Сладкий дым лета

***

Лёгкий летний ветер ласково касался кожи, даря долгожданную прохладу. В этом году Токио плавился от жары — душной, вязкой, будто город весь день держали под крышкой. И теперь этот ветер был как спасение. Солнце медленно опускалось за горизонт. Его лучи были редкими, тёплыми, словно ускользающими — как последние минуты долгого дня. Они намекали: «Пора домой». Пора отдыхать, выдыхать. Но Рейна не уходила. Она сидела на крыше здания, где работала, и смотрела вдаль, будто в знак молчаливого протеста — против рутинной спешки, против графика, против самого слова «надо». Внизу жила обычная жизнь: люди спешили, звучали голоса, пели цикады. Рейна слышала их — и не слышала. Знакомый, почти родной звук будто растворялся где-то между шумом города и её собственными мыслями. Вкус вишни во рту создавал ощущение ностальгии и навевал воспоминания, самые сокровенные, о которых девушка не могла даже подумать без слез. Фудзимори гордо вытянула шею и подняла лицо навстречу летнему ветру. Неосознанно она закрыла глаза — цвета вымывшегося из старых фотографий янтаря, в которых прятались и детские сны, и взрослая усталость. Иногда они казались светлее, почти золотыми, особенно в закатном свете. Волосы мягко спадали на плечи — густые, с характерной тяжестью, цвета воронова крыла с отливом лилового при определённом освещении. Кончики немного завивались, будто сама природа хотела добавить ей нотку легкомыслия. Она часто собирала их в небрежный хвост или закалывала деревянной шпилькой — сдержанно, но с изяществом. Солнечные лучи падали на кожу, та была тонкой, почти прозрачной — как рисовая бумага в старинных свитках. На скулах расцветали лёгкие тени загара — память о давно прошедших лета. Рейна в целом была как летний вечер в Токио — тёплая, немного уставшая, и в то же время волнующая, будто скрывала в себе какую-то важную тайну. Женская рука скользнула в карман брюк, там лежало, что то обыденное для всех, но до жути важное для самой девушки. Она раскрыла ладонь, в которой лежала упаковка вишнёвой жвачки. Осталась всего одна последняя. Рейна по привычке оставляла одну жвачку, для неожиданного гостя, но больше в этом не было смысла, и девушка все же достала ее и закинула себе в рот. Только она хотела положить пустую розовую упаковку обратно, как ветер унес ее вдаль, даже давая шанса ухватиться и спрятать обратно, как и те самые воспоминания о *нем*. Она прикусила жвачку, но она уже не была такой сладкой, как раньше. Вкус давно выветрился, оставив лишь лёгкую горечь на языке. Она часто вспоминала, как сидела рядом с ним, не зная, как сказать про уезд. "Это всё так странно," — думала она, поглядывая на упаковку которая улетала в даль, будто что-то другое, как и этот вечер, было потеряно. Тогда, в последний день, когда она с ним расставалась, её сердце было тяжёлым, но она не могла сказать ему всего. Сказала только, что учёба за границей — это её шанс. Шанс, который уходит, как эти последние лучи солнца. Лёгкий летний ветерок вновь коснулся её лица, и Рейна невольно прикрыла глаза. Звук мотора, доносящийся издалека, напомнил ей ту ночь, когда она впервые прокатилась на байке Баджи.

***

Токийское побережье раскидывалось перед ними, и трасса, освещённая тусклым светом фонарей, казалась бесконечной. Баджи, заметив её нерешительность, обернулся с широкой улыбкой, его глаза сверкали в темноте. Он еле уговорил Рейну прокатиться с ним на его байке, девушка не было из трусливых, но мотоциклов боялась с детства. Кейске протянул ей шлем, одолженный у Кадзуторы, ведь у самого был лишь один. — Ты готова к приключению? - клыки парня заблестели в ночной темноте, но это не был оскал, это была добродушная улыбка. - Ты ещё спрашиваешь? Весь вечер себя настраивала на эту поездку. - Рейно фыркнула, слегка отклоняя голову вбок, как будто не могла сдержать смешанного чувства недовольства и удивления. Парень ничего на это не ответил, лишь ухмылка появилась на его лице. Байк был у обочины, и слегка покачнулся на стойках, когда Кейске сел на него . Он повернулся к Рейне с лёгкой улыбкой, вытянув руки в её сторону, предлагая ей помочь с посадкой. Девушка нерешительно подошла, чувствуя, как сердце учащённо бьётся в груди. Баджи кивнул в сторону заднего сиденья. – Держись крепче, – сказал он, подмигнув ей. Она кивнула, и села позади него. Мотоцикл сразу наполнился его запахом — смесью кожи, бензина и чего-то ещё, что казалось родным и близким. Рейна села аккуратно, чувствуя, как её ладони скользят по металлическим частям байка, пытаясь найти опору. Баджи на мгновение обернулся, убедившись, что она устроилась удобно, и, удовлетворённо кивнув, завёл мотор. Звук ревущего двигателя прорезал тишину ночи, и мотоцикл рванул с места, мчаясь по трассе вдоль побережья. Токийский город, утопающий в огнях, остался позади, а впереди открылся безбрежный ночной путь. Рейна ощутила, как её волосы начинают развеваться на ветру, а сердце, казалось, застряло где-то в груди. Она крепко обхватила его талию, но не решалась подойти ближе. Мотоцикл несся по пустынной дороге, и всё, что оставалось — это ветер в лице и чувство абсолютной свободы. Фудзимори было стыдно держаться за парня все время и в один момент она ослабила хватку просто придерживаясь за Баджи. Он же сразу почувствовал, и это явно ему не понравилось, Кейске не знал как сказать потому решил перейти к действиям. Мотоцикл резко заревел и ускорился, создавая ощутимый толчок назад, от которого девушка стонет испугалась. Она быстро вцепилась в тело парня и зажмурила глаза от страха. Рейна услышала заливистый смех спереди и поняла, что это Баджи сделал специально. Ничем отвечать ему она не захотела, вместо этого ущепнула за пресс. Парень в шутку зашипел от боли и громко произнес. - Больно же! - он рассмеялся и продолжил следить за дорогой. Его голос был насмешливым, но в нём всё равно звучала искренняя радость. Рейна вздохнула, пытаясь успокоиться. – Ты что, с ума сошел?! У меня сердце в пятки уходит, а ты ещё смеешься! – Ну, извини, — весело ответил он, — в следующий раз буду более осторожен. Хотя мне всё равно кажется, что ты сейчас хочешь чего-то большего, чем просто кататься. Она фыркнула и крепче вцепилась в него, зная, что уже не сможет отступить. – В следующий раз я точно буду за рулем, чтобы ты понял, что значит страх. - девушка шуточно закатила глаза и уже добровольно прижалась к парню, она повернула голову в сторону моря и прижалась одной частью лица к его спине. - Так точно, сэр. - Кейске отпустил одну руку от руля и театрально приложил её к виску, как будто отдавал честь в армии. Но не прошло и пары секунд, как Рейна заметила это и в панике вскрикнула: — Нет-нет-нет! Хватайся обратно! Обеими руками! Немедленно! Мы же разобьёмся! — испуганно запротестовала она, звуча почти как ребёнок, в голосе — смесь страха и возмущения. После слышался лишь раскатистый и искренний смех Баджи, они наслаждались этим моментом пока было время. На пляже звёзды сияли ярче чем в городе. Они сидели на тёплом песке, едва влажном от прибоя, в паре шагов от медленно накатывающихся волн. Море дышало в темноте — глубоко и размеренно, будто и оно знало, что ночь особенная. Где-то вдали слышался глухой рёв грузовика на трассе, но здесь, у воды, всё было тихо. Звёзды раскинулись по небу россыпью — яркие, почти нереальные. Луна отражалась на чёрной глади, превращая её в серебристую ткань. Рейна обняла колени руками и уставилась в горизонт, где небо сливалось с водой. Ветер чуть трепал её волосы, приносил солёный аромат — родной, знакомый с детства. Тишина между ними не была неловкой, наоборот, она наполняла всё пространство, как музыка без слов. — Красиво, — пробормотала она, едва слышно. Баджи молча кивнул. Он лежал, опершись на руки, и смотрел вверх — на звёзды, не отрываясь. Рейна медленно повернула голову, взглянула на него сбоку. Несколько секунд просто смотрела, прежде чем решилась заговорить: — Ты когда-нибудь задумывался, каково это — просыпаться и слышать чужое море? Не это, а другое… с другим запахом, другими звуками. Это же так грустно, привыкать к новому морю и слышать его звучание, сидеть на его пляже и наслаждаться его приливами. Он перевёл взгляд на неё, нахмурился чуть-чуть, но ничего не сказал — ждал. Она опустила взгляд, говорить было сложно, как будто ком в горле застрял и она не могла его проглотить. Знала, что эти слова будут причинять боль не только ему, но и ей. — Я… уеду. Скоро. Учёба, знаешь. Это, вроде как, шанс. Слова вышли скомканными, слишком будничными для того, что на самом деле разрывалось внутри. С виду, можно было сказать, что ей не трудно было признаться а этом, но на деле в голове бил шторм и буря. Рейне было страшно самой. Баджи не двинулся с места, только взгляд его стал серьёзнее. Он всё ещё молчал, будто сам воздух в груди сдерживал. Рейна усмехнулась, но в её улыбке была грусть: — Не хотела говорить сегодня. Хотела просто... запомнить ночь. Но, наверное, теперь ты тоже запомнишь её. Несколько мгновений Баджи молчал. Только море шумело в ответ, будто тоже переваривало услышанное. Он чуть приподнялся, вытянул ноги, опираясь на локти, и повернул голову в её сторону. — Куда? — спросил он просто. Без обвинений, без упрёков. Только тихий интерес, за которым пряталась тень чего-то большего. — В Осаку. Сначала там, потом, может быть, за границу. Сама не знаю. Она говорила это, будто повторяя себе, будто убеждая, что всё правильно. Что надо. Он тихо кивнул. — На долго? Рейна пожала плечами. — На сколько хватит. Буду смотреть по ситуации. Она опустила взгляд, чертя пальцем узоры на песке. — Может, на год. Может, на пять. Может... навсегда. Опять повисла тишина. Она уже хотела сказать что-то, чтобы разрядить её — пошутить, сгладить, перевести тему, но Баджи заговорил первым. — А сказать мне раньше не думала? Рейна замерла. Его голос был всё таким же спокойным, но в нём что-то дрогнуло. Почти незаметно, но достаточно, чтобы внутри что-то сжалось. — Боялась, что... Она не закончила. Вздохнула, опустила голову. — Что я разозлюсь? — усмехнулся он, и это уже было ближе к его обычному тону. — Или что приеду на байке и утащу в закат? Она рассмеялась, хрипло и немного устало. — Может, и надеялась на это, кто знает. Он посмотрел на неё — долго, в упор, будто пытался вглядеться в самую суть. Потом легко толкнул плечом. — Глупая. Утащил бы. Без вопросов. Даже без шлема. Рейна почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но она отвернулась к морю и улыбнулась, потому что сейчас не было ни капли грусти. Только что-то тёплое и пронзительное — будто сердце наконец признало, что оно всё ещё живое. — Тогда давай просто пообещаем, что когда-нибудь ещё прокатимся. По этой же трассе. По этому же ветру. Баджи кивнул. — Только ты уже за рулём. Я хочу знать, каково — бояться. Оба засмеялись, и смех затерялся в ночи, среди звёзд и шороха прибоя. Они сидели молча, и шум прибоя становился чем-то вроде музыки, которую слушаешь не ушами, а кожей. Песок под ладонями был тёплым, словно всё ещё хранил тепло прошедшего дня. Над головой раскинулось небо — глубокое, бесконечное, усыпанное звёздами, как чьё-то неосторожное вдохновение, разлитое по холсту. Рейна тихо придвинулась ближе, так, чтобы её плечо мягко коснулось его руки. Неуверенное движение — не как к любимому, а как к родному. Он чуть повернул голову, почувствовал её прикосновение, и не сказал ни слова. Просто поднял руку и аккуратно обнял её за плечи, будто это было самым естественным в мире. Она не возражала. Только вдохнула чуть глубже, словно вбирая в себя этот момент, эту близость, этот запах солёного воздуха, перемешанного с запахом его кожаной куртки. Подумала: если бы можно было остановить время — она бы выбрала именно этот миг. — Ты ведь не забудешь меня? — тихо, почти шёпотом. Голос дрогнул. Баджи не ответил сразу. Он только крепче притянул её к себе, прижав подбородок к её макушке. — Не получится. — Его голос звучал глухо, но твёрдо. — Ты же моя единственная пассажирка. Рейна усмехнулась сквозь слёзы, которые всё же прорвались. Она не пыталась их сдержать. В темноте всё равно не видно, а ему — не нужно объяснять. Они сидели так долго, пока звёзды не начали гаснуть в свете приближающегося рассвета. До отъезда оставалось всего один день. Но сейчас она была здесь. С ним. И этого было достаточно. Пара впитывала в себя ночь, как будто она могла сохранить их навсегда — в этом мгновении, в этом шорохе волн, в этом молчании, что говорило больше слов. Рейна ковыряла пальцами песок, будто надеясь найти в нём ответы. А потом медленно, с почти детской неуверенностью, вытащила из кармана маленькую упаковку жвачки — розовая, с вишней на обёртке. — Помнишь? — она посмотрела на него, слабо улыбаясь. — Я ведь всегда оставляла одну. На "вдруг". Баджи взял обёртку из её руки, будто это был кусочек чего-то бесценного. Повернул её между пальцами, глядя, как свет звёзд отражается на блестящей поверхности. Потом взглянул на Рейну. — Это "вдруг" — сегодня? Она кивнула. — Завтра я уезжаю. - голос был тихим и не уверенным Молчание. Даже море как будто стало тише. — Я не хотела говорить… но если не сейчас — потом будет поздно. Баджи не смотрел на неё. Он всё ещё держал в руке ту самую вишнёвую жвачку. Потом аккуратно разорвал упаковку, вынул жвачку и протянул её ей. — Делим пополам? Рейна не выдержала и рассмеялась сквозь слёзы. Это был их язык. Их способ сказать "не прощай", когда слов слишком много, чтобы их выговорить.

***

Это было самое яркое и последнее воспоминание о Баджи Кейске. Больше ни она, ни он друг друга не видели. Он не пришёл в день её отъезда. Ни звонка, ни записки. Пустота. Рейну это злило долгое время — как так, они же расстались не со злом, наоборот. В ту ночь было тепло, легко, даже немного счастливо. А потом — как ножом по живому. Она представляла, как он появится на перроне в последний момент, скажет глупую фразу, протянет новую упаковку вишнёвой жвачки. Но он не появился. С возрастом Рейна поняла: возможно, он просто не хотел, чтобы она запомнила его таким. Грустным. Опустошённым. Может, он хотел, чтобы её память о нём осталась тёплой — такой, какой была в ту звёздную ночь у моря. С появлением звёзд на ночном небе Токио, Фудзимори поднялась с бетонной поверхности крыши и последний раз вдохнув ночной воздух и запах вишни, развернулась и пошла в сторону лестницы. Холодная слеза стекла по ее щеке, Рейна долго и принципиально не хотела смыкать век, чтоб она не стекла, но следа упала, одна одинокая как и сама девушка. Она спустилась с крыши, вздохнув, вдыхая ночной воздух, запахи города и вишни, которые неизменно её сопровождали. Когда она вышла на стоянку, её взгляд упал на спортивный мотоцикл, стоящий в уголке, где он был припаркован как в тот самый вечер, когда они вдвоём катались на ночной трассе вдоль побережья. Тогда, с его помощью, она впервые почувствовала себя свободной. Он всегда говорил ей, что научиться кататься на мотоцикле — это что-то особенное, настоящий знак независимости. Рейна долго думала над его словами, и, несмотря на все её страхи, решила, что если он когда-нибудь больше не вернется, хотя бы она будет готова. Её мотоцикл стал чем-то больше, чем просто средством передвижения. Он был частью того, что она обещала себе, когда покидала его. Начала с малого — простое желание научиться, чтобы не зависеть от него, чтобы не чувствовать себя слабой. Но каждый новый поворот, каждая новая поездка приносила ей уверенность, которой не было раньше. И теперь, в своём спортивном мотоцикле, она чувствовала, как будто сама управляла своей судьбой. Шлем — щелчок. Она устроилась за руль, чувствуя, как мотоцикл идеально ложится в её руки. Это не был байк Баджи, но теперь, катаясь на своём, она понимала, что смогла преодолеть не только страхи, но и свою собственную боль, связанную с ним. Рейна завела двигатель, и мощный рев прокатился по пустой стоянке. Она уверенно поставила ногу на подножку, а потом, мягко ускорившись, выехала в пустую ночь. Проехав несколько кварталов, она почувствовала, как это не только катание на мотоцикле, но и катание через её собственные мысли. В какой-то момент она поняла, что больше не стремится вернуться в тот момент с ним, когда катались по ночной Аргентине. Теперь это был её путь, и она шла по нему сама. Ночь чужой страны тянулась и молчала, пока её мотоцикл не исчез в темноте, оставив лишь звук его ревущего мотора, как эхо, которое растворилось в пустоте. Всё, что осталось — это она сама и её собственный путь, который она выбрала. И вроде жизнь теперь текла размеренно, она забыла Баджи и больше не была зависима от него, как вдруг случился не приятный казус. Прошло несколько недель. Город жил своей жизнью — шумел, дышал, спешил. Рейна старалась не думать о прошлом, занятость помогала, но иногда всё же накрывало, особенно вечерами, когда за окном начинали звенеть цикады. Именно в один из таких вечеров ей пришло сообщение. Экран засветился знакомым именем — *мама*. "Приезжай домой в июле. Мы все соскучились. С отцом поговорили — будет рад тебя видеть. Подумай, хорошо?" Рейна долго смотрела на экран, словно в этих строчках прятался подтекст, о котором никто не осмеливался говорить вслух. Мысли смешались: работа, жизнь, всё, что она построила здесь. Но глубоко внутри всё равно отзывалось странное волнение. Она вздохнула, отложила телефон, но уже спустя час всё же открыла сообщение снова — и нехотя напечатала короткий ответ: "Хорошо. В июле." Сердце глухо кольнуло. Впереди её ждала Токийская жара, цикады, семейные разговоры… и, возможно, те самые улицы, где в воздухе ещё витал запах бензина и вишнёвой жвачки. Рейна до последнего убеждала себя, что едет туда ради отца и матери, что больше ее ничего не волнует в Токио. И вроде даже вышло. Рейна не была в Токио уже несколько лет, и, несмотря на все свои усилия, она не могла избавиться от чувства, что что-то не так. Но когда она встретила родителей, всё как-то стало на свои места. Мама встретила её с широкой улыбкой и объятиями, а папа, хоть и не мог сдержать своё недовольство по поводу её выбора карьеры, всегда рад был видеть дочь. Их разговоры, смех за столом, те самые мелочи, которые заставляют возвращаться домой, наполнили её сердце лёгкой теплотой. Они гуляли по знакомым улицам, обедали в любимом кафе, а вечером, устроив традиционный семейный ужин, они всё вместе провели время. Мама шутливо напоминала, что ей нужно больше времени для семьи, а Рейна только улыбалась, соглашаясь, но мысли её снова и снова возвращались к событиям последних лет. Вроде бы всё хорошо, но не хватало чего-то, чего-то важного. После ужина Рейна решила пройтись по знакомым улицам, обдумывая разговоры с родителями. Небо над головой медленно темнело, и город, как всегда, был поглощён огнями. Внезапно её взгляд упал на знакомую фигуру, стоящую у края тротуара. Сердце сделало странный скачок, а ощущение нереальности того, что происходило, вызвало лёгкое головокружение. Баджи. Он стоял в тени дерева, и его взгляд был устремлён к ней. Не было этой яркой и громкой улыбки, которая обычно украшала его лицо, только какая-то усталость и... напряжение. Его волосы развевались на ночном ветру, а мотоцикл стоял рядом с ним, как всегда, только уже не тот который был у него в пятнадцать лет, сейчас он смог купить себе, что то по лучше, готовый к любому моменту. — Баджи? — её голос прозвучал неожиданно тихо, как будто она сомневалась, что это действительно он. Он подошёл шагом, но всё так же сохранял дистанцию. Улыбка на его лице была слегка смущённой, но всё же узнаваемой. — Привет, — его голос был каким-то другим, более серьёзным, чем раньше. — Я думал, ты не приедешь. Рейна сглотнула комок в горле, пытаясь держать себя в руках. Вопросы, которые она ко гда-то оставила неотвеченными, всплыли в её голове. — Я думала, ты тоже исчезнешь. — ответила она, почти беззвучно. — Но вот я здесь. В этот момент они оба замолчали. Время словно застыло на этом перекрёстке, в этом тихом уголке города. Он оглядел её, заметив, как она изменилась, как теперь она была не той девочкой, с которой он когда-то катался по Токио. — Ты что-то хотела сказать, когда уезжала, — продолжил он, его взгляд стал мягче. — Или это было уже не важно? Рейна посмотрела в его глаза, и перед ней возникло всё, о чём она пыталась забыть. Но что-то внутри неё подсказало, что ответы так и не придут. Всё было не так просто. — Это всё было важно, — сказала она, слабо улыбнувшись. — Но мы оба уже слишком далеко ушли. Баджи молча кивнул, и оба они знали, что не будет больше тех ночей на мотоцикле, тех разговоров, которые они когда-то вели. Токио был теперь для них просто городом, в котором каждый из них был одинок, и они стали для друг друга просто людьми, когда каждый знал все о другом. Но, несмотря на это, Рейна почувствовала облегчение. Потому что они наконец встретились, и хотя многое осталось не сказанным, это была нужная встреча. В какой-то момент Рейна решила нарушить тишину: — Ну, что, прокачаем снова трассу? Баджи ухмыльнулся, и на его лице снова появилась та самая улыбка. Но теперь эта улыбка была уже другой — не настойчивой, не с предсказуемой хитростью, а какой-то прощальной, тихой. — Да, давай, — он подошёл к своему мотоциклу и заправил волосы за ухо. — Только, если ты все-таки не забыла, как ездить. Рейна уже не спорила. Она села за руль мотоцикла, завела его и почувствовала, как его мощь снова наполняет её. Мотоцикл рванул в тёмную ночь, и, несмотря на все воспоминания, каждый из них понимал, что это был последний раз. Токийская ночь была слишком коротка для того, чтобы что-то менять. Рейна мчалась по улицам города быстро и резко, словно знала все на перед, все же те годы вождения дают о себе знать. Она ехала не по той дороге, не в сторону моря как они планировали. - Эй, ты забыла? К пляжу другая трасса. - Баджи подал голос сзади и повернул голову в сторону другой дороги. - Ага, знаю. - девушка ответила ему мимолётно, не желая тратить на это много и времени и портить его впечатление о том, что она хочет ему показать. На самом деле, он был восхищён ее манерой езды, ведь до этого она никогда не умела ездить на мотоциклах, а сейчас справлялась так как будто это была часть ее тела. Словно, мотоцикл и Рейна было одним целым и он понимал ее с полуслова. Они мчались по трассе, вечерний воздух рвал волосы Рейны, а звуки ревущих моторов сливались в единую гармонию. Рейна коротко взглянула на него и сдержанно улыбнулась. — Сейчас всё увидишь, — ответила она, маневрируя в сторону, но не увеличив скорость. Баджи прищурился, но не стал спрашивать больше. Он знал, что у Рейны всегда был свой стиль, своя дорога. А она, в свою очередь, знала, что если он сейчас спросит, зачем она именно сюда едет, то не сможет ответить. Так и не решилась сказать, что научилась ездить на байке именно ради того, чтобы когда-нибудь мчаться рядом с ним, рядом с этим человеком, которого она всё ещё не могла отпустить. Скоро они выехали к её дому. Рейна остановила мотоцикл перед ворота, аккуратно поставив его и сняв шлем. Баджи последовал за ней, сбавив скорость и скинув каску. — И зачем мы тут? — он удивлённо приподнял брови, явно не ожидая оказаться здесь. — Баджи— спокойно ответила Рейна. — Ты что, думал, я буду кататься по ночному Токио, как фанат? Нет, я все-таки дома. Она обернулась и, кивнув на свой мотоцикл, стоящий рядом с гаражом, добавила: — Вот, посмотри на мой байк. Это Ямаха Р1. Баджи посмотрел на мотоцикл с явным восхищением. — Ты серьёзно? Это твой мотоцикл? — его голос был немного приподнятым, с удивлением, как если бы она показала ему что-то невероятное. Он не ожидал увидеть у своей бывшей которая раньше даже подходить к байкам боялась, сейчас стоял Ямаха Р1. - Ахренеть, Рейна.. это просто так ахуенно.. Рейна тихо усмехнулась, но в её глазах скользнула тень гордости. — Ну да. Пробовала себя на других, но этот для меня лучший. Он обошёл мотоцикл, внимательно осматривая каждую деталь. Ямаха выглядела как зверь — с агрессивными линиями и мощным двигателем. Поняв, что она вложила немало усилий в выбор и эксплуатацию этого байка, Баджи не мог скрыть уважение. — Это круто, — сказал он, снова взглянув на неё. — Ты действительно умница. Знаешь, я и не думал, что когда-нибудь увижу тебя на таком байке. Она коротко кивнула. — Ну, я решила, что если уж кататься, то по-настоящему. — Это точно. Тебе бы только одеться как настоящая байкершa — это был бы настоящий удар! — рассмеялся Баджи, но в его словах был оттенок уважения. Рейна покачала головой, взглянув на него. — А сейчас давай-ка посмотрим, кто быстрее. Я так не люблю, когда меня обгоняют, — сказала она, заводя двигатель и с легкой ухмылкой посмотрела на Баджи. Он покачал головой и усмехнулся, устраиваясь на своём байке. — Ты же знаешь, кто победит. - Кейске усмехнулся и снова на его лице появился тот самый оскал, и та пара клыков. — В этом я сомневаюсь, — Рейна только улыбнулась и, резко развернув мотоцикл, вырвалась вперёд, как только сцепление с дорогой стало идеальным. Баджи не заставил себя долго ждать, и они оба, словно два быстрых зверя, мчались по ночному Токио, забыв обо всём, кроме гонки. Рейна и Баджи мчались по извилистой прибрежной дороге, их мотоциклы ревели в унисон с шумом волн, разбивающихся о скалы. Ветер играл с прядями волос, выбивающимися из-под шлемов, а сердца стучали в такт ускоряющемуся пульсу. Они бросали друг другу вызовы, ускоряясь на прямых участках и ловко маневрируя в поворотах, стремясь обогнать один другого. Однако, спустя несколько километров, азарт гонки уступил место тихому согласию. Они сбавили скорость, позволяя себе насладиться моментом. Дорога, по которой они ехали, была той самой, что и пять лет назад — вдоль бескрайнего моря, под бесконечным звёздным небом. Воспоминания нахлынули на них, переплетаясь с настоящим, создавая ощущение, будто время остановилось. Лунный свет отражался на поверхности воды, создавая серебристую дорожку, ведущую к горизонту. Мягкий бриз приносил с собой солёный запах моря, смешиваясь с ароматом ночных цветов, растущих вдоль дороги. Тишина ночи нарушалась лишь мерным урчанием двигателей и редкими криками ночных птиц. Рейна украдкой взглянула на Баджи, его профиль был освещён мягким светом луны. В его глазах отражались звёзды, а на губах играла едва заметная улыбка. Она почувствовала, как её сердце сжалось от переполняющих эмоций. Этот момент казался идеальным — два сердца, два мотоцикла, одна дорога и бесконечное ночное небо над ними. Они продолжали ехать бок о бок, не нуждаясь в словах. Их молчание говорило больше, чем любые признания. В тот момент не существовало прошлого или будущего, только настоящее, наполненное тихим счастьем и ощущением полной гармонии с миром и друг с другом. Рейна и Баджи остановили свои мотоциклы на краю уединённого пляжа, где мягкий песок встречался с ласковыми волнами ночного моря. Они сняли шлемы, и прохладный морской бриз тут же растрепал их волосы, принося с собой солёный аромат и шёпот далёких волн. Они прошли ближе к воде и опустились на песок, чувствуя, как он приятно охлаждает после долгой поездки. Перед ними раскинулось бескрайнее море, чья поверхность отражала мерцающий свет звёзд, создавая иллюзию, будто небо и вода слились воедино. Лунная дорожка тянулась от горизонта прямо к их ногам, приглашая в мир грёз и воспоминаний. Звёзды в тёмном небе сияли особенно ярко, словно специально для них, напоминая о ночах, проведённых здесь пять лет назад. Тогда они тоже сидели рядом, делясь мечтами и строя планы на будущее. Сейчас, спустя годы, они вновь оказались на этом месте, и время словно повернуло вспять, возвращая те чувства и эмоции. Баджи бросил взгляд на Рейну, её лицо было освещено мягким светом луны, глаза отражали бесконечность ночного неба. Он почувствовал, как внутри него поднимается волна тёплых чувств, смешанных с лёгкой ностальгией. — Помнишь, как мы мечтали о будущем, сидя здесь? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от горизонта. Рейна кивнула, улыбаясь уголками губ. — Да, казалось, что весь мир открыт перед нами, и мы можем всё, — ответила она, её голос был наполнен теплом и лёгкой грустью. Они замолчали, наслаждаясь тишиной и присутствием друг друга. Волны мягко накатывали на берег, унося с собой песчинки времени, но оставляя неизменным главное — их связь, которая выдержала испытание годами и расстоянием. В этот момент не было прошлого или будущего, только настоящее, наполненное звёздами, морем и ощущением, что некоторые вещи остаются неизменными, несмотря ни на что. Так и прошло около часа, они сидели вместе и наслаждались ночным бризом, а возможно и друг другом. Рейна знала, что этот момент не может продлиться вечно, поэтому как будто пыталась впитать Баджи в себя, его аромат, прикосновения, голос и взгляд. Но это плохо выходило, чего то не хватало, чего то особенного и сокровенного. - Баджи, - девушка начала не уверенно и смутно, глаза опустились с неюо на песок. - Да? - мужчина украткрй посмотрел на девушку. - У тебя была девушка за время пока меня не было? - Рейна подняла свой взгляд на Кейске и загленула ему в глаза, но ничего там не нашла. Не было там, того самого Баджи Кейске который любил ее и обожал в любом виде. Вместе этого она увидела лишь пустоту и отстранённость. - К чему вопрос? - сердце забилось так сильно, что она не могла дышать. Казалось она сейчас задохнётся приям здесь, при нем. Рецензии думала, что если нет, если у него не было девушки, то он бы так и ответил сразу. Но он этого не сделал. - А? - голос стал дрожать, А что если он встречается с кем то? Что если она ему теперь никто? Эти вопросы душили девушку и давили на лёгкие. - Просто, интересно стало. Баджи заметил эту досаду в ее голосе, то как ее глаза забегали по его телу, а после взгляд стал будто затуманенным. - Что? Ревнуешь меня? - Кейске хитро усмехнулся и оголил свои клыки. - Серьезно?! Я просто спросила, Баджи. - девушку разозлило это не на шутку, да она делала вид, что это не так, но разозлилась как раз из за того что это было правдой. - Врать никогда не умела, так и не научилась. - одно мгновение и парень пихнул Рейну в сторону, та упала на песок спиной и уже хотела встать и начать кричать на него матами, как вдруг он оказался на ней сверху. Между ними стоял невыносимой силы запах вишни, Фудзимори с непониманием и удивлением смотрела на Баджи. Обе его руки были по бокам от ее головы, а правая нога между ее двух кроме левой. Мужчина с издёвкой смотрел на нее, хотел выдовить именно те самые слова, желанные и сладкие. Он будто насмехался на ней и ее чувствами. - Что ты блять делаешь?! - она научила пихать и толкать его руками, но он даже не шолохнулся. - Встань говорю. - Скажи это, давай. Баджи хищно смотрел на нее, так и готовился накинутся с издевательствами. - Что сказать? Я не понимаю! - она тяжело дышала и ее глаза бегали из стороны в сторону. - То, что ревнуешь меня. Я же вижу. - мужчина сжал в руках песок, так и жаждал этого слова из ее уст. - Не будь такого высокого мнения о себе, мальчик. Ты не единственный на этом свете. - ее начал раздражать его тон и это дебильная усмешка на лице. - Или уже звезду поймал? Встань с меня. - Иначе, что? Я не отстану пока не скажешь. - мужчина наклонился к уху девушки, от него пахло чем то приятным, нежным. Рейна застыла от шока, он был так близко. Кейске прошептал ей на ухо, еле слышно, но слова модно было разобрать. - Все видно по глазам, Рей. - ее старая кличка, даже мама не звала ее так нежно и искренне, а он - да. Он каждый божий день произносил Рей с неимоверной любовью и заботой. - Не ревную, но люблю. Все ещё. - ответ прозвучал так же тихо, но уже уверенно без робкости. Баджи поднялся обратно, но все ещё прижимал ее к песку, в его глазах горел огонь и азарт, тот самый как 5 лет назад. Почему то ей было стыдно, то ли от позы в которой сейчас находилась, то ли от своих чувств. Она все ещё его любила, а он не нет, потому сейчас нахально смотрел на нее сверху вниз. - Теперь отпусти, Я сказала то, что ты желал. - голос был равнодушным как и взгляд. Фудзимори хотела поскорее домой, продумать над всем, что случилось, а может и поплакать. Не о таком воссоединение она мечтала, не такое ей снилось во снах. Там она не была прижатой к песку и из нее насильно не вытягивали подобного рода признание. Хотелось домой, в Аргентину, подальше от всех. - Уже поздно, Рей-Рей, надо было раньше. - это было послание, что услышала девушка перед тем как Баджи выплюнул в сторону вишневую жвачка и жадно посмотрел на ее губы. Они не были очень красными или пухлыми, как их обычно описывают, обычные губы, где верхняя губа чуть тоньше чем нижняя. Но для Баджи они были особенными, они были губами той которую он любил. Они лежали в полумраке, когда он внезапно приблизился, его глаза вспыхнули решимостью. Не давая ей времени на раздумья, он властно обхватил её за талию, притягивая к себе. Его губы твёрдо накрыли её, передавая всю глубину накопившихся эмоций. Этот поцелуй не оставлял места сомнениям — он заявлял о своих чувствах без слов, требовательно и страстно. Она ощутила, как её сердце забилось быстрее, поддаваясь его напору. Мир вокруг исчез, оставив только их двоих в этом бурном водовороте ощущений. После того как их губы разъединились, они лежали в тишине, ощущая, как сердца бьются в унисон. Баджи не спешил отпускать Рейну, его руки всё ещё обнимали её талию, словно боясь, что она исчезнет. Рейна подняла взгляд, встретившись с его глазами, в которых читалась смесь эмоций — от страсти до желания. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента, — тихо произнёс Баджи, его голос был хриплым от переполняющих чувств. Рейна почувствовала, как её щёки заливает румянец. -...зачем? - она смотрела на него с сожалением и недомоганием. Что происходит она объяснить не могла. - зачем ты это сделал, Баджи? - А почему нет, милая? Разве люди не хотят поцеловать того человека которого любят? - ухмылка не уходила с его хитрого лица. Рейне было уже тошно от того, что он так нагло издевался и продолжал. Кейске снова прильнул к девушке, так же плотно как и в самом начале. Мужчина стал покрывать ее лицо поцелуями, не обращая внимания на ее реакцию. Он сам наслаждался моментом, а Рейна этим ароматом вишни и его собственного парфюма. - я хочу тебя.. - низкое, но тихое рычание парня было очень близко, по коже пробежал табун мурашек, а она все ещё лежала с раскрытыми глазами от удивления. - Я тоже, - призналась девушка не делая больше стать из себя загадку, она хотела ещё, ещё почувствовать его поцелуи на своем теле, бесстыдно показывать полученное удовольствие от его ласк. - Тогда, чего мы медлим. Ночь не бесконечна. - Рейна кивнула, её сердце наполнилось теплом и надеждой, с этими словами Баджи резко встал и поднял Рейну на руки, одной рукой он встрехнул девушку и себя тем самым убирая песок с их тел. И вот пара снова сели на мотоциклы и, обменявшись короткими взглядами, одновременно завели двигатели. Ночной воздух был прохладным, но внутри каждого из них горел огонь, согревая и придавая сил. Они мчались по пустынной дороге, освещённой лишь светом фар и редкими фонарями. Ветер трепал их волосы, а сердца били в такт ритму дороги. В этот момент не существовало ничего, кроме них двоих и бесконечной трассы, ведущей в неизвестность. Всё, что им нужно было, это уединение. Любовь не прошла, ни у первой ни у второго и оба хотели получить эту разрядку то, что поможет им снова воссоединится вместе, и не важно, что не на долго. Сама Рейна помнила все затуманенно, лишь то как четко ехала за Баджи, трассу ночного Токио, знакомый переулок и его дом. Она тяжело дышала когда остановилась напротив Кейске, все ещё не осозновала своих действий. Поцелуи и ласки Баджи, словно яд просочились глубоко в тело уже давно контролируя ее действия. Здесь всё напоминало о прошлом: знакомый скрип калитки, мягкий свет из окон, аромат жасмина в воздухе. Баджи открыл дверь, пропуская Рейну вперёд. Внутри царила уютная тишина, нарушаемая лишь их шагами по деревянному полу. Рейна огляделась, замечая, как мало что изменилось за эти годы. Баджи подошёл ближе, его взгляд был полон эмоций. Он осторожно взял её за руку, притянул к себе и, не говоря ни слова, поцеловал. Поцелуй был редким, властным, наполненным всеми чувствами, которые он сдерживал всё это время. Рейна ответила с той же страстью, позволяя эмоциям захлестнуть их обоих. После чего он отстранился и посмотрев в глаза девушки, поднял ее на руки, та же вжалась в его плечо. Шаги звучат громким набатом, а затем Рейна приземляется на широкую постель, от которой исходит восхитительный аромат спелой вишни и холодного ветра, которыми пахнет сам Баджи. Девушка смотрит на возвышающегося над ней Кейске, взгляд которого больше похож на черные глаза пантеры, поймавшего свою добычу. Он выпрямляется и сбрасывает с себя куртку, а когда берётся за низ кофты, начиная снимать, слабо стонет, потому что Фудзимори привстаёт и касается губами смуглой кожи живота. Между ними нет больше тех стеснений, девушка ведёт себя так же как раньше дерзко и нагло. Именно такую Рейну он и любил, Аргентина сделала с ней то, чего он боялся, скромной и закрытой. Слово богу сейчас, она вернулась, наглость и страсть. Баджи сложён, как древнегреческий бог. Хочется бесконечно долго касаться тугих мышц под карамельной кожей, и делает это, наслаждаясь осознанием того, что этот роскошный дикий парень отвечает ей взаимностью. Он влюблён так же сильно, как и она. Губы скользят по косым мышцам живота, а язык оставляет влажные дорожки на прессе. — Нет - нет, прелесть, потом отсосёшь прощения за свой спектакль, — усмехается Кейске и сдёргивает с Рейны тонкий белый кардиган и серый топ под ним, оставляя девушку в джинсах и кружевном белом лифе. Девушка никогда не была из серых мышей, а сейчас когда они снова встретились стала вести себя как милая и скромная дама из сопливых мелодрам. Взгляд парня обдаёт кипятком, и Фудзимори закусывает губу, когда видит голод в черных глазах Баджи. Он мягко толкает девушку обратно на постель, заставляя улечься. — Сегодня правила диктую я. — Да, — наигранно выдыхает Рейна, и Баджи оказывается над ней, вклиниваясь торсом между женских ног. Он целует Фудзимори, начиная тягуче и медленно, будто густой мёд стекает с ложки, но постепенно страсть разгорается ярким пламенем, и вот движения становятся рваными и жадными. Ему хочется коснуться всего и сразу, и пока он вылизывает рот девушки изнутри, руками ласкает желанное стройное тело под собой. Ладони скользят вниз, снимают бюстгальтер и накрывают высокую грудь с нежно-розовыми сосками. Он слишком долго мечтал об этом в своих влажных и грязных снах. Рей сдавленно стонет, чувствуя, как Кейске играет с ней, заставляя распаляться всё больше. Он знает каждую чувствительную точку на её теле, и это даёт ему абсолютный контроль над ней. За время отношений в подростковом возрасте он запомнил каждую деталь, не смотря на то, что в то время они обходились лишь поцелуем. Длинные пальцы обхватывают ягодку соска и слегка сжимают, потому что Баджи знает — Фудзимори это нравится. Она оголённый провод, и мужчина умело этим пользуется. Губы оставляют поцелуй-укусы на шее, ведь теперь можно оставлять следы, и Баджи отыгрывается на славу: на бледной коже наливаются алым спелые ягоды его любви, как шикарное ожерелье в единичном экземпляре. Шея, плечи, ключицы — всё принадлежит ему, и жадный зверь внутри Бога Смерти довольно урчит, наслаждаясь пиром. Тонкий аромат спелой вишни забивается в ноздри, оседает нежным флёром на коже и волосах, и Кейске наслаждается этим. Он целует высокую грудь, обводит языком чувствительные соски и втягивает их в рот, а Рейна запускает пальцы в волосы на мужском затылке, давая понять — ей это нравится. Спальню оглашают звуки томных дивных стонов и жаркое дыхание двоих людей, которым больше не нужно играть в ложные игры. Баджи расстёгивает пуговицу на джинсах Рейны и тянет ткань вниз, а девушка помогает ему, чувствуя горячее дыхание уже на животе. Баджи целует болезненно, но так сладко, что пальцы на ногах поджимаются, а по телу то и дело прокатывается волна мурашек. Парень ненадолго отстраняется от Рей, чтобы снять с неё джинсы и бельё, а затем замирает на время, любуясь делом рук своих. Распустить хвост он успевает ещё в коридоре, и теперь любуется тем, как смоляные локоны резко контрастируют с белоснежным бельем. Рейна — дивный розовый пион на молочном полотне, и Кейске намерен сохранить её исключительно для себя. Стройное тело полностью обнажено, а на коже алеют следы мужской страсти, как прекрасное клеймо. Ты красива до невозможности, — шепчет Шуджи, чувствуя, как быстро бьётся сердце в груди: оно разрывается от любви к Сато. Ханму это даже пугает, потому что он никогда не был зависим от кого-то настолько сильно. — Моя любимая прелесть… В уголках глаз скапливаются слёзы, и Миюки закусывает губу, чтобы не разреветься от всепоглощающей любви, которая затапливает собой её организм. Все органы обволакивает золотистым светом, и Сато готова умереть от этого, но замирает под внимательным взглядом Шуджи, а его ладони ложатся на женские ноги и скользят от щиколоток вверх к коленям, оставляя за собой скоп мурашек. — Хочу тебя попробовать, — он облизывается, как кот, а затем начинается опускаться меж её ног, не забывая покрывать поцелуями нежную кожу бёдер. Горячее дыхание касается влажных половых губ, а по спальне разносится громкий стон, когда гибкий язык ныряет между ними и надавливает на клитор. Рейну подбрасывает от этого, словно через всё тело проходит электрический ток. Кейске усмехается и продолжает своё увлекательное занятие. Самое сокровенное место раскрывается перед ним, как нежный цветок, показывая желанное нутро, и Баджи стремиться слизать весь сладкий нектар, который может собрать. Фудзимори кажется пропитана изнутри горьким шоколадом, что ложится на язык с лёгкой каплей горчинки, придающей пикантности. Язык скользит ниже, толкаясь внутрь и чувствуя обжигающий жар женского тела, которым невозможно насытиться. Рей теряет связь с реальностью, пока Баджи хозяйничает между её ног, доставляя удовольствие в таких количествах, что запросто можно умереть. Тело объято огнём, и он стекается к низу живота, сворачиваясь там тугой пружиной, готовой вот-вот рвануть. Девушка громко стонет и комкает в руках одеяло, а Кейске не останавливается, несясь вперёд, как скоростной поезд. Его язык надавливает на клитор, принимаясь ласкать его, а длинные сильные пальцы проникает внутрь, имитируя толчки. Минуты утекают сквозь пальцы, но никто их не считает. Фудзимори в конце концов не выдерживает и кладёт ладонь на затылок мужчина, притягивая ближе, и парень слушается, заставляя девушку зависнуть на самом краю: ещё одно движение, и оргазм накроет с головой. Очередное движение гибкого языка вкупе с ласкающими пальцами, и Рейна взрывается, оглашая спальню долгим громким стоном удовольствия, что ощущается яркими брызгами шампанского на коже. Баджи усмехается и сам полностью оголяется, а затем нависает над девушкой, ставя ладонь около её головы. Кейске наслаждается этим видом, как эстет картиной в своём личном пользовании. Причина, по которой на прекрасном лице девушки застывает подобное выражение, — он. Другая ладонь ложится на нежную щёку, и ярко-зелёные глаза распахиваются, глядя на парня с затаённой нежностью. — Уверена в своем решении? Вместо ответа Рейна обхватывает узкие мужские бёдра ногами и вжимается влажной промежностью в твёрдый член Баджи , истекающий естественной смазкой. Кейске шипит и нападает на Фудзимори, яростно целуя, потому что эта чертовка снова заставляет его сходить с ума. Он помешан на ней, и этого ничего не изменит. Мгновение, и Рей сдавленно стонет сквозь поцелуй, потому что чувствует, как Баджи заполняет её изнутри одним резким движением; наслаждение вспыхивает с новой силой, и они оба плавают в нём, как экзотические рыбки. Тела соединяются в одно, идеально сочетаясь друг с другом. В этом сексе нет нежности и плавности, потому что оба голодны друг до друга. Толчки выходят резкими, глубокими и частыми, но приносящими долгожданное обоюдное удовольствие. Мужчина рычит, чувствуя, как длинные ногти полосуют ему спину, но эта боль только усиливает наслаждение, и он усмехается сквозь поцелуй, снова погружаясь в тугой влажный жар тела Рейны. Это непередаваемое ощущение, будто открываешь ворота в личный рай. Парень целует девушку, заставляя испариться лишние мысли из головы, чтобы остаться там единолично. Она сладко стонет под ним, двигается навстречу, и Баджи понимает — так хорошо может быть только с ней. Вся боль уходит, заменяясь искристым счастьем, напоминающим маленькие фейерверки; они вспыхивают в пространстве, будто тысячи звёзд, а аккомпанементом им служат жаркие стоны и смазанные звуки поцелуев. Рей кажется, что её разорвёт от любви, которую больше не нужно сдерживать. Ей не надо носить маску, потому что рядом с Баджи можно быть самой собой. — Люблю тебя, — его шёпот рассыпается огнём по влажной коже, и Рей громко вскрикивает, потому что очередной оргазм накрывает её, заставляя потерять связь с реальностью. За ней падает Баджи, чувствуя, как Фудзимори сжимается на нём. Какое-то время они лежат в тишине, приходя в себя, а после раздаётся довольный голос парня: — Прелесть моя, надеюсь ты не будешь после жалеть об этом. — А что? — весело откликается Сато, поглаживая Шуджи по затылку. — Боишься ответственности за меня? — Нет, боюсь, что потом будешь ненавидеть меня, — влажный звук поцелуя заглушает смех девушки, и Баджи снова полностью завладевает девушкой. Но не на долго.

***

Баджи медленно шагал по ночным улицам Токио, где каждый поворот напоминал о Рейне. Город, казалось, стал тише и темнее без её присутствия. Проходя мимо небольшого киоска, он замедлил шаг. Здесь они часто останавливались, чтобы купить вишнёвую жвачку, смеясь над выбором вкусов и соревнуясь, кто надует больший пузырь. Теперь киоск казался пустым и безжизненным без её заразительного смеха. Он вспомнил, как Рейна, с искрящимися глазами, выбирала самые необычные вкусы, убеждая его попробовать что-то новое. Эти моменты, когда они делили простые радости, теперь казались бесценными. Продолжая путь, Баджи осознал, что город, несмотря на свою неизменность, стал другим без неё. Каждая улица, каждый знак напоминали о времени, проведённом вместе. Он чувствовал, как тень Рейны следует за ним, напоминая о том, что было и что могло бы быть. Ночь опустилась на город, окутывая его мягким светом фонарей. Баджи остановился на мосту, глядя на отражения огней в воде. Ветер донёс до него слабый аромат её духов, или, возможно, это было лишь игрой воображения. В этот момент он понял, что хотя Рейна и уехала, её присутствие осталось с ним, вплетённое в ткань его воспоминаний и повседневной жизни. Да, у них была любовь и они любят друг друга до сих пор, но девушка не хотела бросать карьеру в Аргентине, а Баджи в Токио. Их пути разошлись.

Теперь она покинула его, оставшись лишь теплым воспоминанием.