В чужих объятиях

***

Тем временем в шахтах Нижнего города... Вай шла по узкому тоннелю, её шаги эхом отражались от сырых стен. В руке она сжимала потухший факел — огонь погас уже несколько часов назад, но она знала этот путь на ощупь. На стенах мерцали неоновые граффити — розовые, голубые, ядовито-зелёные. Знакомые завитки, улыбающиеся рожицы, стрелки, указывающие в разные стороны. Все они вели в никуда. "Она водит меня по кругу", — подумала Вай, проводя пальцами по свежей краске. Где-то впереди раздался смех. Тот самый — звонкий, безумный, от которого по спине пробегали мурашки. — Джинкс? — её голос дрогнул. Тишина. Потом — шорох, будто кто-то скользит пальцами по металлу. — "Сестрёнка..."— эхо исказило голос, сделав его чужим. Вай резко обернулась. В конце тоннеля стояла фигура — силуэт в синем свете уличных фонарей, пробивающихся через трещины в потолке. — Я знаю, что это ты, — Вай сделала шаг вперёд. — Хватит играть. Фигура не двигалась. — "Ты опоздала..." Внезапно где-то справа раздался взрыв. Вай пригнулась, почувствовав, как по лицу ударила горячая волна воздуха. Когда дым рассеялся, фигура исчезла. На стене, где она только что стояла, теперь красовалось свежее граффити — огромное розовое сердце, пронзённое ракетой. Под ним надпись: "ИЩИ МЕНЯ" Вай сжала кулаки. — Чёрт возьми, Джинкс... Она знала, что это ловушка. Но другого выхода не было. Где-то в глубине шахт снова раздался смех. Вай вдохнула запах пороха и ржавого металла, ощущая, как холодная влага со стен шахты просачивается сквозь рукав ее куртки. Она двинулась вперед, следуя за неоновыми стрелками, которые вели все глубже в лабиринт. С каждым шагом граффити становились агрессивнее — перекошенные лица, взрывы, нарисованные так ярко, что казалось, будто они вот-вот оживут. А потом... Тишина. Слишком резкая. Слишком неестественная. Вай остановилась. Перед ней оказался провал — огромная яма, перекрытая ржавыми балками. На другой стороне, в тусклом свете одинокого фонаря, стояла фигура. Голубые волосы. Силуэт, знакомый до боли. — Джинкс? Фигура повернулась. И Вай увидела ее — но не ту Джинкс, которую видела месяц назад. Глаза, слишком широко открытые. Улыбка, слишком острая. Розоволосая, в попытках оказаться на другой стороне ямы, поняла, что это опасно. Она снова посмотрела в сторону Джинкс, но той уже не было. Где-то сверху раздался глухой, нарастающий, исходящий откуда-то сверху гул. Стены шахты начали слегка вибрировать, с ржавых балок посыпалась пыль. — "Ноксианцы" — мелькнуло в голове Вай. Звук шагов усиливался. Единственное что оставалось делать - это прятаться в надежде, что её не найдут. Вай прижалась к сырой стене, затаив дыхание. Гул превратился в четкие металлические шаги - тяжелые, мерные, безжизненные. Красноватый свет фонарей уже пробивался из главного тоннеля, бросая длинные тени на стены. Она оглянулась в поисках укрытия. Внезапно ее взгляд упал на едва заметную трещину в стене - старый вентиляционный ход, почти полностью заваленный мусором. С последними силами Вай протиснулась в узкий проход, чувствуя, как острые края металла впиваются в руку. Темнота поглотила ее как раз в тот момент, когда в шахту ворвались первые солдаты. Через щель она видела их - высокие фигуры в доспехах под которыми виднелась кроваво-красная ткань. Их лица скрывали металлические маски. Осмотрев шахту и ничего не найдя, солдаты ушли. Когда шаги стихли Вай вылезла из укрытия, отряхивая одежду и проверяя руку, в которую впился металл. — "Что они здесь забыли?.." Она скользнула по стене, оставляя кровавый след на влажном камне. Голова кружилась, а в ушах звенело. Заунитка прижала ладонь к ране, чувствуя, как теплая кровь сочится сквозь пальцы. В полумраке шахты ее розовые волосы казались тусклыми, почти серыми. Шаги ноксианцев давно затихли, но в ушах все еще звенело. Вай попыталась встать, но пошатнулась. Тёмные пятна поплыли перед глазами. Её колени подкосились. Темнота накрыла с головой. Перед тем как полностью потерять сознание, розоволосая услышала знакомые шаги — быстрые, лёгкие, не металлические. Чьи-то тёплые руки подхватили её. — "Глупая...", — прошептал над ухом знакомый голос, и это было последнее, что она запомнила...