигала на потолке. Спустились в подвал. Там, под бетонными сводами, в пыльной полутьме — Йонас и еще несколько псиоников. Он сидел, прижавшись к стене, в крови. Рубашка расползлась по плечам, всё лицо в ссадинах. Он поднял глаза, увидел их, и лицо дернулось. Кей бросился к хилеру, сел рядом, обнял, почти вжал в себя. — Йонас… ты жив… Йонас не ответил. Только перевёл взгляд через плечо Кея. На Иво. И, едва дыша, прошептал: — Иво, прости… Я не смог ее защитить…Мы не успели... Иво застыл. Тело замерло. В груди один глухой удар. Потом — ничего. Только звенящая пустота. Как будто земля ушла из-под ног. — Где она? — голос был не Иво. Слишком пустой. Почти не человеческий. И тут, со стороны стены, где удерживали одного из выживших похитителей, раздался смех. Хриплый. С насмешкой. С наглой, чужой победой. — Сам Приор к нам пожаловал, — прохрипел он, плюнув на пол. — Ищешь свою жену? Парни постарались, сказали, от нее живого места не осталось… Он не успел договорить. Удар был быстрым, без замаха. Кулак в нос, с точностью хирурга. Пленник осел на пол, захрипел. Один из бойцов шагнул ближе, но Иво поднял руку — не нужно. Мартен склонился, взял его за грудки, приподнял. — Я повторю вопрос, — голос Иво прозвучал тихо, почти ласково. Как приговор, обёрнутый в шелк.— Где она? — Комната, — прохрипел тот, — На втором этаже. Иво грубо кинул его и повернулся к бойцам: — Идем на второй этаж. Немедленно. На втором этаже было душно от напряжения. Узкий коридор, бетонный пол, сорванные провода. На стенах следы борьбы, остатки крови. Бойцы заняли позиции у стены и по обе стороны массивной бронированной двери. Они не говорили, только переглядывались короткими взглядами. Оружие опущено, но пальцы оставались на спусковых крючках. Когда появился Иво, напряжение уплотнилось. Он шёл быстро, Кей держался полшага сзади и чуть сбоку. Один из солдат сразу сдвинулся ближе, сдержанно и всё же с тревогой проговорил: — Месье Приор… вам лучше отойти. Если дверь откроется — вы… Он не договорил. Иво молча бросил на него тяжелый взгляд. Солдат осёкся и отступил на место. Кей, стоявший рядом, почувствовал, как по спине у окружающих прошёл ток. — На двери электронный замок. Панель заклинило, во время зачистки её, похоже, задело осколком. Или пулей. Теперь снаружи её не открыть, только изнутри. — отчитался командир отряда. — Взломать пока не получается. Телекинетиков в отряде нет. Есть вариант со взрывчаткой — но при таком радиусе возможны потери среди тех, кто внутри. — Ни в коем случае, — отрезал Иво, оглядывая дверь так, будто взглядом пытался прожечь металл. В этот момент подбежал один из бойцов с нижнего этажа, держа в руках сбитую, потрёпанную рацию. — Нашли у одного из захватчиков., — выдохнул он. — Канал открыт. Возможно, на связи кто-то ещё внутри. Командир не стал задерживать, протянул рацию Мартену. Тот нажал кнопку, рация активно зашипела. — Это Приор Инквизиции, — произнёс громко, отчётливо, каждое слово как выстрел. — Здание окружено. Все выходы перекрыты и находятся под контролем бойцов Корпуса содействия. У вас один шанс: сдаться. Открыть дверь. Без глупостей. Повторяю — сдаться. Сейчас. Ответа не последовало. Он отпустил кнопку. Ждал. Тишина. Полминуты. Минуту. Ничего. И вдруг — выстрел. Глухой, но чёткий. За дверью. Один. Иво рванулся вперёд, будто выстрел ударил не по той стороне двери, а по нему самому. Бойцы бросились к Мартену. Один, не успев ничего сказать, заступил ближе, инстинктивно прикрывая Приора. — Там кто-то стрелял! Сейчас же ОТКРОЙТЕ ЭТУ ЧЁРТОВУ ДВЕРЬ! — Весь его самоконтроль улетел вслед за выстрелом. — Как сделать это без подрыва?! Без телекинеза?! Где ближайший техник?! Что у нас есть?! — Мы можем попробовать вскрыть петли, но... — Пробуйте ВСЁ! Бойцы засуетились. Один схватил рацию, докладывал что-то вниз. Кто-то опять осматривал панель замка, третьи держали наготове оружие. Позади раздался голос Кея: — Там трое, — сказал он негромко, но Иво сразу обернулся к нему. — Живы. Чувствую ярость и страх. Кей сильно сконцентрировался на ощущениях, без телесного контакта и на фоне хаоса это было очень тяжело, и поэтому от усилий из глаз пошли кровавые слезы. Он шагнул ближе к центру коридора. Закрыл глаза ещё раз, на долю секунды. И, после короткой паузы, мрачно усмехнулся, больше себе, чем остальным: — Всем отойти от двери. Перспектива Лу. Несколько часов назад. Сначала был свет. Блеклый, пробивавшийся сквозь веки. Сознание возвращалось, как будто её тянули из-под воды. Дыхание сбилось, в груди будто что-то застряло, и только потом пришла боль. Тупая, вязкая, она тянулась от правого бока — туда, где ударили шокером. Ещё хуже ныло плечо. Скорее всего, ушиблась, когда её бросали на пол. Или тащили. Пальцы почти сразу дёрнулись, но наручники не позволили сделать ничего больше. Металл впивался в запястья, грубо, без малейшей податливости. Ноги тоже были зафиксированы ремнями. Свести зубы и не застонать — первый приказ самой себе. Она не поднимала головы сразу. Вдохнула. Ровно, глубоко. Запах был так себе. Осмотрелась: подвал или техническое помещение. Металлическая дверь наверху лестницы. Один светильник, мигающий. Стены облупленные. Потолок низкий. Тени в дальнем углу. Шевеление. Другие пленники. Тоже псионики? Она прищурилась. Пять? Нет, шесть. Кто-то лежал совсем неподвижно, кто-то стонал. Один смотрел в потолок пустыми глазами. Лу осторожно шевельнулась снова. Грудная клетка вздрогнула от боли. Где-то рядом — вдох. Хриплый. Йонас. Бледный, кровь на виске. Приходит в себя. "Живой," — коротко мелькнуло. Лу прикрыла глаза. —"Хоть что-то хорошее." Через несколько минут дверь наверху хлопнула, ввалились фигуры. Шестеро. Лу резко подняла голову. Мужчины распределились быстро, слаженно: трое — к ней, трое — к Йонасу. Достали инъекторы. "Если нам вколят флукс, мы трупы…" Она прикусила щёку, подавив подступающую злость. Сердце заколотилось чаще. Она не знала, молилась ли сейчас — но повторяла про себя, как мантру. "Только бы не флукс. Только бы не флукс…" Лу сопротивлялась, пыталась дать отпор, но тело едва слушалось, а руки были туго связаны. — Не дергайтесь, иначе будет больно, — проговорил один из похитителей, схватив Лу за плечи. — Сейчас мы вас всех обезвредим. Надолго. Пока что обойдемся только пси-блокатором. Игла инъектора неприятно вошла в шею. Лу зажмурилась, но не вздрогнула. Только чуть напряглась, как будто бы от этого организм мог оттолкнуть вещество усилием воли. Сквозь боль и липкий страх пришло отчаянное облегчение. "Слава Единому… хоть не флукс." И сразу же вторая мысль. Горькая, как кровь во рту: "Блять. Это тоже не лучше… Беспомощна. Связанная, как тряпичная кукла, в каком-то вонючем подвале с шестерёнками-головорезами…” Часть похитителей ушла, двое остались в качестве охраны. Сколько прошло времени? Час? Полчаса? Больше? Один из охранников шумно зевнул. Второй лениво поправил автомат на коленях. Лу чуть повернула голову, наблюдая боковым зрением. "Двое. Нас восемь. Под блокатором. Связаны. И всё равно оставили охрану. Зачем? Чего боятся?" Ответа не было. Она уронила голову назад, откинулась к стене. "Почему в жизни всё время происходит какой-то пиздец." И в голове всплыл голос Иво. Спокойный. Сдержанный. Немного насмешливый. "Часто попадаете в неприятности?" — спросил он когда-то, на второй их встрече. С этой своей полуулыбкой и стальным взглядом. Она чуть усмехнулась. Горько. "Крэп. Чаще, чем хотелось бы. И каждый раз всё крупнее." Тогда кстати, во второй их встрече, ей тоже вкололи эту дрянь. И потом весь день ее выворачивало… Стоп. Было плохо, да. Она помнила — тогда блокатор накрыл её почти сразу. Но сейчас не так. Лу медленно, едва заметно втянула воздух. Прислушалась. К себе. К ощущениям. Сейчас чувствовалась все та же боль от ударов. Ничего нового. Она зажмурилась, подалась чуть в себя — почти на автомате. Проверить. Проверить, осталось ли хоть что-то. И… осталось. Сила не ушла. Её не обрубило. Она была. Не смутный след. Не фантом. Живой, ясный пульс энергии. Как натянутый нерв, как дыхание после долгой задержки. Лу замерла. "Что за херня?” Всё ещё затаившись, она прислушалась к себе — глубже, внимательнее. Импульсы шли, как и прежде: от центра тела к плечам, по предплечьям — в пальцы. Она могла их контролировать. Почувствовать, направить. Это не должно было быть возможно. "Значит, или они идиоты, или что-то пошло не по плану.” Лу вернулась в себя. Снова к ощущениям. Если сила с ней — можно попробовать. Руки были за спиной, наручники она не видела. Но знала их устройство. Разные модели, но суть одинакова: фиксация, замок, слабое звено. Прямого контакта с целью не было, это усложняло работу. Воздействовать на объект вслепую — тонкая, ювелирная задача. И ошибка здесь стоит дорого: из глаз может пойти кровь, а если охранники заметят, то всё. Но если аккуратно… Если шаг за шагом… Псионичка собрала энергию — немного. Не рывком, не толчком. Отклик был почти мгновенным. Металл дрогнул и пошёл лёгкий, послушный импульс. Лу не изменилась в лице, даже не вздрогнула. Но внутри все замерло. "Работает." Они ошиблись. Она не обезврежена. Она не безоружна. Эта мысль была как камень под ногами и придавала сил. Лу снова вдохнула. Медленно, незаметно. И продолжила воздействие — тонко, точно, почти на грани осязания. Она открыла глаза, чтобы проверить обстановку. Один охранник лениво разминал плечо, второй зевал, глядя в потолок. Равнодушие. Самоуверенность. Прекрасно. Она снова прикрыла веки и вернулась к наручникам. Девушка была так сосредоточена, что не сразу заметила взгляд сбоку. Йонас. Он смотрел на неё, хмуро, напряжённо, будто пытался разгадать её намерения. Она бросила на него короткий взгляд и чуть кивнула. Большего в этой ситуации она не могла сделать, не могла ничего ни сказать , ни показать. И снова вернулась к наручникам. Никто не должен был заметить. Но если получится — у них будет шанс. У неё. У Йонаса. У всех. Лу чувствовала, как замок поддаётся. Медленно, по миллиметру. Пальцы давно затекли, плечи ныли, но она была близко. Совсем близко. Достаточно, чтобы почувствовать, что металл начал сдаваться. Энергия текла уверенно, послушно, как будто сама реальность позволяла ей выцарапать себе путь. Она едва осмелилась надеяться — как резко распахнулась дверь. Девушка вздрогнула, едва не выругалась вслух. Вошли двое. Лица злые, осунувшиеся. Один с телефоном в руке, другой пнул ведро в стену. Оба на нервах, оба с оружием. А у стены, по-прежнему, стояли двое охраны. Всего — четверо. "Не справлюсь." Она ещё не освободилась. Руки скованы. Условия далеки от идеальных. Даже если бы она в этот момент сорвала наручники — справиться с четырьмя вооружёнными мужчинами в лоб было бы практически невозможно. Любая резкая попытка, даже успешная, поставила бы под удар её саму, Йонаса и других пленников. — Как тебя зовут? Обратились к ней. Лу смотрела прямо, молчала. Не дёрнулась, не подалась назад. Лишь сердце от ярости и страха застучало громче. Спросили ещё раз: — Имя. Один подошёл и схватил её за волосы. Резко, грубо, как животное. Боль прошлась по коже, как ожог. Псионичка сжала зубы. — Лу Рид, — процедила она, вкладывая отвращение в каждый звук. Пусть знает, как звучит имя той, кто будет ему сниться, когда он будет корчиться от боли. И почти сразу из телефона прорвался голос. Искажённый, но вполне различимый. Резкий. Рвущийся в истерику: — Что вы, блядь, наделали?! Кто вам сказал её трогать?! Я дал вам чёткий список, вы идиоты! Лу чуть прищурилась. В голосе было что-то знакомое. Манера, тон... Но она не была уверена. Эмоции могли играть злую шутку. Она сосредоточилась — нужно было запомнить. Всё. Интонации. Ритм. Тембр. — Она — жена Приора, вы, идиоты! Приора! Вы хоть понимаете, кого вы тронули?! Он уже поставил всю Инквизицию на уши! Район перекрыт, камеры под проверкой, город сканируют, как при атаке. Всё должно было пройти тихо. Без шума. Без следов! Сердце Лу дрогнуло. На миг всё внутри стало мягче — будто кто-то дотронулся до неё теплом. Иво знает. Он ищет. — Я свяжусь позже. Никого не трогать. Ситуацию отслеживаю. «Расплывчато. Очень расплывчато», — подумала Лу. Они паникуют. Их уже не контролируют. Но с другой стороны стало страшно: если заказчик бросит их, то они выместят всё на заложниках. На ней. Похитители отключили связь и стали переговариваться. Потом снова обратили внимание на девушку. — Думаешь, если жена Приора — неприкосновенная? Знаешь, даже с синяками симпатичная. Хотя удивительно, что Иво Мартен любитель таких… Лу почувствовала, как под кожей вскипает ярость. Противный голос. Перегар. Смердящий страхом идиот. Она не сдержалась и сплюнула ему под ноги. — Пошёл нахуй, мразь. Она знала, что нарывается. Чёрт, знала. Но не могла иначе. "Не смей говорить его имя своим паршивым языком, урод." Это было мгновенно, необдуманно. И почти сразу она пожалела за то, что дала им повод. Их злость как вспышка, а она провоцирует их. Один из них фыркнул: — Грубовата. Придётся учить манерам, раз Мартен не научил… Йонас заговорил. — Отвали от неё. «Йонас, не надо… пожалуйста…» Когда один из них дотронулся до её щеки, внутри неё всё скрутило от отвращения. Тело отозвалось рефлекторно — хотело отшатнуться. Но она держалась, нельзя было паниковать и показывать эмоции. Хилер рванулся, пытаясь ее защитить. Удары посыпались один за другим. — ХВАТИТ! УЁБКИ, ОТОЙДИТЕ ОТ НЕГО! Её трясло. Она не могла оторвать взгляд. Ненавидела. Сильно. Без остатка. Когда они снова повернулись к Лу и их руки сомкнулись на её плечах, поднимая с места, девушка поднялась, споткнувшись. Внутри была только одна цель: отвлечь от Йонаса. Она выживет. Она разберётся. Пусть только его не тронут больше. Её волокли к двери. Один что-то бурчал про крещение. Второй засмеялся: — Интересно, что скажет Приор, когда узнает, как мы её провели? Лу стиснула зубы. Её вели грубо — за локти, сдавливая суставы так, что кости хрустели. Удары шагов в коридоре звучали, как удары сердца. Всё внутри Лу будто сжалось в тугой, натянутый комок: от боли, от страха, от бешено работающих мыслей. Тащили вверх по лестнице, в узкий тёмный коридор, толкнули в сторону одной из комнат. Ввели код, электронный замок щёлкнул, бронированная дверь закрылась. Комната была низкой, с бетонными стенами и ржавой батареей. В дальнем углу лежала аккуратная кладка старых кирпичей, как будто забытая после ремонта. Воздух спертый, влажный, пропитанный потом и железом. В центре кровать, покрытая смятым, давно не стиранным матрасом. Рядом тумбочка с засаленной поверхностью. Лу грубо толкнули внутрь, с достаточной силой, чтобы она не устояла на ногах. Спина ударилась о край кровати, и она напрягла пресс, пытаясь сесть. Внутри бурлил страх. Чистый, едкий. Отвратительный в своей ясности. Они собирались это сделать. Сейчас. Здесь. Мужчины были рядом. Один подошел к тумбочке, выдвинул ящик и достал какой-то шприц. — Чтоб не дёргалась, — пробормотал. — Нам же всем удобнее будет. Другой, избавился от кобуры и стал расстёгивать ремень. Пряжка звякала, будто издевалась. У Лу пересохло во рту. Сердце стучало слишком громко, словно собиралось выдать её. Она выпрямилась на краю матраса. Заставила себя дышать ровно. Паника потом. Сейчас — только расчёт. Она уже почти освободилась. Последние часы работала телекинезом над наручниками, потихоньку разжимая металл изнутри. И вот теперь — браслет чуть дрожал. Правая рука почти свободна. Осталось чуть-чуть. Ещё немного давления. Сейчас или никогда. Глаза метнулись к тумбочке. Один из мужчин положил на неё пистолет — небрежно, с видом охотника, уверенного в добыче. Ошибка. Его ошибка. Она сделала вдох. И, не отрывая взгляда от пистолета, напрягла руки. Металл наручников слабо зазвенел. Рывок — слишком мощный. Она почувствовала, как внутренний импульс прошёл по телу, резкий, болезненный. Один браслет всё ещё висел, но рука была свободна. Из глаз потекли кровавые слезы, но это было сейчас не важно. Мужчины пока не обращали на нее внимание, один из них со смешком бросил: — Не волнуйся, тебе понравится. Мы будем нежными — А я нет, — выдохнула Лу. Мужчины не успели ничего понять, как Лу вскочила, рука с оставшимся браслетом ударила первого по челюсти. Он зашатался, не успев выпрямиться. Второй рванулся со шприцем, но Лу отбила его руку и ударила в живот — локтем, точно, под дых. Он согнулся, а она вмазала коленом по лицу. Она двигалась как по учебнику. Как на курсах. Как учили в Инквизиции. Каждый удар — точно. Каждый шаг — с расчётом. Больно? Пусть. Главное — метко. Пистолет на тумбочке дрогнул и буквально влетел ей в ладонь. Холод металла, вес, контроль. Она выстрелила. В стену, рядом. Предупреждение. От звука оба отшатнулись, но один успел приблизиться, схватил за плечо, ударил кулаком в висок. Мир качнулся, но Лу удержалась. Вцепилась в его куртку, вонзила колено в пах. Мужчина согнулся, завопил. Второй подскочил, в руке — шприц. Словно змея. Он прыгнул, и игла вонзилась в её бедро. Лу заорала от боли, вырвала шприц, ударила прикладом мужчину затылком о стену. Ещё один удар — ногой по колену. Она била яростно, жёстко, без жалости. Адреналин держал тело в тонусе, не давал рухнуть. Они оба были на полу. Корчились. — К батарее. Живо. — Голос был хриплый, но ледяной. Они поползли. Плевались, ругались, но страх двигал их быстрее боли. Лу подошла ближе, подняла руку с остатком наручников и расширила браслет телекинезом. Металл дрогнул, разжался под давлением, потом снова схватил — на этот раз чужое запястье. Второго — рядом. Сжала наручник телекинезом до боли, до хруста. Двое мужчин оказались скованы и прижаты к батарее. Она шагнула назад и держала их под прицелом. Но в следующую секунду ноги подкосились. Мир накренился. Она опустилась на колени, опираясь на руку, прижалась спиной, держа пистолет. — Что за… дрянь вы мне вкололи, твари… Они оба корчились на полу, избитые. — П-паралитик... Несколько часов… Не сможешь ходить… Лу вздохнула, коротко, мрачно. Ну конечно. Потому что хуже уже некуда. Лу перестала чувствовать ноги. Положение было, мягко говоря, паршивым. Она оценила расстояние до двери. Если кто-то войдёт сейчас — ей не отбиться. Ни в полусидячем положении, ни с отключенными ногами. А если их будет не двое, а четверо? Пятеро? Защититься в таком состоянии от ещё нескольких — шансов почти не было. Она посмотрела на лежащих у батареи уродов. Один пытался расслабить руку, но наручник, намертво вдавленный телекинезом в запястье, не позволял. — Молитесь, чтобы никто не пришёл, — процедила Лу. Плевать, что ноги уже начинали подламываться и даже сидеть было тяжело. Сердце колотилось, но взгляд был ровный, хищный. — Потому что если меня здесь добьют — вас я утащу за собой. И вы будете умирать медленно и мучительно. Они переглянулись — один со злостью, другой с сомнением. Первый хотел что-то сказать, но Лу уже отвела взгляд. Потом вспомнила одну деталь и снова повернулась к ним: — Телефон. У вас был телефон. Где он? Молчание. Девушка прищурилась. Глубоко вдохнула. Заметила кирпичи в углу, резко взмахнула рукой. Несколько кирпичей с глухим грохотом взлетели из угла и врезались в стену, рядом с их головами. Один кирпич задел плечо, второй попал в голову. Оба взвыли, вздрогнули. Один закашлялся. — В следующий раз будет больнее. — Голос Лу стал холоднее стали. — Телефон. Молчание. Потом тихий шорох. Один из них полез в карман штанов, достал устройство. Он хотел было выкинуть его, но Лу уже вытянула руку, и телефон послушно сорвался с его ладони, пролетел через воздух и упал в её раскрытую ладонь. — Умница, — бросила она с ядом, и уже проверяла заряд. Четыре процента. Мало. Очень мало. — Где мы? — спросила она, не отрывая взгляда от экрана. — У южной границы Периметра, — бросил один из них. — За полем. Тут всё равно никто не услышит. Лу хмыкнула. Ещё бы. Эта глушь, где собаки не лают, а сигнал — только по настроению звёзд. Просто идеально. 3% заряда. Немного, но и не один. Думай. Сигнала почти не было — всего одна полоска, мигающая. Стандартная сеть — ненадёжная. Лу пару секунд просто смотрела на экран, стискивая зубы. Мозг лихорадочно перебирал варианты. Она могла попробовать позвонить Иво. Это первое, что хотелось. Первое, что рвалось из груди. Но… Она знала, что не получится. У Иво слишком много уровней защиты. Звонки с неподтверждённых номеров блокируются, даже не отображаются. Горячая линия Инквизиции? Её номер могут пробить, но как долго это займёт? Объяснения. Проверки. Она не успеет. Кей. Лу напрягла память, стараясь вспомнить его номер телефона. Девушка ввела цифры, пальцы слегка дрожали. Нажала вызов. Ожидание. Одна полоска. Пауза. Телефон не сразу подцепил сеть. Потом — гудок. Один. Два. Три. Экран погас. Батарея умерла. Телефон в её ладони стал бесполезным куском железа. — Блять, — выдохнула она. Тихо. Почти шёпотом. Те двое, всё ещё прикованные к батарее, засмеялись. Один сдавленно, второй громче: — Не повезло? Что, помощь не приедет? Лу посмотрела на них, задумалась. — А зарядки у вас здесь нет? — Может, тебе еще кофе принести? — с ненавистью прохрипел один. — Было бы неплохо, — проговорила псионичка и огляделась. Комната — голые стены, старая батарея, кладка кирпичей в углу, кровать, на которую её бросили, и... никаких розеток. — Ну конечно, — выдохнула она. — Вы как террористы — а бюджет как у интернатовского общежития. Мужчины притихли, с тревогой наблюдая за ней. Лу ещё раз проверила затвор пистолета. Три патрона. Лу выдохнула. Она ощущала, как слабеют мышцы, будто каждый вдох давался под водой. Но надо было держаться. Рация на поясе одного из мужчин неожиданно ожила — короткое тресканье помех, а затем голос: — Как у вас там? Всё в порядке? Лу напряглась. Внутри всё мгновенно сжалось. Если сейчас кто-то войдёт — она не справится. Она резко обернулась к мужчинам, голос был тихий — но таким тоном как обычно приговаривают. Училась у лучших. — Сделайте всё, чтобы они не пришли. Понятно? Врите. Подробно. Красиво. Иначе — конец. Сдохнете тут. Прямо сейчас. Они переглянулись. Тот, что поумнее, медленно кивнул. Рот в крови, взгляд косился на ствол в её руке. Он нажал кнопку на рации, глядя на неё, и хрипло сказал: — Да всё как надо. Она сначала рвалась, потом стонала. Приора звала — ну ты понял. Сейчас отдыхает. Мы с ней ещё… пообщаемся. Сквозь шум и помехи передатчика послышался грубый смешок, затем связь оборвалась. Тишина. Лу медленно опустила пистолет, но не убрала его совсем. Потом только вздохнула глубоко, почти тяжело. В горле стоял тошнотворный ком. Она вытерла тыльной стороной ладони лоб. — Отвратительно, — выдохнула она. — Как вы вообще с собой живёте? Один из них пожал плечами, не глядя. — Ты ж сама сказала: убедительно. Старался. — За старательность спасибо. За всё остальное потом возьмём. — глухо произнесла она. Потом кое-что вспомнила. — А что вы нам в подвале вкололи? Раз пси у меня остались, это точно был не блокатор. Мужчины переглянулись. Один поморщился, второй посмотрел в сторону, как будто там был ответ. — Ну? — Смесь. Болеусилитель и седатив, — буркнул один наконец. — Подумали, что сработает на внушение. — То есть, вы реально ставили на эффект плацебо, — фыркнула Лу и рассмеялась. —Единый. Вы идиоты. Это как пытаться заглушить взрыв динамита пластырем. — В Термитнике уже даже крошки настоящих блокаторов не достать, — пробормотал второй— Сейчас ими полгорода завалено. Во всех структурах — в транспорте, в охране, даже в медучреждениях. Из-за этого флукса. Лу задумалась. Мелькнуло воспоминание. Недавнее. Как Иво утвердил директиву: во все структуры — экстренное распределение пси-блокаторов. Косвенно, но получается, что он сегодня спас ей жизнь. Девушка снова прислонилась к стене и старалась дышать ровно. Сколько времени прошло — не имело значения. Пистолет всё ещё был в руке. Пальцы слегка подрагивали, но хватка не ослабевала. Она чувствовала себя так, будто изнутри уже выжали всё — силу, злость, ярость, дерзость — а на поверхности осталась только тишина. Мысли сами вернулись к нему. Иво. Лу не боялась умереть — не в теории. Она уже не раз была близка к этому, и давно приняла для себя, что смерть — не всегда проигрыш. Но сейчас, именно сейчас, она впервые испугалась того, что может не увидеть его снова. Не услышать его голос. Не коснуться его руки, не ткнуться лбом в его плечо. И больше всего её мучила мысль о том, как он себя чувствует сейчас. Она знала Иво. Знала, как он молчит, когда ему хуже всего. Как он продолжает работать, координировать, держать порядок, раздавать указания — и при этом сжимается изнутри в такую плотную и тихую боль, что её не видит никто, кроме тех, кто знает, куда смотреть. Он не будет говорить. Не признается, что боится. Но она знала — ему сейчас страшно. За неё. За то, что не успел, не предугадал, не уберёг. Он будет винить себя, даже если это не его вина. Особенно — если не его вина. И это делало ей хуже всего. Она бы сейчас всё отдала, чтобы оказаться рядом. Хотелось домой. К нему. Просто лечь рядом, уткнуться носом в его шею, вдохнуть его запах и ничего не говорить. Просто подари мне ещё один вечер, Иво. Тот, в котором всё спокойно. Где ты с чаем, а я что-то болтаю. Где ты иногда улыбаешься, думаешь, что я не вижу. Но я вижу. Всегда. И люблю.

***

Лу откинулась к стене, тяжело дыша. Паралитик держал ноги как свинец. Мужчины, пристёгнутые к батарее, молчали. Один из них пытался не смотреть в её сторону. Второй, наоборот, буравил её злобным, полным бессилия взглядом. Она подалась вперёд. — Сижу тут, думаю, чего с вами делать. Может, чтобы время скоротать, раз уж оно у нас есть ... пообщаться. Рассказывайте, кто дал заказ? Они промолчали. — Давайте так. У меня плохо со сдержанностью. А вы привязаны к батарее. Хотите снова узнать, как кирпич влетает в колено со скоростью двадцать километров в час? Тот, что был поумнее, всё же заговорил — с натужной ухмылкой, сквозь сломанный зуб: — Вышел на нас человек. Не назвался. Но заплатил много. Слишком много, чтобы отказываться. Дал список. Только псионики. Мы должны были брать их точечно. Без шума. У нас не одна группа. Есть ещё. На другом конце города. Собирают свою часть. Лу побелела. Пальцы на пистолете сжались. — Какая ещё группа? Сколько их? — Мы не знаем. Не с нами. Просто сказали, что координатор у всех один. — Куда он повезёт? — Говорили — возможно, за Периметр. Точно не знаем. Нам пообещали деньги, мы не задавали вопросов. Лу смотрела на них. За Периметр, твою мать… И ещё группа псиоников. — Зачем им псионики? Что они собираются делать? Это связано с флуксом? — Без понятия. Мы не вникали. Нам просто сказали: живыми. — Как зовут заказчика? — спросила Лу. Мужчины молчали. Один упрямо смотрел в сторону. Второй сплюнул под себя. — Мы уже сказали. Был заказ. Деньги. Список. Мы не вдавались в подробности. — Да? — Лу издала короткий смешок. — Так вышло, что мне подробности нужны. — Она наклонила голову и добавила холоднее: — Имя. Они переглянулись, и тот, что постарше, нахмурился, стиснул челюсть. — Его звали… — он замер. Снова. Брови сдвинулись. Пальцы сжались в кулаки. — Блять… я не могу вспомнить. Лу подняла бровь. Мужчина теперь явно был в бешенстве — на себя, на неё, на всё. Лу ощутила это нутром. Но увидела главное: в его замешательстве не было лжи. Внутри всё напряглось. Она сразу вспомнила про Вейда. Про те странные провалы в памяти. Про флукс. Про человека, которого они всё ещё не нашли. "Значит, снова ты. Тот, кто дергает за ниточки." Что там раньше Кей говорил? “Человеческий мозг — странная штука, он работает через ассоциативные связи. Сильная эмоциональная триггерная связка может пробить блок. Это может быть запах, слово, предмет, привязанный к чувству. То есть — триггеры личной реальности. Они не встроены эмпатиком, они уже были. И когда два сигнала — внушённый и настоящий — входят в конфликт, может возникнуть мгновенное просветление.” Она решила поэкспериментировать и сменила тактику. — Ладно. Давайте проще, — она выпрямилась, голос стал прохладнее, отчётливее. Лу подняла руку, и кирпич дрогнул, повис прямо над ремнём одного из них: — Тот, кто вас отчитывал по телефону. Кто орал, что вы облажались как идиоты. Кто угрожал. Как его зовут? — Ты ебанутая! — выпалил один из мужчин. — С ума сошла? — Сильно хочешь узнать, до какой степени? — прошептала Лу. — Равель! — выкрикнул второй. — Его зовут Люсьен Равель! Всё! Хватит! Лу не сразу поняла, что слышит. Она медленно выдохнула, чуть расслабившись. "Сработало. Или кирпич помог, или триггер личной реальности. Или то и другое." — Молодцы. — Губы Лу дрогнули в мрачной, напряжённой усмешке. — Видите, как хорошо работает мотивация. Имя Люсьен Равель зазвенело в памяти, как будто выдернутое из старой раны. Она сделала глубокий вдох, постаралась восстановить в голове цепочку. "Люсьен Равель… Где же я это слышала…" Ответ всплыл, как тёмное пятно в воде. Он был в лаборатории с Ламаром. В отчётах числился как погибший. "Если он мёртв — как же его имя сейчас могло прозвучать из уст похитителей?" Холод пробежал по спине. Она посмотрела на мужчин, связанные они или нет, они не могли выдумать это имя. Оно слишком глубоко. Слишком вплетено в суть происходящего. Эти двое были просто исполнителями. Шестёрками. "Равель выжил..." Мысль была простая — и от того ещё страшнее. Если он инсценировал свою смерть — значит, готовился. Если он связан с нынешним похищением псиоников — значит, это не эксперимент. Это проект. Продолжение того, что они начинали тогда, в лаборатории. Она прикусила губу, глядя в темноту комнаты. Всё стало яснее. Но и гораздо опаснее. "Если я выберусь отсюда — я найду его. Мы найдём его. И я посмотрю, как ты, ублюдок, снова исчезнешь из этого мира — но уже по-настоящему. А пока — нужно выжить.”

***

Прошло около трех часов, может больше. Лу сидела, упираясь спиной о стену, и медленно, почти механически, разминала ноги. Сначала пальцы. Потом щиколотки. Колени. Они отзывались гулкой слабостью, но она чувствовала — контроль возвращается. Мышцы будто покрылись ватой, но слушались, хоть и медленно. Двигать ногами уже получалось, вставать — ещё нет. Пока. Мужчины в углу не спускали с неё взгляда. Нервные. Злые. Напуганные. Кидали фразы — то угрозы, то издевки. Лу огрызалась в ответ коротко, дерзко, не давая им ни капли уверенности. Она держалась. Страх был, но он подогревал разум, не парализовал. Пока — всё под контролем. И вдруг в дверь ударили. Один раз. Потом второй, сильнее. Кто-то пытался войти. — Это наши! — выкрикнул один из мужчин, оживившись. — Наконец-то, всё! У Лу похолодело внутри. Ноги дрожали, пистолет соскользнул чуть ниже. "Нет-нет-нет, не сейчас, не сейчас…" — Готовься, сука, сейчас с тобой побеседуют. По-настоящему, — осклабился другой, глядя на неё с предвкушением. Лу прижалась спиной к стене, обвела взглядом комнату — пистолет, батарея, тени от тусклой лампы. Если они ворвутся… у неё не будет шанса. Она не встанет. Не отбежит. Не спрячется. Только три выстрела. Удары по двери прекратились. Тишина. Трое замерли. Даже не дышали. Лу чувствовала, как бешено стучит собственное сердце — будто сейчас вырвется наружу. И тут активизировалась рация. Сквозь шипение прорезался холодный голос: — Это Приор Инквизиции. Здание окружено. Все выходы перекрыты и находятся под контролем бойцов Корпуса содействия. У вас один шанс: сдаться. Открыть дверь. Без глупостей. Повторяю — сдаться. Сейчас. Мир встал. Лу не сразу поверила. Потом осознала. Каждое слово. Каждую интонацию. Она слышала Иво. Он здесь. Он пришел за ней. Он совсем рядом. Один из мужчин выругался, схватил рацию и с яростью швырнул в стену. — Он убьёт нас, — прорычал другой. — Мы уже трупы! — Ещё не убил, — сказала Лу тихо. — Но я уже начала. Она с трудом встала. Теперь была мотивация. Ноги дрожали, но держали. Пистолет лежал плотно в руке. Она навела его прямо на грудь одному из мужчин. — Код. От двери. Сейчас. — Им самим не пробраться, да? — процедил один. — Что за Инквизиция, если даже дверь открыть не могут? Она щёлкнула предохранителем и выстрелила в пол у его ног. Треск пули оглушил. — Следующий будет не в пол. Мужчина замер, глядя в чёрное дуло. — Ты не выйдешь, — злобно огрызнулся второй. — Нам уже терять нечего. Стреляй. Чего ждёшь? Лу опустила пистолет и с ненавистью проговорила: — Мрази… Девушка медленно повернулась к двери. Тело слушалось плохо, особенно ноги, всё ещё дрожащие, будто ватные. Но стоять она могла. Лу закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Вся боль, весь страх, ярость и усталость — она сжала их в один точечный импульс. Направила его в дверь и резко рванула. Металл скрежетнул, завибрировал — и со страшным грохотом вылетел из проёма, ударился о стену коридора, оставив вмятину. Звук эхом прошёлся по этажу. Из глаз Лу тонкими дорожками потекли кровавые слёзы. По следам старых. "Вид, наверное, у меня сейчас ужасный." Она зашаталась, но выпрямилась, стиснув зубы. В руке по-прежнему был пистолет. Перед ней открылся коридор, залитый светом, который больно резал уставшие глаза. Бойцы в полной экипировке, с оружием наперевес. Никто не пошевелился. Никто даже не выдохнул. Все были напуганы и смотрели на неё. Один из солдат подался вперед — Лу вложила в его руку пистолет, не сказав ни слова. Прямо и уверенно. Не дрожа. Он стоял в ступоре, а она уже прошла чуть дальше. И тут она увидела его. Иво стоял с Кеем и Жонсьером в самом конце коридора. Взгляд — в её лицо. Беззащитный, будто открытая рана. Иво тут же сорвался с места, сквозь бойцов, ни на секунду не подумав, кто смотрит, кто видит, какой у него титул и насколько он обычно сдержан. Он добежал до неё и обнял. Крепко, отчаянно. Как будто боялся, что она растает в его руках. Как будто если ослабит хватку — всё это окажется миражом. Лу обняла его в ответ, вжалась в него всем телом. Его сердце билось часто, невероятно сильно, она чувствовала его ритм каждой клеткой. Слёзы текли у неё — и, может, у него тоже, но никто не видел. Голос Лу дрогнул: — Осторожнее. Я испачкаю тебе форму…. Иво не ответил. Даже не улыбнулся. Только крепче прижал к себе. Позади, в открытой комнате, двое похитителей, прикованных к батарее, в крови, со следами её гнева на лицах, молча наблюдали за сценой. Один с разбитым носом, другой с распухшим глазом. Оба молчали. И тут в проход встал Жонсьер, осмотрел комнату, потом Лу, потом этих двоих. — Ну и от кого там места живого не осталось? — Жонсьер усмехнулся. — Неплохая работа, Рид. Но в следующий раз можешь не ждать, пока мы приедем, сама справишься. Лу хрипло рассмеялась, а Иво, не разжимая рук, бросил на него взгляд, полный угроз. — Ещё хоть раз скажешь ей такое, и тебя тоже пристегнут к батарее. Жонсьер театрально поднял руки. — Как скажете, месье Приор. Иво всё ещё не мог отпустить Лу, но постепенно позволил себе чуть ослабить объятие. Его руки скользнули к её плечам, взгляд метался по её лицу, сканируя повреждения. К ним подошёл Кей. Лицо усталое, глаза красные от перенапряжения. Лу протянула ему ладонь. Жест интуитивный, близкий. Кей без слов обхватил её пальцы, на секунду прикрыл глаза, сосредоточился. Его дыхание сбилось, но потом он выдохнул и улыбнулся: — Всё хорошо. Эмоциональный фон как у разъярённой кометы, но стабильный. Слава Единому. Лу усмехнулась. Иво рядом едва заметно выдохнул. — Нам нужно к медикам, — сказал он негромко, но твёрдо. Лу кивнула. Попробовала сделать шаг, всё ещё держась за Иво… и тут же пошатнулась. Она держалась на злости, адреналине и силе воли, но тело всё ещё было чужим. — Крэп, — выдохнула она. — Паралитик всё ещё держит. Иво молча наклонился, аккуратно подхватил её под колени и спину и поднял. Лу обвила его за шею, не сопротивляясь, просто тихо прижалась щекой к его плечу. — Довольно с меня твоих геройств на сегодня, — пробормотал он ей в висок. Они двинулись к машине медиков, Кей шёл рядом, шаг в шаг. — Йонас? — спросила Лу, подняв голову. — С ним всё в порядке? Кей кивнул: — Жив. Очень сильно за тебя переживал. Сейчас с остальными у медиков, приводят в чувство. — Хорошо, — прошептала она. Когда они подошли к медицинской машине, один из бойцов тут же распахнул дверь и помог Иво аккуратно опустить Лу на раскладную кушетку. Чуть в стороне, сидя с перебинтованными лбом, плечом и грудью, замер Йонас. Он увидел Лу на руках у Иво, бледную, исцарапанную, с растрёпанными волосами и тенью усталости на лице, но живую. — Лу?! — хрипло выдохнул он и попытался подняться, но тут же зашипел от боли в боку. — Ты… как? Лу чуть повернула голову, слабо улыбнулась: — Жива. В порядке. Даже, кажется, цела. Медики уже готовились к осмотру, один из них суетился с приборами, другой подавал антисептик. Иво не отходил ни на шаг. Кей тоже стоял неподалеку. — Приор, вам лучше выйти, мы всё возьмём на себя, — предложил кто-то из врачей. Иво даже не взглянул в его сторону. — Я подожду. Лу улыбнулась краем губ. — Иво, я не умираю, можешь… — Я сказал, я подожду. Прошло минут десять, может больше. — Физическое состояние в пределах нормы, — заключил врач, снимая перчатки. — Перенапряжение от использования пси, остаточное действие паралитика. Хилеры раны поснимали, боль убрали. В ближайшие часы должна прийти в себя полностью. Но ей нужен покой и отдых. Таблетки для восстановления выпишем. Иво выдохнул, словно только что с его плеч сняли огромный груз. Все это время он был напряжен, собран, готов действовать, но сейчас, услышав, что с Лу ничего критического не случилось, на секунду прикрыл глаза, словно позволяя себе впервые за много часов расслабиться. Лу наблюдала за ним и чуть улыбнулась, крепче сжав его руку. — Вот видишь, я же говорила, что не умираю, — хрипло пробормотала она. — Но… они же… — Йонас помедлил, глядя на неё с ужасом. — По рации они сказали… Лу кивнула. — Я заставила их соврать. Под прицелом. — Она тяжело выдохнула. — Иначе бы остальные ринулись внутрь. А я бы не смогла с ними справиться из-за паралитика. В любом случае, скорее, это похитители пострадали от того, что провели со мной ночь в одной комнате. Йонас провёл рукой по лицу и покачал головой. — Крэп, Лу... — Он выдохнул. — Пиздец. Я там чуть не умер. Я думал, тебя уже… — Нет, — твёрдо сказала она. — Просто у этих ублюдков разыгралась фантазия. Иво всё это время молча стоял рядом. Слушал. Не перебивал. Но когда Лу с холодной иронией произнесла фразу о фантазиях похитителей, он шумно выдохнул и отступил на шаг. Прикрыл глаза рукой, провёл пальцами по лицу, как будто пытался сдержать рвущийся изнутри коктейль из облегчения и боли. Слишком много всего. Слишком близко. И слишком на грани. Лу резко повернула голову, заметив его движение. Кей тоже. Оба — как по команде — напряжённо уставились на Иво. — Иво… — Лу тихо позвала его, обеспокоенно. — Всё в порядке, — отозвался он глухо, не сразу убирая ладонь. Голос хриплый, но ровный. — Не похоже, — мягко бросила Лу. Зато Йонас вздохнул и вскинулся: — Ты, блять, нас с ним чуть до инфаркта не довела. Особенно этим номером по рации. Ты вообще в курсе, что у нас чуть сердца не отвалились?! Крэп, ничего другого не могла придумать?! Лу приподняла бровь: — Уж извините, я тут слегка занята была — выживанием. — Да я не… — Хватит, — жёстко оборвал его Иво. Он выпрямился, поднял взгляд и наконец полностью вернулся в настоящий момент. — Лу приняла единственное верное решение. И благодаря ему мы сейчас говорим с ней, а не… — он осёкся, не договорил. — Всё. Этого достаточно. Йонас сжал челюсть, покачал головой и больше ничего не сказал. В этот момент к ним быстро подошёл Жонсьер. — Все похитители схвачены. Отправим сейчас в изоляторы, потом устроим допрос. Лу откинулась на спинку кушетки и выдохнула: — Сомневаюсь, что вспомнят много. Походу, это снова он. Тот же, кто стоит за флуксом. Тот же, кто почистил Вейду память. Эти тоже почти не помнят. Но я узнала его имя. Точнее немного… надавила и вытащила его из головы одного из них. — Кто? — резко спросил Иво. — Люсьен Равель. На секунду повисла тишина. Жонсьер был в шоке. — Но… мы же с тобой смотрели. Он же числился погибшим. Лаборатория. Авария. Тело не опознано… — Похоже, не совсем, — мрачно кивнула Лу. Повисла короткая, гулкая тишина. — Подожди… ты это всё узнала, пока… — Жонсьер мотнул головой в сторону здания. — Пока была с ними? — Ну да, — чуть смущённо ответила она. — Не просто же так сидеть. Допросила. Осталось только отчет составить. Йонас выругался, Кей хмыкнул, а Иво — впервые за весь день — выдохнул не из боли, а почти с улыбкой. Медленно, еле заметно, но по-настоящему. Глаза всё ещё были полны усталости, но теперь в них мелькало нечто другое. Гордость. — Я ведь говорил, что ты меня постоянно поражаешь, — тихо сказал он. — И всё равно продолжаешь это делать. Лу, немного сбитая с толку его тоном, чуть улыбнулась, отвела взгляд. Плечи у неё дрогнули, но в лице снова появилась решимость. — Ну я же не просто так диплом дознавателя получила, — фыркнула она. — Не за красивые глаза. Иво покачал головой и чуть сжал её пальцы в своей ладони. Возле здания все еще происходило активное движение, медики уже собирались отъезжать с пострадавшими. Кей посмотрел на Иво. — Можно я поеду с ним? — тихо сказал Кей, глядя на Йонаса. — Скорая уже почти готова. Посижу рядом, заодно и медиков поднапрягу. Иво кивнул. — Хорошо. Держи меня в курсе. Я скажу Баретти, что у тебя сегодня выходной. Кей коротко взглянул на Лу. В этом взгляде была и забота, и молчаливая благодарность, и измотанная тревога. Он не сказал больше ничего, но она всё поняла. Легонько кивнула, слабо улыбнулась — на большее не хватило сил. Когда они остались вдвоём, Иво склонился к ней и мягко проговорил: — Поехали домой. — Да, я сейчас… — Лу попыталась встать, но ноги всё ещё подкашивались. Она пошатнулась, и тут же почувствовала, как Иво подхватывает её, аккуратно поднимая на руки. — Ещё не совсем… вернулись, — слабо пробормотала она, уставившись в ворот его туники. — Всё вернётся. Я держу. Сев в салон, он устроил её поудобнее, откинул сиденье, сам сел рядом и только когда дверь за ними закрылась, плотнее прижал её к себе. Руки обняли крепко, уверенно, ладонь гладила по спине. Лу лежала у него на груди, слушая, как бьется его сердце. Машина тронулась. За окнами проносился тёмный пейзаж, фонари мазали золотые полосы по стеклу. Они оба вымотались до предела. Тело казалось чужим, усталость вязкой. Но рядом, в его объятиях, было тепло. Лу открыла глаза и подняла голову. — Помнишь, чуть больше месяца назад ты лежал точно так же? На мне. — И добавила с сонной усмешкой: — Теперь счёт 1:1, как мы спасаем друг друга. Весёлая у нас жизнь. Иво тихо засмеялся, уткнулся носом в её волосы. — Пусть остается ничья.