Часть 10
5 мая 2025 г., 20:29
Добравшись до дома, Тэхён наконец осознал причину внезапно свалившегося на него недуга. Шагнув в комнату, он торопливо распахнул дверцу прикроватной тумбочки и выудил оттуда подавители – эти горькие пилюли стали его нежеланными, но частыми спутниками. Проглотив сразу две, омега поспешил в душ, где ледяной водопад обрушился на пылающую кожу, тщетно пытаясь унять внутренний пожар.
Он стоял под обжигающими струями, пока дрожь не пронзила всё тело до костей, а затем, растерев полотенцем свою медовую кожу, запахнулся в халат и, обессиленный, рухнул на кровать. Действие подавителей медленно, но верно вступало в силу, и Тэхён, ощутив долгожданное облегчение, провалился в беспокойный, измученный сон.
***
Чонгук, оставшись в компании, вернулся в свой кабинет и вызвал к себе Хосока. Старший Чон не заставил себя долго ждать, явившись минут через десять, и застал альфу со стаканом виски в руке, погружённого в глубокую задумчивость. Оторвавшись от своих мыслей, Чонгук жестом предложил Хосоку присесть. – Сегодня на встрече с Тэхёном я почувствовал нечто странное. Его запах был… иным. Ты же знаешь, как остро я реагирую на феромоны. Сразу понял, что у него течка, но… я почувствовал и кое-что ещё… Мы истинные… – произнёс альфа, осушая стакан. Хосок, вжавшись в кресло, уставился на младшего, выпалив с недоверием: — Ты уверен? Ты же сам твердил, что истинность — сказки, а теперь заявляешь такое. И если это правда, что собираешься делать? Чонгук, прикрыв глаза, запустил пятерню в волосы, слегка сжал у корней и тяжело выдохнул: — Нет, я не мог ошибиться. Запах ещё не раскрылся полностью, но я еле сдержался, чтобы не наброситься на него. — Ну и что ты собираешься делать? — с тревогой в голосе спросил Хосок, всматриваясь в лицо Чонгука. Чонгук поднял глаза, и в них плескалась решимость, смешанная с грустью. — А что я могу сделать? У меня есть Чимин. Я люблю его, — выдохнул он, словно сбрасывая с плеч тяжкий груз, и, помолчав, добавил: — Но поговорить всё равно необходимо. Хосок, погружённый в раздумья, согласно кивнул. Чонгук вспомнил о цели их встречи и, собравшись с мыслями, заговорил ровным голосом: — Тэхён передал, что Юнги улетает на выходных. В квартире останется один телохранитель, а в вестибюле дежурит охрана дома. И не забудь, три стука в дверь. Хосок внимательно выслушал, и в его глазах мелькнуло понимание. — Через два дня значит. Я всё понял, сделаю всё в лучшем виде.***
Переступив порог дома, Юнги ощутил навязчивую, приторно-сладкую волну цветочного феромона течной омеги, некогда пробуждавшего в нём бурю инстинктов. Теперь же сознание его, словно холст, было заполнено лишь образом Чимина, и чужие запахи скользили мимо, не находя отклика. Собрав вещи, он покинул дом, устремляясь в нейтральную гавань гостиницы, где предстояло собраться с мыслями перед важной поездкой в Китай. Тэхён же первые три дня изнывал под гнётом подавителей, что лишь на время усмиряли бушующую в нём омежью страсть. После, в отчаянной попытке утолить нестерпимый голод, он терзал себя прикосновениями, сгорая от стыда и боли, пока мучительный период не отпускал его из своих объятий.***
Три дня, как тягучая патока, истекли с того момента, как Хосоку сказали об отъезде Юнги. И вот, он уже мчался в Инчхон в сопровождении тщательно отобранной им команды. Добравшись до дома, где находилась сестра Тэхёна и её приёмные родители, двое альф, облачённые в спецовки, двинулись к будке охраны, играя роль отвлекающего манёвра. Хосок же, вместе с двумя другими, скрыв лица под капюшонами и медицинскими масками, беспрепятственно проник в лифт. Поднявшись на пятнадцатый этаж, он, как и велел Тэхён, постучал в дверь трижды. Привычные три стука в дверь прозвучали для телохранителя рефлекторным сигналом. Он потянулся к ручке, но едва распахнул дверь, как на него обрушилась лавина грубой силы. Двое нападавших действовали стремительно и безжалостно, лишая его сознания в мгновение ока. – Связать и заткнуть, чтобы раньше времени не проболтался своему боссу, – бросил Хосок, не теряя ни секунды. Подручные кивнули и принялись исполнять приказ. Хосок же, отбросив ненужные церемонии, вошёл в квартиру. Время сжималось в тугой комок, ему нужно было как можно скорее забрать Миён и увезти её в безопасное место, спрятать от Юнги, как и просил Тэхён. Родители Миён, встревоженные внезапным шумом, застыли в гостиной, но в глазах плескалась решимость. Они стояли как живой щит, заслоняя собой девочку. Хосок одарил их успокаивающей улыбкой. – Всё в порядке, не бойтесь, – произнёс он ровным голосом. – Я здесь по поручению Тэхёна, и нам пора уезжать.***
Час спустя Чон Хосок прислал Чонгуку сообщение: «Поручение Тэхёна выполнено. Местонахождение сестры сообщу лично, из соображений безопасности». Прочитав отчёт, Чонгук оскалился в хищной улыбке. В Хосоке он никогда не сомневался. Теперь предстояло вытянуть из Тэхёна всё, что тот собирался рассказать. Переодевшись, альфа направился к дому семьи Мин. Подъехав, он подошёл к двери. Пальцы уже коснулись дерева, намереваясь постучать, но вдруг он передумал и просто потянул ручку. Дверь оказалась не заперта. Войдя в холл, Чонгук окинул взглядом пространство, не уступавшее по размаху его собственному владению. Инстинктивно он направился к лестнице, взбегая по ступеням на второй этаж. Там его тут же окатил свежий, пьянящий аромат полевых цветов – калейдоскоп запахов, сплетавшихся в совершенную симфонию. Чонгук невольно облизнул пересохшие губы, будто ощущая вкус этой дикой красоты. Принятый ингибитор не спас, он всё равно отчётливо ощущал запах истинной пары. Тело двигалось само, Чонгук дошёл до какой-то двери и зашёл внутрь, и только потом осознал, что контроль теряется и переходит внутреннему зову альфы.***
Тэхён, умиротворённый тёплой водой, не ждал сегодня гостей. После очередной таблетки тело ощущалось невесомым, боль отступила, словно её и не было. Тихо напевая, он вышел из ванной и замер. В спальне, точно высеченный из тени, стоял Чонгук и смотрел на него взглядом хищника, оценивающего свою добычу. Тэхён, с трудом сглотнув, судорожно вцепился пальцами в полотенце, обёрнутое вокруг бёдер, и тихо, почти беззвучно, прошептал: – Какого чёрта ты здесь забыл? Чонгук, задумчиво толкнув щёку языком, медленно перевёл взгляд с лица омеги на его хрупкое, обнажённое тело. Капли воды, как хрустальные бусины, стекали по изящной шее, очерчивая ключицы, скользили по впалому животу и исчезали в складках полотенца, скрывающего остальное. Молчание сгустилось, наэлектризованное и невыносимое. Чонгук, как будто зачарованный, не мог отвести взгляд. Тэхён, чувствуя себя всё более уязвимо, окликнул его: – Чон Чонгук, я спрашиваю, какого хрена ты делаешь в моей комнате? – в голосе омеги зазвучали неприкрытая злость и раздражение. Альфа, очнувшись от наваждения, поднял взгляд и, встретившись с гневным взглядом Тэхёна, хрипло произнес: – Хосок всё сделал. Теперь твоя очередь. Жду рассказ. На его заявление Тэхён, сведя брови, устало потёр переносицу двумя пальцами. С тяжёлым выдохом он прошёл мимо альфы к шкафу, доставая свою одежду. Чонгук всё это время неотрывно следил за каждым его движением. Наконец, Тэхён, не выдержав пристального взгляда, произнёс с нажимом: — Может, ты выйдешь? Я собираюсь переодеться. Или ты намерен и дальше сверлить меня взглядом? В глазах Чонгука вспыхнул озорной огонёк. Не дожидаясь приглашения, он вальяжно направился к кровати и, усевшись на неё, продолжил наблюдать за Тэхёном. С невозмутимым видом и абсолютной серьёзностью в голосе он ответил: — О, неужели ты догадался о моих намерениях? От такого зрелища я точно не откажусь. Тэхён, решив, что Чонгук шутит и сейчас закроет глаза, взял одежду и, не глядя в сторону альфы, одним движением сбросил полотенце с бёдер. В комнате сгустилась напряжённая тишина, словно тяжёлый бархат. Тэхён, в отражении зеркала, поймал на себе пристальный взгляд Чонгука, замер, ощущая, как румянец невольно заливает щёки. Он ожидал чего угодно, только не этой открытой и вызывающей реакции. Собрав волю в кулак, Тэхён скрестил руки на груди, пытаясь скрыть замешательство за непроницаемой маской безразличия. — Чонгук, ты позволяешь себе лишнее, — произнёс он ровным голосом, едва сдерживая дрожь. — Я просил тебя выйти. Не отрывая взгляда, Чонгук медленно поднялся с кровати и приблизился к Тэхёну. В его глазах плескалось неприкрытое восхищение, приправленное дерзким озорством. Остановившись в опасной близости, он прошептал: — Ты прекрасен, Тэхён. И я не намерен этого скрывать. Тэхён усмехнулся, отступая от Чонгука. Небрежно натянув боксеры, он бросил, точно ядовитую стрелу: — Ты прямо как твой дражайший супруг. Пытаешься соблазнить другого, будучи в браке. Хотя твой, не церемонясь, сразу тащит в постель. От слов Тэхёна взгляд Чонгука мгновенно переменился, в нём вспыхнуло осознание. Яростно сжав руки в кулаки, он злобно прорычал: — Следи за своим языком, омега! На это заявление Тэхён вскинул бровь, приблизившись к Чонгуку вплотную и, ткнув его пальцем в грудь, произнёс с нажимом: — Послушай, Чон Чонгук, мне нет нужды тебя обманывать, но ты настолько ослеплён своей верой в эту чёртову любовь, что не замечаешь, как тебя водят за нос, — Тэхён понимал, что его словам, скорее всего, не поверят, но это всё равно вызывало ярость. Не сдержавшись, он выпалил обо всех похождениях Юнги, начиная с того момента, как обнаружил его вещи, пропитанные приторным феромоном сахарной карамели. Злость Чонгука сменилась растерянностью. Выстраивая в голове цепочку событий, о которых говорил Тэхён, он ощутил, как правда просачивается сквозь завесу отрицания. Стиснув челюсти, Чонгук прошипел: — Блять, не верю… Этого просто не может быть… — В следующий миг кулак разъярённого альфы обрушился на шкаф, разбив зеркало вдребезги. Тэхён вздрогнул. Осколки рассыпались по полу, и омега перевёл взгляд на руку альфы, продолжающую молотить шкаф. Осторожно обхватив её, он заметил, как несколько осколков впились в кожу, и алая кровь начала капать на пол. Чонгук замер от внезапного, обжигающе-прохладного прикосновения омеги. Тяжёлый вздох сорвался с его губ, и, собрав волю в кулак, вернул самообладание, он окинул взглядом комнату. Пол был усеян острыми осколками, зловеще поблескивающими в полумраке, и лишь чудом Тэхён избежал ран. Альфа, не медля ни секунды, бережно подхватил его на руки, и, ступая осторожно, точно по минному полю, перенёс в безопасное место, где пол был не тронут стеклом. Опустившись на твёрдую поверхность, Тэхён, не проронив ни слова, взял Чонгука за здоровую руку и повёл в ванную комнату, где, достав аптечку, с невероятной осторожностью извлёк осколки из его ладони. Обработав раны, он тщательно перевязал их. Чонгук, сцепив зубы, стоически перенёс боль, не отрывая взгляда от омеги, чьи движения были исполнены нежности и заботы. В его груди разлилось тёплое, необъяснимо нежное чувство к этому хрупкому, беловолосому созданию. В момент, когда их взгляды встретились, Чонгук, словно следуя неведомой силе, бережно обхватил ладонью лицо Тэхёна, и подался вперёд, его губы трепетно коснулись пухлых губ омеги. Не ожидавший такого напора, Тэхён хотел было возмутиться, но едва приоткрыл рот, как язык Чонгука проник внутрь, властно и нежно. Вторая рука альфы обвила его талию, притягивая ближе, лишая воздуха, выбивая из лёгких стон. Чонгук не отступал, его язык, словно художник, рисовал на губах Тэхёна картину страсти и желания, и волна мурашек, как электрический ток, пронзила тело омеги. Забыв обо всём, отдавшись вихрю ощущений, Тэхён робко ответил на поцелуй, его сердце забилось в унисон с бешено колотящимся сердцем альфы. Тэ и представить не мог, что от обычного поцелуя может зародиться целый вихрь трепетных бабочек в животе, он никогда прежде не испытывал подобного. Чонгук разорвал поцелуй, оставив после себя лишь тонкую, серебристую нить слюны, соединяющую их. Толкнув языком щёку, альфа вновь подхватил Тэ на руки и, стремительно покинув ванную комнату, а после и спальню, наугад занёс омегу в соседнюю комнату. Это оказалась одна из гостевых. Чонгук бережно уложил свою драгоценную ношу на кровать, долго и жадно рассматривая почти обнажённое тело. Тэхён, смущённо зардевшись, прошептал: — Чонгук, если ты не забыл… у тебя есть Чимин. Имя любимого отозвалось в сердце болезненным уколом, но Чонгук лишь холодно отрезал: — Бывший муж. Я не прощаю предателей. Склонившись к Тэхёну, он провёл горячей ладонью по его груди. Омега вновь покрылся мурашками, будто от прикосновения невидимых искр. Чон снова нарушил тишину, его голос звучал хрипло: — Если ты против, я уйду. Тэ усмехнулся и, обвив его ногами, игривым, но дрожащим от волнения голосом прошептал: — Почему мне быть против? Ты чертовски привлекателен, и, тем более, я собираюсь свалить из этого дома и развестись. Как только последние слова сорвались с губ омеги, Чонгук набросился на него с новым, обжигающим поцелуем. В этом страстном танце губ они позабыли обо всём, отдав себя во власть мимолётного, но такого желанного мгновения. Поцелуй, длившийся целую вечность, лишил воздуха, обжигая лёгкие Тэхёна, но Чонгук наконец оторвался от его губ, чтобы оставить невесомый след на подбородке, а затем – на изящной шее. Горячая волна прокатилась по коже, когда альфа коснулся феромонной железы, и утробный рык, полный сдерживаемой страсти, вырвался из его груди. Он боролся с желанием оставить метку, заявить права, но вместо этого нежно спустился ниже, к розовым бусинкам сосков, лаская их по очереди. Лёгкий укус, и он уже осыпает поцелуями-бабочками впалый живот. Тэхён, задыхаясь от чувств, едва слышно стонал. Каждое прикосновение Чонгука обжигало, пронзало током, заставляя тело дрожать в предвкушении. Добравшись до боксеров, Чонгук одним движением сбросил их на пол, и его взгляд замер на аккуратном члене Тэхёна, блестящем от предэякулята. Тёмная похоть вспыхнула в глазах Чонгука, и он облизнулся, не в силах скрыть своего желания. Тэ, заметив это, вспыхнул румянцем, его сердце забилось быстрее. Чон не медлил. Он обхватил член омеги горячим ртом, языком лаская головку, и резко толкнулся вперёд, принимая его полностью. От этого движения Тэхёна пронзила острая волна наслаждения, и из груди вырвался громкий, надломленный стон. Освободив руку от члена, альфа расположил её у входа в уже влажную от естественной смазки плоть. Не встретив сопротивления, он осторожно ввёл один палец, затем второй, на что Тэхён отозвался громким стоном, эхом пронёсшимся по комнате. Не прерывая ритма, Чонгук продолжал ласкать член губами, и омега тянулся навстречу горячему дыханию, вздрагивая бёдрами в такт движениям. Ощущая податливость тела Тэхёна, Чонгук медленно ввёл третий палец, растягивая нежную дырочку. Омега вздрогнул, но не отстранился, лишь крепче вцепился пальцами в плечи альфы, доверяясь его ласкам. Чонгук замер, давая Тэхёну время привыкнуть к новым ощущениям, наблюдая за игрой эмоций в его глазах. В них плескалось желание, смешанное с робкой тревогой, и альфа постарался передать всю нежность и заботу через прикосновения, говорящие громче слов. Медленно, с каждой секундой углубляясь, Чонгук начал двигаться, чувствуя, как тело Тэхёна отзывается на каждое его движение, словно натянутая струна. Стоны омеги становились громче, в них слышалась не только лёгкая боль, но и нарастающая волна наслаждения, готовая захлестнуть с головой. Движения бёдер Тэхёна стали порывистыми, как будто танец в огне, и Чонгук вновь взял его член в рот, обхватывая губами до основания. Омега, не выдержав этого потока ощущений, излился прямо в горло альфы, вскрикнув от восторга. Чонгук, проглотив всё до последней капли, медленно освободил его член, позволяя обоим перевести дыхание в этой буре страсти. Альфа ощутил, как нежность обволакивает его при взгляде на измученного, но оттого ещё более прекрасного Тэхёна. Он невесомо убрал непослушную прядь волос, прилипшую к влажному лбу омеги. Пальцы его продолжали ласкать податливую плоть, двигаясь медленно и чувственно. В каждом движении – ни намёка на спешку, лишь безграничная забота и желание подарить наслаждение. Тэхён, подобно нежному бутону, распускался под этими прикосновениями. Стоны его стихли, превращаясь в тихое, умиротворенное мурлыканье. В объятиях этого сильного альфы он чувствовал себя в полной безопасности. В глубине души рождалось чувство, неведомое прежде, подобное первым лучам солнца после долгой зимы. Чонгук, ощущая, что Тэхён готов, медленно высвободил пальцы, оставив лишь лёгкое, приятное покалывание. Приблизившись к его лицу, он коснулся губ нежным, трепетным поцелуем, ощущая их сладость, и отстранился, сбрасывая с себя одежду. Обнажённый член, давно томившийся в ожидании, с приглушённым стуком коснулся живота альфы. Тэхён зачарованно обвёл взглядом его сильное, рельефное тело, невольно прикусив губу. Чонгук, не теряя ни секунды, развёл ноги омеги шире и, устроившись между ними, приставил пульсирующую головку ко входу. Одним уверенным движением он вошёл до самого основания, заполняя тугие, податливые стенки. Тэхён выгнулся в спине, прежние ласки пальцев не шли ни в какое сравнение с этим ощущением. Громкий стон сорвался с его губ, пальцы впились в широкую спину альфы, а перед глазами вспыхнули яркие искры. Но наслаждение не закончилось: спустя мгновение Чонгук перешел к уверенным, настойчивым толчкам, с каждым разом наращивая темп и глубину. Комнату наполнили громкие, хриплые стоны Тэхёна, смешиваясь с тяжёлым, прерывистым дыханием Чонгука. Не давая омеге перевести дух, альфа перевернул его на живот, приподнял бёдра и вновь ворвался в пульсирующее отверстие, обжигая простату жаром своего прикосновения. Тэхёна будто пронзила волна электрического тока, он судорожно вцепился в простынь, запрокинув голову в изнеможении. Чонгук отдавался безумному, первобытному ритму. Шлепки разгоряченной кожи и влажное хлюпанье смазки сплелись в мелодию, заполняя собой всё пространство. Тэхён утонул в лавине ощущений, всецело принадлежа Чонгуку. Альфа продолжал неистово вбиваться в его тело, оставляя влажные поцелуи на задней стороне шеи. Пара резких, глубоких толчков – и Тэхён, содрогаясь, излился в экстазе. Время перестало существовать, оставив лишь их двоих в этом чувственном вихре. Чонгук, нежно покусывая плечи омеги, спустя несколько мгновений непрерывного движения, с рыком изверг семя прямо на его спину. Тэ очнулся в горячей ванне, в кольце сильных рук альфы. Горячее дыхание Чонгука опалило его ухо шёпотом: — Мне нужно уехать, решить кое-какие дела дома, но вечером я буду ждать тебя в своей компании. Утомлённый Тэхён лишь слабо кивнул в ответ. После душа Чонгук бережно вытер омегу мягким полотенцем и отнёс в тёплую постель. Нежно коснувшись губами его макушки, альфа убедился, что Тэхён провалился в сон, быстро оделся и покинул дом. Едва голова омеги коснулась подушки, его увлекло в объятия сладкой дремы. Он ещё не ведал, какая буря надвигается на горизонте его жизни.
