Часть 21. Гаснут огни.
11 июня 2025 г., 22:06
Примечания:
приятного прочтения!
– Совсем скоро я закончу универ. Я не могу быть твоей ассистенткой вечно…
Я понимала, что мои оправдания звучат как бред, поэтому быстро и сбивчиво выдумывала на ходу, обходя реальные причины такого резкого желания.
За пару дней передышки, я вспомнила каково быть обычной девушкой, не обременённой работой со знаменитостью. Я вспомнила свою тихую и спокойную жизнь, где есть встречи с друзьями, учеба, любимые увлечения и хобби, когда твоя главная проблема – успеть сдать работу вовремя, или как не проспать важную пару. Так было приятно думать о том, что совсем скоро я вернусь к этому. Мне нужна передышка.
Однако в прошлой жизни не было этого музыканта, который вызывал во мне миллион самых разных эмоций и с которым я вроде как подружилась. Он был причиной чтобы остаться, он же был причиной уйти. У меня всегда были друзья парни, но дружба с Йостом ощущалась совершенно иной. С каждой его выходкой я всё больше убеждалась в том, что не хочу просто дружить с ним. Осознание этого факта пугало меня очень сильно. Тем более, зачем разбираться, если можно просто сбежать?
Тропинка, на которой мы стояли, освещалась одним единственным фонарём на всю улицу. Я могла увидеть любую его эмоцию если… Если бы они только были. Реакции на мои слова не последовало вообще, и это ещё больше вгоняло меня в панику – неизвестность пугает куда сильнее.
– Найдешь другую ассистентку, я помогу тебе...
– Да не нужна мне другая ассистентка, – внезапно прокричал Йост, – мне ты нужна.
По его лицу было видно, что он и сам удивился тому, что сказал это вслух. Но эта эмоция задержалась лишь на мгновение, быстро исчезая. После этих слов я заткнулась. Попытки прочитать эмоции на его лице я тоже забросила. Было в его холодном спокойствии что-то жуткое, только пока было не ясно что конкретно и почему. Вот так, в час ночи, мы стояли, освещенные неестественно желтым светом, и смотрели друг на друга. Каждый сказал то, что хотел.
Если говорить откровенно, после его слов по телу разливалось приятное чувство – кажется, ему тоже не все равно.
Мы оба не были в силах продолжать этот разговор. Сколько бы мы вот так еще простояли, неизвестно, но вдруг с другой стороны улицы послышался вой сирены.
С каждым гудком он становился всё ближе, а свет мигалок на машинах становился всё ярче, отражаясь от стен близлежащих домов.
– Остановились около твоего дома, – заметила я.
– Блять. – Йост выругался. – Как не вовремя. Идем.
Он двинулся с места слегка задевая меня плечом и хватая за руку. Музыкант практически тащил меня за собой к дому.
На подъездной дороге у дома стояли пара машин с мигалками и один черный тонированный микроавтобус. Свет от них слепил глаза, заставлял жмуриться, вызывал желание спрятаться в темноте. Но музыкант упрямо шел прямо к этим людям, уже открывшим ворота у дома. Теперь эти люди пытались выломать дверь. У ступенек к двери, Йост отпустил мою руку и сам поднялся по ним, параллельно вытаскивая из кармана мешковатой толстовки ключ от дома, передавая его людям в форме.
– Это его дом, он не говорит по-русски... – нервно стала объяснять я.
Как потом выяснилось, они итак были в курсе того, кто такой Йост Кляйн.
Людей было не так много, как могло показаться на первый взгляд, а после того, как они осознали, что дом пуст и никто не оказывает сопротивления, посторонние отошли от двери и позволили музыканту открыть дверь самостоятельно. Я не смогла сконцентрироваться сейчас на том, кто конкретно зашел в дом, паника охватывала меня. Хотя я и знала, что они ничего найдут, все равно боялась.
В доме никаких признаков разгрома, оставленного нами ранее не было.
Я посмотрела на музыканта. С тем же холодным спокойствием он наблюдал за людьми и поисковыми собаками, не обращая внимания на мой взгляд. Было страшно что мы упустили какой-то маленький незаметный участок и нас сейчас повяжут. Мысленно я прощалась со своим будущим.
Йост, будто чувствуя моё напряжение, взял меня за руку. Инстинктивно, я сжала его ладонь крепче, после чего он слегка притянул меня к себе.
– Всё будет хорошо, – прошептал он мне.
Его голос был мягким и успокаивающим, не таким, как когда я сообщила ему что хочу уволиться. После его слов мне стало легче. Ненадолго.
Так и не найдя ничего противозаконного, обыск был окончен. Я надеялась, что теперь всё закончится. Все остальные проблемы будут потом. Один из мужчин в форме подошёл к музыканту.
– Йост Кляйн, – неуклюже произносил иностранное имя незнакомый мужчина, – вы поедете с нами.
Йост перевёл свой взгляд с мужчины на меня.
– Он сказал, что ты должен поехать с ними, – быстро перевела я.
– Вы тоже поедете с нами, – копаясь в каких–то бумагах сказал мужчина в форме, – но переводчика мы найдём сами.
Произнесено это было совершенно ледяным и отчужденным голосом. Будто бы мы преступники какие–то. Серьезно? То есть, по их мнению, крупным наркотрафиком, который тянется через тысячи километров заправляет музыкант и студентка. Класс.
В такой ситуации перечить не стоило, мало ли что – вдруг и правда решат, что всё наших рук дело, вот и отпираемся. Ничего не поделаешь.
Нас поспешили разделить практически сразу.
– Ты ничего не знаешь. Всю вину я возьму на себя.
Это всё что успел мне нашептать Йост, пока его не повели к машине.
Какая ещё к чёрту вина?! Он же никак не замешан в этом, или я чего–то не знаю? Неужели всё это время меня просто водили за нос?
– Алиса Юрковская? – уже другой мужчина в форме обратился ко мне. Не привыкла я слышать свою фамилию где–то кроме универа.
– Да? – я обернулась на знакомый голос.
Голос принадлежал Александру, который так удачно заломал Диму на выступлении.
– Вы едете с нами.
А он здесь откуда?!
– Зачем? – испуганно спросила я.
– Нам нужно задать вам пару вопросов, простая формальность.
– Без адвоката разговаривать не буду. – попыталась отшутиться я.
Но мужчина вмиг стал серьёзным.
– Вы один из главных свидетелей по делу. Ваша задача всего лишь рассказать вашу точку зрения. Будет хуже, если вы этого не сделаете. Я думаю вы умная девушка, и понимаете чем всё может закончиться для вас и вашего… Друга. Ещё вопросы?
Я потупила взгляд. Служебная собака оглядывала меня, забавно виляя хвостом.
– Можно собаку погладить?
***
За четыре года жизни в этом городе мне никогда не приходило в голову где может находиться следственный комитет в городе. Этой ночью стало на один вопрос меньше: я узнала его адрес на практике. Большое здание зловеще возвышалось надо мной, не предвещая ничего хорошего. Второй машины, на которой сюда должны были привезти музыканта нигде не было. От этого факта стало немного дурно. Поездка была не слишком долгой и почти не напряжённой. Мужчина, который вёл машину, перекидывался парой фраз с Александром, а я задавалась вопросом: кто это блять такой? Не скрывая своего интереса к нему, я отвернулась от окна, и уставилась на мужчину. Первое что бросалось в его лице – большой красивый нос с горбинкой, почти такие же тёмные как у меня глаза скрывались под тонкой оправой очков. Немного отросшая щетина очень шла ему, чего не скажешь о темных синяках под глазами. – Кто вы такой? – Вишневецкий Александр Александрович, следователь. – Это я поняла. Почему вы и ваш… не знаю, Игорь короче, – я жестикулировала, пытаясь подобрать слова, – преследовали меня на концерте? – Издержки профессии. Вы задаёте слишком много вопросов. Разговор не клеился. Теперь, когда меня вели по лабиринтам здания, мужчина и вовсе стал угрюмым, шёл быстро, почти бежал, и я всеми силами пыталась не потерять его из виду. Как оказалось, следственный комитет довольно людное место. – Как ни странно, допрашивать вас тоже буду я. – Вы не предупредили, что это допрос, – заметила я. – Забыл, – фальшиво улыбаясь, пожал плечами Александр, открывая передо мной дверь, – проходите. Мужчина открыл дверь в помещение. Здесь не было ничего, кроме стола, двух стульев, каких–то бумаг и лампы на столе. Выглядело прямо как в детективах, которые так любил смотреть мой отец. Александр занял место напротив двери, пододвинул к себе папки, раскрывая и с интересом искал что-то в них. – Присаживайтесь. – он поднял голову на меня, жестом указывая на стул. Я осторожно последовала его указанием, всё ещё рассматривая помещение. Только сейчас я заметила, что здесь не было окон. – Должен предупредить вас о том, что наш разговор будет записываться. – после этого Александр вытащил из нагрудного кармана пиджака небольшой диктофон, нажал на нём кнопку. – Представлюсь ещё раз. Меня зовут Вишневецкий Александр Александрович, следователь по делу о крупных поставках наркотиков с ближнего востока. Вы проходите по делу как свидетель. Сейчас я задам вам пару вопросов, связанных с делом. Кем вы приходитесь Йосту Кляйну? – Ассистентка, – отвечала я, – мы познакомились в апреле, и с тех пор я работаю на него. Мужчина одобрительно покивал головой. – Вас связывают только рабочие отношения? Может быть, что-то ещё? – с намёком спрашивал следователь. – Впоследствии мы сдружились. Мы друзья. – Вы уверены, что это всё? С этими словами он протянул мне черно-белую фотографию, на которой Йост целует меня в щеку сегодня днём, перед выступлением. Вот чёрт. В этот момент я почувствовала, как щеки краснеют. – Это действительно было, – согласилась я, – но нас связывают только дружеские отношения. – Зачем целовать девушку, которая всего лишь подруга? Ответа на вопрос я и сама не знала. – Мы притворялись парой перед одним человеком. Хотели проверить его реакцию. – честно выложила всё я. – Кем был этот человек? – Дмитрий... – начала я, – фамилии не знаю, он организовал выступление Кляйна. – Дмитрий Муравьев, – подсказывал следователь, подсовывая новую фотографию, – столько лет знакомы, и не знаете как зовут вашего друга? На фотографии была наша компания, четыре года назад, семнадцатилетняя я в окружении друзей, улыбаюсь. А рядом был он. – Он мне не друг. Да и необязательно знать чью-то фамилию для того, чтобы выпивать в одной компании. Я даже не знала про существование этой фотографии. Конечно, глазки вон как блестят от алкоголя. Одобрительного кивка не последовало. Вместо этого мужчина недовольно хмурился, и ответа этому я не нашла. – Тогда почему вас видели в его компании месяц назад? Снова фотография. На этот раз на парковке, перед тем самым свиданием. Ещё одна. Мы сидим с Димой, в том самом его ресторане. Теперь скриншот моей истории в инстаграме, с того самого дня. Просто фотография озера. Теперь становилось ещё хуже. Как долго они следили за нами? Знают ли они про спрятанные наркотики? Что если они следили тогда, когда мы избавлялись от них? Если это так, то со свободой точно можно распрощаться. Тем более если есть фотографии... Тем временем мужчина продолжает давить на меня выкладывая передо мной всё новые фотографии. Я ждала, ждала, когда он протянет мне фотографию, где мы с Йостом стоим над чёртовым костром. Может они ещё и расставили камеры в его доме? И теперь знают всё? И сейчас он просто ожидает, что я расколюсь и выдам ему всё? Всё это казалось мне нереальным и неадекватным. Я никогда бы не подумала, что это возможно, тем более я никогда не думала о том, что это всё будет происходить со мной. – И ещё, – говорил Александр, – как вы трое связаны? Зачем вам разыгрывать спектакль перед Дмитрием? Я немного помолчала. Мне вспомнились слова Йоста, сказанные часом ранее. "Ты ничего не знаешь". – Ну, с Димой мы знакомы около четырёх лет, – начала я, – были в одной компании какое-то время. С Кляйном, как я уже говорила, я работаю. – Как связаны эти мужчины между собой? – Александр скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. – Этого я не знаю. – Соврала я, – не лезу в дела музыканта. Он опустил взгляд на фотографии, разложенные на столе, после чего устремил свой взгляд на меня. Находится под этим пристальным, изучающим взглядом невыносимо, но я старалась изо всех сил вести себя непринужденно. – Ладно. Тогда идём дальше. – С этими словами мужчина открывал уже другую папку, доставая очередную фотографию, заставляя напрячься в ожидании. – После вашей приватной встречи с Дмитрием вы обращались в одну из местных клиник. Сразу же, утром. Почему? Я нервно сглотнула. В горле будто пересохло. – Обычное посещение врача, ничего такого. – Обычное посещение врача–нарколога и абсолютно обычная сдача анализов на следы веществ в организме. – Перечислял следователь, – И часто вы таким занимаетесь? Я молчала. Клиника была частная. Я обратилась туда в надежде, что этот страшный кошмар останется там. Оказалось, что в жизни всегда найдутся те, кто вытащит все твои тайны наружу, вывернет твою душу наизнанку, как этот тип передо мной. Страх перерастал в тихую злость. – Я отправил запрос в ваш родной город, и получил оттуда достаточно информации. Например, о том, что ваш брат умер от передозировки наркотиками полгода назад. Может быть, у вас похожие пристрастия? Слова о брате были как ножом по сердцу. Но моё внимание было быстро занятым новой пачкой фотографий. Самых страшных за сегодня. – Я уже было и правда решил, что вы наркоманка, пока не обнаружил, что помимо сдачи анализов вы сняли побои в этой же клинике. Я оцепенела. Лера тогда силком, сквозь мою истерику, заставила меня это сделать. Обращаться в полицию я боялась, но, если бы я захотела это сделать – у меня были бы доказательства. Так обосновала это подруга. Шло время, синяков не осталось. Желания разбираться не появилось. Я боялась. Боялась, что не поверят, боялась общественной огласки, боялась, что станет только хуже. Я только стала забывать свой ужас, как он вернулся с новой силой. – Кто это сделал? Я перевела испуганный взгляд с фотографий на мужчину, качая головой из стороны в сторону. – Зачем вы это делаете? Неужели вам так сильно хочется получить звание повыше? Я просто хочу забыть это... – тихо говорила я. На миг мне показалось, что в темных холодных глазах блеснуло сочувствие. Мужчина коротко вздохнул, потянулся к диктофону. – Что вы делаете? – Выключаю. – Он облокотился на стол. – Хочу поговорить с тобой не как следователь, а как человек. То, что с тобой сделали – ужасно. И тот, кто это сделал, должен быть наказан. Он помолчал немного, снова продолжая: – Даже если это кто–то из твоих близких людей. Ты не заслуживаешь такого отношения к себе. – он поправил очки на переносице. На что он намекает? – Чисто логически, я догадываюсь кто это. Но мои догадки ничто, по сравнению с твоими словами. Тебе нечего бояться. – Это не Йост если что. – Я знаю. – Спокойно ответил Александр. – Тогда зачем вы спрашиваете, если знаете кто это? – Я уже сказал почему. – Я не буду выдвигать обвинений. Всё равно это, – я указала на фотографии, – не доказательство. – Это прямое доказательство насилия. И дело вовсе не в обвинениях. Не думала, что можешь помочь другим избежать подобного опыта? Что, если ты не одна такая? Если ты не единственная жертва этого человека? Ты можешь сделать так, что больше никто не пострадает от его рук. – Я просто хочу забыть это, я не хочу никакой огласки этому делу. – Я стукнула кулаком по столу, – мои родители пережили смерть ребёнка, думаете, им станет лучше если узнают, что чуть не потеряли второго? Вы расследуете дело о наркотиках, а не о насилии. Слова вырвались неожиданно для меня, пассивная агрессия перетекала в активную. Мужчина же оставался спокойным, молча наблюдая за мной. – Давай так. Когда я включу диктофон снова, ты скажешь кто это был. А я в свою очередь, постараюсь максимально оградить тебя от судебного процесса. – Что будет с Кляйном? – Вопросы здесь задаю я. – Что будет с Кляйном? – повторила я, выделяя каждое слово. Александр снова скрестил руки на груди, пространно оглядывая комнату. – А что с ним? Я набрала в лёгкие побольше воздуха. – Он не виноват ни в чём, я не хочу чтобы кто-то думал, допускал даже мысли о том, что он может быть виноват... – Мы знаем что он не виноват, – словесный поток был прерван, – мы знаем куда больше, чем ты думаешь. Слов о том, что Йост не виноват было достаточно, чтобы успокоиться. В моём сознании постоянно были воспоминания о том, как он обнимал меня тогда, у меня дома, пока я содрогалась от слёз. И его слова. "Мне не нужна другая ассистентка, мне ты нужна". "Я бы хотел тебя поцеловать". "Всё будет хорошо". Я просто не могла допустить и мысли, что с ним что–то произойдет. Я могла думать лишь о том, как сильно я хочу увидеть его сейчас, убедиться, что с ним всё в порядке. Тогда я подумала, что просто сойду с ума если с Йостом что-то случится. – Так что? Согласна? Ему тоже ничего не грозит. – Как я могу верить вам? Тут уже выдержка мужчины дала сбой, и он закатил глаза. – Никак. Ты можешь просто довериться. Понимаю, что это трудно, но я обещаю тебе защиту. – И ему тоже? – И ему тоже. – вздохнул следователь. Я посмотрела на диктофон, потом на Александра. Молча кивнула. Когда запись продолжилась, я услышала тот же вопрос: – Кто это сделал? – Дима, – после моих слов последовал кивок мужчины в стиле "я же знал", – и, кажется, у меня есть кое-что, вам в помощь. Я вытащила из кармана телефон, заходя в чат с друзьями. И тогда я выложила всё. Почти всё. – Можете мне выслать это видео?***
Я покидала здание почти бегом, метаясь по лабиринту коридоров в сторону выхода. Наконец последняя дверь, и сбегая по ступенькам я вдыхала свежий ночной воздух. Сигарета машинально оказалась у меня в зубах, а зажигалка сама подожгла её. Я опустилась на бордюр и стала дожидаться музыканта. Луна была единственным источником света на всю длинную улицу, однако её света мне вполне хватало. Так странно – ни одного фонаря на всю улицу. – Огонька не найдётся? Я дернулась от испуга. За моей спиной стоял следователь. Конечно, я надеялась увидеть совсем не его – за эту ночь его компания мне изрядно надоела. – Его скоро отпустят, – сказал он, опускаясь на бордюр рядом со мной. Я кивнула, протягивая зажигалку. Мужчина закурил. – Переживать за него входит в твои обязанности? – закурив, спросил мужчина. – Это вас не касается. Я вам рассказала всё. Оставьте меня в покое. – И всё же, – не унимался мужчина, – тебе не о чем волноваться. Мужчина молча докурил сигарету и ушел обратно в здание. Прошел ещё час. Я бесцельно слонялась по парковке кругами. С каждым новым шагом я придумывала всё более ужасную причину, по которой Йоста не выпускали так долго. Луна успела исчезнуть с небосклона, её постепенно сменял утренний свет. Что если его не выпустят? Очередной круг по парковке. Я больше не выдержу. На меня накатывало желание пойти в это жуткое здание и начать кричать и крушить всё пока они не выпустят музыканта. Пока они не вернут его мне. Кажется, я схожу с ума. Вот поэтому я хочу уволиться. Чувствовать подобное – не нормально. Со мной никогда не происходило подобного. Плевать мне было что будет с любым из парней, с которыми я когда-либо общалась. Почему сейчас это происходит? Я не думала, что способна на такую бурю эмоций. Из-за какого-то… музыканта. Дверь здания гулко хлопнула, и я наконец увидела его. Первые солнечные лучи падали на его лицо. Усталый и измученный, хмурившийся от солнца. Как только Йост увидел меня, на его лице засияла улыбка, шаг его ускорился. Не выдержав бегу к нему, крепко обнимаю и получаю ответные объятия. – Я так боялась что тебя не выпустят, – шепчу ему на ухо, – ты так напугал меня, когда сказал что возьмёшь всю вину на себя... – Всё хорошо, солнце, – произнес он, – всё хорошо... Не хочу отпускать его от себя. Сжимаю ещё крепче. Руки музыканта успокаивающе гладят меня по спине, вызывая приятное волнение. Я вдыхаю его запах, приятный, уже родной. – Ты мне так ребра сломаешь, – со смешком говорит он и я чуть разжимаю объятия. – Прости… Мы держались за руки пока ехали в такси, а моя голова лежала на его плече. Молча смотрим на еще не проснувшийся город, и мои пальцы рисуют невидимые узоры на его футболке. Впервые за долгое время мне так хорошо и спокойно. Уже дома, когда я собиралась уйти в другую комнату и наконец уснуть, Йост тихо подкрался ко мне со спины, охватывая двумя руками мои плечи. – Знаешь, никуда я тебя не отпущу, – тихо сказал он. Я чувствовала его горячее дыхание на своей шее, и с тихим вздохом медленно закрыла глаза.
Примечания:
Всех лю!
