Звёзды

      Заглянув в последний сундук Уилсон обыскал его сверху донизу, но так и не нашёл нужный ему красный самоцвет. По второму кругу заглядывать в каждый сундук не хотелось, особенно когда так побыстрее хотелось закончить амулет. С раздражением он посмотрел в сторону шерстяного гнезда, в котором спал Максвелл, думая, что лучше: потратить ещё полчаса на обыск сундуков или будить партнёра. Рассудительность на этот раз взяла вверх, придушив эмоциональное "нельзя отрывать человека ото сна".       Учёный подкрался к гнезду.       Гнездо Максвелла было не только местом, где тот отдыхал и высиживал яйца длинноногих птиц, но ещё и складом нужных и ненужных побрякушек, который монстр в один момент брал и замуровывал в шерсти и ветках. Кажется, это гнездо являлось алтарём жадности или музеем, а не местом, где дрыхнут. На первый взгляд сразу в глаза бросались золото, мраморные шарики, шахматные фигуры, провода, перья и бумага. Иногда Уилсону был уверен, что именно в этом гнезде, где-то на самом дне, среди самоцветов и ниток лежал его утерянная в детстве игрушка.       От приближения Хиггсбери монстр зашевелился и по-собачьему поднял голову, осматриваясь. Он мягко улыбнулся, поняв, что тут был только Уилсон, да птица на дереве.       — Добрый день, — Максвелл вытянулся, как кошка, и зевнул, обнажив все клыки, — Зачем пробуждаешь зло ото сна?       — Чтобы зло вернуло красный самоцвет, — Уилсон вытянул руку, — Верни. Он мне нужен!       — Мне тоже. Он мне ноги греет.       Хиггсбери залез в гнездо и сел перед Максом. Монстр не противился нахождению Уилсона на его территории и потому только радовался. Он положил голову ему на колени, доброжелательно качнув ушами, а Уилсон в свою очередь залез в его волосы пальцами. Через минуту под его руками потекло мурчание некогда опасного хищника, который таял от самых простых поглаживаний.       — Как насчёт обмена? — учёный приподнял одно ухо Максвелла и заговорил туда, — Я тебе дам одно сокровище, а ты взамен отдашь мне самоцвет.       — Любое сокровище? — монстр дёрнул ухом, но не выдернул его.       — Любое из имеющихся.       Макс поднял голову и осмотрел Уилсона с головы до ног. Он встал, затоптался на месте, разминая затёкшие конечности, и обернулся, ища самоцвет. Красная грань показалась из под небольшого слоя шерсти и пуха и вскоре Максвелл отдал Хиггсбери самоцвет. Учёный зажал его в руках и прижал к груди.       — А взамен что хочешь? — Уилсон встал, но его почти сразу загребли когтями.       — Тебя.       Уилсон заметался, будто его могут замуровать среди драгоценностей, как монетку какую-то, но в итоге оказался в тёплых, мягких и родных объятиях. Успокоившись, Хиггсбери в свою очередь обнял самоцвет. Максвелл поцеловал "новый экземпляр" в затылок и вновь замурлыкал, радуясь такому редкому и дорогому сокровищу.       — Мило! — признал это Уилсон, — Значит, сегодня отдыха, а завтра, надеюсь, ты меня отпустишь погулять, свирепый хищник?       — Отпущу, — Макс лизнул партнёру ухо, — Но только если пообещаешь вернуться.       — Обещаю.