Мятная орхидея

Массивные двери переговорной залы были плотно прикрыты, но Субин и Ёнджун прекрасно знали, как их открыть, не привлекая внимания. В пятнадцать лет эти двое знали уже больше, чем положено. И пользовались этим без тени стыда. — Папа ему сейчас голову оторвет, — прошептал Ёнджун, склонившись к уху брата. Субин, поудобнее устроившись за декоративной перегородкой, смерил его косым взглядом. — Не оторвет, отец его остановит, — ответил он сдержанно. — Спорим на сотку? — Ладно, — вздохнул Субин, закатывая глаза. Ёнджун самодовольно усмехнулся, будто знал, чем всё закончится, и теперь с нетерпением ждал развязки. За массивным столом в переговорной сидели главы двух великих кланов — Ким и Чон. Губы Чонгука сжались в тонкую линию, а взгляд был готов прожечь дыру в черепе главы клана Со. — Нет, серьёзно тебе говорю, Бинни, — снова заговорил Ёнджун, склонившись к брату, — ты только глянь на лицо папы. Эта вена на лбу сейчас лопнет. — Можно подумать, у тебя бы не лопнула, — фыркнул Субин и кивнул в сторону главы Со, — условия этого старика — хрень собачья. — Поэтому я и говорю тебе, папа его замочит. — Отец не позволит ему пролить кровь, — с невозмутимым видом отозвался Субин, — не на его любимом итальянском ковре. Помнишь, как нам с тобой прилетело, когда мы подрались, и капля твоей крови попала на этот ковер? — Думаю, нам прилетело за то, что мы вообще подрались в зале переговоров, — философски заметил Ёнджун, приподнимая бровь. Субин покачал головой и усмехнулся. — Ладно, к слову о переговорах, — Ёнджун ткнул его локтем, — когда ты мне вернёшь мою атласную рубашку? — Сдались мне твои сутенерские шмотки, — ответил Субин, скривив лицо. — У меня вообще другой стиль. — Это ты про своё бомжатское тряпьё? Надо одеваться приличнее. Нам уже не по пять лет. — Я надеваю костюмы на официальные встречи. Этого мало? — Мало, — кивнул Ёнджун, — мы с тобой — будущее кланов Ким и Чон. Выглядеть на все сто — лишь малая часть нашей ответственности. Субин и так это знал. Как и историю их рождения. Как в одну ночь мафиозный мир содрогнулся от новости: два заклятых клана объединились. Не из-за войны, не из-за расчета. А из-за любви. Из-за них двоих, рожденных в семье, которая должна была быть невозможной. Двойняшки кланов Ким и Чон. Сыновья Ким Тэхёна и Чон Чонгука. Альфы Субин и Ёнджун. — Давай мне сотку, — прошептал Ёнджун, возвращая брата в реальность. Субин резко повернул голову. У стола теперь сидел только один человек. Тэхён. А Чонгук… стоял над главой Со, сжимая руку в кулак. С костяшек пальцев капала кровь. Кровь Со. Тэхён поднялся плавно и грациозно. Словно вся сцена происходила в замедленной съемке. Он подошел к Чонгуку и, достав из внутреннего кармана платок, аккуратно вытер кровь с его руки. Затем повернулся к главе Со, который с разбитой губой сидел в абсолютном недоумении, всё ещё держась за лицо. — Как глава Чон правильно подметил, — холодно, но с достоинством произнёс Тэхён, — ваши условия не соответствуют нашим ожиданиям. А ваше предложение о слиянии наших кланов — смехотворно. Переговоры окончены. Глава клана Со скрипнул зубами, бросил ещё один взгляд на Чонгука и поспешил покинуть залу, цепляясь за остатки достоинства. Тэхён обернулся к мужу. Его пальцы коснулись окровавленных костяшек, целуя их с такой нежностью, будто это были лепестки цветов. — Любовь моя, давать ему леща было необязательно. — Обязательно, мой дорогой. Иначе новые кланы будут думать, что могут посягать на нашу территорию. Тэхён улыбнулся, глядя на то как Чонгук бесится. Особенно из-за того, что глава Со хотел слияния с кланом Ким. — Ты так заботишься о Кимах, — улыбнулся Тэхён. — Конечно. Это и мои люди тоже. Так же как и Чоны верны тебе, — самодовольно усмехнулся Чонгук, глядя на него со всей серьёзностью. — Они просто рады, что появился кто-то, кто сглаживает твой характер, орхидея. — Этот характер вполне устроил Кимов, — фыркнул Чонгук, скрестив руки на груди. — Они не были против, когда я уничтожил Хванов за их предательство. — Да уж, — рассмеялся Тэхён, — совет был рад, что эти ублюдки так легко не отделались. — Видишь? — Чонгук щёлкнул его по подбородку. — Кимы меня любят. — Я — больше всех, — прошептал Тэхён, обвивая его руками за талию и целуя в губы. За перегородкой Субин прикрыл глаза и прошептал: — Опять они за своё… Он осторожно выскользнул в коридор. — Пятнадцать лет прошло, а до сих пор ведут себя как влюблённые подростки. — Не видел, чтоб ты как пятнадцатилетний подросток вот так прижимал к себе кого-нибудь, — отозвался Ёнджун, театрально хватаясь за сердце. — Так и помрешь девственником. — От девственника слышу, — буркнул Субин и пихнул ехидно хихикающего брата в бок. — Кстати, — усмехнулся Ёнджун, — папа капнул кровь того старика на белый ковер. И отец ничего не сказал. — Ещё бы, — усмехнулся Субин, — это же папа. Ему отец простит абсолютно всё. — Не это ли знак любви? — хмыкнул Ёнджун, повисая на плечах брата. — Так когда ты вернёшь мне рубашку, воришка? — Ёнджун, ты когда-нибудь отъебёшься от меня? — Ни в коем случае, братишка. Я к тебе прилип с момента, как мы родились, — с этими словами он взъерошил волосы Субину. — А теперь пошли к дяде Намджуну. Бомгю обещал показать своего попугая. И зная Гю, он наверняка научил его матам. — Дядя Намджун ему за это наваляет. — Ничего он не сделает. Гю — его маленькая принцесса. А вот дядя Сокджин может. Так что, давай шевелись!

***

Дом Намджуна и Сокджина всегда пах уютом: корицей, теплым хлебом, и почему-то — книгами. Даже когда мальчишки носились по комнатам как торнадо, дом словно знал — это свои, любимые, родные, и терпел. — Бомгю! — позвал Ёнджун, влетая в гостиную. — Где твой матершинник попугай? — Он не матершинник! — донёсся в ответ голос из дальней комнаты. Бомгю появился в проёме, запыхавшийся, с ярко-синим попугаем на плече. — Привет! — гаркнул попугай, больно ущипнув Субина за палец, когда тот попытался его погладить. — Он меня укусил! — возмутился Субин, потирая палец. — Сам виноват, — ухмыльнулся Бомгю. — Я сейчас выкину его в окно, — пробурчал Субин. — Ну-ну, — сказал голос за спиной. — Отставить насилие в моем доме, мальчики. Намджун прошел мимо двойняшек, потрепав их по голове и направился в свой кабинет. Его строгий вид никогда не обманывал Субина и Ёнджуна — дядя был добряком, но уважение вызывал моментально. — Я ничего не сделал, — пробормотал Субин. — Это всё твой попугай, Гю! С хрена ли он такой агрессивный? Бомгю высунул язык. — Надо сначала спросить разрешение прежде чем прикасаться. Вроде альфа, а не знаешь такую простую истину. — Это сейчас говорит эксперт и гуру в отношениях, Чон Бомгю? — Субин ухмыльнулся. — Напомни-ка, кое-кто по прежнему игнорирует твои знаки внимания? Бомгю покраснел до кончиков ушей. — Тэхен опять сделал вид, что тебя не существует? — подлил масла в огонь Ёнджун, сев на диван. — Не понимаю о чем ты, — отрезал Бомгю. — Конечно, — протянул Субин. — Для кого ещё ты выкладываешь в сторис «красивые» фотки каждый божий день? — Это называется стратегия, — фыркнул Бомгю, поправляя попугая на плече. — Я привлекаю внимание. — Внимание всех, но не Тэхена, — сказал Ёнджун, плюхаясь на диван. — Серьезно, смени тактику, Гю. Кошмарь его, преследуй, пиши первым! — Не дождется! Я просто буду наблюдать и ждать. Это тоже искусство. — Искусство одиночества, — пробурчал Субин и снова взглянул на попугая. — Ладно, как его зовут? — Кек. — Ты назвал попугая «Кек»? — переспросил Ёнджун, приподнимая бровь. — Ну да. Потому что он всегда ржёт, когда кто-то падает, — пожал плечами Бомгю. — А ещё он умеет материться по-французски. — Это… впечатляет, — протянул Субин. — Сам научил? — Не зря же я французский учу. — Материться можно и на корейском, — пробормотал Ёнджун, ехидно улыбаясь. — Тебе бы с дядей Юнги побольше пообщаться. Он бы тебя быстро научил. Хотя сдал бы потом дяде Намджуну. — Не сдал бы, дядя Юнги нас любит, — ухмыльнулся Бомгю. — Особенно меня. Я у него любимый племянник. — Это он тебе сказал? — спросил Субин. — Нет, но я единственный, кто подарил ему на день рождения набор винилов и пижаму с котиками, — гордо заявил Бомгю. — Это укрепляет связи. — Ага, а потом он ходил в этой пижаме весь день и отгонял от себя нашего отца, который хотел сделать фото. Ужас был, — рассмеялся Ёнджун. — Я думал, они передерутся. — Кстати, разве ты не дарил такую же пижаму с котиками Тэхену? — вспомнил Субин. В этот момент с кухни донёсся голос Джина: — Это мои двойняшки племяшки пришли? — Дядя Джин! — радостно выкрикнул Ёнджун, крепко обнимая его. — Проголодались, небось? — спросил Джин, приобнимая подошедшего к нему Субина за плечи. — Быстро мойте руки и садитесь за стол! — Ты нас откармливаешь, дядя, — улыбнулся Субин. — Это проявление любви, Субин-а. Идите ешьте, пока всё горячее. Когда все сели за стол, Джин заботливо разложил каждому по порции жареной картошки с мясом, поставив рядом свежие булочки и налив чай в огромные кружки. Бомгю всё ещё хмурился, ковыряя вилкой картошку. — Скоро приедет Юнги, — Намджун вошел на кухню, обращаясь к мужу. — Я поем попозже, ладно? — Как хочешь, дорогой, — тихо усмехнулся Джин. — Ты лучше всех, милый,— Намджун нежно поцеловал Джина в губы. — Прекратите, — застонал Бомгю, увидев это. — Не хватало ещё вас двоих. — Ага, — подхватил Субин. — Наши тоже только что при нас обжимались. За окном подъехал автомобиль Минов. — О, Юнги приехал с Тэхеном, — заметил Намджун, глядя в окно. Звонок в дверь прозвучал, как выстрел, и Бомгю вздрогнул, уронив вилку. Субин едва сдержал смешок, а Ёнджун захлопнул ладонью рот, чтобы не заржать вслух. — Ну почему он здесь?! — простонал Бомгю, будто речь шла не о четырнадцатилетнем альфе, а о враге всей его жизни. Дверь открыл Джин, и в прихожую шагнули Юнги и Тэхен. Первый — как всегда, мрачный, спокойный, с лёгким прищуром. Второй — точно такой же, только моложе и с более мягкими чертами. Тем не менее, взгляд у него был почти зеркальным: прямой, цепкий, и... спокойный. Слишком спокойный, по мнению Бомгю. — Вечер в хату, — сказал Юнги, кивая Намджуну и Джину и помахав рукой мальчикам. — Привет! — отозвался Джин. — Хотите есть? — Я перекусил, спасибо. — Юнги, — позвал Намджун, — если не возражаешь, пойдём в кабинет? Есть кое-что по патрулю обсудить. — Конечно, — кивнул Юнги и, бросив короткий взгляд на сына, добавил: — Тэхен-а, будь вежлив. Тэхен кивнул, не выказывая никаких эмоций. Когда взрослые скрылись за дверью кабинета, он медленно прошёл к столу, оглядел всех сидящих и коротко кивнул: — Всем привет. — Привет, Тэхен, — поздоровался Ёнджун, пряча улыбку. — Садись с нами. Джин поставил на стол порцию еды для Тэхена. — Присаживайся, Тэхен-а. У нас как раз осталось всё самое вкусное. — Спасибо, дядя Джин, — тихо ответил Тэхен и прошёл к столу, плавно и размеренно, как будто каждое его движение было заранее просчитано. Он сел рядом с Ёнджуном, прямо напротив Бомгю, и встретился с ним взглядом. Бомгю покраснел моментально — от кончиков ушей до шеи, словно его в кипяток окунули. Он опустил глаза в тарелку, будто в ней срочно нужно было найти выход из ситуации. Ёнджун медленно повернулся к Субину. Они обменялись взглядами и синхронно — с одинаково ехидными улыбками — уставились на Бомгю. Ну всё, приехали. Влюблённый идиот режим: активирован. — Как дела, Тэхен? — нарушил тишину Субин, попивая чай. — Всё ещё слушаешь свои ультра-угрюмые плейлисты? — Да, — спокойно ответил Тэхен, не отвлекаясь от того, как аккуратно нарезал пирог на тарелке. — Они помогают сосредоточиться. — А тебе есть на чём сосредотачиваться? — вставил Ёнджун, бросив многозначительный взгляд на Бомгю. Тэхен чуть приподнял бровь, но не стал отвечать. Вместо этого он взглянул на Бомгю, на секунду задержав взгляд — будто изучал. И вдруг тихо сказал: — Ты покраснел. Всё в порядке? Бомгю чуть не уронил вилку снова, пробормотав: — Просто… немного странно себя чувствую. — Почему? — переспросил Тэхен. — Наверное, из-за булочки, — отчаянно добавил Бомгю, поднимая стакан с водой. — У кое-кого появилось новое погоняло, — пробормотал Ёнджун под нос. Субин тихо прыснул. Бомгю молчал, уставившись в кружку, а Тэхен спокойно продолжал есть, будто ничего не происходило. Но уголки его губ чуть приподнялись. Почти незаметно. — А у тебя всё ещё есть та пижама с котиками? — спросил Ёнджун с притворной серьёзностью. — Есть, — не моргнув глазом ответил Тэхен. — Она удобная. Бомгю моментально покраснел. — А ты до сих пор её носишь? — спросил Субин с веселым прищуром. — Иногда. Особенно в выходные. Тэхен взглянул на Бомгю. — Мне она нравится. Спасибо, Бомгю. На лице последнего отразилась такая смесь смущения и радости, что Ёнджун и Субин не выдержали и одновременно прыснули со смеху. — О боже, — простонал Бомгю и закрыл лицо руками. — Убейте меня кто-нибудь. Тэхен спокойно ел булочку, не отводя глаз от Бомгю, будто наблюдая за редким видом в зоопарке. — Я принес тебе кое-что, — сказал он после паузы. — Потом покажу. Бомгю медленно опустил руки и уставился на него. — А что это? — Увидишь, — коротко кивнул Тэхен. — Подожди, — прищурился Ёнджун. — А почему ты принёс что-то только для Бомгю? Тэхен моргнул, как будто вопрос его удивил: — Ну... Мы же с отцом пришли в гости к дяде Намджуну и Джину. К Бомгю. Логично, что подарок — хозяину дома. — Ага, — ехидно протянул Субин. — А когда ты к нам в гости приходишь — ты нам ничего не приносишь. На секунду Тэхен растерянно замолчал, а потом... резко покраснел. Цвет медленно, но уверенно проступил на его щеках, добравшись до ушей. Ёнджун расплылся в широкой, торжествующей улыбке. — Ты тоже это видишь? — бросил он Субину. — Вижу, — с таким же довольным видом кивнул Субин. — Сам Мин Тэхен засмущался. Наверняка от стыда, что все это время приходил к нам без подарка, да, Тэхен? Они оба синхронно повернулись к Тэхену и, будто по команде, коварно захихикали. Тэхен уставился в тарелку. Бомгю неловко посмотрел на него, поймал взгляд... и тоже тут же отвернулся, пряча лицо за чашкой. Повисло молчание, натянутое, как струна. Но совсем ненадолго. — Эх, — пробормотал Ёнджун, качая головой. — Что же это у нас тут творится... — Весеннее обострение, наверное, — театрально вздохнул Субин. — Убейте меня второй раз, — прошептал Бомгю. — Не мешай, мы наблюдаем за редким явлением, — отмахнулся Субин, как от мухи. — Смотри, смотри, Тэхен снова на тебя смотрит! — Субин! — Я ничего не делаю!

***

Во двор медленно свернула чёрная машина. Из неё вышли Тэхён и Чонгук — одетые в повседневное, расслабленные после сложного, но продуктивного дня. Они о чём-то тихо говорили между собой, пока не заметили у стены двух мужчин. Намджун протянул Юнги сигарету, тот лениво прикурил, вдохнул и отпустил дым вверх, глядя на вечернее небо. — Успели договориться до заката? — заметил Юнги, кивая Чонгуку и Тэхёну. — Это что-то новенькое. — Сами в шоке, — хмыкнул Тэхён. — Но, кажется, всё решилось. По крайней мере, на ближайшие сто лет. — Амбициозно, — ответил Юнги. — Надеюсь, мы не слишком поздно? — спросил Чонгук. — Вы как раз вовремя, — ответил Намджун, улыбаясь. — Ваши дети в порядке. Более чем. Они завели клуб весельчаков. — Клуб провокаторов, скорее, — добавил Юнги. Они вместе зашли в дом, тихо, не желая нарушать атмосферу. Из кухни доносился лёгкий шум, смех, звон ложек о кружки. Четверо подростков сидели за столом, где были разбросанные карточки от настольной игры и обёртки от печенья. Ёнджун что-то азартно объяснял, жестикулируя так, что чуть не смахнул стакан. Субин, хмурясь, пытался его остановить. Бомгю в это время смеялся, запрокинув голову, а Тэхен украдкой улыбался, наблюдая за ними. — Кто бы мог подумать, — тихо произнёс Намджун, скрестив руки на груди. — Что жизнь вывернет так. — Действительно, — хмыкнул Юнги. — А ведь ещё недавно они были такими маленькими, — сказал Чонгук, с нежностью смотря на Ёнджуна, который сейчас пытался, отобрать у Субина печенье. — А теперь они так повзрослели, — добавил Тэхён, облокотившись на косяк. — Помнишь, как Субин раньше говорил: "Я не буду делить комнату с этим пафосным принцем"? — И Ёнджун тогда ответил: "Ты не делишь, ты терпишь, не обольщайся". А теперь они не разлей вода, — улыбнулся Чонгук. Все четверо мужчин замолчали на мгновение, просто глядя на своих детей — смешных, шумных, живых. — И всё-таки... — тихо сказал Юнги, — жизнь очень непредсказуемая штука. Никогда не знаешь, чем обернется обычная встреча двух незнакомцев. — Или встреча глав двух враждующих кланов, которые друг друга терпеть не могли, — добавил Намджун, переглядываясь с Юнги. Чонгук закатил глаза. — И возразить нечего, — засмеялся Тэхён, приобнимая мужа за талию. — Так прям терпеть меня не мог? — прищурился Чонгук, щелкнув Тэхёна по подбородку. — Возможно, — лениво ответил Тэхён с игривой улыбкой, но в следующую секунду потянулся и быстро, но нежно, поцеловал мужа. — А теперь люблю больше жизни. Улыбнувшись, Чонгук наклонился и ответил на поцелуй. Чуть дольше. Чуть тише. Будто благодарил за всё, что они вместе прошли. За каждый спор. За каждую примиряющую тишину. За каждого из этих шумных подростков, которые носили их фамилии. За Субина и Ёнджуна. Будущих наследников клана Ким и Чон.