Heavy is the crown

Спальня былы залита мягким золотистым светом. Шторы были чуть приоткрыты, и сквозь них проникали тонкие лучи солнца. Лу просыпается не сразу. Она медленно потягивается под теплым одеялом, чуть морщится от тянущейся приятной мышечной ломоты. Какой же это кайф — проснуться без будильника, без необходимости и чувства долга. Проснуться просто потому, что организм отдохнул и тело выспалось. Лу не открывает глаза и по привычке тянет руку к другой стороне кровати, туда, где обычно уже пусто, только прохладная простынь. Но пальцы натыкаются на тёплое плечо. Медленно, не сразу осознавая, она приоткрывает глаза и поворачивает голову. Иво спит рядом, на спине, чуть повернувшись к ней. Тихо, глубоко, без напряжения в лице. Лу поворачивается на бок, подперев щеку ладонью. Волосы Иво раскиданы на подушке, несколько прядей сбились на лоб. Девушка почти не дышит. Смотрит, как поднимается и опускается его грудь. Как приоткрыты его губы и чуть подрагивают ресницы. Он кажется ей безмятежным, спокойным, и, неожиданно, уязвимым и беззащитным. Таким Иво бывает только рядом с ней. И только в такие редкие утра. Лу вспоминает, когда в последний раз они просыпались так вместе, без спешки… Давно. Очень давно. Она пододвигается ближе, медленно проводит пальцами по его щеке. Потом откидывает прядь со лба, приглаживает волосы. Иво забавно морщится во сне и бормочет что-то невнятное. Лу смеётся почти беззвучно и, не сдержавшись, наклоняется и целует его в уголок губ. Он чуть дёргается, делает глубокий вдох, потом медленно открывает глаза. Смотрит на неё, взгляд ещё не проснувшийся, мутный от сна, но узнавание приходит сразу. — Доброе утро, — шепчет Лу. Иво тянется, притягивает её к себе. Она почти инстинктивно обвивает его бедро ногой, уткнувшись лбом в его ключицу, и закрывает глаза. — Доброе, — откликнулся он хрипло, с ещё не проснувшимся голосом. Иво поцеловал ее в макушку, чуть приподнялся и потянулся к тумбочке, нащупал телефон. Экран загорелся, отразился в его глазах тусклым светом. Мартен бегло просмотрел пару уведомлений. — Есть что-то важное? — спросила Лу, не открывая глаз. — Ммм… нет, ничего. Только Гектор интересуется, планируем ли мы сегодня куда-то выезжать. Лу приоткрыла один глаз. — А мы планируем? Иво ничего не ответил. Только заблокировал экран, отложил телефон обратно на тумбочку и повернулся к ней. — Пока я планирую не вылезать с кровати. Только покой, — тихо сказал он, скользнув рукой по плечу девушки. Мужчина наклонился ближе. Сначала носом дотронулся до её щеки, потом губами прикоснулся к скуле, к виску, чуть выше линии бровей. Медленно, без нужды куда-то спешить. — Великолепный план, — усмехнулась Лу. — Но у него есть один серьёзный недостаток. — Какой? — Он не включает завтрак… У тебя привычка меня баловать, — улыбается она, откидываясь на подушки. — Привычка любить, — проговаривает он, не отрываясь от её кожи. Он опускается чуть ниже, лениво целует в ямку под ключицей, потом вдоль шеи, между груди. И вот в какой-то момент, Лу улыбается, касается его щеки ладонью. — Теперь моя очередь. — Что? Он приподнимается на локтях, взгляд немного удивлённый, но заинтересованный. — Ложись. Она легко толкает его в грудь, и он падает на спину, ухмыляясь. — Приказываешь? — Предлагаю. Ты можешь отказаться. — Ни за что. Девушка перевернулась и уселась верхом, волосы рассыпались по плечам. Руки упираются в его грудь, пальцы скользят по коже. Касается губ в жадном поцелуе. Иво отвечает, держит её за талию, скользит пальцами по спине, потом сжимает грудь, гладит пальцами соски. Лу целует его в шею, потом проводит языком по линии ключицы, слегка прикусив кожу. Мужчина резко выдыхает, пальцы сильнее сжимают её бёдра. — Прости, ты что-то говорил о покое? — она наклонилась, поцеловала его в губы. — Покой — понятие гибкое, — пробормотал он в ответ, поднимая руки к её талии. — Вот и я так думаю. Лу чуть отстранилась, подняла взгляд, хитро сверкнув глазами, и сделала шаг назад. Медленно сползла поцелуями вниз. Иво следил за ней, не отрываясь. Лу целовала его в живот, рядом с пупком. Провела по сережке ладонью. Иво шумно выдохнул и прикрыл глаза. Девушка не спешила. Обвела языком край серёжки, поцеловала чуть ниже. Его тело дёрнулось, он вцепился пальцами в простыню, но не остановил её. Она провела губами по коже у основания члена, не торопясь, следя, как Иво отреагирует даже на это. Он отозвался сразу. Сначала дыханием. Потом тихим выдохом с её именем. Иво пытался сохранить контроль, но у него это не сильно получалось. Потому что Лу знала его. Знала, как вести, где остановиться, где дразнить. Губами, языком, пальцами — всё было выверено, игриво, но с нежностью. Она положила ладонь ему на живот, удерживая, и взяла член в рот — мягко, глубоко, до половины, потом медленно вышла, погладила языком головку. Снова опустилась. Всё в темпе, в котором было больше ласки, чем напора. Иво не удержался, и ладони легли ей в волосы. Сначала просто держал, потом стал направлять. Ненавязчиво, но чётко. Она улыбнулась в ответ на этот жест, чуть изменила ритм, взяла глубже. Мартен судорожно выдохнул. Его пальцы сжались в её волосах чуть крепче, но без грубости. Он дышал быстро, тело дрожало. Девушка видела, как он замирает, теряет дыхание. Чувствовала, как его тело под ней напрягается, как мышцы бёдер становятся твёрже. Иво сорвался и кончил с глухим стоном. Тело напряглось, руки сжались, потом резко отпустили. Он откинулся на подушке, тяжело дыша и прикрыв глаза. Лу медленно поднялась, провела ладонью по его груди, потом склонилась и поцеловала его. — Проснулся? Иво открыл глаза. Долго смотрел, потом немного улыбнулся. — Если бы каждое пробуждение было таким… — Это… — она тянется, касается его груди, — мотивационная программа. — Для чего? — Чтобы ты чаще брал выходные. — Работает. Лу встала, потянулась, голая, грациозная, как кошка, и ушла в ванную. Иво остался лежать, глядя ей вслед. А на его лице была блаженная, почти глупая улыбка. Когда Лу вернулась, Иво уже был на кухне. Стоял у плиты, босиком, в пижамных брюках, голый по пояс, с лопаткой в руке, сосредоточенный, готовил блины. Запах был как в детстве. Сливочное масло, немного ванили и корица. Лу остановилась на пороге, прислонилась к косяку и просто смотрела. На его спину, на линию лопаток, на то, как он чуть наклоняется вперёд, чтобы разровнять тесто. Иво готовил с такой уверенностью, будто его учили этому в семинарии на специальных курсах. Она подошла ближе, обняла его сзади, уткнулась лицом в спину. — Ты отвлекаешь, — пробормотал он и прикоснулся к ее руке. — Не смогла удержаться. Лу все же отстранилась и взобралась на столешницу. Села удобно, наблюдая, как он ловко переворачивает блин. — Так и будешь на меня глазеть? — спросил Иво. — Разумеется. Это моё шоу на утро. Он тихо рассмеялся, набрал немного теста на лопатку, повернулся к ней. — Хочешь попробовать? Лу не ответила, просто взяла его за запястье, направила лопатку к губам и, глядя ему в глаза, медленно облизала край. Иво застыл. На миг. Потом медленно приподнял бровь и подошёл к ней, остановился вплотную. Поставил ладони на тумбу, по обе стороны от её бёдер. Она оказалась в капкане его рук, довольно улыбаясь. Иво смотрел на неё сверху вниз, взгляд строгий. Почти. — Я уже начинаю сомневаться в том, что ты ангел. — Никогда не претендовала. Он покачал головой, потом наклонился и поцеловал её. Сначала быстро, потом чуть дольше, с нажимом. Лу отстранилась и кинула взгляд на плиту: — Сейчас сгорит наш завтрак. Мартен вздохнул и снова вернулся к блинам, а Лу издевательски смеялась ему вслед. Она была в превосходном настроении. — Раз ты не занята, может нарежешь яблоки? — спросил Иво, стоя у плиты. — Справишься? Лу скосила на него глаза, уже подходя к столу. — Месье Мартен, вы сомневаетесь в моей квалификации? — Только в кулинарной. Всё остальное блестяще. Он сказал это с тем ленивым выражением лица, которое она обожала. Такой полусерьёзный, полушутливый Иво. Они стояли рядом, плечо к плечу. Лу небрежно нарезала яблоки. Иво сосредоточенно переворачивал блины, один за другим, каждый ровный, золотистый, почти идеальный. Лу подошла ближе, положила подбородок ему на плечо. — Потрясающе. Выглядят как из рекламы. — Это называется ответственный подход. Девушка ткнула ему в губы кусочком яблока. Он приоткрыл рот, принял, не отрывая взгляда от плиты. Затем поставил сковороду с блинами в сторону, взглянул на нарезку. — Отлично. Можно ставить их на огонь. — Слушаюсь, месье Приор. Лу потянулась к тарелке, но на полпути остановилась. Псионичка вытянула руку к яблокам, и те медленно поплыли в воздух. Дольки одна за другой опускались в маслянистую сковороду, шипели от жара. Лопатка тоже поднялась, начала шевелиться в воздухе, плавно перемешивая содержимое. — Иво, как думаешь, тянет на вторую ступень? Мужчина, не торопясь, насыпал кофе в джезву, наблюдая краем глаза за происходящим. — Не хочу тебя расстраивать, но пока это тянет на развлекательный трюк в цирке. — Ха-ха. Зависть не красит. Вон, смотри, идеально же мешаю. И правда, яблоки аккуратно перемешивались, равномерно подрумянивались, в воздухе витал запах корицы. Лу уверенно держала управление, едва шевеля рукой. Девушка светилась от удовольствия. Пока…один кусок не дёрнулся вбок. Потом ещё один. Потом лопатка качнулась неловко, сковорода наклонилась, и все полетело на пол. — Крэп! — выдохнула Лу. Она тут же резко перехватила их. Яблоки повисли в воздухе, чуть подрагивая, и вернулись на сковороду. Не все ровно, но в пределах нормы. Но немного пролила масла на пол. Тишина. Затем Иво начал медленно, насмешливо хлопать. — Браво, маэстро. Впечатляет. — Не хочешь признавать мое мастерство. — Я признаю. Но отстраняю тебя от кухни с повышением до начальника по сервировке. Лу цокнула, закатила глаза и направилась к шкафу за тарелками. Иво покачал головой, глядя ей вслед, но в уголках губ уже тянулась тёплая, бессильная улыбка. Они завтракали у окна, сидя за барной стойкой. Панкейки получились очень вкусными, особенно в сочетании с карамелизированными фруктами. Запах корицы всё ещё стоял в воздухе. — Так а что у нас на повестке дня? — спросила Лу, цепляя вилкой кусок блина. — Или мы наконец просто будем валяться до вечера? Иво откинулся на спинку стула, глядя на неё поверх чашки. — Вообще-то, есть одно место, которое я бы хотел тебе показать. — Место? Он кивнул, сдерживая улыбку. — Думаю, тебе понравится. Но туда лучше ближе к вечеру. — Хм. И где это? — Сюрприз, — ответил он, делая глоток кофе. Лу прищурилась. — Хорошо. А как одеваться? Официально? — Тепло. Но больше я тебе ничего не скажу. Лу, задумавшись, сделала ещё один глоток, потом резко поднялась, словно что-то вспомнив. — Подожди. Я же… я тебе кое-что не отдала… Мама. Она передала для тебя подарок, ещё… месяца два назад. А я просто… в этом круговороте всего забыла. — Подарок? — Да. Подожди. Она ушла в спальню, и через минуту вернулась, держа в руках свёрнутый в аккуратный прямоугольник чёрный вязаный кардиган. — Вот. Она сама связала. Иво аккуратно взял кардиган. Развернул. Молча провёл пальцами по вязке, по краю. Потрогал рукава. Ничего не сказал с ходу. Потом кивнул — сдержанно, но серьёзно. — Спасибо. Он… очень хороший. Передай ей, что мне приятно. Правда. Лу кивнула и присела обратно. — Возьмёшь его с собой? — Возьму. — Значит, точно будет холодно. — А ты всё ещё пытаешься расколоть меня? — Я даже не скрываю. Он протянул руку через стол, взял её пальцы, тёплые после чашки. — Потерпи. Ближе к вечеру ты всё узнаешь. — И мне понравится? — Я надеюсь, что да. Позавтракав, Иво ушел в гостиную, а Лу осталась на кухне. Она быстро складывала вилки и тарелки в кухонный блок, протёрла стол, вылила недопитый чай, запустила очистку. Когда она вошла в гостиную, Иво уже растянулся на диване. Половина его тела была укрыта пледом, он лениво следил за происходящим. На экране — тускло освещённый мотель, двое братьев в рубашках, пятна крови на воротниках, один держал дробовик, второй что-то саркастично говорил. Лу усмехнулась и прошла к мужу, села рядом. Иво подвинулся, и она легко скользнула на диван, поджав ноги и устроившись вплотную. — Неожиданный выбор произведения. — Я хотел поставить что-нибудь на фон и вспомнил, что ты любишь этот сериал. А еще, мне кажется, что ты немного переняла паттерн поведения одного из героев. — Аха-ха-ха, может быть, но совсем неосознанно. Он раньше всем нравился. Да и сейчас. Минут через десять Иво немного сдвинулся. Повернулся на бок, подтянул плед и уложил голову на колени Лу. Девушка неспешно стала проводить рукой по его волосам. Иво чуть прищурился, то ли от удовольствия, то ли от умиротворения. Её рука повторяла одни и те же движения: от виска к затылку, от уха к макушке. Иногда она чуть заигрывала с прядями, иногда просто держала ладонь у него на шее. На экране герои ехали на машине под какую-то рок-композицию. А Лу смотрела не туда. Она смотрела на Иво. На его ресницы, которые чуть дрожали. На ровную линию бровей, расслабленный лоб. Иво молча лежал, глаза были прикрыты, только пальцы чуть двигались по бедру девушки, бессознательно. Иногда замирал, когда её ладонь задерживалась у шеи. Иногда смешно вздрагивал, если пальцы касались чувствительной зоны за ухом. Лу наклонилась, поцеловала его в висок. Он не открыл глаза, но уголки губ потянулись в лёгкую улыбку. Она чувствовала, как он начинает проваливаться в дрему — по тому, как тяжелеет его тело, как становится глубже дыхание. Иво заснул у нее на коленях, а она сидела, обернув его рукой, и смотрела на экран, не видя ни одного кадра. Просто слушала, как он дышит. Со временем веки Лу стали тяжелее. Пальцы всё ещё лежали на его волосах, но уже не двигались. Голова откинулась к подушке спинки дивана и тоже заснула.

***

После генетического шторма естественные циклы времён года начали стираться. Сокращение биологического разнообразия, разрушение экосистем и климатические сдвиги, вызванные последствиями эпидемий и крахом глобальной индустриализации, привели к выравниванию температур. Мир будто застрял в бесконечной весне. Дни шли с температурой, колеблющейся между шестнадцатью и двадцатью четырьмя градусами. Иногда чуть теплее, иногда пасмурно, иногда дождь. Урожай выращивали под куполами. Стерильные ряды зелени освещали специальными лампами. Всё, что росло под открытым небом, сопровождалось строжайшим контролем, без права на импровизацию. Люди больше не говорили: «скоро лето» или «зима близко». Их давно потеряли. Иво однажды сказал, что если раньше люди жили вместе с природой, то сейчас — рядом с её симуляцией. Учёные до сих пор делили год на четыре сезона, хотя он давно стал плоским, монотонным. Разделение на поры года оставалась больше как историческая привычка. Люди держались за названия времён года так же, как за имена умерших. Ведь кто-то должен помнить, что когда-то было иначе. — И всё-таки ты не дашь мне подсказку? — Лу вытянула ноги перед собой, взгляд лениво скользил по окну машины, но в голосе звучал живой интерес. — Хоть намёк? Одно слово? Букву? Они ехали уже больше двух часов. Автомобиль скользил по ровной дороге, обрамлённой тонкими деревьями, мимо полей и теплиц с солнечными батареями. — Терпение, — ответил Иво, не поворачивая головы. — Мы точно едем не на какую-нибудь конференцию? — Нет, — коротко ответил он. — Тогда… может, в отдалённую станцию фильтрации? Что-то типо водяного центра отдыха? — Холодно. — Частный архив, где ты прячешь свои мемуары? — Лу, — сдержанно усмехнулся он, — у тебя прекрасное воображение. — Да потому что ты молчишь как пень и хитро улыбаешься. Может какая-нибудь новая экокапсула? Мартен чуть помедлил. — Уже теплее. Точнее холоднее. Лу подозрительно сощурилась, но не успела ничего сказать в ответ. В окне, будто из ниоткуда, вырос купол. Огромный, прозрачный, с внутренним лёгким мерцанием. — Что это?.. — выдохнула она. Ответа не последовало. Только мягкое давление его пальцев, как будто он говорил подожди ещё чуть-чуть. Они въехали на площадку у входа. Там уже ждали двое — директор объекта и управляющий, оба в светлых форменных пальто. — Месье Приор. Мадемуазель Рид. Добро пожаловать в Лимансель. Все сегодняшние посещения были завершены до полудня, и теперь зона полностью в вашем распоряжении. Лу молча перевела взгляд на Иво. Он не смотрел на неё, но губы его дрогнули в улыбке. Он знал, что она уже поняла. Лимансель. Так назывался историко-культурный резерват, построенный около года назад усилиями Института экологии и биоразработок, и Комиссии Совета по культурному наследию. В двух с половиной часах езды от Нью-Пари возвели купол. Огромный. Прозрачный. Герметичный. Внутри воссоздали то, что давно исчезло. Зиму. Здесь всё было выстроено по доштормовым параметрам — от климатических условий до уровня дневного освещения. Температура держалась в пределах минус десяти. Снег шёл по расписанию, без ветра. Криокинетики совместно с аквакинетиками формировали снежный покров вручную — в строгой координации с эколого-техническим отделом. И получали за это большие деньги. Иво знал о Лиманселе с самого начала его постройки — он лично подписывал отчёт по безопасности и условиям применения способностей псиоников. Мартен откладывал поездку с Лу несколько месяцев. Просто не было времени, но идея оставалась. Лес там был настоящий, с хвойными деревьями. Когда-то все то, что сейчас возведено под куполом, называлось обычным зимним пейзажем. Теперь культурное достояние. Внутри объекта работала образовательная программа, привозили школьников. Детям объясняли, что раньше зима была частью обычной жизни у большей часть населения Земли в прошлом. Просто очередным временем года, которого теперь не стало. Для обеспеченного слоя общества Нью-Пари на территории Лиманселя функционировала небольшая зона с шале-домиками. Там можно было провести одну-две ночи в реконструированной зиме и ощутить, как это было. Но сам Лимансель был не о комфорте. Он был о памяти. О том, что даже привычное может исчезнуть. И о попытке, пусть ненадолго, вернуть себе то, что казалось вечным. Теперь вечной была только весна, а всё остальное под куполом. Под контролем. Под стеклом. — На ночь вы будете размещены в одном из частных шале, — продолжал директор, спокойно, деловито. — Также рекомендуем посетить музей ледяных скульптур и смотровую платформу в вечернее время. Освещение в лесу активируется автоматически, вид особенно впечатляющий. Иво сдержанно кивнул, но в глазах его плясало едва заметное довольство. Лу всё ещё молчала. — Перед входом нужно переодеться, — добавил управляющий. — Месье Мартен, вы же получили нашу посылку с открытия центра? — Да, благодарю, — отозвался Иво, уже доставая из сумки тёмный утеплённый китель с меховой подкладкой и значком Инквизиции, пошитый специально для Приора. — Мадемуазель Рид, если позволите, прошу за мной. Лу проводили внутрь бокового павильона, где её встретила девушка в светлом термокомбинезоне и с планшетом. — У нас есть разные варианты, — улыбнулась хостес. — Пуховики, подштанники, шапки. Хотите что-то более яркое? — Да, — выдохнула Лу. — Хочу. Лу неторопливо провела рукой по предложенным вариантам. Остановилась на ярко-синей объемной куртке. Под нее взяла бежевые штаны с внутренним утеплением, ботинки с мехом и вязаную шапку с большим красным помпоном. Когда она вернулась, Иво уже застёгивал китель, стоя у стеклянной перегородки. В утеплённом варианте он выглядел непривычно: более массивный, к тому же меховой воротник бросался в глаза, но выглядел очень стильно. Мужчина обернулся, посмотрел на Лу, задержал взгляд на шапке и улыбнулся. — Тебе идёт. Особенно это, — кивок на помпон. Её губы дрогнули в улыбке. Он подошёл ближе, чуть наклонился к ней. — Я очень хотел, чтобы ты увидела это место. — Я уже оху… Сильно впечатлена, — честно призналась Лу. — А мы ещё не начали. Их повёл по коридору управляющий. Путь лежал пока не через лес, а по внутреннему техническому коридору, где свет приглушён, а воздух уже прохладный. На стенах висели информационные таблички. — В вашем распоряжении шале, индивидуальный доступ. Советую начать прогулку с внутреннего круга, а после захода солнца подняться на обзорную площадку, — деловито сообщал управляющий. — Система осадков работает стабильно, сильный снегопад сегодня ожидается ближе к вечеру. Иво слушал, не перебивая. Изредка поглядывал на Лу. А она шла чуть быстрее. Улыбалась. Как ребёнок, который знает, что сейчас, за углом, будет волшебство. Коридор закончился у высокой двери, с матовым стеклом, изнутри подсвеченным мягким голубым светом. Воздух стал еще холоднее. Управляющий остановился, набрал на сенсорной панели код, и двери начали медленно разъезжаться в стороны. Он повернулся к ним и с торжественной улыбкой произнес: — Добро пожаловать в Лимансель. Резкий, ослепительный свет ударил прямо в глаза. Зрение несколько секунд адаптировалось. Лу машинально прикрылась рукой, прищурилась. А потом замерла. Перед ними открылся широкий балкон, выложенный светлым камнем. И за ним пейзаж. Пространство. Целый мир, выдохнувший холод в лицо. Морозный воздух мгновенно обжигал щеки, дыхание вылетало изо рта в виде белого пара, руки автоматически крепче вцепились в перила. Перед ней была зима. Не на картинке, не голограмма. Настоящая зима. Прямо под балконом начинался лес. Стояли хвойные деревья, укрытые тяжёлым, плотным снегом. Ветки склонились, некоторые почти касались земли. В отдалении возвышался холм с заснеженными вершинами, будто ветер касался его веками. Между деревьями виднелись деревянные домики. Крыши занесло, торчали каменные трубы, из одной медленно поднимался дым, вверх, туда, где купол проецировал небо. Пронзительно голубое, с прозрачными облаками, с мерцающим светом, будто солнце где-то за горизонтом. По всей территории стояли разного размера и сложности ледяные скульптуры. Полупрозрачные, с разными оттенками голубого. Лу стояла, держась за перила. Она хотела что-то сказать. Первое по привычке, что пришло в голову, что могло бы передать весь спектр эмоций, было резким, коротким. Но ни одно слово, даже матерное, не подходило. Всё звучало бы слишком грязно и плоско для такой красоты. — Единый… — прошептала она, но даже это прозвучало чуждо. Она снова замолчала. Просто смотрела. Падал снег, прямо с воздуха. Медленно, мягко, как в старых рождественских фильмах. Девушка вытянула ладонь, и пушинка коснулась кожи и тут же растаяла. Лу обернулась к Иво. Он стоял чуть позади и тоже молчал, обводя взглядом панораму. Даже он выглядел ошеломленным. Даже он. Хотя знал проект, подписывал документы, видел снимки. Он даже не попытался скрыть, что это место сильнее, чем он ожидал, что реальность превзошла его собственное представление. Управляющий, до того вежливо стоящий в стороне, сделал шаг вперёд, и с заговорщической улыбкой сказал: — Пойдёмте. Я провожу вас к вашему домику. Шале оказалось в глубине небольшой улочки, утопающей в снегу. Дом был небольшим, но высокими потолками и окнами во всю стену создавал ощущение воздуха и простора. Светлый интерьер в скандинавском стиле: белые и серые стены, деревянные балки, шерстяные покрывала, камин, подушки, приглушённый свет и запах сандала. Из гостиной открывался проход во внутренний дворик. Через стеклянную дверь была видна купель. — Вода подогревается круглосуточно, — отметил управляющий. — Температура регулируется внутренним термоблоком. Полы с подогревом, камин уже разожгли, бельё свежее. На кухне вас ждёт чай и несколько закусок. А ужин подадут ближе к девяти. Если вам что-то потребуется, на стене у выхода есть панель. Вроде все рассказал. Не буду отвлекать. Приятного вечера. Он ушёл, оставив после себя морозный воздух и абсолютную тишину. Лу повернулась к Иво и бросилась ему на шею. — Ты ненормальный, — прошептала она, — ты абсолютно ненормальный. Он смеялся, крепко прижимая её к себе, чуть покачав из стороны в сторону. И был счастлив. На все сто процентов. Лу чуть отстранилась, подняла лицо. Сняла шнурок и распустила ему волосы. — Я тебе даже ничего толкового сказать не могу. У меня нет слов. Он провёл пальцем по её щеке, холодной, розовой от мороза. — Тогда пошли гулять. Они бродили между домиками без спешки. Деревянные стены с узорами на окнах были покрыты инеем. Снег лежал на крышах, на ставнях, на подоконниках. Лу шла медленно, ступая по самому краю тропинки, оставляя глубокие следы. Дальше начался сосновый лес. Ровные нетронутые сугробы, будто кто-то укрыл землю мягким одеялом. Ветви деревьев изгибались под тяжестью снега, и каждый изгиб был совершенен. И всё в этом пейзаже было безупречно. Ни одного ненужного цвета. Ни одного звука, кроме их шагов и легкого потрескивания снега под ботинками. Дышалось легко. Удивительно легко. Каждый вдох будто прочищал мысли, а мороз приятно холодил кожу на щеках. — Единый… — прошептала Лу, даже не осознавая, что говорит вслух. — Здесь так тихо и чисто. Как в сказке. Как будто… мы случайно открыли дверь в другой мир. — Таким, каким мир мог бы быть… Если бы его не испортили, — тихо ответил Иво. — Как думаешь, — проговорила она, — если технологии и генетика пойдут вперёд, через лет… двести… люди смогут вернуть это? Всерьёз? Не купол, не искусственный климат, а вот так, по-настоящему. Мартен смотрел вперёд и спустя паузу ответил: — Думаю, смогут. Если захотят. И если те, кто у власти, будут думать не только о том, как не потерять место, а о том, что стоит вернуть. Тогда да. Тропа была едва заметной. Они шли медленно, вровень, то чуть касаясь руками, то отступая друг от друга, чтобы пройти через узкое место. В какой-то момент Иво выбился вперед, прокладывая путь через сугробы, обходя низкие ветки деревьев. Он шёл не торопясь, спокойный, вписанный в этот пейзаж как часть его. И был по-настоящему красив. Лу остановилась, достала телефон и сфотографировала его со спины. Иво в чёрном кителе, перед ним сосны, плечи и волосы покрыты снежинками, но… Недостаточно. Девушка присела, слепила плотный снежок и, не поднимаясь, метнула его в мужа. Снаряд ударил ему в плечо и рассыпался. Мужчина резко повернулся под издевательский смех и посмотрел с притворной серьёзностью. — Это было покушение на жизнь Приора? — Всего лишь дополнение твоего образа. Плюс отдала дань старым традициям. Он покачал головой, но улыбка уже выдавала всё. Лу подошла ближе, сняла перчатку и кончиками пальцев провела по его щеке. На вечно бледном лице проступил румянец от мороза, на волосах лежали снежинки, ресницы чуть склеились от инея. — Тебе очень идёт зима. Иво хотел что-то ответить, но не стал. Только задержал на ней такой взгляд, от которого подкашивались колени. — Знаешь, — сказала Лу, прищурившись и оглядываясь, — здесь, конечно, прекрасно. Воздух, тишина, вся эта атмосфера — просто идеально. — Но? Она рассмеялась в полголоса. — Единственный минус — тут не получится заняться сексом, как в экокапсуле. — …что? Иво отреагировал не сразу. Сначала чуть опустил голову, как будто действительно пытался осмыслить сказанное. Потом медленно выдохнул и засмеялся. Тихо, низко, грудным смехом, который она обожала. — Лу… — Ну а что? — она невинно развела руками. — По факту же сказала. — И не поспоришь. Но, к слову… Купель в домике у нас с подогревом. Лу усмехнулась. — Уже совсем не кажется таким минусом, да? Он покачал головой, прижимая пальцы к переносице, как будто хотел стереть с лица смех, но не мог. Они еще час погуляли по лесу, но как только щеки начали пощипывать сильнее, а пальцы в перчатках стали терять подвижность, Иво предложил пойти в музей, заодно погреться. Лу согласилась и в глубине души порадовалась: тепло в домике, конечно, манило, но музейная часть Лиманселя её действительно интриговала. Первое здание оказалось полностью встроено в пейзаж — снаружи его почти не было видно. Архитектура уходила под склон, а большая часть помещения была стеклянной, подогреваемой и обшитой тёмным деревом. Экспозиции были разбиты на залы: фотографии, реконструкции, голограммы, интерактивы. На стенах висели снимки доштормовой эпохи: заснеженные пейзажи Исландии, Швеции, России и Финляндии. Много старых вывесок, программ рождественских спектаклей, выцветших брошюр горнолыжных курортов. Одна панорама особенно зацепила Лу — лес, как будто точь-в-точь то, где они гуляли сейчас. Только на том снимке был январь 2025 года. Рядом с инсталляциями Иво постоянно добавлял какие-то факты. Ему было интересно рассказывать, а ей слушать. — Раньше, — сказал он, проводя пальцем по карте зимних климатических зон прошлого, — смена сезонов влияла даже на экономические циклы. Модели поставок, урожайность, даже реклама и маркетинг. — А теперь всё зависит от химии и сколько потратили денег на обеспечение теплиц, — сказала Лу. — К сожалению. Но это не значит, что мы не можем возвращать хотя бы память. Затем они перешли во второй корпус. Там было холодно. Ледяной павильон. Здание, целиком созданное изо льда, а внутри как в сказке. Или во сне. Стены, потолок, пол — всё ледяное и кристально чистое. Каждая инсталляция вырезана вручную. Скульптуры изо льда отражали цвет, играли светом: то небесным, то голубым, то янтарным. Как в легендах, где лёд не замораживает, а сохраняет душу. — Всё это делали скульпторы вместе с криокинетиками, — пояснил Иво. — Геометрия льда здесь управляемая. Они же буквально формировали его силой мысли. — Это просто… охренеть. — Очень тонкая научная формулировка. — Зато максимально точная. Они ходили медленно, замирая у каждого павильона. Некоторые скульптуры выглядели как мифологические существа, другие как обнажённые человеческие фигуры в движении. Через все скульптуры красиво проходил свет. Некоторые комнаты были обставлены интерьером изо льда, но на нем присутствовали обычные элементы декора, как, например, ледяная кровать, покрытая мехами. И все вместе это казалось нереальным. Лу замерла на пороге, чуть приоткрыв рот. — Это уже вообще… сказочное безумие. — А вот тут интересно, — тихо отозвался Иво. — До Генетического шторма существовали ледяные отели. Например, в Швеции. — Что? — Да. Каждый год их вырезали заново, с нуля. — То есть строили и… разрушали? — Лёд таял. Весной всё исчезало. А следующей зимой начинали сначала. Он прошёл вперёд, провёл пальцами по отполированной грани стены. — Только в отличие от Лиманселя, криокинетиков тогда не было. Все формы делали вручную. Скульпторы, архитекторы, художники. — Жесть. — Провести ночь в таком отеле стоило недёшево. Но люди платили. И бронировали за месяцы вперёд. Это считалось роскошью. — Роскошь помёрзнуть? — Лу хмыкнула и качнула головой. — Походить, посмотреть — да. Красиво, да. Она обвела глазами зал — мягкое освещение, ледяной блеск, сверкающие грани, проникающий свет сквозь прозрачные стены. — Но спать здесь? — Она мотнула рукой, отгоняя саму мысль. — Ну его нахрен. — Удивительно, как ты можешь одним словом перечеркнуть целую индустрию. — Не перечеркнуть, — невозмутимо сказала Лу. — Я оценила. Просто спать в приорских объятиях куда приятнее и теплее. Он взглянул на неё, сдерживая улыбку, но в глазах уже плясал смех. — Согласен. Но всё-таки… Люди хотели получить эмоции. Представь: ночь, тишина, прозрачные стены, неоновая подсветка… — …и острая стадия цистита через день. — Лу. — Ну правда. Иво смеялся, а Лу всё ещё оглядывала зал. И всё-таки, несмотря на колкости, в её взгляде было восхищение. Настоящее. Глубокое. Потому что так красиво, действительно, до дрожи. Просто спать в этом, пожалуй, стоит доверить только статуям. Когда они вышли из музея, над куполом уже висела ночь. Темнота здесь не была пугающей, она светилась. Лимансель подсвечивался мягкими золотыми фонарями. Начался сильный снегопад. Он шёл крупными хлопьями, ложась на плечи, на волосы, на ресницы. Они оказались в самом сердце Лиманселя — у подножия холма, среди ледяных скульптур, а лес стоял чуть поодаль. Тут не было ни одного другого человека. Только они и эта выдуманная, нереально живая зима. Лу подняла голову и затаила дыхание. Иво тоже смотрел и не мог оторваться. Снег падал из самой тьмы, из-под купола, и в каждой снежинке отражался свет. И в какой-то момент купол над головой вдруг вспыхнул холодным светом. Сначала тонкая дуга бирюзового цвета, почти незаметная. Потом ещё одна, выше. Они тянулись по небу, как нити, которые кто-то неосторожно натянул, освещая холм. Северное сияние развернулось над Лиманселем, скользя по куполу, как волшебство. Иногда казалось, что где-то в небе бьётся сердце, а каждый его удар это новая вспышка цвета. Зелёные, сине-фиолетовые огни. И над всей этой красотой по-прежнему сыпался снег. Лу затаила дыхание, а слёзы на глазах появились сами собой. Но наконец-то, не горькие, не болезненные, а из-за слишком сильного чувства счастья, которое уже невозможно в себе уместить. А Иво смотрел не на небо. Уже нет. Он смотрел на неё. На девушку, которая стояла чуть впереди, запрокинув голову вверх, пока над ними плясали цвета. Снег оседал на её плечах, на капюшоне, на выбившихся из-под шапки прядях. Глаза светились. Не от света купола, не от отражений, а изнутри. Там был восторг, как у ребёнка, увидевшего что-то невозможное. Она улыбалась, а Иво не мог отвести взгляд и думал. Думал, что никогда, никогда не забудет, как сейчас на её ресницах тают снежинки. Как сияние отражается в глазах. Как она улыбается, просто потому, что внутри слишком много света. И как его сердце сжимается от простого, оглушающего счастья. Лу повернулась к нему, шагнула ближе, прижалась к его груди. — Спасибо, — прошептала она. Тихо, но с таким весом, что внутри него все обрушилось. Иво осторожно приподнял ее подбородок, наклонился и поцеловал. Лу закрыла глаза и выдохнула в его губы дрожащий, благодарный поцелуй. Снег всё падал. А они стояли посреди Лиманселя, внутри света, внутри этого чуда. Иво медленно отстранился, не торопясь отпускать прикосновение губ. Провёл рукой по её щеке, потом задержал пальцы у скулы. — Жаль, что Лимансель не построили раньше. Тогда бы я сделал тебе предложение прямо здесь. — Хм… Убегать было бы, конечно, труднее, — сказала она, шмыгнув носом. — В сугробе застряла бы. Хотя может, пока выбиралась, быстрее передумала бы. — И мне не пришлось бы ждать две недели? — Вполне возможно. Мартен тихо засмеялся и покачал головой, все еще обнимая за плечи. — Да… определённо жаль. Он снова посмотрел наверх. Сияние понемногу угасало, и они не спеша стали возвращаться в шале. Дом внутри оказался слишком тёплым в сравнении с улицей. Лу сняла куртку, шапку, потёрла ладонями уши. Иво молча взял её перчатки, положил на сушилку у входа. В камине горел огонь, на столе уже был красиво расставленный ужин с бутылкой красного вина. Пока Иво наполнял бокалы, Лу активировала панель и включила музыку на фон. Еда была тёплой, вкусной, с запахами трав, сливок и мускатного ореха. Они сели напротив друг друга. Ели, пили вино, терпкое, мягкое, которое разливалось в груди приятной тяжестью. Говорили мало. Молчание было уютным, наполненным послевкусием от сегодняшнего дня и пережитых эмоций. Лу сняла свитер, оставшись в топе и откинулась на спинку стула. Прижалась щекой к ладони и наблюдала за Иво. Он смотрел в камин, облокотившись на стол, пальцы касались ножки бокала. Его взгляд застыл, он о чем-то задумался, слегка нахмурившись. Музыка переключилась. Начались первые аккорды. Узнаваемые. Тяжёлые и нежные одновременно. Иво слегка приподнял голову. Послушал… Улыбнулся. — Хорошая песня, — сказал он тихо. Потом встал, обошёл стол, протянул Лу ладонь. — Потанцуем? Она на секунду замерла, немного удивилась, но тут же без слов взяла его за руку. Иво аккуратно притянул ее к себе, положил руки на талию. Лу обвила его шею. Они начали танцевать, неторопливо покачиваясь под музыку, ступая едва заметно, не отрываясь друг от друга. Тепло от камина легло им на спины, за окнами всё ещё падал снег. Музыка не требовала внимания, она вбирала его в себя. Она будто говорила за них то, что не всегда удаётся сказать словами. Эта песня была словно соткана из их пути. Из того, как всё начиналось — из осторожных взглядов и несказанных слов, из спонтанных действий, в которых уже жила привязанность. Из шагов, которые они делали навстречу друг другу. Из решений, которые принимали не умом, а чувствами. Из того доверия, которое растёт там, где человек остаётся, даже когда становится тяжело.

So close, no matter how far Couldn't be much more from the heart Forever trusting who we are And nothing else matters

Они продолжали двигаться, как будто плыли. Лу гладила его по затылку, губами касалась его щеки. Он водил рукой по спине, прижимал крепче, и в этих движениях была не страсть. Там была история. Та, которую они прожили. Иво слушал и почти усмехался от того, насколько точно эти аккорды и слова описывают всё, что он не говорил вслух. Как его жена стала его точкой опоры, его привычкой, его доверием, его правдой. Танец был медленным, почти ленивым. Они двигались так, как будто время не подгоняет. Как будто можно было остаться в этой комнате, в этой песне, в этих руках — на день, на год, навсегда. Он наклонил голову к её виску, дотронулся губами до кожи, не целуя, просто касаясь. Пальцы девушки зарылись в его волосы. Иво провёл рукой по её спине, остановился между лопаток, задержал там ладонь и едва слышно выдохнул. — Я не понимаю, как вообще прожил этот ноябрь без тебя, — сказал он. Не сразу. Слишком тихо, почти себе. — Особенно после сегодняшнего дня. Хотя... Знаешь, иногда кажется, что стоит мне только выдохнуть, и всё вокруг начинает рушиться. Как будто за любой покой нужно платить. И если мне хорошо, значит, я где-то что-то упустил. Он обнял её крепче, уткнулся лбом в висок. Прятаться было уже некуда. — Поэтому отгородился. Хотел быстрее все исправить. Не хотел утаскивать тебя в своё. Навешивать свои тревоги. Пытался сделать как лучше… А оказалось — просто ошибся. И эта ошибка могла слишком дорого обойтись. Лу слушала, не перебивая. Только успокаивающе гладила его по шее, возвращая в настоящее. — Прости меня. Я очень жалею. Что замкнулся. Что дал тебе повод верить, будто ты мне не важна. Она посмотрела ему в глаза. — Я тоже молчала, когда нужно было все обсудить. Мы оба накосячили. Бывает. Главное — мы это поняли. Не через год. Не слишком поздно. И все живы и здоровы... Все совершают ошибки. Это нормально. Это не значит, что ты слабый, Иво. Это значит, что ты живой человек. Он горько усмехнулся. — Иногда мне правда кажется, что за каждую улыбку будет расплата. Что стоит мне хоть на секунду быть счастливым, и мир сорвётся с цепи. — Мир и так срывается, — сказала Лу. — Но не потому что ты счастлив. Не потому что ты позволил себе жить. Это не весы, Иво. Это жизнь. Оно и без тебя найдёт, как и где поломаться. И если каждый раз отказывать себе в хорошем только потому, что где-то есть плохое… тогда мы проиграли с самого начала. Иво молчал. Слушал. — Всё, через что мы прошли, не скажу, что было легким. Но это не значит, что оно того не стоило. Или что будет хуже. Мы, к сожалению, никогда не узнаем, что будет дальше. Поэтому нужно ценить каждый момент, а не закрываться в себе, чтобы потом не жалеть о недосказанных словах. Ты сам видел, как за несколько часов может все измениться. Иво кивнул, сжал её чуть крепче. Музыка продолжала звучать, а они медленно танцевали, будто песня их не сопровождала, а проживала с ними всё заново. И каждое прикосновение, каждый вдох, каждый взгляд были подтверждением, что всё остальное действительно не имеет значения. Лу нежно поцеловала его в щеку, снова чуть отстранилась и сказала серьезнее: — Послушай, сейчас все хорошо, я бы даже сказала, что все отлично. Великолепно. Мы вместе. Мы справились. И дальше справимся. Ты же Иво Мартен, черт возьми. — Это угроза? — Это напоминание. Она взяла его ладонь и прижала к себе на грудь, поверх сердца. — И твоя жена рядом. Чтобы при необходимости подставить плечо. Чтобы дать пиз... совет. И напомнить, что ты не один. Он ничего не ответил. Прижался к ней лбом, чуть задержав дыхание. Потом отступил едва-едва и коснулся губами её щеки. Лу закрыла глаза и крепче обняла его за шею, гладя пальцами затылок. Следующий поцелуй был в уголок губ. Осторожный, будто бы Иво всё ещё боялся спугнуть этот момент. Потом на губы. Всё ещё нежно, почти трепетно, вкладывая извинения и благодарность. За всё. Он чуть отстранился, посмотрел ей в глаза и тихо, почти шепотом, произнёс: — Я люблю тебя. Лу не ответила. Просто потянулась к нему снова и поцеловала в ответ. Уже крепче. Уже увереннее. Его ладони скользнули по её спине, потом по талии, по бёдрам. Поцелуи становились всё более требовательными, дыхание прерывистым. Он выдыхал её имя между касаниями, между вдохами, между моментами, когда пальцы Лу зарывались в его волосы и оттягивали назад, заставляя его целовать шею, линию ключиц, обнажённую кожу плеча. Они опустились на подушки перед камином, не размыкая объятий. Одежда мешала, и они быстро сбрасывали её с себя. Сливались в поцелуях, в дыхании, в жаре кожи. Когда их обнаженные тела оказались прижаты друг к другу, Лу, посмеиваясь от собственной нетерпеливости, откинулась на подушки, а Иво навис над ней, целуя губы, шею, ключицы, с жадностью, которая прорывается, когда двое полностью принадлежат друг другу. Девушка вздохнула, её спина выгнулась, когда он накрыл губами её грудь — сначала медленно, чуть касаясь, затем глубже, оставляя влажные поцелуи. Пальцы исследовали ее тело, скользили по знакомым, но от этого не менее желанным, изгибам. Иво резко вошел в нее, дал несколько секунд привыкнуть, а потом сразу же взял быстрый ритм. Она встречала его толчки, издавая сдавленные стоны. Лу задыхалась, выгибалась, обвивала его ногами, прижимаясь ближе, чтобы в этом движении раствориться до конца. Он поймал её запястья, поднял их вверх, прижал к полу. Двигался быстро, глубоко, но не монотонно. Каждое его движение было разным: то медленным и тягучим, то с нарастающим напором. Лу не могла угадать, куда он поведёт её дальше, и от этого только сильнее терялась в ощущениях, в собственном теле, которое отзывалось дрожью и движением навстречу. Она запрокинула голову, и Иво сразу склонился к её шее, обводя губами кожу, оставляя следы. Он отпустил её запястья только затем, чтобы переменить всё снова. Поднял, развернул, поставил на колени, провёл рукой по всей длине позвоночника и вошёл сзади. Она застонала, едва удерживая равновесие на ладонях, пока он держал её за талию, вжимаясь, ускоряясь, снова и снова. Движения стали жёсткие, напористые, не оставляя ни малейшей передышки, но в этом не было грубости, только абсолютное желание и слияние. Лу сильнее подалась назад, стала двигаться ему навстречу. Одна рука опиралась на подушку, вторая нашла его запястье. Воздуха не хватало, стон срывался с губ всё громче, ближе к крику. Она больше не сдерживалась — тело ныло от напряжения, мышцы сводило от нарастающего жара. Оргазм настиг Лу первой и пошел яркой волной спазмов. Она выгнулась сильнее, голова откинулась вниз, волосы рассыпались по лопаткам, а из груди сорвался короткий стон. Иво сдерживал себя до последнего, но когда почувствовал, как девушка сжимается вокруг него, сам больше не смог остановиться. Движения стали короче, резче, он вжался в неё до конца, замер на миг и получил разрядку вслед за Лу. Тела, сплетённые на пледе, постепенно остывали, но между ними всё ещё дрожала та теплая, внутренняя пульсация, что остаётся после близости — не только телесной, но и душевной. Кожа к коже, дыхание в унисон. Камин все еще приятно потрескивал, а его жар не давал им замерзнуть. Иво лежал на боку, глядя на Лу. В его взгляде было то ленивое счастье, которое не требует слов и не ищет доказательств. Просто смотрел на неё и улыбался. Пальцами медленно гладил её плечо, тыльной стороной ладони касался щеки. — Кажется, мы забыли, что у нас ещё купель не опробована, — лениво пробормотала Лу, не открывая глаз. Иво усмехнулся. — Купель, да… Признаюсь, я рассчитывал, что мы туда дойдём до полуночи. — Ну извини. Ты слишком хорошо отвлекаешь. Он тихо засмеялся, коснулся губами её виска и выдохнул: — Пошли. Второй заход, но уже культурный. Они неспешно поднялись, завернулись в тёплые халаты, Лу взяла вино и телефон, а потом вместе вышли во внутренний дворик. На улице было холодно. Воздух кусал кожу свежим ночным морозом, а над головой темнел купол неба с холодным светом звёзд. Лу осторожно держала два бокала, а Иво снял крышку с купели. Над поверхностью воды поднимался пар, а тепло ударило в лицо. Мартен первым сбросил халат, неспешно ступил по деревянному настилу, и, сделав глубокий вдох, опустился в воду. Горячая вода плеснулась по краям, пар клубами поднялся вверх, а он устроился ближе к борту, откинулся назад, взял бокал вина и с довольным видом отпил глоток. Лицо у него было расслабленное, почти блаженное. Он оглянулся через плечо на Лу, которая всё ещё стояла рядом, закутанная в халат, и внимательно смотрела на воду. — Ты чего там зависла? — лениво спросил он, прищуриваясь. — Или надеешься, что она остынет, пока ты думаешь? — Да там же кипяток. — Заходи, не бойся. Быстро привыкаешь. Она медленно расстегнула пояс халата, сбросила его, и на мгновение осталась на краю купели, вся в паре, с голой кожей, которая сразу покрылась мурашками от холода. Иво отпил ещё вина, не отрывая от неё взгляда. Девушка осторожно ступила в воду одной ногой, поморщилась, затем второй, и замерла, поёживаясь. — Кто бы мог подумать, — улыбнулся Иво. — Не смейся, — буркнула Лу. Она медленно опустилась в воду по плечи, а Иво протянул к ней руку. Лу сделала пару шагов, доплыла ближе, и в тот же миг он обнял её за талию и мягко потянул к себе на колени. Лу вздрогнула от контраста — горячая вода, его руки, холод воздуха на плечах. — Ну вот, — прошептал он, пряча усмешку в её мокрые волосы. — Видишь, не так уж и страшно. Тепло обволакивало. Они сидели в тишине, прижавшись друг к другу, лениво попивая вино. Снег уже не шел, зато купол проецировал яркие звезды. Вокруг было тихо, даже пар поднимался неторопливо. — А у нас вообще какие планы? — лениво спросила Лу, откинувшись назад и скользнув пальцами по горячей воде. — Мы здесь насколько? Иво отпил из бокала, медленно, с удовольствием, не спеша отвечать. Он явно смаковал момент — и вино, и её вопрос, и то, что собирался сказать. Уголки губ едва приподнялись. — Если ты захочешь остаться здесь ещё на день-два — мы останемся. Но я уверен, что ты не захочешь продлевать отдых здесь, как только узнаешь альтернативу. Лу приподняла бровь, чуть прищурилась. — Какую ещё альтернативу? — Поехать в мотоцентр, — ответил он спокойно, делая глоток, как будто предложил обычную прогулку. — Подобрать тебе новый мотоцикл. Я заодно встречусь с директором — согласуем договор на сотрудничество с Инквизицией. Хочу, чтобы часть бойцов пересели на мотоциклы. В полиции они давно есть, а у нас нет. Надо это исправлять. Маневренность, скорость, мобильность — ты сама это доказала, когда на мотоцикле уводила псиоников на площади. Лу смотрела на него несколько секунд, без улыбки, как будто не сразу поверила. А потом её лицо буквально вспыхнуло. — Ты хочешь пойти со мной выбирать мотоцикл? — Хочу быть рядом, — спокойно ответил он, опуская ладонь на её талию под водой. — Это важный момент. А всё, что важно тебе, важно мне. Да и пока у нас выходные, этим легче заняться. Лу молча смотрела на него. Слишком долго, чтобы это было просто паузой, и слишком искренне, чтобы спрятать выражение лица. Иво слегка усмехнулся, видно, был доволен её ступором. Потом, как ни в чём не бывало, продолжил, делая глоток: — А после, — продолжил он буднично, будто сообщал расписание, — соберём твоих друзей. Отпразднуем диплом. Лу издала странный хриплый звук, будто он только что добил её окончательно. Иво посмотрел на неё спокойно, с видом человека, который всё знает наперёд. — Так что теперь выбирай: остаёмся в Лиманселе или действуем по новой программе. Лу моргнула, будто очнулась. Вдохнула, выдохнула, а потом резко ткнула пальцем ему в грудь. — Ты… — начала она с выражением полной обречённости, — ты хитрый. Ты всё продумал. Надавил на мои слабые места… Решил меня эмоционально полностью уничтожить, да? Иво смотрел на неё, явно наслаждаясь каждым выражением её лица. — Просто использую доступные мне методы. Она правда не знала, как реагировать. Сердце стучало слишком быстро, мысли сбивались. И единственное, что у неё оставалось — это ирония. Способ выжить, когда чувства захлёстывали через край. — Один этот выходной насыщеннее всей моей жизни, — продолжала Лу, ворча. — Я бы и варианту спать в квартире три дня с тобой, не вставая была бы безумно рада, а ты тут устраиваешь мне пятилетку за три дня. Ты с ума сошёл. Он усмехнулся, откинулся назад, глядя на неё с тем самым выражением, в котором смешались и нежность, и чуть лукавое удовольствие от ее правоты. — Иначе никак, — ответил он. — Нельзя, чтобы жертва Жонсьера была напрасной. А мы с тобой, Лу, правда заслужили право немного отвлечься. Ты сама сегодня сказала, что нужно жить настоящим. Лу смотрела на Иво с тем выражением, в котором смешались благодарность, лёгкий шок и почти детское счастье. — Спасибо, — сказала она просто. Без прикрас. Без отговорок. — За всё это. Иво слегка улыбнулся, провёл рукой по её талии под водой и сказал между делом: — Напиши своим. Узнай, кто не занят завтра. Лу протянула руку к лежащему у борта купели телефону, набрала короткое сообщение в общий чат. Доган и Малая сразу ответили, что они свободны. Йонас молчал. Лу на секунду задумалась, потом сразу набрала его. На четвертый гудок он поднял трубку. — Я. — Ты спишь? — Нет. — Ты с Кеем? — Да. — Хочешь завтра выпить? — Хочу… А…То есть хотим. Иво, услышав это, усмехнулся. На фоне раздался голос Кея: — А где и во сколько? Иво протянул руку и взял у Лу телефон: — С учётом того, что решение довольно спонтанное, я думаю, в городе подходящие места уже заняты, а мне всё же стоит сохранять регламенты безопасности… мы можем арендовать яхту на озере Вьенн. В этот момент Лу, не глядя, сделала глоток вина — и как только услышала слово яхта, тут же поперхнулась. Мартен, не меняясь в голосе, продолжал говорить в трубку, а свободной рукой аккуратно похлопал Лу по спине. Договорившись о времени и месте, а также обсудив с Кеем порядок действий, Иво завершил звонок и повернулся к Лу. Лу нахмурилась, слегка прикусила губу. — А это не сильно… по-королевски? Ну, дорого? — Не дороже, чем снять ресторан на вечер. К тому же свежий воздух… — он замолчал на секунду и добавил мягко: — Ты это заслужила. И праздник, и место, и людей рядом. Лу недоверчиво кивнула и снова потянулась за телефоном, открыла диалог с Тиной и быстро набрала: «Готовь купальник. Иво предложил яхту на озере. Завтра». Ответ не заставил себя ждать. Сначала одно сердечко. Потом стикер, как кот падает в обморок. Потом ещё один, с фейерверком. Потом шампанское. Потом глаза-сердечки. А потом сообщения полетели просто потоком: стикеры, эмоджи, гифки. Лу рассмеялась и повернула экран к Иво: — Посмотри, как Малая отреагировала. Единый, она сейчас себе палец сломает от энтузиазма. Пока очередной стикер прыгал по экрану, он поймал глазами последнюю строку. — А вот и признание, — прокомментировал он с довольной ухмылкой. — «Я ОБОЖАЮ ИВО!!! Он просто лучший». Лу повернула телефон к себе, прочитала ее сообщение и усмехнулась, потянулась к щеке Иво и мягко, с ленивой нежностью, сказала: — Ну а как иначе. Ты правда лучший, — подтвердила Лу и, не дожидаясь ответа, наклонилась и поцеловала его.

***

Утро выдалось ленивым и по-домашнему тихим. Они проснулись без спешки. За окном шёл лёгкий снегопад, но внутри было тепло, спокойно и уютно. Завтрак растянулся: кофе, травяной чай, горячая выпечка, фрукты. Потом еще немного прогулялись по Лиманселю — уже не торопясь восхищаться, а просто впитывая красоту пейзажа и лёгкое послевкусие вчерашнего вечера. Они покинули Лимансель ближе к полудню. На прощание Лу сделала пару снимков заснеженного леса и ледяных скульптур, а Иво поговорил с управляющим, поблагодарил за теплый прием. В дороге Лу устроилась с телефоном, открыла приложение мотосалона. Прокручивала каталог, сравнивала модели, читала описания, просматривала характеристики. Она уже отсеяла половину моделей — что-то слишком громоздкое, что-то с дешёвой подвеской, кое-где излишне агрессивный двигатель без достаточной устойчивости. Иво в это время разговаривал по телефону с Баретти. Обсуждали маршрут, транспорт, размещение охраны. Через два часа они уже были на месте. В просторном зале мотосалона стояло с десяток байков: гладкие линии, матовые поверхности, обтекаемые формы, металлический блеск. Навстречу им сразу вышел главный менеджер — высокий мужчина лет сорока, в идеально отутюженном костюме с вышитым логотипом салона на груди. — Месье Мартен. Мадемуазель Рид. Рад приветствовать. Мы подготовили всё, как вы просили. Иво вежливо кивнул. — Я здесь исключительно как зритель. Всем будет заниматься мадемуазель Рид. Менеджер перевёл взгляд на Лу и слегка удивлённо поднял брови. — Тогда с вашего позволения — пройдём к выставочной зоне. Они втроём направились вдоль ряда мотоциклов. Лу шла чуть впереди, взгляд хищный, движения точные. Она окидывала байки с той самой профессиональной уверенностью, с какой хороший пилот оценивает технику. Когда менеджер попытался начать с общих фраз, Лу сразу свернула разговор на характеристики. — Мне нужен гибрид, но не слишком мягкий — чтобы не терял управляемость на высокой скорости. Рама алюминиевая или композит? — Композит, с титановой вставкой, — мгновенно отреагировал он. — Модель проектировалась для переменных условий: город, трасса, пересечёнка. Центр тяжести — ближе к седлу, это даёт стабильность. Лу кивнула, присев рядом с байком. Провела пальцами по кожаному сиденью, заглянула под корпус. — Подвеска амортизируемая? — Да. Передняя с контролем давления, задняя полуактивная. Она адаптируется к динамике движения. Мы тестировали это в сравнении с серией Т-12, и… — И эта выиграла по углу входа в поворот, — закончила за него Лу. Менеджер искренне засмеялся и сказал: — Простите, вы в этом разбираетесь даже лучше, чем мой старший консультант. Услышав эту фразу, Иво негромко усмехнулся. — Профессионал в деле. Они подошли к модели, на которой она уже остановилась в приложении. Мотоцикл стоял на слегка приподнятой платформе. Чёрный матовый корпус поглощал свет. Тонкие фиолетовые линии подсветки мягко пульсировали в швах обшивки, наполняя его силуэт жизнью. Фары узкие, как у хищника, колёса массивные, с такими же неоновыми акцентами. Лу обошла его, провела рукой вдоль корпуса, встала у руля. — Вот этот. Вес, тяга, управляемость, отклик, гибридный двигатель — всё, что надо. Иво сделал шаг ближе и вкрадчиво спросил: — А насколько он… кхм … относительно безопасный? Менеджер усмехнулся и повернулся к нему с лёгким наклоном головы: — Месье Приор, если в этом зале и есть мотоцикл, который удержится даже в руках каскадёра — то это он. А в руках вашей жены он, скорее всего, будет не просто безопасным, а идеальным. Иво кивнул, этого ответа ему вполне хватило, а Лу не удержалась от короткого смешка. — У меня глаз алмаз, — бросила она. Когда консультант по взгляду Лу понял, что момент требует тишины, тактично отошёл в сторону, и она осталась наедине с байком. В зале стало тише, будто пространство само подстроилось под эту встречу. Девушка медленно обошла мотоцикл, взгляд цепкий, почти ласковый. Провела рукой по линии руля, по корпусу, нежно касаясь, как по коже. Скользнула по сиденью, где материал был мягким, матовым, идеально подогнанным к эргономике. Вдохнула — пахло пластиком, металлом и чем-то почти тёплым, знакомым. Улыбнулась краем губ. Слишком узнаваемо. Слишком её. Она медленно присела на корточки, провела пальцем по ободу колеса, засмотрелась на мерцание подсветки внутри. Иво подошёл чуть ближе, сдержанно усмехнулся: — Мадемуазель Рид, я вижу, мне можно начинать ревновать. Лу коротко рассмеялась, даже не оборачиваясь. Провела ладонью по баку и, почти шёпотом, сказала мотоциклу: — Не слушай его, малыш. Он просто не понимает, что у нас с тобой особенные отношения. Пока Лу обнималась с байком, Иво ненадолго отошёл с директором мотосалона, обсудить детали будущей поставки для Инквизиции. Они говорили коротко, по делу: возможности адаптации мотоциклов под нужды оперативных групп Корпуса Содействия, стоимость контрактной базы, сроки сборки и кастомизации. Спустя двадцать минут Иво уже подписывал предварительное соглашение в отдельной переговорной, оставив координаты транспортного отдела Инквизиции для согласования технической части. Когда он вернулся в зал, Лу уже стояла у стойки с экипировкой, в руках лежало два шлема. Оба одинаково стильные и технологичные: матовый корпус, встроенная гарнитура, голографическое стекло. Различие было только во внешнем виде. Один — чёрный с фиолетовыми акцентами, под стать мотоциклу, второй — глубокий графит с лёгким зеркальным напылением, менее агрессивный, но изысканный. Лу, чуть прикусив губу, смотрела на оба, переводя взгляд то на один, то на другой. Когда Иво подошёл, она даже не обернулась сразу, просто сказала: — По характеристикам они идентичны. Оба подходят. Я просто не могу решить, какой мне нравится больше. Ты бы какой выбрал? Иво молча протянул руку и взял один из них — тот, что был полностью чёрным, строгим, гладким, с глухим матовым блеском. Повернул в руках, оценивая вес, баланс, провёл пальцами по стеклу, будто проверяя его на прочность. — Этот, — сказал он. — Но он будет для меня. Лу на секунду нахмурилась, не понимая: — Тебе? — Да. Мне понравилась твоя фраза — пятилетка за три дня. Наверстываю упущенное. По маршруту к озеру есть прямая трасса. Я подсуетил Гектора, её на пару часов перекроют. Лу перевела взгляд с Иво на шлем, потом снова на него. — Ты не боишься, что Баретти сойдет с ума? Иво виновато улыбнулся: — Немного. Я думаю, ему все-таки больше нравится, когда я работаю, а не когда отдыхаю. Оформление покупки не заняло много времени. Мартен подписал необходимые документы, сверился с договором для Инквизиции, перевёл оплату. Когда они вышли на улицу, у входа в мотосалон уже стояли сопровождающие машины Инквизиции и Баретти с каменным лицом, за которым легко угадывались пережитые внутренние метания. — Месье Мартен, всё готово, — сухо отрапортовал он. — Маршрут вычищен, бойцы на точках. Безопасность на уровне. — Благодарю, Гектор, — кивнул Приор. Баретти не стал ничего говорить, но взгляд в сторону Лу был многозначительным. Лу подошла к Иво с двумя шлемами в руках. Один она передала ему: — Всё на месте. Сейчас расскажу, как выжить. Иво поднял бровь, но не стал спорить. — Когда сажусь на байк — я управляю всем, — начала она, глядя ему в глаза. — Ты — груз. Любимый, но всё же груз. Руки вот сюда, — она показала на пояс, — держись крепко, но не перекашивай вес. Иво слушал, не споря, расправил плечи, расстегнул китель и аккуратно спрятал волосы под воротник. Шлем сел точно, как будто ждал только его. Строгий, чёрный. Закрытый визор оставлял видимыми только глаза. Темнее и глубже, чем обычно. Лу на секунду зависла, глядя на него. — Ты выглядишь… — она чуть прищурилась. — Очень сексуально в этом шлеме. Прям преступно хорошо. Мартен усмехнулся, поправляя застёжку: — Баретти, кажется, тоже в шоке. — Баретти в шоке с утра, но ему полезно, — отмахнулась она. Лу тоже надела шлем, села, запустила двигатель и повернулась к Иво через плечо: — Садитесь, месье Приор. Трасса ждёт. Иво сел позади и положил ей руки на талию. И когда байк тронулся с места, Баретти успел лишь закрыть глаза на пару секунд и, кажется, мысленно прочесть за них молитву Единому. Плавный, точный отклик. Мотоцикл не просто слушался, а предугадывал каждое движение. Асфальт мелькал под ними, новый байк шёл идеально, без малейшего сопротивления. Лу чувствовала, как мотоцикл отзывчиво идёт в линию, как идеально держит траекторию, как плавно перестраивается при лёгком наклоне корпуса и как спокойно за её спиной сидит Иво. Не напрягается, не мешает, держится за неё, уверенно и ближе, чем любой другой пассажир. И всё это было до невозможности приятно. Позади них медленно ускользал город — сначала знакомые кварталы, плавные перекрёстки, светофоры, строгие улицы. Псионичка время от времени посматривала в боковое зеркало — там, как и положено, держалась чёрная машина сопровождения. Баретти, скорее всего, сидел в ней с напряжённой челюстью и молча отслеживал каждый их поворот. Лу усмехнулась про себя. Бедняга Баретти. Не знает, что это ещё не было скоростью. Лу вела плавно, не рвала с места, не вжимала в спину. Давала байку разогреться, а Иво привыкнуть. Мягкие повороты, плавные переключения, умеренная скорость, чуть выше прогулочной. Мотоцикл будто мурлыкал, покорно вписываясь в линию дороги. Они выехали на длинную магистраль, в которой постепенно растворялся город. Аудио в шлеме активировалось, прозвучал голос Иво с издевкой: — И это всё? — Поясни. — Хочу только понять, насколько сильно ты бережёшь меня. Или это твой максимум? — ответил он, и Лу почти видела, как он улыбается под шлемом. Она коротко рассмеялась, внутри приятно кольнуло — вызов. — Быстрее? — уточнила она, наклоняясь чуть глубже в поток воздуха. — Гораздо, — сказал он с усмешкой в голосе. — Держись крепче, Иво Мартен, — сказала она. — Ты сам попросил. И прибавила. Резко, красиво, одним нажатием. Мотоцикл мгновенно рванул вперед, как зверь, которого наконец отпустили с цепи, будто только ждал сигнала. Воздух ударил в грудь, ветер выстрелил в лицо. Она почувствовала, как Иво мгновенно среагировал — руки сильнее сжали её талию, корпус плотнее прижался к спине. И она коротко рассмеялась. Вот теперь — да. Теперь по-настоящему. Теперь как она любит. И это ощущение — делить c ним не просто маршрут, а скорость, контроль, силу, — всё, что делает её собой, было для Лу самым настоящим признанием в любви. В ухе снова зазвучал голос Иво: — Другое дело. Она улыбнулась под шлемом. Иво не ожидал, что это будет… так. Не ожидал, что ему понравится. Скорость всегда казалась ему чем-то чужим — опасным, лишённым логики. Но теперь он понял, почему Лу жила ею. Потому что в ней действительно чувствовалась свобода. Чистая, хлесткая, почти пьянящая. Он прижался ближе, не из-за страха, а из желания быть с Лу в этом моменте. Разделить его через дыхание, через общую точку баланса, через железо под ними и холодный воздух, который бил в лицо. Он усмехнулся про себя. Впервые за долгое время почувствовал не просто адреналин, а восторг. Немного дикий, совсем не рациональный и совершенно прекрасный. Ветер рвался вперёд, в лицо под шлем, бил в плечи. Ощущение было, будто прорезаешь собой пространство, как лезвие, которое не встречает сопротивления. Всё вокруг превращалось в размытые полосы цвета. Они не ехали, они летели по дороге. Стрелка на спидометре стремительно набирала обороты. Каждый новый поворот вызывал азарт, а каждое ускорение — восторг. Всё проносилось мимо слишком быстро, но и по-другому было бы неправильно. Вместо деревьев только размытые тени по краям дороги. Металлические указатели мелькали и исчезали, словно кадры на старой плёнке. Асфальт казался рекой под колёсами, ровной, стремительной, подчинённой только Лу Рид. На место встречи они приехали раньше положенного. Лу заглушила двигатель, сняла шлем. Волосы растрёпаны, пальцы чуть подрагивают, а в груди какое-то хмельное чувство удовлетворения. Она обернулась к Иво — тот тоже только что снял шлем, расправил волосы из-под кителя. Лу прищурилась и, вставая с мотоцикла, спросила: — Ну… как? Иво посмотрел на неё с тем выражением, в котором она сразу узнала ответ. То самое «понравилось», но сказанное без слов, только взглядом, в котором тепло и восхищение. Она усмехнулась, успела только открыть рот для ещё одной реплики, как сзади послышался звук шин, и подъехала машина Баретти. Он сразу выскочил из салона, оглядел их, выдохнул и коротко сообщил, что трансфер с друзьями Лу приедет только через час, но бойцы уже на месте, всё проверено, и можно идти к яхте. Иво кивнул, поблагодарил, и они с Лу, оставив сопровождение на берегу, пошли вперёд. На пирсе широкого озера уже ждала белоснежная яхта. Капитан, приятного вида мужчина средних лет в тёмной форме, вежливо поприветствовал их, провёл на борт, показал, что есть на палубе и в каютах, предложил напитки и ненавязчиво удалился. Иво огляделся, задержал взгляд на Лу, уже сбросившей куртку и кивнул на закуски. — Голодна? Лу посмотрела на него, на чёткие линии скул, на расслабленные плечи. Всё, что случилось за последние два часа, — новый мотоцикл, скорость, реакция Иво, его руки на талии, их поездка, его глаза после того, как он снял шлем — всё это стояло внутри Лу комом в груди. И она чувствовала, что сейчас всё вот-вот выплеснется. — Очень, — выдохнула она. И, не давая себе времени на раздумья, резко шагнула к нему и поцеловала. Жадно, глубоко, с напором. Иво ответил сразу. Ну а как иначе. Руки скользнули к её талии, поцелуи стали рваными, перетекающими, то медленными, то почти жёсткими — страсть шла волнами, и ни один из них не хотел останавливаться. Лу зарывалась пальцами в волосы, а он позволял, смотрел на неё из-под полуопущенных ресниц, и в этом взгляде было всё, что она так любила — желание, голод, фокус, весь он, сосредоточенный на ней, будто ничего вне этого касания не существует. Ничего не имеет значения. Они почти не отрывались друг от друга, пока шли по узкому коридору каюты. Губы — к губам, дыхание в унисон. Иво, не глядя, нащупал ручку двери, открыл, втянул Лу внутрь и, не выпуская из объятий, одной рукой щёлкнул замок. Тихий звук защёлки, и мир за пределами каюты перестал существовать. Он опустил девушку на широкую, ровно заправленную постель и наклонился над ней, зарываясь губами в шею, целуя мягко, потом сильнее, оставляя короткие, влажные следы вдоль ключицы, а затем осторожные укусы, но с таким желанием, от которого у Лу перехватывало дыхание. Он касался её груди, а её спина выгибалась ему навстречу, тело само знало, куда тянуться. Он шёл по её коже ртом, губами, языком, оставляя дорожки тепла и дрожи, чувствуя, как каждый её вдох становится всё глубже, как её пальцы снова зарываются в его волосы и снова оттягивают, подсказывая, направляя, провоцируя. Сначала она была под ним, отдаваясь, теряя контроль, а потом в какой-то момент над ним. На его бёдрах, с приоткрытым ртом, с руками, упирающимися в его грудь, вся в дыхании, в жаре, в напряжении, ловящая темп, движущаяся в собственном ритме. Он смотрел на неё снизу вверх, в её приоткрытые губы, в глаза, затуманенные желанием, в капли пота на висках, и каждый её стон был для него признанием, каждое движение доверием. Они двигались вместе то в резком импульсе, то в медленном, вязком ритме, забывая, где заканчивается тело одного и начинается другое. Она склонялась к его губам, он держал её за талию, задавая темп, меняя угол. Они терялись в каждом движении — в ответном толчке, в объятиях, в стягивающем жаре под кожей. И в какой-то момент всё вокруг стёрлось — остались только звуки дыхания и ритма, сжатые пальцы, сильный пульс. Оргазм накрыл их почти одновременно. Лу сжалась, выдохнула, вскинулась, губы раскрылись в коротком, сдавленном стоне, а Иво притянул её к себе крепче, задержал последний толчок, схватился за её бедра, и тоже сорвался — с выдохом, с дрожью, глубоко, без остатка. Лу упала на него, раскалённая, сбившаяся с дыхания, а он обнял её, провёл ладонью по её спине, не спеша, как будто укачивал. Потом уткнулся лбом в её плечо и просто лежал, дыша ею, успокаиваясь с ней вместе. Медленно возвращались звуки — плавное покачивание яхты, лёгкий треск старого дерева где-то над потолком. Она подняла голову, посмотрела на него сверху, на немного влажные пряди волос на щеке, на опухшие губы. Иво посмотрел на неё в ответ и мягко улыбнулся. С тем самым выражением, от которого у неё замирало сердце. Каюта была полутёмной, еще чуть-чуть и можно было заснуть. Иво закрыл глаза, не отпуская Лу из объятий, подбородком касаясь её лба. Тишину помещения нарушил звонок. Лу чуть пошевелилась, потянулась за телефоном. Экран мигнул — входящий вызов. Кей. Она ответила коротко, едва слышно, чтобы не тревожить покой: — Да? — Мы подъезжаем. Минут десять и будем. — Принято, — отозвалась Лу, не сдержав лёгкой улыбки. Она отключилась и посмотрела на Иво. — У тебя есть десять минут, чтобы снова стать приличным Приором. Он усмехнулся, поднялся с кровати. Рубашка лежала на стуле, он её накинул, быстро застегнул, а китель решил оставить. Лу подошла ближе, аккуратно пригладила ткань у него на плечах, потом поправила воротник, взгляд скользнул по его шее. — Так сойдёт? — спросил он, чуть наклонившись, чтобы поймать её взгляд. — Более чем, — отозвалась она, улыбнувшись. — Учитывая, что ты идёшь к ребятам уже расслабленным и довольным. — Это ты постаралась, — тихо сказал он, почти шепнул. И, прежде чем выйти, наклонился и коротко поцеловал её в щеку. Первыми на территорию причала вышли Йонас и Доган. За ними были Кей с Тиной. Поздоровались. Йонас закинул рюкзак на одно плечо, огляделся и сразу сказал без вступлений: — Я пришёл сюда напиться. Всё остальное факультативно. — А у нас, случайно, ни у кого нет морской болезни? Вот за тебя я точно буду переживать, — проговорил Доган. Йонас, проходя мимо, лениво отозвался, даже не оборачиваясь: — Сегодня и выясним. — Оптимистично, — усмехнулся Кей. — Примерно как фраза "надеюсь, вы все умеете плавать". За ними неспешно шла Малая, на ходу снимая очки. Как только её взгляд упал на яхту, она резко остановилась. — Охренеть… — выдохнула она. Потом повернулась к Мартену и с неподдельным восторгом произнесла: — Иво, это у тебя так называется идея выпить в выходной? Тот пожал плечами с невозмутимым выражением. — Просто возможность подышать свежим воздухом, — заметил он сухо, вызывая общий смешок. Пока Йонас с Доганом поднимались на борт, а Тина бегала с телефоном, Иво, Лу и Кей остались с охраной. Пошёл короткий разговор — проверка маршрутов отхода, условия конфиденциальности, назначенные точки слежения. К ним подошел Баретти с хмурым выражением лица. Он окинул взглядом Йонаса, потом остановился на Догане и чуть дольше задержался на Малой, которая в этот момент бегала по пирсу, фотографируя яхту со всех ракурсов подряд и расписывая Йонасу, как она будет тут сидеть красиво с бокалом в одной руке. Кей, стоявший рядом с Лу, едва заметно наклонился к ней: — Баретти смотрит так, будто сейчас составит личное досье на каждого. — Особенно на Малую. Смотри, у него нерв дёрнулся. — так же тихо ответила Лу, сжав губы, чтобы не рассмеяться. — Не хочу вас огорчать, но досье на всех у него уже давно составлены. Еще до свадьбы, — почти шепотом проговорил Иво. Приор наблюдал за всей сценой с руками в карманах брюк, и, судя по лёгкой тени улыбки, происходящее его скорее забавляло, чем напрягало. Лу повернулась к нему ближе и тихо сказала: — Возьми его с собой. Он тут с бойцами заскучает. Иво, чуть подумав, кивнул и шагнул к Баретти: — Гектор, поднимешься с нами? Осмотришь территорию на борту, проконтролируешь обстановку. Будем считать, что вы с Кеем в связке координации. Баретти нахмурился: — Я могу остаться с бойцами. Контроль с берега надёжнее. — Надёжнее — это когда ты рядом, — невозмутимо сказал Иво. — Ты нужен на борту. Баретти с сомнением посмотрел сначала на Иво, потом на Лу и Кея, потом на своих людей, коротко кивнул. — Как прикажете, месье Мартен. Когда они пошли по направлению к яхте, Кей и Лу замедлились и двигались чуть позади. — Как думаешь, — тихо спросила Лу, — Йонасу удастся напоить Баретти? Кей усмехнулся: — Баретти на службе. Он и воду пьёт по инструкции. — Ну вот и зря. Я верю в Йонаса. Она протянула Кею ладонь. — Спорим на желание? Кей посмотрел на неё, задумался, потом пожал руку. — Если Баретти продержится трезвым до конца вечера — ты месяц каждый день говоришь Жонсьеру комплимент. Лу опешила. — Что? Ты в своём уме? — Иначе неинтересно. Только искренние комплименты. За ум, стиль, харизму — выбирай. — Подлый садист. Ладно. Но мое желание тебе тоже не понравится. Яхта мягко тронулась от берега, глухо загудели моторы, и через пару минут берег остался позади. Над озером расстилалась золотистая гладь воды, едва подрагивающая от лёгкого ветра. Солнце начинало опускаться к горизонту, окрашивая небо переливами розового, янтарного и лавандового. Малая раскинулась на подушках, запрокинув голову, с бокалом в руке, фотографируя себя. Кей стоял у ограждения, наблюдая за отражением неба на воде. Доган с Йонасом проверяли музыкальную колонку. Лу сидела рядом с Иво на скамье, облокотившись спиной о поручень. Когда напитки были разлиты, Йонас поднялся первым: — Ну что. Я тут думал начать тост с чего-то возвышенного, но потом вспомнил, кто мы такие. Поэтому коротко. Он повернулся к Лу чуть более серьёзно: — Сегодня мы пьем за тебя, Лу. За то, что у тебя хватило терпения закончить учёбу, не прибить ни одного преподавателя, выжить, сохранить характер и при этом не превратиться в ходячий комок тревоги. Он приподнял бокал и продолжил. — За Лу. Умную, жёсткую, иногда взрывную. Но нашу. Ты крутая, и ты это знаешь. — Йонас! — возмутилась Малая, смеясь. — Это почти было красиво, пока ты не добавил жесткую и взрывную! — Красота в правде, — парировал Йонас, чокнувшись с ней. — За Лу. — За Лу, — эхом раздалось со всех сторон. — За Лу, — сказал Иво чуть тише, глядя на нее. Лу отвела взгляд, чуть смущённая. Привычная уверенность где-то растаяла в этом вечере, в вине, в голосах друзей и в закате, который казался нарисованным специально для них. Тина приобняла её за плечи, а Йонас уже шарил по палубе в поисках новой бутылки. Хилер неспешно подошёл к столику, где стояли бутылки с вином и алкоголем покрепче, и с деловым видом наполнил два бокала. Один протянул Догану, второй поднял, обернувшись к Баретти, который стоял у перил, с видом каменной глыбы. — Месье Баретти, вы будете? Баретти бросил в их сторону холодный взгляд. — Я при исполнении, — коротко ответил он. — И предпочитаю оставаться трезвым, пока Приор не на суше. И, не проронив больше ни слова, отошёл в сторону. Лу, наблюдавшая всё это издалека, перевела взгляд на Кея. Он приподнял бровь, хищно ухмыльнулся. Она, прищурившись, одними губами произнесла: — У меня ещё есть время. Кей беззвучно фыркнул и тыкнул пальцем в Лу, потом провел большим пальцем себе около шеи. Псионичка закатила глаза. Иво, сидевший рядом, отметил все эти движения и повернулся к Лу с лёгким интересом: — Что происходит? — Мы с Кеем поспорили, выпьет ли Баретти до конца вечера. Кто проиграет — выполняет желание победителя. У него жестокое. — Какое? — Хочет, чтобы я говорила Жонсьеру комплименты. Каждый день. Целый месяц. Иво чуть хмыкнул, задумчиво отпивая из бокала. — Прости, но это… это мастерский удар, — проговорил он, отставляя бокал. — Даже я не смог бы придумать изощрённее. — Очень поддерживающе, спасибо, — буркнула Лу, — А ты как думаешь? Баретти сдастся? Иво взглянул в сторону трапа, где застыла фигура мужчины, будто встроенная в палубу. — Как политик, — ответил он с едва заметной улыбкой, — я бы сказал, что всё зависит от внешнего давления. Но как муж, я не могу болеть против жены. — Дипломат, блин. Всё равно же не дал точного ответа. На палубе всё стало заметно живее, как только музыка заиграла чуть громче. Малая, Лу и Йонас танцевали ближе к середине палубы. Музыка была не слишком быстрой, но ритмичной — как раз для того, чтобы раскачаться и не сбиться, если в голове уже немного шумно от алкоголя. Лу, смеясь, двигалась легко, с бокалом в руке. Йонас подпевал под музыку, изображая фальшивого диджея, от чего вся троица чуть не падала от смеха. Чуть поодаль, ближе к барной стойке, сидели Доган, Кей и Иво втроём, что-то обсуждая. Иво устроился в кресле, чуть наклонившись вперёд, локоть лежал на колене, пальцы лениво крутили бокал. Он слушал что-то, что рассказывал Доган, время от времени кивая. Кей при этом что-то пояснял, смех скользил в воздухе, но у Иво, это выражалось лишь в лёгком приподнимании бровей и чуть смягчающемся взгляде. Он не смеялся вслух, но глаза были довольными. В тот момент к троице подошла Тина. Она начала говорить, возможно что-то абсурдное, размахивая руками, с азартом, жестами, интонацией, всей собой. Кей переглянулся с Доганом, еле сдерживая смешок. А Иво… просто смотрел на неё с тем самым вниманием, которым он обычно одаривал деликатных собеседников на дипломатических раутах. Лу, стоя у борта, тихо рассмеялась. Иво кивал, не перебивал, не спорил. Только в конце чуть склонил голову, будто признавая её точку зрения, и улыбнулся. Йонас тем временем вышел из танца, увидел Баретти у трапа, и под одобрительный кивок Лу направился в атаку. Гектор стоял чуть поодаль, хилер уже был рядом с ним, что-то объяснял, размахивал бокалом. У начальника охраны зазвонил служебный телефон. Он коротко извинился, принял вызов и ушёл в сторону кают. Йонас вернулся один со своим бокалом. — Ну? — прошептала Лу Йонасу. — Есть успех? — Успех в том, что он хотя бы слушал. Пока не зазвонил телефон. — Йонас отхлебнул свой напиток. — Думаю, ему звонят каждый раз, когда я подношу алкоголь. Лу вздохнула и, повернув голову, посмотрела на Кея и Иво. Они все видели. Эмпатик усмехнулся, а Иво едва заметно покачал головой, поднимая свой бокал в шутливом тосте. Тусовка продолжалась. Лу с Йонасом танцевали так, будто мир кончится ровно через три минуты, то есть каждый раз, как закончится очередная песня. Они кружились, громко пели, трясли головой, не заботясь, насколько это выглядело со стороны. У Йонаса в одной руке был бокал, который он постоянно проливал, во второй рукав Лу, за который он её подтягивал в незамысловатые повороты. Лу смеялась в голос, периодически спотыкаясь, но продолжая петь, как ни в чём не бывало. — Они, кажется, сейчас яхту разнесут... — заметил Кей, стоя рядом с Иво у поручня. Улыбка не сходила с его лица. Он перевел взгляд на Приора — Спасибо за вечер. Им обоим это было нужно. После всего. Иво чуть кивнул, не отводя взгляда от Лу. — Нам всем это было нужно. Потом чуть повернул голову к Кею и добавил: — И тебе. И мне. Кей удивлённо посмотрел на него и коротко кивнул. Мартен поднял бокал. Стоун ответил тем же. Стекло легко звякнуло. — За них, — сказал Иво. — И чуть-чуть за нас, — добавил Кей. Оттанцевав еще несколько песен, Йонас сделал круг вокруг Лу, вытянув руку, будто приглашая на бал, а потом притворно устало рухнул на стул рядом с Кеем. Музыка стихла, оставляя после себя лёгкое гудение в ушах. Спустя пару минут к ним подошла и Лу. Щёки раскраснелись от танцев, волосы слегка растрепались. — Доган с Малой уже у лестницы, — сообщила она. — Собрались купаться. — Смелые, — прокомментировал Кей. — Вода не слишком теплая. — А ты? — спросил Иво, глядя на Лу. — Не, я сегодня все-таки в качестве зрителя. Йонас, опустошив бокал, выпрямился. — А я пожалуй, присоединюсь. Он шагнул в сторону, слегка покачнувшись. — Йонас, — предупредил Иво, — аккуратнее. — Все под контролем. Если что, Кей мне сделает искусственное дыхание, — Йонас похлопал эмпатика по плечу, прежде чем уйти в сторону трапа. Лу с Кеем и Иво остались стоять у поручня. Они негромко переговаривались, глядя на водную гладь. В какой-то момент палуба резко дёрнулась от Йонаса, который, слегка шатаясь, споткнулся на ровном месте. — Осторожнее там… — начал было Кей, но не успел. Стопа хилера соскользнула по мокрой доске, тело накренилось, и он с шумом врезался прямо в Баретти, который как раз поднимался с нижней палубы. Не успев даже выругаться, начальник охраны рухнул за борт вместе с Йонасом, в сопровождении громкого всплеска воды и хилеровского: — Твою мать! Лу, Кей и Иво перегнулись через поручень. Йонас вынырнул и сразу начал материться — громко, живописно, что-то про мокрые кроссовки и отсутствие сменки. Следом за ним вынырнул Баретти, отплевываясь и неуклюже барахтаясь. Тройца наверху несколько секунд молча наблюдала за происходящим. Первой нарушила тишину Лу. Глядя на мокрого Баретти, она вздохнула с почти священным трепетом: — …Я не знаю, как он это делает… Но Йонас за пару секунд умудряется исполнять мои самые сокровенные желания. Кей, не отрываясь от сцены, пригубил бокал: — И мои тоже… Иво, стоявший между ними, медленно перевёл взгляд с воды на Кея. Он услышал подтекст в фразе, но деликатно промолчал. Зато справа через пару секунд Лу рассмеялась в голос: — Ха-ха… Кей, ну с тобой-то понятно. — Я про месье Баретти, если что. — Ну конечно, — задыхаясь от смеха, выдавила Лу. — Потише, — сказал Иво. — Если Гектор увидит, решит, что вы смеётесь над ним. И тогда нам всем конец. Особенно тебе, Кей. Гектор долго обижается. С другого конца палубы раздался громкий голос Догана: — Йонас! Месье Баретти! Как водичка? Кей и Лу одновременно громко прыснули. Иво попытался сохранить невозмутимость, но взгляд был обречён. Он закрыл глаза, чуть опустил голову. — Успокойтесь, — выдохнул Иво, стараясь говорить строго, хотя у самого плечи тряслись. — Вы оба. Сейчас. — Пошли отсюда, — захихикала Лу, хватая Кея под руку. Они удалились, всё ещё посмеиваясь. Иво остался у перил, смотрел вниз на Баретти, как он уже выбирался на палубу. Мокрый и злой. Затем спустился к нему и Йонасу. Начальник охраны молча выжимал воду из рукава, пытаясь хоть как-то контролировать ситуацию. Иво без тени улыбки протянул ему полотенце: — Я надеюсь, ты не захочешь после сегодняшнего дня уйти в отставку, — сказал Иво с лёгкой иронией в голосе. Баретти ничего не ответил. Просто кивнул и сел на лавку рядом c Йонасом, медленно вытирая лицо. Йонас, все еще мокрый, уже устроился с бутылкой виски. Он не суетился, налил себе, потом взял второй бокал, глянул на Баретти и налил ему. Тот посмотрел на бокал, потом на Йонаса. — Вода холодная, — лениво заметил Йонас, закуривая. — А виски поможет согреться. Совет от врача. Иначе если вы сляжете с температурой, кто будет охранять Приора? Гектор посмотрел на Иво, чуть приподняв бровь. — Разрешаете? Иво позволил себе легкую улыбку, откинувшись на спинку кресла: — Тебе весь вечер предлагали. А сейчас еще и момент вынуждает. Баретти не стал тянуть. Он взял бокал, коротко чокнулся с Йонасом и Иво, и залпом опустошил. Потом взял у Йонаса сигарету и тоже закурил. — Судя по рассказам Лу, на ваших светских приёмах и не такое происходит. — выдохнул хилер. — Тут хотя бы не стреляют. — Здесь намного лучше, — тихо сказал Иво, глядя вдаль, на темнеющее озеро. Баретти сделал ещё один глоток — на этот раз медленнее, не отрывая взгляда от бокала. Потом скосил глаза на Йонаса. — Эффектно падаете, месье Бэр, — хмыкнул Баретти. — Вы с Рид точно не родственники? Йонас усмехнулся, выдыхая дым в сторону. — Почти как брат и сестра. — Он глянул на Иво, улыбнувшись краем губ. — А месье Мартен, выходит, женившись на Лу, получили еще и нас в комплекте… Я бы не рассчитывал на твоем месте на спокойную пенсию. — Хотелось бы хотя бы дожить до неё, — отозвался Иво, почти в шутку. Почти. Йонас фыркнул, встряхивая пепел. — Доживёшь, не волнуйся. В крайнем случае, Лу тебя и с того света достанет. Кей и Лу вышли к ним молча, с такими серьёзными, сосредоточенными лицами, будто минуту назад вовсе не смеялись в три погибели. Подойдя к компании, они молча уселись на места, не глядя друг на друга: Лу рядом с Иво, Кей возле Йонаса. Лу откинулась назад и сделала вид, что внимательно изучает картину за бортом. Кей с каменным лицом кивнул Баретти. А потом замер, увидев что он держит в руках. Прикрыл ладонью глаза, чтобы не видеть реакцию напарницы. Лу, уловив движение боковым зрением, слегка прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Потом чуть прижалась к Иво, который всё это время молча наблюдал за этой театральной сценкой. — Кей, как обстановка? — спросил он нарочито вежливо. Кей, не отнимая руки от лица, выдавил: — Всё… в рамках нормы, месье Мартен. — Рад слышать. Как только Йонас и Баретти отошли переодеваться, оставив бокалы на столе, Лу тут же повернулась к Кею с хищной ухмылкой. — Ну что, напарник. Готов к позору? Кей скептически прищурился: — Только скажи сразу, насколько позор будет масштабным. — Думаю, попрошу капитана набрать немного скорости, и вы с Йонасом повторите сцену из Титаника. Знаешь, эта знаменитая фраза… «Я лечу, Джек». Совместный просмотр старых фильмов с Иво ей явно шел на пользу. А Кей уставился на девушку, как на личное воплощение зла. — Лу. Это ужасно. Это просто… это худшее, что ты могла придумать. — Пять минут позора против месяца комплиментов Жонсьеру. Я ещё добрая, поверь. Очень даже гуманно. — Придумай что-то другое, пожалуйста, — простонал Кей. К ним подошли Доган и Малая. Те уже явно были навеселе. — Ребят, — с невинным видом обратилась Лу, — хотите увидеть Кея и Йонаса в образах Роуза и Джека из Титаника? Доган расхохотался, Малая ахнула: — Единый, да! — Голосуем, — объявила Лу, глядя на Кея, как судья на приговорённого. — Кто за? Все, кроме Кея и Иво, дружно подняли руки. Лу приподняла бровь, глядя на мужа. Тот выдержал паузу, поднял руку и негромко произнёс: — Прости, Кей. Спор есть спор. — Предатели, — процедил Кей, прикрывая лицо рукой. В этот момент вернулся Йонас, покачиваясь, волосы чуть растрёпаны, глаза слегка мутные от алкоголя, но настроение отличное. Увидел поднятые руки и, не задавая вопросов, тоже поднял свою. Кей посмотрел на него с полным шоком: — Ты зачем руку поднимаешь, дубина?! Они против нас голосуют! Йонас обвёл всех взглядом: — Блять… Так я увидел, что Иво за, и решил, ну раз Приор поднял, значит мне тоже надо. Иво, не опуская руки, вздохнул: — Как бы я хотел, чтобы все в Совете вели себя с такой же дисциплиной. Хилер присел рядом с Кеем, глотнул виски и, только спустя пару секунд, сощурился: — А за что мы голосуем, кстати? — За то, чтобы вы с Кеем исполнили сцену из Титаника. Кей проиграл наш спор. Йонас уставился на Лу, в абсолютном потрясении: — Ты… Крэп, ты вообще в своём уме? Я что, тебе помогал, подбивал вашего Баретти, а ты меня подставила? — Это называется внешнее давление, — спокойно объяснила Лу. Иво усмехнулся, услышав свои слова. — А Кей проиграл, потому что не верил в тебя. Кей в отчаянии простонал: — Мне конец. — Нет, Кей, тебе не конец, — с серьёзностью сказал Йонас, закуривая. — Тебе пиздец. Кей налил еще два бокала виски. Один протянул Йонасу. — На храбрость, — мрачно сказал он. — Или хотя бы на притупление стыда. — Я тебя ненавижу, — почти шепотом процедил Йонас, опрокидывая бокал. — Я пришёл сюда отдохнуть. Выпить… Расслабиться… Он бросил взгляд в сторону Лу и добавил: — А ещё хотелось бы узнать, где она всему этому научилась. Этим манипулятивным херням. Очень интересно, от кого… — Перевёл взгляд на Иво, но тот только пожал плечами. Кей взял свой стакан, выдохнул: — Хорошо хоть завтра ещё выходной. Надеюсь, я утром ничего не вспомню. — Не переживай, — радостно отозвалась Тина. — Мы всё заснимем. Под разными углами. — Класс, — прошептал Кей. Тем временем Лу уже договаривалась с капитаном. Капитан кивал и, кажется, даже улыбался. Спустя пару минут яхта набрала скорость. Как только из динамиков заиграли первые ноты My Heart Will Go On, на палубе воцарилась напряжённая тишина. Все ждали шоу. Хилер с эмпатиком вышли к краю носа яхты, как на казнь. Кей с усталым видом жертвы обстоятельств, а на лице Йонаса была обречённая решимость. Лу навела на них камеру. Кей вздохнул, поправил воротник рубашки, встал за Йонасом. Положил руки ему на талию. Йонас глубоко вдохнул. Развёл широко руки в стороны, как Роуз, и громко, в полный голос, на все озеро заорал: — МЫ ЛЕТИМ, КЕЙ! Палуба взорвалась хохотом. Малая упала на диван. Доган зажал лицо в ладони. Лу держала телефон трясущимися руками. Подпевала песне громко, не заботясь ни о тоне, ни о тексте, лишь бы поддержать атмосферу. Потом перевела камеру на Иво. Он сидел в кресле, одной рукой прикрыв рот. Плечи его предательски вздрагивали. Смех сдержать было невозможно. Он отвернулся, увидев камеру, но Лу успела заснять, как он смеялся. Смеялся от души. Баретти, стоявший в отдалении, прикрыл глаза, думая, за какие грехи ему все это. Доган с Тиной начали качать руками в сторону, подбадривая парней. Малая кричала: — Больше чувства, Йонас! Вы теряете друг друга! Доган добавил: — Нос! Встаньте на самый нос! Кей крепче обнял Йонаса со спины, а Йонас шире развел руки. Пошёл припев. You’re here… there’s nothing I fear… Они пели. Громко. Дуэтом. Не попадая в ноты. С самыми трагичными выражениями лиц. Йонас вскинул подбородок, Кей закрыл глаза. — And I know that my heart will go on… Теперь пели все. И Лу, и Малая, и Доган, и даже Иво, который сначала только улыбался, а потом тоже включился. Когда последние ноты затихли, а Йонас с Кеем театрально поклонились, на палубе раздались бурные аплодисменты.

***

Утро третьего выходного было безжалостным и встретило Лу с характерной тяжестью в голове и пересохшим горлом. Она медленно пошевелилась под одеялом, почувствовала, как весь мир чуть покачнулся, и тихо застонала. Осторожно приподнялась на локте, чтобы не разбудить Иво. Тот спал, уткнувшись щекой в подушку. Лу потянулась к телефону на тумбочке, включила экран и тут же пожалела. Первым делом открылся общий чат с фотками. — Крэп… — простонала она. Она заблокировала экран и кинула телефон обратно на тумбу. Плохая идея после пьянок заходить смотреть фотки. Рот пересох. Пора вставать. Лу бесшумно прошла на кухню, нашла стакан, налила воды, выпила сначала один, потом ещё один. Мир стал чуть менее враждебным. На третьем стакане она обернулась. Со стороны спальни донёсся хриплый голос: — Лу?.. — Да. — Принеси и мне воды, пожалуйста… Она усмехнулась и взяла ещё один стакан. Иво лежал на подушке, чуть приоткрыв глаза и неохотно реагируя на реальность. Лу подошла, молча протянула ему воду. Он принял ее с благодарностью и, сделав несколько глотков, выдохнул: — Ангел мой. Лу уселась рядом, наблюдая за ним. Иво прикрыл глаза, нахмурился. — Что такое? — Лу пригляделась к нему и вдруг испугалась. — Тебе плохо? Он покачал головой. — Нет, не это… хотя и это тоже, — он провёл рукой по лицу и немного смущённо добавил: — Я… не помню, как мы вчера домой попали. — Правда? — Она искренне обрадовалась. — Первый раз? — Нет. Последний раз такое было лет десять назад, может больше… Во сколько мы приехали? Лу расплылась в улыбке. — Так, начнём с того, что нужно принимать во внимание возраст… — начала она. — Лу. — Ладно. А ты правда не помнишь, как вы с Кеем и Йонасом достали шампанское и поливали Центр из окна машины под Марсельезу? Иво замер. — Что?.. — Да-да, и ещё мы кричали «Да здравствует Приор!» — … — Потом мы заехали к Норьеге домой, у него там была какая-то вечеринка, ты спрашивал есть ли у него дома виолончель. А потом вы хотели снять вертолет и просили Баретти найти подходящий. — Лу, хватит. — Иво выдохнул, поставил стакан на тумбочку. — Не делай так больше. У меня итак голова гудит. — На каком моменте понял? — спросила она. — На фразе про Приора, — сухо сказал он. Лу рассмеялась и провела рукой по его плечу. — На самом деле всё было довольно спокойно. Мы просто уехали. Все молча сидели в машине, уставшие, никакого безумия. — Спасибо. — Но есть фото. — … Лу полезла в телефон, нашла снимок, повернула экран к нему. Фото из машины: Иво, сидящий между Лу и Кеем. Все трое спят. Лу и Кей положили головы на плечи Иво. Иво держал Лу за руку, но голова его опиралась на Кея. Видимо, стороны перепутал. — Могло быть хуже. — В целом, — протянула Лу, устраиваясь рядом поудобнее, — ты уже почти готов ходить с нами в бары. Осталось пару репетиций и всё. — Пожалуй, я откажусь. Полдня они провели дома, специально оттягивая возвращение в привычный ритм. Валялись в постели, заказали еду доставкой. Два бульона в качестве панацеи от похмелья по рекомендациям проверенного врача. Хотя сам этот врач сейчас где-то умирал в обнимку с минералкой. К вечеру, когда организм окончательно пришёл в себя, пришло и желание выбраться. — Хочу, чтобы ты выбрал сам, — сказала Лу. — Без оглядки на меня. Просто куда хочешь ты. Куда угодно. Театр, выставка… хоть балет под водой. Иво в кровати листал предложения мероприятий Нью-Пари. Лу лежала рядом, на животе, подперев щёку кулаком. — Даже скалодром? — Даже скалодром, — великодушно кивнула она. — Но тебе же не хочется на скалодром. — Мне хочется видеть тебя довольной, — ответил он, вытянув к ней руку. — Но раз уж мне дали власть… Давай тогда Фауст. Спектакль с новым режиссером. — Вот это баланс после вчерашнего, — усмехнулась Лу. На улицах уже стемнело, театр освещался мягкой подсветкой. У входа было нелюдно, публика только прибывала. Выйдя из машины, Иво привычно взял Лу под руку. Пара была полностью в черном и смотрелась очень гармонично. Приор с распущенными волосами и в инквизиторском, на Лу было чёрное платье с асимметричным плечом. В фойе на них сразу обратили внимание. Приветственные кивки, осторожные взгляды. Кто-то сдержанно склонил голову, кто-то просто промолчал, но проводил их взглядом. Некоторые подходили к ним. Иво отвечал коротко и вежливо, без задержек. Сегодня он здесь был не как Приор, а просто как мужчина, пришедший в театр с любимой женщиной. Бокалы шампанского, которые носили официанты, оба вежливо игнорировали. Уже в зале, заняв свои места в бельэтаже, Иво устроился чуть ближе к Лу. Свет постепенно гас, публика замерла, а он протянул ладонь и взял руку девушку в свою. Спектакль захватил их с первых минут. Тусклый свет, серый, почти безжизненный фон. Одинокая фигура Фауста. А потом вспышка. Свет резко ударил с верхнего прожектора, сцена изменилась, и в центре, на вращающейся платформе появился Мефистофель. «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.» Иво усмехнулся: он знал эту строку наизусть. Но подача, пластика, голос актёра — всё делало её новой, опасной, почти осязаемой. Мефистофель, полный саркастичного обаяния, танцевал вокруг Фауста, словно паук, запутывая его в сети обещаний. Фауст, ведомый неутолимым стремлением к познанию и силе, делал свой выбор шаг за шагом. Вращающаяся платформа создавала иллюзию времени. — Очень умная постановка, — прошептал Иво. Лу лишь кивнула. Она не могла оторвать глаз. Свет следовал за актерами по пятам — алый, холодно-голубой, резкий белый. Маргарита появилась на сцене позже. Юная, наивная девушка, в светлом платье. В сцене темницы актриса почти без движения висела на тонких цепях, и этого хватало, чтобы в зале стало по-настоящему тихо. Лу заметила, как Иво на миг опустил глаза. В кульминации сцена будто раскололась: огонь, дым, слепящие вспышки. На фоне огня — Мефистофель и Фауст, замершие в схватке мировоззрений. И в этот момент, когда казалось, всё обречено, сцена резко опустела. «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идёт на бой!» Осталась только одна фигура. Фауст, стоящий один. Победивший? Проигравший? Непонятно. Но на лице его было что-то новое. Спокойствие. Когда свет погас, в зале долго не было ни звука. А потом — бурные аплодисменты. Иво поднялся, медленно хлопая, не меняя выражения лица. Но Лу, зная его достаточно хорошо, видела, что он впечатлён. Очень. — Это было сильно, — сказала она. — Да. Слишком. И, пожалуй… своевременно. Они вышли из театра уже в темноту. Иво держал Лу под руку, но задумчиво молчал. Только спустя несколько минут заговорил: — Фауст в итоге потерял всё. Потому что хотел слишком многого. Даже когда был уверен, что делает это ради знаний, ради чего-то светлого. Он всё равно потерял. А судьба Маргариты… Самая высокая цена за чужой поиск истины. Лу прищурилась, чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо. — Это ты про спектакль говоришь… или про себя? Он горько усмехнулся. — Ты же знаешь. Я каждый раз думаю: а где та грань? Между властью, ради которой можно многое изменить — и той, за которую приходится расплачиваться. Я ведь тоже говорил себе, что всё ради лучшего. И всё равно… Он не договорил. Лу остановилась. Положила руки ему на грудь, посмотрела прямо в глаза. — Иво Мартен, ты не Фауст. Ты очень много делаешь для других. Слишком много. Каждый день. И у тебя есть совесть. И человек, который любит тебя и верит. А я… Я уж тем более не бедная Гретхен. Прости Единый, я скорее даже Мефистофель. Он скосил на неё взгляд, брови чуть приподняты. — Правда? Не слишком скромно? — Хммм…. А ты вспомни, кто три года назад пришёл к тебе в кабинет и выдал… ну… сам-знаешь-что про сам-знаешь-кого, — её голос был тихим, с явным намеком. Они были на улице, и Лу не могла позволить себе говорить в открытую. Но он все понял и усмехнулся. — Аргумент. Иво посмотрел на жену в полумраке улицы — при свете фонаря, в этом тёмном элегантном платье, с приподнятым подбородком и искрой дерзости в глазах. Мягкие пряди волос выбились из причёски и ловили лёгкий ветер. Ни капли раскаяния. Ни тени слабости. Только сила, уверенность и эта необъяснимая вера, которая всегда была за всем. Он вдруг остановился и чуть потянул её за руку. — Что? — Лу удивлённо приподняла бровь. Он молчал пару секунд. А потом, глядя прямо ей в глаза, прошептал: — В таком случае… Остановись, мгновение… ты прекрасно. Она долго смотрела на него. А потом потянулась и тихо, почти невесомо, поцеловала его. — Дьявол счаслив, — прошептала она ему на ухо. — Встретимся в аду завтра в 8. Там Жонсьер, Грэтхен наша, уже заждался. Иво закрыл глаза, вдохнул чуть глубже, но не выдержал и рассмеялся, опуская голову. — Единый, Лу… — Нет, не Единый. Мефистофель. А ты мне только что подарил свою душу.