Мятная орхидея

Тихое утро. Сквозь занавески на кухне просачивался солнечный свет, оставляя золотые полосы на полу. В комнате пахло молоком с ванилью и чуть-чуть — карамельным хлебом, который Чонгук только что достал из печки. Тэхён сидел на ковре в гостиной, в пижаме, растрёпанный и счастливый, с двумя маленькими мальчиками у себя на коленях. Субин обнимал его за талию, уткнувшись в мягкую кофту, а Ёнджун, как всегда, был активнее — сидел у Тэхёна на коленях лицом к нему и с усердием лепил поцелуи в каждую открытую часть лица отца. — Опять ты меня зацеловываешь, птенчик, — смеялся Тэхён, прижимая сына крепче. — Ты что, сиропом стал? Такой сладкий! — Ённи — сироп, — вдруг важно заявил Субин, не поднимая головы. — А ты кто, Суби? — спросил Тэхён, чуть склонившись к нему. — Я… я цветок, — буркнул он, всё ещё не отрываясь от объятий. — Цветок мой! — Тэхён зацеловал его в макушку, осторожно, со всей нежностью. Из кухни вышел Чонгук в фартуке, вытирая руки. Он остановился, наблюдая за всей картиной, с нежной улыбкой. — Мои мальчики в сборе? Субин в ту же секунду вывернулся из объятий и поспешил к нему, пошатываясь на коротеньких ножках. Он обнял Чонгука за ноги и посмотрел снизу вверх: — Кушать? Чонгук присел, прижал сына к себе, поцеловал в лоб и погладил по пушистым волосам. — Да, пойдем кушать, малыш. Субин кивнул с важным видом и пошёл следом за папой. Тем временем Тэхён уже лежал на ковре, а Ёнджун уселся сверху и снова зацеловывал его в щёки и нос. — Я тебя слюнявлю! — сообщил он радостно, а потом сам начал смеяться. — Ну всё, ты попал! — Тэхён подхватил его, прижал к груди и начал щекотать. — Теперь будет битва щекотки! Чонгук довольно улыбнулся, глядя, как Субин аккуратно ставит на стол тарелку. — Молодец, сынок. Давай я положу тебе еды, пока твой отец там играет с Ёнджуном. Что ты хочешь, малыш? Субин залез к нему на колени, указывая пальчиком на стопку блинчиков. А в гостиной Тэхён с радостным «ой, спасите!» принимал атаку любви от сына, пахнущего молоком и фиалками, и знал — это утро он запомнит навсегда.

***

Сумерки уже ложились на дом, и мягкий свет ночника освещал игровую зону в детской. На полу, утонув в подушках, сидели два мальчика — почти одинаковых, только у одного были слегка длиннее ресницы, а у второго — ямочка на щеке, когда он хмурился. — Это мой кролик, — сердито прошептал Субин, притягивая к себе зелёную плюшевую игрушку. — Папа его мне дал, потому что я старше на три минуты. — Но он сам ко мне прискакал! — возразил Ёнджун, уже собираясь расплакаться. — Он меня любит! Субин подозрительно посмотрел на кролика, будто тот и впрямь предал его, потом снова на брата. Помолчал. Вздохнул. — Ладно. Только не тащи его в ванну, как в прошлый раз. — Обещаю, — торжественно сказал Ёнджун, прижимая игрушку к груди. — Он теперь будет жить у меня на подушке. А я отдам тебе волка! Где-то на кухне хлопнула духовка, и через пару секунд в комнату заглянул Чонгук, в фартуке и с мукой на щеке. — Мои зайки, вы не поссорились? — спросил он, склонив голову. — Снова не можете поделить игрушки? — Всё нормально, папа, — Субин сел ровно. — Мы подписали мирный договор. — Кролик остался со мной, — добавил Ёнджун, гордо улыбаясь. — А я подарю Субину своего волка. У него крутые зубы. — Идёмте ужинать, — улыбнулся Чонгук. — Ваш папа приготовил пасту и клянется, что съест всё сам, если вы не придёте за пять минут. — Он не может! — воскликнули оба малыша одновременно. — Ага, — усмехнулся Чонгук. — Вот и проверим, как быстро вы бегаете! Они выбежали из комнаты со смехом и топотом, оставив плюшевых зверей лежать на подушках.

***

На кухне пахло сыром и чесноком, а на плите тихо булькала паста в сливочном соусе. Тэхён стоял у стола, когда вбежали мальчики, а за ними — Чонгук, с весёлым усталым взглядом. — А вот и мои любимые цветочки! — воскликнул Тэхён, подхватывая Ёнджуна и Субина на руки и кружа их в воздухе. Мальчики завизжали от восторга. Их звонкий смех наполнил кухню, как теплый ветер, ворвавшийся через распахнутое окно. Тэхён поставил малышей на пол и улыбнулся: — Ну, давайте ужинать! Субин и Ёнджун тут же побежали к Чонгуку и потянулись ручками, пока Чон ловко не подхватил обоих. — Перышки мои легонькие, — сказал Чонгук, целуя обоих в макушки. Тэхён, тем временем, ловко раскладывал на тарелки порции — нежная паста с хрустящей зеленью, сыром и тонким ароматом чеснока. Он оглянулся через плечо и сказал: — У нас тут четыре порции и две моськи, которым ещё рано пасту с чесноком. Кому что? — Пасту! — хором закричали оба малыша. — Уверены? — Тэхён ехидно приподнял бровь. — А если остро будет? Ёнджун поднял руку, как на параде: — Я сильный! Я острое не боюсь! Субин потянулся к ложке, но остановился, с сомнением посмотрев на Тэхёна: — А если мне не понравится, можно обнять тебя? Тэхён рассмеялся, подошёл к нему и чмокнул в нос: — Обнимать можно всегда. Даже если тебе очень понравится. — Тогда я всё съем! — пообещал Субин. Они уселись за стол: Чонгук усадил малышей на их стульчики, Тэхён сел рядом. — А когда мы поедем к дедушке Ёнсу? — спросил Ёнджун, наматывая на вилку пасту, почти не глядя, — Я хочу, чтобы он снова рассказал историю про морского тигра! — И к дедушке Дэсу! — подхватил Субин, оживлённо жестикулируя. — Он обещал научить нас играть в шахматы по-взрослому! Чонгук, жуя пасту, сдержанно улыбался, наблюдая, как оба мальчика то и дело едва не опрокидывают свои кружки от возбуждения. — А потом! — торжественно продолжил Ёнджун, — пойдём к дяде Намджуну! — И к Бомгю! — добавил Субин. — А потом к дяде Юнги! — выкрикнул Ёнджун, вскидывая руки. — И к Тэхену! Он сказал, что у него теперь есть настоящие пушки. Ну… игрушечные. Но настоящие! Тэхён, разливая компот по их кружкам, остановился и взглянул на Чонгука. Их глаза встретились — и в этой короткой тишине, полной щебета малышей, сквозила нежность. Та тишина, которая бывает только в доме, полном жизни и любви. — Кажется, у нас насыщенный график, — сказал Чонгук, наклоняясь, чтобы убрать с подбородка Субина каплю соуса. — Мы популярны, — важно сказал Ёнджун. — Потому что все нас любят. Тэхён тихо рассмеялся, вернувшись за стол: — А мы вас любим больше всех. — Правда? — Субин широко распахнул глаза, будто услышал величайшее признание в жизни. — Даже больше, чем пирожки? — уточнил Ёнджун, глядя на Тэхёна с серьёзностью, достойной старшего дипломата. Тэхён изобразил задумчивость, театрально щурясь: — Хмм… ну, пирожки я тоже очень люблю… — Эй! — в унисон запротестовали оба мальчика. Чонгук засмеялся и обнял обоих, подтягивая к себе: — Вас мы любим даже больше, чем шоколадное мороженое. Субин с Ёнджуном переглянулись и согласно кивнули, довольные этим сравнением. Всё-таки шоколадное мороженое было у них на вершине семейной пирамиды ценностей.

***

Позже, уже в мягком полумраке спальни, Субин и Ёнджун устроились на большой кровати, укрывшись тёплым одеялом. Между ними удобно лег игрушечный кролик, а с другой стороны — плюшевый волк. Тэхён сидел рядом на краю кровати, закинув ногу на ногу, а Чонгук — на подушке у изголовья, листал большую книгу с иллюстрациями. — Про что сегодня будет сказка? — спросил Субин, зевая, но явно стараясь держать глаза открытыми. — Про дракона и двух принцев, — ответил Чонгук, перелистывая страницу. — Один принц был очень умный, а второй — очень храбрый. — А дракон злой? — тихо спросил Ёнджун, подползая ближе к Тэхёну. — Не-а, — покачал головой Тэхён. — Он просто не знал, как с кем-то дружить. Пока не встретил этих двоих. — Как нас? — уточнил Субин. — Прямо как вас, — подтвердил Чонгук, обнимая их обоих одной рукой. И сказка потекла — про дракона, у которого болел хвост. Про принцев, которые нашли лекарство. Про то, как все трое построили дом на склоне горы и каждую ночь смотрели на звёзды, зная, что они больше не одни. Глаза Субина и Ёнджуна медленно закрывались. Их дыхание стало ровным, спокойным. Один уткнулся носом в плечо Тэхёна, второй — обнял плюшевого кролика. Чонгук закрыл книгу, и в комнате воцарилась тишина. — Отвезем их на выходные к дедушкам? Тэхён улыбнулся. — Давай. Они небось уже купили гору подарков для малышей. Чонгук фыркнул. — Учитывая их соревнование за звание любимого деда, это будет лишь верхушка айсберга. Тэхён усмехнулся.

***

Тёплый свет падал из окон на мягкий ковёр в просторной гостиной. Субин и Ёнджун сидели на полу, склонившись над тетрадями. У каждого был карандаш в руке и одинаково сморщенные лбы — правда, выражение лица у них было разное. У Субина — сосредоточенное, чуть нахмуренное, у Ёнджуна — уже отчаявшееся. — Почему это нужно умножать, а не складывать? — Ёнджун жалобно ткнул карандашом в задачу. — Это же очевидно проще сложить! — Потому что если ты каждый день даёшь три яблока в течение пяти дней, это не значит, что ты дал три яблока всего, — спокойно ответил Субин, не отрываясь от своей тетради. — Это будет три умножить на пять. Ёнджун с тоской посмотрел в сторону кухни, откуда доносились звуки разделочной доски и аромат тушёных овощей. — Отцу бы понравилась моя версия. — Потому что он тебя балует, — буркнул Субин и тут же чуть покраснел, услышав, как из кухни раздался короткий смех. — Я всё слышу, — подал голос Тэхён. — Но за логичную аргументацию — Субину плюс один пирожок. А Ёнджуну — если решит три задачи подряд. — Целых три?! — Ёнджун взвыл и кинул на брата отчаянный взгляд. — Поделишься пирожком? — Лучше реши задачу и сам себе заработай пирожок, — невозмутимо ответил Субин. Чонгук, сидящий на диване с книгой, тихо усмехнулся, не отрываясь от страницы. Он устроился поудобнее, скрестив ноги, укрывшись тонким пледом, и наблюдал за всем сквозь строки. Лёгкий аромат фиалки и лаванды — феромоны их малышей — уютно витал в воздухе, будто дом сам знал, что в нём растут два юных альфы. Чонгук закрыл книгу, закладка легла на середину главы, и он слегка потянулся. — У вас хорошо получается, — сказал он, с нежностью глядя на обоих. — Только не давите на карандаши, Ёнджун, ты уже два сломал. — Я просто... страстно думаю, — буркнул Ёнджун. Субин не удержался от короткого смешка, но быстро прикрыл рот ладонью, делая вид, что закашлялся. Ёнджун фыркнул и, надув щёки, уткнулся в тетрадь, изо всех сил стараясь быть серьёзным. Через пару минут Субин, закончив своё уравнение, перевернул страницу и мельком глянул на брата. — Покажи, где застрял, — наконец сказал он, чуть сдвигаясь ближе. Ёнджун ткнул в середину тетради: — Вот. Тут. Они пишут, что "скорость увеличилась в два раза", а потом ещё "время сократилось вдвое", и я вообще не понимаю, чего они от меня хотят. Всё же отменяется, если одно на другое… Субин нахмурился, поджав губы: — Не совсем. Давай так — если ты шёл в магазин час, а потом начал бегать и стал добираться за полчаса, то сколько времени ты экономишь? — Полчаса? — А если ты при этом ещё и быстрее пошёл? Ёнджун смотрел с мучительной концентрацией. — Значит, я экономлю время... и двигаюсь быстрее... и... ох, голова уже болит. Субин тихо фыркнул: — Давай нарисуем схему. Вот человек, вот магазин... И, схватив чистый лист, начал аккуратно рисовать палочку с глазами и круглым рюкзаком. Ёнджун просиял. — А можно я нарисую машину времени? Вдруг он с неё съехал? — Нет, — отрезал Субин. — Тогда будет уже совсем другая задача. В этот момент в комнату вошёл Тэхён и остановился за спинкой дивана, где по-прежнему сидел Чонгук, укрывшись пледом, с книгой в руках. Чон, услышав шаги, откинул голову назад, глядя на мужа снизу вверх. Его глаза мягко прищурились, а губы расползлись в лёгкой, ленивой улыбке. Тэхён смотрел на него сверху вниз с тем выражением, в котором одновременно было и тихое обожание, и капля кокетства. — Ужин готов, — сказал он, и, не дожидаясь ответа, чуть наклонился вперёд, облокотившись на спинку дивана, и поцеловал Чонгука в губы. Чон на секунду закрыл глаза, отвечая на поцелуй, а потом, чуть ухмыльнувшись, шепнул: — А я только начал голодать. — Эй! — послышалось с пола. Субин и Ёнджун синхронно нахмурились, возмущённо глядя на родителей. — Не целуйтесь при нас, это… ну… странно! — Очень! — подтвердил Ёнджун. — Особенно когда мы тут страдаем с математикой! Тэхён фальшиво округлил глаза, переглянувшись с Чонгуком. — Вот вы тоже вырастете, влюбитесь, будут у вас мужья — тогда и посмотрим, что вы скажете, — сказал он, весело подмигивая сыновьям. — Никогда! — хором воскликнули оба мальчика. Чонгук и Тэхён в голос рассмеялись. — Всё, идите мыть руки и за стол, — сказал Тэхён, потрепав обоих по плечам. — А пирожки? — с надеждой спросил Ёнджун. — Один — тебе. За формулу. И один — твоему учителю, — Тэхён кивнул на Субина. — Честно заработал, — важно сказал Субин. — Заработал ещё один за то, что ты мой брат, — улыбнулся Ёнджун, быстро приобняв его за плечи. Субин закатил глаза. — Что бы ты без меня делал, — беззлобно фыркнул он, обнимая брата в ответ.