Мятная орхидея

Серое утро окутывает город дымкой и тишиной, но в центре, в здании бывшего банка, кипит напряжённая жизнь. Здесь располагается резиденция клана Ким Тэхёна — холодного, рационального альфы, которого называют "Ледяной Ким". Он стоит у окна, наблюдая, как машины Чонгука паркуются у входа. Его взгляд — холодный, как сама сталь. Ким уже знает, что сегодня будет сложный день. День переговоров с омегой, который, несмотря на вторичный статус, держит весь южный сектор города в ежовых руковицах. — Чонгук уже здесь, — бросает Юнги, зайдя в кабинет. Тэхён кивнул. — Готовь записи. Всё должно быть документировано.

***

В зале переговоров пахло дорогим виски и сигарами. Чонгук вошёл первым. На нём — чёрное пальто, под которым едва заметно выглядывала кобура. — Ким, — процедил он. — Чон, — спокойно ответил Тэхён, не предлагая пожать руку. Они сели напротив друг друга. Между ними — низкий стол с договором о временном перемирии. На бумаге были лишь слова, но в воздухе — сплошной разряд тока. — Контрабанда оружия через порт — моя территория, — Чонгук переходит сразу к делу. — Твоя территория, но мой порт, — спокойно возразил Тэхён. — Мы можем делить прибыль. 60 на 40. — 70 на 30. В мою пользу. — В твою пользу? — приподнял бровь Тэхён. — Ты забываешь, кто из нас альфа, Чонгук. Чонгук усмехнулся. — А ты забываешь, кто из нас держит весь юг. Гендерные роли в мафии давно устарели. Напряжение нарастало. Юнги уже положил руку на пистолет, но Тэхён слегка качнул головой: всё под контролем. — 55 на 45, — сказал Ким наконец. — И ты убираешь своих людей с моего склада. — По рукам, — бросил Чонгук. Их пальцы сомкнулись в мёртвой хватке.

***

Тэхён стоит у окна, глядя вслед уезжающим машинам. — Как же этот Чон Чонгук бесит меня, блядь. Юнги хмыкнул. — Самодовольный щенок, — пробормотал Тэхён. — Это ты сейчас о Чонгуке или о себе? Тэхён не обернулся. — Он думает, будто держит весь рынок под контролем. Ведёт себя как коронованный принц — а сам ещё и омега, чёрт бы побрал. Как ему вообще удается удерживать власть? Юнги, устроившись в кресле, лениво перекинул ногу на ногу: — Может, потому что умеет вызывать страх и уважение. И кое-где — желание. Даже у альф. Тэхён фыркнул. — Ты сейчас намекаешь на меня? — Нет. Просто отмечаю свои наблюдения. Ты на него смотрел так, будто хочешь то ли убить, то ли поцеловать. — Скорее первое, — сухо отозвался Тэхён. — Я не собираюсь становиться игрушкой какого-то строптивого омеги. Пусть держит свою империю, пока может. Но если он ослабит хватку.. — То что? — Юнги прищурился. — Завоюешь и его территорию, и его самого? Тэхён резко развернулся: — Я не собираюсь заводить роман с врагом. Особенно с таким. — Никто и не говорил про роман, — ухмыльнулся Юнги. — Но ты не можешь отрицать, что он зацепил тебя. Тэхён промолчал.

***

— Ты выглядишь так, будто хочешь выкурить целую сигаретную фабрику, — Намджун заходит в кабинет Чонгука с двумя стаканами виски. Чонгук сидит в полутьме, склонившись над бумагами. — Он вызывает у меня раздражение, — коротко отзывается он, принимая стакан. — Такой типичный альфа — холодный, контролирующий, с этим своим надменным взглядом.. — Однако ты на него смотрел с интересом, — сказал Намджун, присаживаясь на край стола. — Как будто не решал бизнес-вопросы, а просчитывал — каково было бы его поцеловать. Чонгук скривился: — Что за чушь ты несёшь? — Что заметил, то и говорю, — пожал плечами Намджун. — Ким Тэхён тебе не безразличен. Я это вижу. Вы друг друга бесите — а это уже половина химии. — Это не химия. Это раздражение, — процедил Чонгук. — Он ведёт себя так, будто может приказывать мне. Альфа, возомнивший себя королём. Тьфу. Намджун усмехнулся: — Но если бы он сегодня ночью вдруг оказался в твоей постели… ты бы его не выгнал. Чонгук не отвечает сразу. Только гул ночного города за окном и лёгкий плеск льда в стакане звучат в тишине кабинета. — Ты слишком много болтаешь. — А ты слишком много думаешь о человеке, которого называешь врагом.

***

— Выведи людей с южной границы. Пусть наблюдают издалека, но не вмешиваются, — коротко бросил Тэхён, быстро пролистывая бумаги с пометками о финансовых переводах. — Но если Чоны активизируются?.. — осторожно начал один из советников. Тэхён даже не взглянул на него: — Тогда мы среагируем. Но я не хочу, чтобы моих людей обвинили в провокации. Этот упрямый омега только и ждёт повода устроить показательную расправу. — Понял, Хённим. Когда дверь за ним захлопнулась, Тэхён откинулся в кресле, прижимая пальцы к переносице. Давление, вечные совещания, контроль над сетью перевозок, нелегальными складами, людьми… всё это стало обыденностью. И он справлялся. Чётко, хладнокровно. Ему это подходило. Но вот чего не подходило — это мысленно возвращаться к той глупой встрече, к этому Чону. Почему этот ублюдок такой… дерзкий? Почему взгляд у него такой наглый? И почему я вообще думаю об этом сейчас, когда у меня под угрозой сделка с японцами? Тэхён оттолкнулся от стола и подошёл к окну. Казалось, в сгущающейся темноте за окном, где вспыхивало неоновое освещение ночного Сеула, скрывались ответы на все неозвученные вопросы Тэхёна. Слишком самоуверенный. Но в нём что-то есть… что-то, что мешает мне выбросить его из головы. Если бы он не был таким… сексуальным.. Блядь, нет! — Эй, босс, — послышался голос Юнги, зашедшего внутрь. — Я тут договорился насчёт поставок. Партнёры из Пусана согласны на твою цену. Они присылают своих на вечернюю встречу. — Отлично, — кивнул Тэхён, но потом добавил, — думаешь, Чоны тоже захотят туда сунуться? — Думаю. Именно поэтому я отправил им приглашение. — …Ты что сделал? Юнги пожал плечами. — А почему бы не посмотреть еще разок, как тебя дрючит в одном помещении с Чонгуком? Вас неплохо трясёт друг от друга. — Твою мать, Юнги, ты точно моя правая рука, а не палач?

***

— Перекинуть ресурсы в Чхонан. Мне не нравится, что там так тихо, — коротко бросил Чонгук, глядя на голографическую карту территории. — Есть, Хённим. А что делать с людьми Кимов на западе? Они блокируют поставки. — Запугать. Без прямых столкновений. Сыграйте по-чистому. Или грязно, но без трупов. Намджун молча наблюдал. Чонгук выглядел достаточно собранным и уверенным, как и всегда. Но потом, когда все разошлись, Чонгук опустил голову и устало выдохнул. — Ты как? — Как глава мафиозной семьи, — мрачно ответил Чонгук. — Пытаюсь не сорваться, когда все вокруг идиоты. — Или когда в голове невыносимо красивый альфа, да? — Блядь, пожалуйста, только ты не начинай. Чонгук поднялся с насиженного места и прошёлся по комнате. А затем резко остановился. — Он ведёт себя так, будто лучше меня. Ходит в этих костюмах, с идеальной прической, командует всем как бог, и… как будто знает, что мне хочется сорвать с него всю эту маску. — …и одежду? — добавил Намджун с лёгкой ухмылкой. Чонгук зарычал: — Ненавижу его. — Уверен. Именно так и звучит влюблённость у омег, — хмыкнул Намджун. — К слову, нас пригласили на встречу с пусанской группировкой. Ким тоже там будет. — Я не поеду. — Поедешь. — Почему? — Потому что иначе я пойму, что ты не глава, а испуганный щенок, — с ухмылкой бросил Намджун. Чонгук в ответ метнул в него диванную подушку. Намджун ловко увернулся. — Кстати... — заметил он, с некоторым коварством в голосе. — Как прошла твоя последняя течка? Чонгук резко поднял на него глаза. — Фу, ты серьёзно? Я не собираюсь обсуждать это со своим двоюродным братом, коим ты и являешься, блядь. — Расслабься, — фыркнул Намджун, вытаскивая кое-что из кармана. — Я же не прошу описывать подробности. Это Джин спрашивал. Попросил передать тебе новые блокаторы — без побочек. Где-то через бартер достал, говорит, проверенные. Услышав имя Джина, лицо Чонгука заметно смягчилось. Он взял коробочку. — От Джина говоришь? — Он беспокоится о тебе. Чонгук едва заметно улыбнулся. — Как мило с его стороны. Такого заботливого омегу как Сокджин трудно найти. — Поэтому я на нём и женат, на случай если ты забыл. — Забудешь тут. Вы со своей счастливой семейной жизнью как бельмо на глазу. Особенно в мои гормональные дни. — Так как прошла последняя течка? Чонгук фыркнул, опускаясь обратно в кресло: — Хреново. На стену лез. Хотелось перегрызть кому-нибудь глотку… и, блядь, в то же время — чтобы кто-то просто прижал. Но не какой-нибудь альфа, а… тот, который бы понимал и видел во мне равного себе. Чего, как ты понимаешь, в этой грёбаной реальности не бывает. Намджун развёл руками. — Тебе просто нужен нормальный альфа. Нельзя быть одному во время течки. Особенно в твоем возрасте. Часики то тикают. — Блядь, Намджун, — выдохнул Чонгук, закатывая глаза. — Не хавай мне мозги сексисткими нравоучениями из позапрошлого века. Намджун прищурился: — Присмотрись к Ким Тэхёну. Он сильный альфа. И неплохая партия для тебя в этом плане. Чонгук застыл. Потом медленно повернулся к Намджуну и с таким видом, будто он только что услышал величайшую глупость: — Я лучше выебу себя в жопу зажженным светильником, чем позволю этому мудачелло приблизиться ко мне. — Красочное сравнение, — хмыкнул Намджун. — Хотя и пугающе конкретное. Наступила короткая тишина. Чонгук снова посмотрел на коробочку с блокаторами. — А зачем Джин вообще их покупал? Вы что, не проводите течки вместе? Намджун густо покраснел. Щеки налились краской, а на лице проступили ямочки. — Мы... иногда слишком бурно проводим течки Джина, если ты понимаешь, о чём я. Блокаторы — для особо... неконтролируемых случаев. Губы Чонгука дёрнулись в улыбке. — Всё, иди отсюда, — буркнул он, отворачиваясь. — Бесишь своей счастливой семейной жизнью. Не все тут состоят в идеальном браке. Намджун направился к двери, но прежде чем выйти, бросил через плечо: — Всё-таки присмотрись к Тэхёну, Гук-а. Он не так прост, как ты хочешь думать. Дверь уже почти захлопнулась, когда с грохотом об косяк врезалась тяжёлая книга со стола. Намджун, не оборачиваясь, только усмехнулся: — Мазила. Чонгук вздохнул. И, как бы он ни хотел, образ Тэхёна всё ещё мелькал в голове, раздражающе чёткий и живой.

***

Тэхён сидит за длинным дубовым столом в тёмном костюме без галстука, расстегнув верхние пуговицы. Его пальцы медленно перебирают ствол пистолета — не из необходимости, а скорее для фокусировки. За его спиной панорамное окно, за которым пульсировал ночной Сеул. Юнги стоит у барной стойки, наливая себе виски, и с непроницаемым выражением наблюдает за Тэхёном. — Ты опять напряжён, — заметил он, протягивая бокал. — Ты бы не был, если бы на одной встрече пришлось выслушивать лекции от этого самодовольного выскочки Чонгука? — Тэхён взял бокал, не глядя. — Он меня выводит. — Зато у вас потрясающая химия. — Юнги. Не начинай. — Я серьёзен. Между вами искрит так, что я удивлён, как вы оба не подорвались на месте. В каком-то смысле — вы похожи. Тэхён шумно выдохнул, отпивая виски: — Вот именно. Мы оба не любим подчиняться. Оба ненавидим, когда на нас давят. И оба — упрямые ублюдки. Это не химия, это формула катастрофы. Юнги сел в кресло напротив. — Называй это как хочешь. Но ты о нём думаешь, не так ли? Тэхён замолчал. Глянул на бокал, потом снова на свой пистолет. — Он… раздражает. Своими взглядами, своей дерзостью, своей улыбкой. Хочется взять его за шкирку и… Юнги усмехнулся: — Вот-вот. Тэхён злобно зыркнул на него. — Нет, серьёзно. Он просто… путает все мои мысли. А потом ещё смотрит так, будто всё понял, но ничего не говорит. И бесит, что будучи омегой, у него получается держать всех в напряжении. Включая меня. — Значит, он не такой уж и слабый, как ты хотел бы думать. — Да я давно это понял, — тихо буркнул Тэхён. — Вот только легче от этого не становится. Юнги лукаво улыбнулся, наблюдая за тем, как Тэхён нервно барабанит пальцами по бокалу. — Попытайся понять, почему ты так яростно на него реагируешь. Может, дело не только в бизнесе и власти. Тэхён взглянул на него с прищуром. — Если ты намекаешь на влечение — забудь. У меня всё под контролем. — Ты сам в это веришь? Тэхён замолчал. Его пальцы сжали край стола. В голове всплыл Чонгук — с этой вызывающей ухмылкой, напряжённой челюстью и опасным огоньком в глазах. Он первый начал. Он всегда начинает. Он заставляет меня... Юнги наблюдает за тем как на лице Тэхёна мелькают всевозможные эмоции и решает сменить тему. — Как прошёл последний гон? Тэхён замирает на секунду, но отвечает всё же спокойно: — Как обычно. Юнги тихо вздыхает. — Ну-ну… Так и руку в порошок сотрёшь. Тэхён медленно поворачивается, смерив его ледяным взглядом: — Блядь, я работал. А не вот это вот. Юнги скрещивает руки на груди и отвечает с невинным выражением: — Если это так теперь называется… Тэхён раздражённо вздыхает. — Какого перепугу тебя вообще интересует, кто с меня трусы снимает? У тебя есть муж — вот им и занимайся, а меня не трогай. При упоминании Чимина, лицо Юнги на мгновение смягчается — на губах появляется еле заметная, почти детская улыбка. — А есть кто снимает? — кидает он уже с насмешкой. Тэхён напрягается. Губы сжимаются в тонкую линию. Молчание говорит за него. Юнги чуть склоняет голову, глядя на него внимательно, почти мягко. Конечно, нет. Упрямый, гордый, одинокий Ким Тэхён никогда не принадлежал к тем альфам, что ищут утешение в случайных связях. Даже в гоне — особенно в гоне — он хочет осмысленной связи. Семьи. Верности. Но времени для этого всё не наступает. Юнги откидывается на спинку стула и в шутку вздыхает: — А знаешь… Чонгук бы подошел твоему альфе. Такой же властный и неприступный. Лицо Тэхёна мрачнеет. — Лучше запихну себе в глотку сотню афродизиаков и раздеру ладони в кровь, чем взгляну в сторону этого.. этого.. Он резко замолкает. Юнги, вытаращив глаза, почти давится алкоголем: — Прям сотню? Тэхён моргает, осознавая, что сказал, и отворачивается. — Забудь. Я перегнул. Он резко встает с места. — Поедем в Пусан. Надо поджать одну сеть. Эти ублюдки слишком оборзели. Юнги знает: Пусан — это повод. Настоящая причина — желание сбежать от мыслей, которые вгрызаются в череп. С кряхтением он встает с кресла. — Подготовлю машину. Дверь закрывается за Юнги. Тэхён остается на мгновение в тишине. Он тяжело вздыхает. И в этой ночной тишине, словно вспышка — снова перед глазами появляется Чонгук. Придурок. Уйди из моей головы. Тэхён резко встряхивает головой. — Да чтоб тебя, Чон Чонгук.. Тварь невыносимая. Он поднимается и проходится по комнате туда-сюда. Пальцы дрожат. Не от злости. От раздражающего жара внутри. — Говоришь, подошел бы моему альфе? Да он смотрит так, будто хочет загнать меня под себя прямо на этом чертовом переговорном столе.. Тэхён смеётся — резко, сухо, вспоминая слова Юнги. И внезапно воспоминание о природном запахе Чонгука заполоняет голову. Орхидея. Кремовая, чуть влажная, с еле заметной фруктовой сладостью. Как если бы нектар просочился сквозь лепестки.. Сокрушенно вздохнув, Тэхён закрывает глаза. Сердце всё ещё стучит слишком громко. Ебучий сорняк, съеби нахуй из моей головы!

***

— Присмотрись к Тэхёну… — бубнит себе под нос Чонгук, пока листает документы, но уже в сотый раз ловит себя на том, что не вникает в смысл прочитанного. Взгляд Ким Тэхёна — холодный, изучающий, предстает перед глазами. Будто сканируют насквозь. Голос — уравновешенный, почти надменный. А потом — когда он облокачивается на стол, и пиджак чуть съезжает с плеча — тонкие запястья, и плавный изгиб шеи... Чонгук резко отбрасывает бумаги в сторону и зарывается пальцами в волосы. — Сука. Он встаёт и начинает нервно расхаживать по комнате. — Он специально. Он специально сидит так, чтобы бесить. Чтобы я психовал. — Чонгук останавливается, глядя в окно. — Чтоб я думал о нём. А ведь думаю. Часто. Слишком часто. — Я его, блядь, ёбну, — сдавленно бормочет он под нос, — просто чтобы эта хрень закончилась. В этот момент дверь слегка приоткрывается. Намджун заглядывает внутрь. — Ты с кем разговариваешь? — С собой, — хмуро отзывается Чонгук. — Страшно даже представить, что ты себе там сейчас накручиваешь. — Вот именно. Не лезь. Намджун выходит, оставляя его одного. А Чонгук остаётся стоять у окна, сжимая край подоконника так, будто если отпустит, — сорвётся куда-то, где уже не будет ни логики, ни контроля. Только этот гребаный альфа с глазами цвета вечерней грозы и дурманящим запахом мяты, холодной и колкой, как вдох ледяного воздуха. В стену со всей силы летит подушка, с глухим шлепком падая на пол. — Зубная паста ебучая, пошёл нахуй из моей головы!