Hey, blondie!

      Громко хлопаю дверью машины. Когда мы приехали к дому Алисы, уже стемнело.       – Я наверное пойду к себе домой.       Глаза девушки гневно смотрят на меня.       – Не-ет, друг. Ты сейчас пойдёшь со мной и отсмотришь каждую грёбаную минуту записей с камер.       – Я не буду. Извини что напрягаю собой, – язвлю, – до завтра.       Я разворачиваюсь чтобы уйти, но Алиса хватает меня за руку.       – Нет. Ты пойдёшь и посмотришь.       – Нет. С этого момента у нас только рабочие отношения.       Я злюсь. Злюсь, потому что мне обидно. Злюсь, потому что сам виноват, но не хочу признаваться себе в этом.       – Не сомневалась в том, что ты снова сбежишь, но так даже лучше.       После этих слов я передумал уходить, потому проследовал за Алисой.       – Что, тоже хочешь со мной что-нибудь сделать? Как твой лучший друг?       – Алиса, ты перегибаешь…       – А что? Может я и синяки выдумала? Спроси у Димы, ему же ты веришь на слово.       – И спрошу, – злюсь, – соврала один раз, наверняка соврала и во второй.       Что я нахуй несу?       – Чего разорались?       Мы обменялись взглядами с Алисой и синхронно повернулись на звук. Из темноты к нам приближалась Лера.       – От меня только съехала одна сумасшедшая, теперь вы, – мы растеряно смотрели на Леру, – что же я такого плохого сделала?       – Просто мой босс – мудак, – начала Алиса.       – Просто моя ассистентка – лгунья. – Продолжил я.       Лера закатила глаза. Какое-то время мы все трое стояли в тишине. Я понимал, что был не прав, говоря Алисе всё это. Дело не в этом. Правда ли она считает так, как говорит?       – Значит так. Вы оба успокаиваетесь, и мы идём домой. Я вот тортик купила, с таким хорошим настроением шла домой, а тут вы двое, орёте так, что на весь район слышно. Как дети какие-то.

***

      – Вам обоим нужно пойти на уступки, – начала Лера, – Алиса, чего ты хочешь от Йоста?       – Я хочу, чтобы он верил мне, потому что я не виновата.       – Отлично. Йост, чего ты хочешь от Алисы?       – Я хочу быть ей другом. – Отвечаю ни секунды не думая.       – Отлично. Тогда ты, – Лера указывала пальцем на меня, – просмотришь записи с камер вместе с ней.       Я киваю в знак согласия.       – А ты, – теперь Лера обращалась к подруге, – не знаю, Йост, что должна сделать Алиса в ответ?       Я понимал, что не могу требовать чего-то от Алисы, если и правда хотел наладить с ней контакт.       – Хочу чтобы всё было как раньше. До всей этой ситуации. И может быть, – я всё же решился, – я смогу познакомиться с твоими друзьями?       Алиса весь вечер сидела недовольная, постоянно кидая злые взгляды то на меня, то на Леру.       – Знаешь, – девушка повернулась ко мне, – мои друзья не такие уёбки, так что ты вряд ли с ними подружишься.       – Алиса! – стучит кулаком по столу её подруга.       Девушка лишь недовольно закатывает глаза и снова смотрит в экран телефона. Мы с Лерой переглянулись.       Слова Алисы ранили меня, и я уже тысячу раз пожалел о том, что дал волю своему гневу.       Самое странное в её словах было то, что она не врёт. Да, я мудак. Всё очень просто. Мой поступок был ужасным, при то, что я видел в каком состоянии она пришла. Да даже я отпустил её на то тупое свидание. И если бы не моя безалаберность, мы бы не избавлялись от наркоты, спрятанной по всему дому. Пора было признать, что всё плохое в наших с Алисой жизнях происходило только из-за меня.       Я аккуратно подошел к Алисе и присел на корточки рядом с ней, заглядывая ей в глаза.       – Что мне нужно сделать чтобы ты меня простила?       Наконец, Алиса убрала телефон и с громким выдохом произнесла:       – Честно? Я не знаю, – на этот раз она говорила спокойно и без издёвок, – начнем с камер.       Впервые за этот вечер мне стало чуточку легче.       – Ты тоже с нами идёшь, – обратилась Алиса к подруге, – будешь свидетелем.

***

      Найдя записи в нужный нам день, мы все вместе стали вглядываться в каждую деталь того дня. Вот бар только открылся, вот сидят пару людей, а вот наконец и мы вошли. К нам подходит Дима. Наш разговор.       – Ты подслушивала в тот день?! – спросил я, смотря на запись, где Алиса спряталась за стеной.       – Я случайно. Прости. – Девушка сжала губы.       Мы стали смотреть дальше.       – Вот! Видишь? Я ухожу курить, – девушка пальцем указывала на экран, – теперь другая камера.       Девушка зачем-то включила запись с улицы.       – Да понял я. Включи обратно.       Девушка молча переключила на камеры внутри бара. И, ожидаемо, мы увидели, как Дима делал ту дурацкую фотографию.       Алиса выдохнула в этот момент, молча похлопала меня по плечу и встала с кровати, где мы все втроём сидели, направляясь к двери балкона.       – Думаю, мне пора идти, – прошептала Лера, – а тебе следует извиниться.       Она тихо прикрыла за собой дверь комнаты, и я остался сидеть один, напротив записи, которая в очередной раз подтверждала, что я мудак.       Я поднялся с кровати и пошел на балкон. Алиса вглядывалась куда-то в небо, совсем не замечая меня.       – Алиса… – я аккуратно дотронулся до плеча девушки.       Даже не смотря в мою сторону, девушка отдёрнулась от моего прикосновения.       – Прости что не верил тебе, пожалуйста.       Алиса сделала длинную затяжку, задержала дыхание. Выдох. Дым от сигареты поднимается вверх.       – Мне стоило выслушать тебя тогда, я идиот. И мне жаль, что всё это произошло с тобой. Это моя вина. Я сделаю что угодно, лишь бы ты простила меня.       Но девушка продолжала затягиваться, глядя в небо, будто меня здесь не было.       – Скажи что-нибудь, пожалуйста.       Дым летел мне в лицо, заставляя глаза слезиться.       – Смотри туда, – Алиса указывала пальцем на маленькую точку на горизонте, – это Бетельгейзе. Одна из самых ярких звёзд во вселенной. В ближайшие десять тысяч лет она взорвётся. Было бы здорово на это посмотреть.       Она потушила сигарету.       – Так странно, на неё смотрели люди много тысяч лет, а нам возможно повезёт и мы увидим её смерть.       Привычным движением Алиса бросила бычок в пепельницу и на секунду подняла на меня безразличный взгляд, уходя с балкона. Я остался стоять у окна, вглядываясь в небо.       Получив свою дозу никотина, я вернулся в комнату и застал Алису, которая зашнуровывала кроссовки. Когда она закончила, то снова, не замечая меня подошла к шкафу, достала из него кофту и на ходу натягивая её на себя, прошла в коридор.       – Куда ты? – спрашивал я.       Она молча взяла ключи с полки в прихожей и положила их к себе в карман, после чего, нахмурившись, вернулась в комнату. Наверняка за сигаретами. Воспользовавшись моментом, я обул кроссовки и стал ждать её. Ожидаемо, вернувшись в коридор, она не обращала на меня внимания, открыла входную дверь и вышла к лифту.       Алиса продолжала не замечать меня, когда я забежал за ней в лифт, не оборачивалась, когда я шёл за ней. Просто шла, всё больше ускоряясь, и я не понимал, как человек, который курит так много как она может идти в быстром темпе без одышки. Пока она летела по неведомому мне маршруту, я уже задыхался. Но шёл за ней. Не допущу того, чтобы с ней что-то произошло.       В какой-то момент я понял, что никогда не был в этой части города, ни с Алисой, ни с кем-либо ещё. Мы шли по мосту, пересекающему реку и холодный ветер бил мне в лицо, трепал мои волосы. Оборачиваясь назад, я видел освещённые старинные постройки города, и из-за их расположения на холмах, мне казалось, что они догоняют нас. Мы быстро оказались на другом берегу реки и Алиса резко свернула в сторону, на небольшую лестницу, которая вела в темноту.       Глаза быстро стали привыкать к отсутствию какого-либо света. Вокруг было много деревьев, где-то неподалёку слышалось журчание воды. Кроме неё здесь не было ни одного звука. Местом, в которое мы пришли, оказался заброшенный парк. Об этом говорил большой фонтан без воды и заржавевшие аттракционы. Пройдя по узкой тропинке вдоль ручья, мы вышли к пустой набережной, с неё открывался вид на холмистый берег, на котором мы были еще пару минут назад. Из темноты свет на противоположной стороне казался мне ещё более завораживающим.       Алиса села на ближайшую полуразвалившуюся скамейку, обняла колени руками. Не желая давить на неё своим присутствием, я сел с противоположного края. Если не хочет говорить – пускай, её обиду можно понять. Всё, чего я хотел в этот момент – её безопасности.       С момента как мы пришли сюда прошел час. За всё это время не было произнесено ни одного слова, тишину разбавляли звуки воды и изредка проезжавшие по мосту машины. В какой-то момент, девушка повернулась ко мне, упираясь щекой в колени. С минуту она просто разглядывала меня, после чего снова отвернулась, глядя на воду.       – Помнишь мою реакцию, когда я впервые нашла траву у тебя в доме?       Я кивнул и придвинулся чуть ближе.       – Я хочу рассказать почему так отреагировала тогда. – Сказала девушка уже тише. – Когда мне было четырнадцать, я забежала в комнату к брату, за зарядкой для планшета вроде. Свою я сломала, поэтому частенько таскала его. Брата в комнате не было, и я полезла искать сама. Но на самом дне ящика с проводами, я увидела точно такой же пакет, как у тебя на кухне. Брат жутко разозлился на меня, не разговаривал неделю. Я даже не поняла почему, наябедничала родителям. Дома был скандал, после которого брата увезли на месяц. Сейчас я понимаю куда, но в то время я много плакала, пыталась дозвониться до него и сказать, что я не хотела, чтобы родители его ругали. Когда он вернулся, он снова был самым сильным и крутым старшим братом, и он заверял меня в том, что не злится. Спустя время, не помню через сколько, в доме стали пропадать вещи, а брат из студента хорошего университета превратился в бледного худого наркомана. Каждый раз, когда он приезжал домой на выходные, мама плакала, а папа пил. Родители тогда знатно намучились с нами… Они всегда старались ради нас, хотели дать самое лучшее. Брат этого не ценил. Я стала понимать только недавно. Это был замкнутый круг: употребление, просьбы о помощи, ломка и снова употребление. Всё продолжалось вплоть до этой зимы. Мы приехали на каникулы домой, а через пару дней после них мама заметила, что пропали её золотые сережки. Когда она пошла в комнату брата, то обнаружила его тело и шприц в вене. Она до сих пор не пришла в себя. Папа оказался чуть крепче, ушёл с головой в работу. Они почти не говорят между собой. А я… Как бы это жестоко не звучало, я рада что всё закончилось.       Девушка замолчала, подняла голову вверх, к ночному небу.       – Рассказывая это тебе, я открываюсь, доверяю ту часть себя, которую обычно прячу ото всех. Этим я сообщаю тебе, что ты для меня близкий человек. Прости пожалуйста за всё то, что я наговорила тебе сегодня. Я не считаю тебя мудаком. Просто наверное я только сегодня поняла, что если хочешь, чтобы доверяли тебе, нужно довериться самому.       Она вытирала рукавом слезы, стараясь не плакать. Конечно же, она вовсе не рада такой потере, но старалась держаться. В такие моменты слова не нужны. Я придвинулся вплотную, заключая в свои объятия.       Домой возвращались под утро, когда солнце ещё не выглянуло из-за горизонта, но уже было светло. Мы тихо зашли домой, стараясь не разбудить Леру, прошли в комнату.       Уже когда мы были в кровати, вновь разделённой подушками, я услышал тихие вхлипы девушки. Нет, это было невыносимо. Лежать здесь, рядом с девушкой, которая нравится, и слушать как она с ума сходит от всего того ужаса, что ей пришлось пережить.       К чёрту.       Все подушки, что разделяли кровать одним резким движением оказываются на полу. Не спрашивая разрешения Алисы, я притягиваю её к себе, заключая в крепкие объятия. Я знал как это – терять близких людей. Знал и то, что слов здесь недостаточно. Нужно быть рядом. По-настоящему быть рядом.