Искупление ветра

      Полнолуние висело над деревней, будто всевидящее око, не мигающее перед трагедией. Ночь в Конохе была слишком тиха. Он шёл по улочке клана Учиха — знакомой, родной, мёртвой заранее. Ткань его мантии АНБУ слегка шелестела, будто сама смерть шептала шагам.         В голове — пустота. В сердце — приговор.       Внутри — имя. Лицо. Её глаза.         Диа.         Он не должен был думать о ней. Не этой ночью. Не с этой миссией.         Но разве можно забыть, как её пальцы коснулись его щеки, когда он смотрел сквозь людей, как сквозь туман?              "Ты всегда такой холодный, Итачи…"         Она грела его, не требуя взамен огня.       Она смотрела в него — и не видела чудовище.         "Я верю тебе."       Она сказала это, когда все молчали. Когда он сам не верил себе.       Он знал: если бы она знала…       Если бы знала, кем он станет сегодня,       — она бы всё изменила.       Она бы попыталась остановить его.       А значит — он не имел права говорить ей.         Не имел права на неё.         Он был тенью. Сталь мелькала, как отблеск луны на воде. Кровь не была врагом — она была неизбежностью.         Учиха падали. Один за другим.       Он не испытывал ярости.       Только тяжесть.       Только пустоту.         Он вошёл в дом.       Родители ждали его.       Отец — с прямой спиной. Мать — с глазами, наполненными любовью.         — Всё это… ради мира? — тихо спросил Фугаку.       Он кивнул.       — Тогда сделай это быстро. Я горжусь тобой, сын.         Он сделал это быстро.         Выйдя из деревни, он не обернулся.       Но её образ всё ещё держал его руку.       Ту самую, которой он только что убивал.       «Ты не холодный. Просто усталый», — говорила она однажды, улыбаясь.       А теперь… теперь её голос был только эхом внутри него.         Он шёл сквозь лес. Где-то впереди — Акацуки. Маска. Новая жизнь.       Но в этом будущем не было Диа.       "Прости."       Он не сказал это вслух. Лишь внутри.       Он не знал, увидит ли её когда-нибудь.       Но знал одно:       она — была единственным,       что он хотел оставить живым       в себе самом.    

Он уже ушёл в тень. Она — всё ещё в свете.

      Диа сидела у окна, обняв колени. Ночь была удивительно тихой, даже для Конохи. Воздух — тёплый, почти липкий, словно затаивший дыхание.          Она смотрела на небо, ища в звёздах ту, что пообещала себе посвящать Итачи.       Нашла.       Улыбнулась.       Ждала.         Он сказал, что миссия займёт всего пару дней.       "Ты ведь не забудешь про чай?" — пошутила она в прощание.       Он не улыбнулся — но кивнул. Как всегда.         И всё же что-то…       Что-то в его взгляде было иным.         Не холодным.       Не отстранённым.       А слишком… тёплым.       Будто он смотрел в неё в последний раз.         Она коснулась шеи, где он утром, почти невесомо, оставил поцелуй.       И вдруг… ощутила в себе тревогу.       Глухую, как отдалённый гром.         — Ты в порядке, Итачи? — шепнула в темноту.         Ответа не было. Только ночь.       Только луна.       Только её сердце, которое вдруг стало биться чуть тревожнее.         Она не знала, что в этот момент Коноха уже начала покрываться кровью.       Она не знала, что с каждым его шагом от неё уходит часть её мира.         Она ждала. До рассвета.       Со светом в глазах.       С верой в сердце.