Hey, blondie!

      «Какого хера я не могу найти свою толстовку?»       Это было уже четвёртое такое сообщение за последнюю неделю после всех событий. Так я узнавала, что мне пора на работу, что я что-то забыла или чего-то не сделала. Теперь это была единственная форма обращения ко мне напрямую. Йост не говорил мне ни слова когда мы были в одном помещении, стараясь как можно скорее его покинуть. Я пыталась говорить с ним, писать ему сообщения, желая объяснить, что ту фотографию сделала не я. Мне просто незачем.       Мои попытки прекратились, потому что, когда я приходила к нему, он перестал выходить вообще.       Он стал много работать, часами засиживаясь в студии, так как согласился на то выступление в клубе.       Как я узнала если мы не говорим?       А об этом узнать не составляло труда, реклама была повсюду: на улицах, в интернете, я видела даже огромный баннер в центре и мне казалось, что та фотография, кто бы её не сделал, была куда более безобидной вещью, чем эта вездесущая реклама выступления. Да, фотографию обсуждали в интернете, пересылали, какое-то захудалое издание написало статью. Но это всё можно было бы просто переждать, все бы забыли про неё. Но теперь, когда его лицо буквально повсюду в городе, и когда его знают даже те, кто вообще не был в курсе его существования, я сильно сомневаюсь, что он вообще может выйти из дома.       И конечно же, вся эта агрессивная реклама повлекла за собой не только заинтересованность местных молодых людей, но и приезд его фанатов из других городов. Организаторам пришлось менять площадку несколько раз на более вместительную, билеты раскупались с огромной скоростью, а город сходил с ума.       И естественно, всё это я узнавала из интернета и от организаторов, а не от музыканта. Частенько мне приходилось пересекаться с ними, по поводу различных документов, а так же они хотели, чтобы я поинтересовалась, сможет ли он встретиться с ними, обсудить некоторые моменты и поделиться своим видением выступления. Я им улыбалась и обещала, что я обсужу это с ним.       Эх, если бы они только знали… Если бы они только знали, что Йост охотнее пообщается с медведем, лишь бы не со мной.       Я действительно страдала от отсутствия общения с ним. Будто кусок души был вырван, а мир погрузился во тьму. Больше не было весёлых прогулок, походов в бар вместе, больше не было ничего совместного.       И теперь уже мне страшно было оставаться одной. Теперь для меня время наедине стало пыткой. Поэтому всё своё свободное время я плакала на кухне у самой близкой подруги, надеясь, что мне станет хоть капельку легче. Ненависть к себе разрывала меня. Я опять всё проебала.       Если бы не мои друзья, которые постоянно были рядом, я бы уже давно сдалась. Мы будто бы поменялись местами с Йостом: теперь он был почти постоянно наедине с собой, в то время как я не желала оставаться одна ни на секунду.       Но я точно знаю, что хоть музыкант и был почти всё время один, он не был одинок.       В этом я убедилась, когда выполняла очередные домашние обязанности. Я доставала вещи из стиральной машины и собиралась их развесить как вдруг чья-то фигура показалась на лестнице, спускаясь на первый этаж. Это была… Девушка?       От неожиданности мы обе подпрыгнули на месте. Она хотела закричать, но я вовремя стала объяснять:       – Спокойно, я его ассистентка. Помогаю ему со всяким, – я поставила корзину с бельем на пол и продолжила: - может, тебе нужна помощь?       – Я… я воды хотела… – девушка была всё ещё в легком шоке. Я оглядела девушку: высокая, длинные русые волосы падали на плечи, а ярко зеленые глаза всё еще испуганно таращились на меня. К слову, одежды на ней не было, только небольшое одеяло скрывало её тело.       – Я Анна кстати, а тебя как зовут?       – Алиса.       Её ни капли не смущало отсутствие одежды на ней. Я улыбнулась и дала девушке стакан воды, а сама хотела продолжить свою работу, однако девушка задала ещё один вопрос:       – Давно на него работаешь?       – Месяц, чуть больше.       – Нахера ты с ней разговариваешь?       Мы не заметили, что Йост стоял на лестнице, хмурый и со скрещёнными руками. И без майки.       – Прости. Я ухожу, – я стала оправдываться.       Я встала из-за стойки и быстро пошла взять вещи.       – А я не тебе. – он снова повернулся к девушке, – Анна уже уходит, так?       Девушка сидела в полном недоумении от его слов. Видимо, для неё это была такая же неожиданность, как и для меня. Девушка была очень милой, и я не хотела им мешать.       – Нет, не выгоняй девушку, я ухожу уже.       Я поправила воротник водолазки, и выбежала из дома, решив, что побуду на крыльце у дома, пока они не уйдут наверх. Однако, через пятнадцать минут бездумного листания ленты из-за двери появилась Анна, уже одетая, и Йост, всё такой же недовольный. Я сочувственно посмотрела на девушку, пока та легким кивком указала на Йоста и закатила глаза. Её кажется, абсолютно не волновало поведение Йоста, потому что в следующую секунду она повернулась ко мне и с улыбкой спросила:       – Он невыносимый. Как ты терпишь его?       Она намеренно произнесла эту фразу на английском, чтобы он точно понял её отношение к происходящему. В этот момент я лишь удивленно смотрела ей вслед. Классная девушка, могли бы дружить… И почему он её выгнал?       – Пошли в дом.       Я поднялась со ступенек и молча проследовала за ним. Уже внутри он, не замечая меня направился обратно наверх, а я продолжила заниматься домашними делами.       – Алис, оставь эту корзину в покое, нам надо поговорить. Пошли на кухню.       Я совсем не заметила как Йост снова спустился, только в этот раз уже полностью одетый. Сделав так, как сказал мне мужчина, я направилась следом за ним. И так как я не знала куда себя деть, я стала лазать по шкафчикам, в поисках чая. Куда же он пропал? И открывая очередной шкафчик, мне на голову с верхней полочки прилетает прозрачный зип-пакет. Повертев немного его в руках и окончательно убедившись в том, что это не чай, меня затрясло. Я точно знала что это не чай.       – Скажи мне что ты не употребляешь.       Заметив у меня в руке пакет с травой, музыкант лишь отмахнулся.       – Это всего лишь травка, что такого?       Я стояла, тупо глядя на содержимое, считая вдохи и выдохи. Только не думай об этом, только не думай об этом, только не думай.       – Скажи мне что ты не употребляешь, скажи, что не употребляешь. – я повторяла эти слова снова и снова, ожидая что он скажет.       – Просто травка, чтобы расслабиться. Иногда балуюсь. – спокойно произнёс он, - Алиса, что с тобой?       Но ответить я уже не могла. Мой крик разносился по всему дому.