Hey, blondie!

      Это был какой-то закон подлости: чем больше я старалась не шуметь, тем сильнее всё грохотало вокруг меня, грозясь разбудить музыканта. Час дня, через пол часа – единственная пара на сегодня. Лера уже давно была собрана в отличие от меня, и, если бы она могла кричать, как она это делает обычно в такие моменты, она бы уже накричала. Но теперь, когда её новый лучший друг спит у меня в кровати, она обходилась лишь гневными сообщениями в мессенджер.       Для меня сегодняшнее пробуждение началось с попыток высвободиться из объятий Йоста так, чтобы не разбудить его. Несмотря на то, что она спал, хватка была мёртвая, а в его объятиях было достаточно тепло, чтобы я, вечная мерзлячка, не накрывалась одеялом.       И с момента высвобождения из мёртвой хватки татуированных рук, всё шло наперекосяк: я опрокинула кружку с чаем себе на одежду, почти готовый макияж был испорчен, когда ресница попала мне в глаз и слёзы напрочь размыли половину моих стараний. И в довершении к этому я влетела с жутким грохотом в дверь, когда бежала в ванную.       После того, как я всё же с горем пополам была готова выходить, то услышала недовольное мурчание музыканта. Он смешно хмурил брови и ладонью закрывал глаза от яркого солнечного света, проникающего сквозь полупрозрачный тюль. Тогда я подошла и плотно задернула темные шторы; комната погрузилась в теплый полумрак. Звук колечек на карнизе вызвал новую волну недовольного бормотания Йоста, только на этот раз его глаза были немного приоткрыты.       – Я в универ, скоро буду, –  сказала я, приблизившись к кровати, – вот ключи.       С лязгом я вытащила ключи из сумки. И опять его брови сдвинулись к переносице от неприятного шума.       – Ладно, спи.       Вдруг, неожиданно даже для самой себя, я потянулась рукой к его волосам, провела по ним, спускаясь тыльной стороной ладони к его лицу. Я никогда не замечала до этого момента: у него очень красивые губы. Тогда я подумала об этом, больше как художник, или, мне так хотелось думать.       Мы вышли из дома, подруга причитала о том, что мы уже опоздали на пару. Но мне было наплевать, моё сознание было занято совершенно другим. Так продолжилось и на паре, ведь вместо того, чтобы изучать новый материал, мои глаза пустым взглядом сверлили одну точку на стене, глядя сквозь проекцию на ней.       – Алиса, ты меня слышишь?       Преподавателя, у которого я была на хорошем счету, я услышала только в момент, когда мне прилетело в бок локтем от моей подруги. Судя по всему, препод понял, что задавать вопросы мне бессмысленно сегодня. Так даже лучше.       Самое главное: сознание было вообще не здесь, оно осталось дома, на кровати. Как же сладко я засну как только приду домой. Так не хотелось признаваться в том, что я рассеянная вовсе не из-за недосыпа, потому что даже в самые долгие периоды бодрствования я не была неуклюжей. Уставшей? Да. Несобранной? Никогда.       Конечно, нет ничего плохого в том, чтобы спать с кем-то в обнимку, но у нас же не тот случай. Несмотря на всё пережитое вместе, я всё ещё вроде как оставалась его ассистенткой, хоть и не делала ничего особо в последнее время. Мысленно сделав пометку о том, что это пора исправлять, я пыталась сосредоточиться на граните дизайнерской науки.       А ещё проблема была в том, что моё доверие к миру после того свидания было основательно подорвано. Как можно кому-то верить, когда даже под видом хороших намерений могут скрываться самые страшные замыслы. Рассказывая Йосту про своего брата, я надеялась что таким образом мне будет легче доверять. Получилось наоборот и теперь я думала: что если он сможет использовать мою же боль против меня?       А с другой стороны, мои друзья никогда так не поступали. Так, может и Йост не станет?       Вывод из всех этих раздумий был один: доверяться – страшно и неловко, особенно когда делаешь это впервые за долгое время и особенно после отравления.       Вспоминая начало моей работы у музыканта, ко мне приходило осознание, что с самого начала наши отношения не были рабочими, мы практически сразу постарались найти общий язык.       Закономерно ли то, что в какой-то момент я просыпаюсь в его объятиях? Не знаю.       И вообще: какого чёрта это занимает так много места в моей голове? Это всего лишь дружеские объятия, я всё-таки плакала, рассказала о смерти брата. Не стал бы он просто игнорировать это.       Всю пару я прослушала, пребывая в своих мыслях. Единственным логичным выводом из всего этого было лишь то, что мне стоит просто расслабиться. Но даже пока мы шли домой, я не прекращала прокручивать эти мысли раз за разом, не приходя ни к чему новому. Я курила одну за одной сигарету, а Лера – электронку.       В какой-то момент мне удалось переключиться. Я представляла как я залезу под одеяло и просплю весь день. А ночью может выйду прогуляться, или всё-таки разберусь с новой темой. Но это всё потом, не сейчас. Через пару минут я и моя главная любовь в жизни – сон, будем снова вместе.       Но, как говорится, хочешь рассмешить вселенную – расскажи ей о своих планах. Мне кажется, если бы я могла слышать её смех, он оглушил бы меня. Зайдя домой, нам сразу же ударил в нос запах вкусной еды. Ни Лера, ни тем более я, не готовили сегодня. Значит, оставалось только одно.       – Привет! Голодные?       Йост стоял в дурацком переднике (где он его вообще взял?) с лопаткой в руках и неловко переминаясь с ноги на ногу, улыбался.       – Нет, – ответила я, скидывая тяжелую сумку, – мы в городе поели.       Уже с другой стороны, но уже сильнее мне прилетает локтём между ребер, да так точно, что я даже выдохнула.       – Мы всего лишь выпили кофе, – со странной интонацией произносит Лера, – конечно голодные, только руки помоем.       С этими словами она схватила меня под локоть и потащила в сторону в ванной.       – Алиса, не будь сукой, – уже в ванной меня поучала подруга, – он же старается.              – Я спать хочу… – ныла я.       – Потерпишь. Идём.       Я недовольно хмыкнула, но знала что спорить  подругой бесполезно. Если ей что-то стрельнуло в голову, то уже не отвертишься. А с кухни доносился невероятный запах, и сон понемногу отодвигался на второй план, уступая место голоду. Уже на там я наблюдала как моя подруга и мой новый друг сновали туда-сюда и активно обсуждали что-то. Мне это было неинтересно, я просто смотрела на плиту, пытаясь понять, что же там Йост готовит.       Мужчина пробовал соус, прямо с лопатки, которой переворачивал мясо. И это действие не должно меня было заинтересовать, но то, как он облизывал свои губы заставило меня нервно сглотнуть.       – Только не облизывай её ладно? Я брезгую.       Я выпалила это, не особо понимая, что говорю. И даже без особого понимая зачем я этого говорю.       Йост выглядел растерянно после моих слов.       – С каких это пор, Алис? – Быстро осадила меня подруга.       Помимо внезапного желания Йоста продемонстрировать свои кулинарные навыки, было нечто ещё, заставляющее меня нахмуриться. Открыв холодильник, я увидела большую миску клубники – моих любимых ягод. И ванильную колу – мою любимую газировку. И мой любимый шоколад, который я всегда хранила только в холодильнике. Я точно помнила, что не сообщала Йосту ничего из этой информации. Я, не закрывая холодильника, повернулась к сидящей напротив подруге. Получалось так, что дверца холодильника полностью прятала все эмоции на моём лице от музыканта. Указав большим пальцем на содержимое холодильника, я изогнула одну бровь, немо вопрошая, что всё это значит. Лера лишь развела руками и улыбнулась. Всё стало ясно – в этом доме у Йоста появился союзник.       Самое главное – это действовало на меня, и было особенно приятно, что он поинтересовался моими предпочтениями, не выспавшийся, пошёл и купил миллион всего, а теперь стоит на нашей кухне и готовит. И это всё просто потому что ему захотелось порадовать меня. Впервые я подумала об этой ситуации с другой стороны: может быть, впускать в свою жизнь новых людей не так уж и плохо. В конце концов, не все же уёбки.       – Всё готово, – с улыбкой сказал музыкант.       – Ты же не отравишь нас, правда?       – Алиса! – В один голос произнесли ребята.       Передо мной оказалась тарелка, на которой был большой сочный кусок мяса и овощи. Только мне хотелось отрезать кусочек мяса, как я заметила на себе две пары глаз.       – Что?       Тут же оба молча опустили глаза.

***

      – Где ты научился так вкусно готовить?!       От того, чтобы вылизать тарелку меня отделял лишь стыд. Я могла поклясться, что это было самое вкусное мясо в моей жизни. Настолько мягкое, что буквально таяло во рту. Мясо было моей слабостью и Йост попал прямо в точку. Сейчас он сидел смущенный, поочерёдно выслушивая комплименты то от меня, то от Леры.       – Вот что оказывается надо, чтобы растопить холодное сердце, – смеялся мужчина, – кусок мяса.       – Определенно, – говорила я, поедая ещё одну порцию, – я лично, душу продам за него.       – Приму к сведению, – Йост немного склонил голову в бок.       После безумно вкусного обеда и тарелки сладких ягод на десерт я надеялась поспать, однако у всех в этом доме были совершенно другие планы на меня. Сначала меня заставили мыть посуду, но после того как я выронила на ровном месте вторую тарелку из рук, коллективно было принято решение отстранить меня от этого дела. В результате, после перепалки между музыкантом и моей подругой, было сделано три вывода: Лера моет посуду, а Йост её вытирает; и то что я, абсолютно не собранная сегодня и вообще веду себя странно. Я же, глядя на их двоих, так быстро нашедших общий язык, ловила дереализацию. Будто два мира, которые вообще никогда не должны были столкнуться, вопреки всем законам мироздания, всё-таки пересеклись. Ну кто бы мог подумать, что здесь, на нашей маленькой кухне, будет стоять вполне себе состоявшийся музыкант и ругаться с моей подругой, которую я знаю с первого класса школы, о том, кто моет посуду?       – Алиса, мне нужна будет твоя помощь.       Лера поймала меня ровно в тот момент, когда я собиралась под шумок свалить к себе в комнату.       – С посудой я уже не справилась, если что, – шутливо отвечала я.       – С этим ты точно справишься. Я совершенно не поняла, что нам сегодня объясняли. Поможешь?       Я не то что не поняла, я даже не слушала. В любом случае придется разбираться, работу сдавать, и никого не интересует, когда конкретно ты всё понял. Так что, как только посудой было покончено, мы втроём переместились в мою комнату. Солнце заливало всю комнату светом, в нем летали пылинки, переливаясь в лучах. Сначала мы хотели отдельно пойти с Лерой к ней, так как Йост тоже был занят чем-то, с сосредоточенным видом от стучал по клавишам, но заверил нас, мы ничуть не мешаем, и он только рад нашей компании. Я и Лера лежали на полу перед ноутами, а Йост был на кровати. Вскоре с объяснениями было покончено, задание было успешно выполнено. Я перевернулась на спину и смотрела как пылинки летают в свете оранжевых лучей. Солнце приятно грело холодные руки, и я потянулась, разминая затекшее от пребывания в одной позе тело.       – Кстати, – прервал тишину Йост.       Он поднялся с кровати и подошёл к столу, после чего присоединился к нашей тусовке на полу.       – Вот.       В его руках было несколько вытянутых билетов, на каждом из которых красовалось его имя, дата и время проведения концерта.       – Это проходки на завтра для твоих друзей. – Пояснял музыкант.       Я с недоверчивым видом посмотрела сначала на мужчину, а потом на его протянутую руку с билетами.       – Спасибо конечно, но вряд ли это кому-то будет интересно из моего окружения.       После этих слов мне в третий раз за день прилетает локтем в бок. Теперь уже удар был вполне ощутимым, и я тихо зашипела от боли. Лера быстро выхватила из рук Йоста проходки, и поблагодарила его, пообещав, что вся наша компания обязательно будет там.       – Все твои друзья давно хотят знать на кого ты работаешь, – обратилась она ко мне, – если бы ты хоть иногда открывала наш чат, то была бы в курсе.       Мои губы вытянулись в тонкую полоску, а взгляд очертил круг по комнате.       – Концерт начинается в девять, но вы можете прийти пораньше, я договорился. Выпьем чего-нибудь, пообщаемся.       – Половина из них не говорит на английском, – заметила я, – не знаю, о чем ты собрался с ними говорить.       – Переводить будешь, ты всё-таки его ассистентка.       Девушка стала меня щекотать, заставляя меня истерично пищать и просить пощады.       – А вот перестану, когда согласишься переводить, – смеялась подруга.       – Да, да буду только прекрати... – истерично кричала я.       Йост глядя на эту картину, тоже смеялся. Только вот в его чистых голубых глазах была грусть. Наверное, стоит спросить, когда мы останемся наедине.       – Зачем ты впрягаешься за него? – Спросила я у подруги когда Йост вышел из комнаты.       – Неужели ты не видишь? – с абсолютным спокойствием спрашивала Лера.       – Не вижу чего?       В кровати я оказалась только за полночь. Сделав все свои дела, я свалилась без сил, утыкаясь лицом в подушку. Повернув голову в бок, я увидела, что Йост всё ещё был занят, его лицо освещал экран ноутбука, и я могла видеть, как он хмурится. Пока он был сосредоточен, я бесстыдно рассматривала его, постоянно возвращаясь к губам. Я смотрела на его руки, которые так крепко обнимали меня прошлой ночью. Взгляд его оставался таким же грустным, но я не успела расспросить его об этом.       Сон захватил меня.