Рыцарь и дракон

Эрза устала. Устала настолько, что даже гордость, её верная спутница, начала сдавать позиции. Ушиб на боку, полученная в схватке с этим... существом, ныла при каждом вдохе. Мысли о Люси терзали душу острее любого клинка. А теперь ещё и этот проклятый холод, забирающийся под одежду... Она сидела, прислонившись к шершавой коре старой сосны, и вела неравный бой с собственными веками. Сон — слабость. Слабость — поражение. А поражение она себе позволить не могла. В нескольких шагах от неё, привязанный к дереву остатками верёвки, устроился её пленник. Нацу Драгнил — похититель Люси, чудовище из легенд и, по иронии судьбы, единственный ключ к спасению принцессы. Холод его, кажется, совершенно не беспокоил. Он сидел с ленивой грацией сытого хищника — расслабленно, но готовый к прыжку в любой миг. Догорающие угли костра выхватывали из темноты его профиль: острую линию челюсти, широкие плечи, непослушные пряди волос этого нелепого розового цвета. Он не спал. Он смотрел на неё. Эрза чувствовала его взгляд даже сквозь полуопущенные ресницы. Не злой, не похотливый — просто... любопытный. Словно она была диковинным зверьком, повадки которого он никак не мог разгадать. Это раздражало почти так же сильно, как холод. — Ты замерзаешь, — констатировал он. Низкий голос с лёгкой хрипотцой прозвучал в ночной тишине оглушительно громко. Эрза вздрогнула, окончательно стряхивая остатки дремоты. — Тебя не касается. — Ещё как касается. — Он подался вперёд, и цепи на его запястьях недовольно звякнули. — Заболеешь — будем тащиться ещё дольше. А я, между прочим, тоже хочу поскорее разобраться с Леоном. Логично. До зубовного скрежета логично. — Я не заболею, — отрезала Эрза, плотнее кутаясь в отсыревший плащ. Бесполезно. Ткань давно перестала греть. Нацу склонил голову набок. В темноте его глаза блеснули — совсем как у большой кошки. — Глупо. Зачем мёрзнуть, когда рядом есть огонь? — Костёр почти погас, — пробормотала она, скорее себе. — Я не про костёр. Пауза. — Я горячий, — сообщил он с обезоруживающей простотой. — Теплее любого костра. Иди сюда, ляжешь рядом — согрею. Время остановилось. На мгновение Эрзе показалось, что усталость и холод сыграли с ней злую шутку. Что её измученный разум порождает бредовые галлюцинации. Но нет. Он по-прежнему смотрел на неё, и в его взгляде не было ничего, кроме этого первобытного, простого как дыхание, предложения. Ярость вспыхнула мгновенно. Всё её самообладание, вся рыцарская выдержка, которую она оттачивала годами — всё рассыпалось в прах. В следующий миг холодная сталь меча уже упиралась ему в горло. — Ещё одно слово, дикарь, — прошипела она, не узнавая собственный голос, — и я пущу тебе кровь. Она ожидала чего угодно: ответной ярости, страха, насмешки. Но Нацу лишь моргнул. Медленно опустил взгляд на лезвие у своей кожи, потом снова поднял глаза — и в них плескалось искреннее, неподдельное недоумение. — Почему? — спросил он так, будто она отказалась от чашки чая. — Это же просто выживание. Вы людишки такие слабые... Но ты мне нужна. Замёрзнешь насмерть — и что тогда? Мне цепь до весны грызть? Или ждать, пока Леон меня найдёт? — Он фыркнул. — Да я же просто сдохну с голоду. Ложь. Эрза это знала. Он уже восстановил силы. Проклятие Леона ограничивало его полное превращение, но порвать эти цепи он мог в любой момент. Оставался в них лишь для того, чтобы она начала ему доверять? Чувствовала себя... в безопасности? Какая горькая ирония. Чувствовать себя в безопасности рядом с существом, которое считалось вымершим сотни лет. С чудовищем, похитившим её лучшую подругу.С чудовищем, разрушившим её привычную жизнь. От его логики хотелось выть. От его непонимания — биться головой о дерево. Он говорил о совместном сне так, будто предлагал разделить краюху хлеба. В его мире, диком и первобытном, это, вероятно, было нормой. Но в её мире мужчина, предлагающий подобное женщине — благородной даме, рыцарю короны — преследовал вполне определённые цели. Даже на войне мужчины знали границы. Хотя чаще это было продиктовано страхом перед ней, нежели уважением к её чести — но всё же. Он не боялся. И не уважал. Он... — Ты невыносим! — выдохнула она, чувствуя, как щёки заливает предательский жар. — Нельзя такое предлагать такое! Кажется, до него начало что-то доходить. Он нахмурился, и в глазах мелькнула тень досады. А потом дёрнулся вперёд, игнорируя меч у горла, и дерзко ухмыльнулся. — Не смей двигаться! Эрза надавила сильнее. Алая капля крови выступила на его коже, но он даже не поморщился. Наоборот — его взгляд стал жёстче, упрямее. В нём проснулся тот самый дракон, которого она видела при их первой встрече. — Глупая женщина, — пророкотал он, и от низкой вибрации его голоса по руке Эрзы пробежала непрошеная дрожь. — Упрямая и глупая. Хочешь умереть? Или тебе уже плевать на принцессу? Я же чувствую... Он втянул носом воздух. — Чувствую, как тебе не хватает тепла. Как твоё тело просит его. Сердце Эрзы пропустило удар. Какое унижение. Он читал её как открытую книгу, а она отчаянно цеплялась за остатки своей стальной маски. — Замолчи, — прошептала она. В голосе уже не было прежней силы. Он был прав. Предательское тело, измученное холодом и усталостью, тянулось к нему. К жару, который исходил от его кожи даже на расстоянии. Она помнила этот жар — когда связывала его, пальцы случайно скользнули по груди. Горячая, твёрдая кожа под ладонью... Эрза тряхнула головой. Это всё проклятые романы, которые она прятала под подушкой. Это они рисовали в её воображении образы диких, опасных мужчин, пробуждая то, чему не место в жизни рыцаря. Она оттолкнула его плечом — резко, сильно, так что он стукнулся затылком о ствол. Нацу замер. Глаза опасно сузились. Между ними повисла тяжёлая, звенящая тишина. Только треск догорающих углей и её собственное сбившееся дыхание. Он больше не выглядел растерянным. Теперь он был зол. Но не сказал ни слова. Эрза медленно выдохнула. Потом ещё раз. Холод пробирал до костей, и каждая секунда промедления отнимала драгоценное тепло. Люси. Думай о Люси. — Ты прав, — наконец выдавила она сквозь стиснутые зубы. Нацу вскинул брови, явно не ожидая такого поворота. — Сегодня слишком холодно. Она убрала меч в ножны. Каждое движение давалось с трудом — пальцы онемели, тело била крупная дрожь. — Но если посмеешь ко мне прикоснуться... — Эрза наклонилась к нему, и её голос стал ледяным, как ветер, завывающий в ущельях Фростгарда, — я сделаю так, что ваш драконий род вымрет окончательно. И на этот раз — навсегда. Их глаза встретились. — Ты понял?! Нацу смотрел на неё долго. Потом уголок его губ дрогнул — не в усмешке, нет. Скорее в чём-то похожем на уважение. — Понял, — ответил он. — Ложись. Я буду... неподвижным. Эрза легла на холодную землю в нескольких дюймах от него, спиной к его груди. Не касаясь — но достаточно близко, чтобы чувствовать волны жара, исходящие от его тела. Это было... странно. Неправильно. И в то же время — невыносимо хорошо. Тепло медленно разливалось по её измученным мышцам. Дрожь постепенно унималась. Веки наливались свинцом. Только на эту ночь, — сказала она себе. Только чтобы выжить и спасти Люси. За спиной раздалось тихое, почти довольное ворчание — будто мурлыканье огромного кота. — Спи, — сказал Нацу. — Я покараулю. И, к собственному ужасу, Эрза позволила себе заснуть.