В чужих объятиях

Комната Кейтлин была тёплой и тихой, за окном лил холодный осенний дождь. Мэдди лежала на её кровати, рыжие волосы раскинулись по подушке, как ядовитые цветы. — Ты слишком напряжена, шериф. — Её пальцы скользнули по обнажённому плечу Кейтлин. — Расслабься... Кейтлин закрыла глаза. Она не должна была этого хотеть. Но тело предавало её, отвечая на каждое прикосновение. — Мэдди, мы не можем... — Можем. — Девушка прикусила её нижнюю губу. — Она бросила тебя. А я нет. Кейтлин вздрогнула от укуса, но не отстранилась. Губы Мэдди были сладкими, как забродивший нектар, а пальцы - ловкими, как воровские руки, крадущие её сопротивление. Дождь за окном усилился, превратившись в глухую завесу, отрезающую их от всего мира. - "Ты так дрожишь", прошептала Мэдди между поцелуями, её дыхание обжигало шею Кейтлин. - "Как будто впервые". Кейтлин хотела возразить, но слова застряли в горле, когда зубы Мэдди впились в чувствительную кожу под ухом. Её руки сами потянулись к рыжим волосам, запутываясь в них, как в паутине. Внезапно Мэдди отстранилась, её зелёные глаза сверкали в полумраке. - "Ты всё ещё думаешь о ней, да?" Голос звучал почти ласково, но в нём чувствовалась стальная нотка. - "Даже когда я касаюсь тебя вот так..." Её рука скользнула под рубашку Кейтлин, обжигая кожу холодными пальцами. Кейтлин закусила губу, пытаясь подавить стон. Она ненавидела себя за эту слабость, за то, как её тело откликалось на каждое движение этих ловких пальцев. - "Перестань", прошептала она, но её голос звучал неубедительно даже для собственных ушей. Мэдди рассмеялась так низко, хрипло, как будто дым застрял у неё в горле. - "Лжешь так плохо, шериф. Это же не по протоколу", она снова приблизила губы, на этот раз к уголку рта Кейтлин. -"Расслабься. Сегодня ночью ты не должна никому отчитываться". Гром грянул прямо над домом, осветив на мгновение комнату слепящей вспышкой. В этом резком свете Кейтлин увидела себя в зеркале - растрёпанную, с покрасневшими губами, с глазами, полными стыда и... желания. Молния осветила комнату еще раз, и в этот момент пальцы Мэдди замедлились. Ее дыхание стало горячим и неровным, а глаза потемнели от чего-то большего, чем просто желание. — Ты такая... предсказуемая, шериф, — прошептала она, проводя языком по линии челюсти Кейтлин. — Все эти месяцы я наблюдала, как ты пытаешься скрыть это. — Скрыть что? — голос Кейтлин дрогнул, когда рука Мэдди скользнула ниже, к пряжке ремня. — То, как твой взгляд задерживается на мне дольше, чем нужно. Как ты кусаешь губу, когда я наклоняюсь слишком близко. Кейтлин не ответила. Она не могла. Каждое прикосновение Мэдди разжигало огонь, который она так долго пыталась задуть. Мэдди улыбнулась, видя борьбу в ее глазах. — Перестань сопротивляться. Ее губы снова нашли Кейтлин, но на этот раз жестче, глубже. В них не было нежности — только голод. Кейтлин вздохнула, ее пальцы впились в простыни. — Мы... не должны... — Не должны? — Мэдди рассмеялась, откидываясь назад. — Кто решил? Твои правила? Твой протокол? Она резко одёрнула рубашку Кейтлин, которая была полу-расстегнута и пуговицы разлетелись по комнате. — Сегодня ночью ты играешь по моим правилам. Кейтлин закрыла глаза, но было уже поздно. Ее тело предало ее. Ее сердце забилось чаще. А пальцы Мэдди продолжали свое опасное путешествие...

***

Где-то в переулках Зауна, где даже дождь казался грязным, Вай сидела на ржавой пожарной лестнице, поджав колени к груди. Дождь стекал по ее лицу, смешиваясь с чем-то соленым на губах — от пота или от слёз, она и сама не знала. В руке она сжимала пустую флягу — дешевый Заунский виски давно закончился, но горечь во рту осталась.