Часть 4
27 апреля 2025 г., 18:19
Спустя два томительных часа Тэхён был готов, и Юнги, словно коршун, лично доставил омегу к трапу самолёта, удостоверившись, что серебристая птица взмыла в небеса.
Впервые встреча с Чимином была назначена не в безликом номере отеля, а в стенах его собственного дома. Нужно было с абсолютной уверенностью исключить внезапное возвращение Тэхёна.
Вернувшись в опустевший особняк, Юнги, точно отсчитывая секунды до казни, провёл в ожидании ещё час. Наконец в дверях возник силуэт Чимина.
Проводив омегу в гостиную, Юнги опустился на диван. Взгляд его был острым, как осколок льда.
– Есть какие-нибудь новости? – в голосе альфы сквозила ледяная отчуждённость, обжигающая сильнее пламени.
Чимин, съёжившись под гнётом этой невыносимой холодности, прошептал:
– Нет. И знаешь что, Юнги… Я больше не могу… Я устал быть тенью, информатором, подстилкой для человека, которого люблю до безумия, но которому я совершенно безразличен! А человека, который готов отдать за меня жизнь, я предаю с каждым твоим словом…
Сглотнув ком, вставший поперёк горла, Чимин, собрав в кулак остатки мужества, выдохнул:
– Я больше ничего тебе не расскажу.
Мин изогнул бровь в хищной усмешке, издав низкий, утробный рык:
– Чимин, не забывай, с кем ты разговариваешь. Ты будешь делать то, что я тебе говорю. Попробуешь ослушаться – отправишься на корм рыбам. А теперь раздевайся и не испытывай моё терпение.
Омега отшатнулся, готовый броситься прочь, но Юнги будто прочёл его намерения. Словно пантера, он в два шага преодолел расстояние и схватил Чимина за руку.
Тот пискнул от пронзившей боли, но альфа лишь презрительно скривился. Мин поволок его в спальню. Зайдя в комнату, Юнги остановился у кровати и, не дав омеге опомниться, швырнул его на простыни.
Навис сверху, обжигая губы грубым, требовательным поцелуем, попутно срывая одежду с Чимина и бросая её на пол, словно ненужный хлам.
Чимин чувствовал боль, но она странным образом смешивалась с острым удовольствием от прикосновений альфы, его альфы. И он снова сдался, утонув в омуте запретных желаний.
Обжигающее дыхание Юнги терзало кожу Чимина, оставляя огненный след, будто клеймо раскалённым железом. Альфа впивался в его губы с яростью, стремясь вырвать всю ту боль и отчаяние, что скопились в душе омеги за последнее время.
Чимин стонал, голос его тонул в пучине страсти, не в силах различить боль и наслаждение, теряясь в этом водовороте ощущений. Тело предательски откликалось на каждое касание, жадно требуя большего, словно изголодавшийся зверь.
Юнги отстранился, и в его глазах бушевал тёмный, испепеляющий огонь. Он смотрел на Чимина взглядом хищника, нашедшего свою добычу, взглядом, лишённым нежности, в котором читались лишь похоть и неукротимая власть.
Альфа оставил багровые засосы на шее Чимина, подписывая его своей собственностью, спускаясь ниже, к ключицам, обжигая нежными укусами грудь. Омега извивался под ним, тщетно пытаясь унять нарастающее, всепоглощающее возбуждение.
Руки Юнги грубо сжали бёдра Чимина, притягивая ближе, заставляя ощутить твёрдость альфы, властную и неотвратимую. Чимин застонал громче, сломленный, не в силах сдерживать животные порывы.
Он ненавидел себя за эту слабость, за эту болезненную зависимость от Юнги, но был бессилен что-либо изменить. Альфа был его ядом, его проклятием, но и его единственным спасением в этом тёмном, чувственном омуте.
Комната наполнилась густым, приторно-сладким ароматом сахарной карамели, исходящим от смазки, щедро покрывшей бёдра Чимина. Юнги, не теряя ни секунды, вошёл двумя пальцами в податливую, но тугую плоть.
Пронзительный крик сорвался с губ омеги, болезненным эхом отражаясь от стен.
Альфа методично растягивал податливое тело, его собственное возбуждение нарастало, требуя немедленного выхода.
Чимин дёрнулся, пытаясь вырваться из стальной хватки, но безуспешно. Волна боли смешалась с робким предчувствием чего-то нового, окатывая его с головы до ног. Он зажмурил глаза, чувствуя, как пальцы Юнги, настойчиво двигаясь внутри, расширяют узкий проход.
Минуты тянулись невыносимо долго, пока альфа, преодолев сопротивление, не погрузил три пальца до основания, задевая простату омеги.
Чимина пронзила дрожь удовольствия, но сильные руки Юнги крепко удерживали его на месте.
Так было всегда – каждый раз как в первый, будто бездна наслаждения.
Стоны Чимина пьянили. Юнги, высвободив пальцы из разгоряченного нутра, скинул с себя одежду. Собрав пальцами остатки смазки, сочившейся из пульсирующего отверстия, он щедро покрыл ею всю длину своего члена.
Разведя ноги Чимина шире, он приставил головку к розовому бутону ануса и одним резким толчком вошёл внутрь.
Боль пронзила Чимина огненной стрелой, заставив его выгнуться дугой, словно сломанный цветок. Пальцы судорожно вцепились в смятые простыни, тщетно пытаясь унять дрожь, пробежавшую по всему телу. Юнги, не давая времени на передышку, медленно, неотвратимо углублял проникновение.
Каждый толчок отдавался жаром внизу живота, причудливо переплетая мучительную боль с обжигающим удовольствием. Чимин выдохнул стон, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело, уступая место нарастающему возбуждению.
Юнги наращивал темп, его движения становились всё более грубыми, напористыми, как дикий зверь, захватывающий добычу. Комната наполнилась прерывистыми стонами Чимина, похожими на трепет крыльев раненой птицы, и хриплым, учащённым дыханием Юнги.
Альфа чувствовал, как податливая плоть сжимается вокруг его члена, распаляя кровь, словно виноград, брошенный в огонь. Он осыпал поцелуями нежную шею Чимина, оставляя влажные дорожки на бледной коже, точно роса на лепестках, шепча на ухо слова, полные страсти и безумной похоти.
Чимин отдавался нахлынувшим ощущениям, доверяя Юнги вести его по лабиринту наслаждения к вершине экстаза. Он чувствовал себя безраздельно во власти альфы, его тело горело от каждого прикосновения, как объятое пламенем.
В голове пульсировала лишь одна настойчивая мысль – ещё, ещё больше. Он царапал спину Юнги, притягивая его к себе с отчаянной силой, желая слиться с ним воедино, раствориться в этом безумном танце плоти и чувств.
Ещё пара резких толчков, пронзающих каждую клетку Чимина электрическим разрядом, и он сорвался в крике, изливаясь от переполняющего наслаждения. Тугие кольца внутри сжимали Юнги в объятиях, вытягивая остатки сил. Сделав напоследок несколько рваных толчков, Юнги излился, орошая живот Чимина обжигающей лавой своего семени, смешивая их сущности в единое целое.
После он рухнул рядом, тяжело дыша.
Чимин, утомлённый и разбитый, прошептал хриплым голосом, как будто из глубины колодца.
– Куда подевался твой муж?
Юнги, небрежно обтирая омегу, коротко отрезал.
– Уехал в Амстердам.
Омега, уже погружаясь в зыбкий сон, пробормотал.
– Какое совпадение… Чонгук тоже туда собирался.
Юнги взглянул на засыпающего Чимина, и в голове его молнией пронеслась мысль: «Это точно не совпадение». В глазах вспыхнул злобный огонёк.
***
Приземлившись в Амстердаме, Тэхён был встречен водителем Джина, чей поклон был исполнен учтивости, а руки бережно приняли чемодан омеги. Машина, как серебристый зверь, пробиралась сквозь лабиринт городских пробок, и лишь спустя долгие сорок минут они достигли заветной цели. Въехав на территорию, утопающую в зелени, автомобиль замер у подножия двухэтажного дома. Тэхён, ступив на мощёную дорожку, окинул взглядом умиротворяющий пейзаж. Едва его рука потянулась к двери, та распахнулась, являя Джина, который тут же заключил младшего брата в крепкие объятия. Широкая улыбка расцвела на лице Тэхёна, словно майская роза, и он с готовностью ответил на тепло приветствия. — Как долетел, дорогой братик? — прозвучал в голосе Джина искренний восторг. Тэхён, не в силах сдержать счастливую улыбку, ответил: — Всё превосходно, самолёт был просто сказка! Джин скомандовал водителю отнести вещи Тэхёна в гостевую, а сам, подхватив младшего под руку, потащил через просторный коридор в гостиную, а оттуда – прямиком на увитую глицинией террасу за домом. – Мы тебя уже заждались, у нас тут гости, – щебетал Сокджин, словно соловей. Выйдя на террасу, братья направились к изящной беседке, где за столом восседали Намджун и еще один незнакомец. – А вот и наш любимый младшенький пожаловал, – раскатисто прогремел голос Джуна. Незнакомец обернулся, и Тэхён почувствовал, как его пронзает оценивающий взгляд. Омега замер, не отрывая глаз от, как казалось раньше, незнакомца, а затем, небрежно ткнув в его сторону пальцем, с раздражением процедил: – Какого хрена он здесь делает? – и скривил губы в гримасе отвращения. Чонгук вскинул бровь, обнажив в лёгкой усмешке кончики зубов. Знакомый голос сзади полоснул по слуху Тэхёна, заставив его обернуться. — Ну и сюрприз, тигрёнок, давно не виделись, — прозвучало игриво. Тэхён, узнав Хосока, одарил его лукавой улыбкой и, развернувшись, заключил в крепкие объятия. — Боже, как я рад тебя видеть! Чонгук, наблюдавший за этой бурной встречей, нахмурился. — Эй, мелочь, а ну-ка дуй сюда, обними старшего брата, — раздался голос Джуна, прервав их приветствия. Тэхён, отлепившись от Хосока, подошёл к Джуну и, крепко обняв, уселся рядом, нетерпеливо выпалив: — Так мне и не ответили, какого чёрта он здесь делает? Чонгук вперил в него недобрый взгляд, и в его глазах мелькнули злые искорки. — Если ты забыл, сладенький, то я тебе напомню. Меня зовут Чонгук. Будь хорошим мальчиком и перестань грубить, — прорычал он, словно хищник, ощетинившийся перед добычей. Тэхён вытаращил глаза от такой наглости, потеряв дар речи, и лишь пробормотал: — Ага, индюк, который людей ворует. Джин, до этого хранивший молчание, встрепенулся. — Так вы знакомы? И стоп, каких ещё людей? Вместо Тэхёна ответил Чонгук, голос которого сочился уверенностью, словно дорогое вино. – Как же я могу не знать супруга самого Мин Юнги? О похищении… Был досадный инцидент, но те, кто посмел поднять руку, давно уже нашли свой вечный покой в сырой земле. Тэхён, поражённый словами Чонгука, вскинул на альфу вопросительный взгляд. Гук лишь подмигнул в ответ, и омега, чуть покраснев, поспешно отвернулся, обращаясь к братьям: – Ну хоть для чего вы меня позвали? Джин расхохотался, весело отмахнувшись. – Да просто соскучились! Хосок вот в гости заглянул с братом, а мы тебя привезли. Они с Чонгуки у нас тут по делам, решили приятное с полезным совместить. Намджун, мягко улыбаясь, добавил: – И у меня к тебе будет личный разговор, который мы отложим до завтра. Закончив ужин, Намджун и Чонгук углубились в деловые разговоры о поставках оружия. Тэхёну было скучно слушать их, да и сидеть в беседке порядком надоело. Решив немного развлечься, он предложил Джину прогуляться по саду. Сокджин с готовностью согласился, пообещав провести брату небольшую экскурсию. Хосок остался с альфами, живо включившись в обсуждение. Сокджин неспешно повёл Тэхёна по извилистым дорожкам, освещённым лунным светом. — Хён, — внезапно спросил Тэхён, идя рядом с Сокджином, — а ты всё ещё не планируешь обзавестись омегой? Семья, дети — всё как полагается. Джин улыбнулся в ответ. — Честно говоря, я думал об этом, но пока не встретил подходящую кандидатуру. Тэхён удивлённо вскинул брови. Его братья, альфы, были невероятно привлекательны. Джин — стройный, с широкими плечами, Намджун — воплощение силы и надёжности. — Ты хочешь сказать, что все, кого ты встречал, были меркантильными? — уточнил омега. Джин кивнул, не желая продолжать эту тему. Решив сменить разговор, он спросил: — Как у вас с Юнги? Когда я увижу племянников? Тэхён отвел взгляд в сторону, на мгновение погрузившись в свои мысли. — Ох, хён, я даже не знаю, — тихо ответил он. — В последнее время он стал каким-то отстранённым. Я понимаю, что наш брак был заключён не по любви, но я привязался к нему. Он мне нравится, я его уважаю. Как некоторые говорят, я ему предан, и это правда. А вот что касается его чувств… я даже не знаю, что и думать. Может, всё из-за его поставок и прочего. В любом случае, о детях пока не может быть и речи, — с грустью в голосе закончил Тэхён. Сокджин нахмурился, и в его голосе появились суровые нотки. — Мне кажется, нам стоит навестить вас и поговорить с твоим мужем. Напомнить ему об условиях сделки. Тэхён, обхватив руку брата, уже спокойнее ответил: — Не стоит, хён. Я сам с этим разберусь. А в гости приезжайте обязательно, просто так. Джин провёл Тэхёна по владениям, словно представляя его новому дому, а затем проводил в одну из гостевых комнат. Усталость после долгого перелёта давала о себе знать, и омега, ощущая приятную истому, решил сразу же отдохнуть. – Хён, передай остальным доброй ночи, – прошептал Тэхён, голос его звучал сонно. Джин, одарив младшего тёплой улыбкой, нежно коснулся губами его макушки. – Обязательно, скажу, что ты отдыхаешь, и передам всем твои пожелания. Уходя, Джин тихо прикрыл за собой дверь, оставляя Тэхёна в объятиях тишины. Омега, будто зачарованный, поднёс к себе чемодан, стоявший у кровати, и извлёк из него мягкую домашнюю пижаму. После тёплого душа он, блаженно выдохнув, погрузился в пушистое постельное бельё, словно в облако. Вспомнив о телефоне, он быстро набросал короткое сообщение: «Совсем забыл написать, Джин заговорил меня. Ложусь спать, доброй ночи. Скучаю». Отправив его Юнги, он отпустил себя в объятия Морфея. Усталость победила, и сон, как мягкая волна, накрыл его мгновенно.***
Спустя пару часов Тэхён проснулся, ощущая во рту мерзкую сухость, точно пустыня раскинулась на языке. Ведомый жаждой, он скользнул на кухню и бесшумно выудил из холодильника спасительный пакет сока. Утолив мучившую его жажду и наполнив стакан до краёв, сонный Тэхён, плетясь будто в полусне, побрёл обратно в комнату. Глаза, затуманенные пеленой дрёмы, предательски не заметили подвоха, и он, повинуясь лишь инстинкту, вошёл не в свою комнату. Уверенно подойдя к кровати, омега поставил стакан с соком на тумбочку и, блаженно прикрыв глаза, жадно вдохнул. В нос ударил аромат хвои, словно он очутился в самом сердце зимнего леса, заставив его резко выпрямиться. Этот неожиданный рывок пробудил дремлющего альфу. Чонгук, застигнутый врасплох нежданным гостем в своём логове, хищно оскалился, как дикий зверь, потревоженный в своей берлоге. Сонным, хрипловатым голосом, пропитанным ленью пробуждения, он промурлыкал: — Что за райская птичка залетела ко мне в клетку? Тэхёни, я, конечно, польщён твоим визитом, но я, к твоему сведению, женат. А ты сразу ко мне в койку? — закончил он шутливым тоном, но в глазах плясали искорки хищного интереса. Тэхён, поражённый, ошарашенно обвёл взглядом незнакомые стены, окутанные полумраком. Сон как рукой сняло, оставив лишь обжигающее чувство неловкости. Осознав свою оплошность, он вновь встретился взглядом с альфой. Лунный свет, робко проникавший сквозь неплотно задёрнутые шторы, играл на его скульптурно выточенном лице и крепкой, обнажённой груди, словно высеченной из мрамора. Лицо Тэхёна мгновенно вспыхнуло от смущения, будто его окатили кипятком, кровь прилила к щекам, заставляя их гореть. Заикаясь, точно испуганная птица, он выпалил: — П… прости, я просто перепутал дверь. Я… я ничего не хотел… Я пойду. Тэхён уже собирался подняться и исчезнуть в ночи, но сильная рука Чонгука, словно стальной капкан, удержала его. — А ты, оказывается, умеешь нервничать и смущаться, — с лукавой улыбкой заметил Чонгук, будто раскрыл тайну, тщательно оберегаемую. Тэхён шумно сглотнул, ощущая, как снова пересохло в горле. Высвободившись из хватки, он вскочил с кровати и, пулей вылетев из комнаты, стремглав бросился к себе, напрочь забыв о стакане с соком, одиноко оставленном на поле боя. Чонгук усмехнулся, вдохнув лёгкий шлейф полевых цветов, оставленный после спешного побега омеги, словно нежный поцелуй ускользнувшего призрака. Перевернувшись на другой бок, он вновь погрузился в объятия сна. Тэхён же долго не мог сомкнуть глаз, ворочаясь в постели. В памяти вновь и вновь всплывало красивое лицо и мощная грудь, окутанные мистическим лунным сиянием, преследуя его, как наваждение.***
Тэхёна вырвал из объятий сна настойчивый стук в дверь. Сонный омега приподнялся на кровати, приглашая войти тихим, чуть хриплым голосом. На пороге возник Джин, его голос звучал бодро, разгоняя остатки дрёмы. — Вставай, соня, уже обед! Все ждут тебя, Чонгук с Хосоком скоро уедут. Тэхён лениво потянулся, неохотно покидая нагретую постель. Сонно бросив: «Скоро буду», он направился в ванную. Умывшись и приведя в порядок растрёпанные волосы, он сменил пижаму на повседневную одежду и спустился на кухню, где за накрытым столом его уже ждали. Весь обед Чонгук не сводил с Тэхёна взгляда, в глубине его глаз плясали искорки улыбки. Омега же, чувствуя на себе этот пристальный взгляд, старался избегать встречи с ним, в голове всплывали обрывки воспоминаний о вчерашней ночи. После обеда Намджун прервал повисшую в воздухе тишину, начав серьёзный разговор: — Тэхён, до нас дошли слухи, что старик Хан вернулся в Корею. Он заручился поддержкой якудзы и, похоже, жаждет отомстить Юнги. Я думаю, что главной его целью будешь именно ты. Будь предельно осторожен. Тэхён удивлённо вскинул брови. — Я думал, он уже давным-давно сдох. Но я понял, передам твои слова Юнги. Что-нибудь придумаем. Намджун кивнул в ответ. Братья Чон хранили молчание, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Затем заговорил Джин, переводя взгляд с Намджуна на Тэхёна: — Мы приставим к тебе охрану, когда ты вернёшься, но всё же… — он перевёл взгляд на Хосока. — Хосок, по возможности, присматривай за Тэхёном. Мы не можем на все сто процентов доверять Юнги. Власть и деньги портят людей, мало ли что. А ты там всё равно ближе, чем мы здесь. Хосок утвердительно кивнул. Чонгук же продолжал молча наблюдать за Тэхёном, в его голове зрел какой-то план.
