The Family Jewels

Последняя пара успешно подходит к концу, студенты собирают сумки, идут на выход. Преподаватели лишь провожают учеников усталыми взглядами, кидая что-то на прощанье.  Пять пар отсидеть явно какая-то пытка. Поэтому последние лекции Габриэль честно не слушал, а больше спал. Потом, как-нибудь, перепишет конспекты у Эли, увы противиться своему организму он правда оказался бессилен.  Сегодня суббота, выходной, значит можно придти в общагу, и завалиться спать, не сильно волнуясь на счет приближающихся экзаменов.  Блондин неспешно спускается с лестницы, направляясь к выходу. Его друзья откровенно признались, что бросают его и идут гулять после пар. И слава богу. Получится отдохнуть нормально.  А нет, не получится..  Сразу выходя из универа Габриэль застывает на месте.  Его встречает холодный взгляд знакомых глаз. Сразу цепляется столько же знакомая марка машины.  Дорогая иномарка, да в таком районе. Ему же кажется? Не может сейчас этот человек быть тут.  К мозгу поступает крови и Габриэль начинает понимать весь пиздец ситуации.  Он с надеждой смотрит на номера, но понимает, что не ошибся. Еще больше добивает открывающаяся дверь машины и взгляд человека от туда, прикованный к Габриэлю будто тяжелыми цепями.  Блондинистые короткие волосы с небольшой сединой. Тусклые, желтые, почти карие, глаза и усталое лицо, на котором уже начинают показываться морщинки, которые вовсе не делают человека страшным, а наоборот, лишь слегка подчеркивает возраст и статность некую. Ошибки быть не может. Отец.  Габриэль не спешит подходить к машине, хотя прекрасно понимает, что должен.  Он уезжал из дома без криков и истерик. Такие слова и их значения вообще редки были в стенах родного дома. Родители не орали, но и сильно не созерцали. Им было плевать. Сейчас поэтому развернуться и скрыться, означало бы проиграть. Обе стороны понимают почему у них плохие отношения. Но вслух никогда не говорят, не скандалят. Это дает повод для новых встреч и кратких перекличек.  Отец лично никогда не приезжал к сыну. Да они даже не созванивались. Почему-то так получилось, что встречи Габриэль никогда не искал, а сами родители на связь шибко не выходили.  Видеть отца спустя три года на пороге его универа было не просто шокирующе, а даже страшно.  Но переборов эту немую стену Габриэль все же делает шаг к машине. Идет на общение первым. Он то может и не хочет, но пройти мимо нельзя. Совесть не позволяет.  Отец отходит от машины не больше чем на метр, стоит и смотрит, будто морально убивает уже. — Здравствуй отец.  Тихо, коротко и как-то виновато.  Габриэль не показывает этой фразой ничего. Ни страх, ни обиду, да даже привычный холод в общении отсутствует. Но даже от такой интонации его отец видит потенциальную агрессию, настроенную против него самого же.   — Добрый день молодой человек.- По коже пробегают мурашки. Он отвык от этой интонации. От этого, слегка хриплого, строго голоса. Он отвык от этой напряженной атмосферы. Он уехал из города, разорвал все связи с семьей, но даже это не помогло для того, чтобы избавиться от этой дрожи в коленях. — Ты, чего здесь?- Голос предательски дрожит. Он не позволяет себе поднять глаза на отца. Не может. Составить разумное предложение он чисто ментально не в силах.   Во взгляде отца читается презрение. По крайней мере, не поднимая глаз ощущается только оно. Он даже предположить не мог причину отцовского приезда.  Габриэль пересчитывает камни на асфальте, перебирает кольца на пальцах, делает все, лишь бы не смотреть в глаза.  Родитель молчит, держит паузу. Но в конце лишь как-то грустно вздыхает, начиная наконец хоть какой-то диалог.  — Сын мой, посмотри на меня- Габриэль прямо так ошарашено и застывает, он не в силах пошевелиться, что говорить об выполнении просьбы.  Он никогда его так не звал. Вернее звал, но такое обращение звучало раньше приказным тоном и, явно, не означало ничего хорошего. Сейчас же обращение звучало с некой надеждой и грустным спокойствием.   Руки трясутся все также. Он забывает вовсе что сейчас находится перед универом, местом, где его друзья и знакомые понятия не имеют об его прошлом.  Глаза он все таки поднимает, смотрит на отца, а сам трясется. Он пытался это скрыть. Ненавидел себя за такую сентиментальность, но будто вовсе это не контролировал. Отцовский взгляд уже утратил ту стальную хватку, больше не кажется таким страшным, как раньше, в детстве. Само лицо его более расслабленное и даже какое-то слишком созерцающее. Отец тоже не спешит говорить. Смотрит на сына, будто оценивает. Понимает что тот повзрослел, волосы покрасил, только вот привычные блондинистые пряди все таки виднеются. Он менялся как мог, но оставались какие-то привычные черты, знакомые с детства.  Такое грустное и все еще напряженное молчание выводит из себя. Габриэль начинает потихоньку закипать от злости. Что-то не определенное накрывает с головой. Какая-то детская обида на отца вновь закрадывается в сознание.   Эмоции страха быстро заменяет агрессия. Он не хотел сейчас, такой измотанный и уставший, видеть отца. Вообще никого видеть не хотел. Мечтал вернуться в общагу и уснуть, а ему здесь целый спектакль хотят устроить, да еще и с ним в главной роли.  Нет, он понимал, что как бы безразличен не был ребенок родителям, просто так разорвать с ним все связи никто не будет.  Понимал и поэтому терпел всех этих подставных людей, которых отец отправлял, чтобы убедиться в сохранности его жизни.  Понимал и поэтому ни разу не блокировал и не менял номера, оставляя возможность родителям вновь с ним связаться.  Только они ему не писали. Они платили людям, которые что-то ему от них передавали, и своеобразно присматривали.  Любовь его родителей всегда была специфична к их сыну. А была ли вообще любовь?  Маленький Габи скорее бы всего ответил, что нет. Но какой-то внутренний голос, сейчас, подсказывал что была. Просто как выражать ее взрослые не знали.  — Ну и долго мы тут стоять планируем? Разве ты не слишком занят для таких то бесполезных и молчаливых посиделок?- Фраза вылетает все также неуверенно, но с явно читаемой агрессией. Сам вопрос Габриэль прокрутил у себя в голове раз пять, чтобы не ляпнуть что-то слишком резкое. Родитель, как никак.  За время в универе он правда сильно изменился, особенно в манере речи. Колкие, язвительные и, иногда, до боли обидные фразы могли вырваться в сторону знакомых. Перед отцом так оплошать не хотелось. Хотя бы, потому что мать всегда учила не сквернословить, а отец высказывал недовольство даже от безобидных нетактичных словечек.  Сейчас его отчитывать, конечно, никто не будет. Но он сам себе не мог позволить так обратиться к отцу.  — Не язви, я к тебе не просто повидаться приехал.- Глупо было надеяться на такое развитие событий. Но Габриэль надеялся, честно, не верил, но хотел бы чтобы это было правдой. Реальность однако жестока, отец знал что он не мертв и этого ему было по голову достаточно.- Мать твоя в больнице сейчас. Подозрения на рак. Хочет видеть тебя. — Что?- голос начинает дрожать еще больше. Теперь понятно отчего отец сегодня хмурее обычного.— Что с мамой?  Габриэль бы соврал если бы сковал что ему плевать. Врать отцу у него никогда не получалось. Он даже не пытался.  И нет, с матерью отношения не складывались лучше чем с отцом, но почему-то одна мысль о болезни начинала проедать мозг, а руки своеобразно трястись.  — Садись в машину, по пути расскажу. Отец открывает заднюю дверь машины, а у Габриэля, кажется, земля из под ног уходит.  И что теперь делать? Поехать, не предупредив никого?  Меньше всего сейчас хотелось ехать куда-то с отцом. А если ловушка? Если домой отвезут и наручниками к батарее прикрутят.  Бред, отец и вправду был слишком серьезен и сильно взволнован.  Он слегка сжимает сумку в руках, но неуверенно делает шаг к машине, садясь в нее.  Отец садится за руль, даже не смотрит на сына, но Габриэль замечает эту тревогу и некий страх в глазах напротив.  Двигатель заводится, и машина отъезжает от универа, направляясь к дороге, ведущей к выезду из города.  Сердце стучит бешено. Габриэль молчит, не расспрашивает отца лишний раз. Знает- если нужно, тот скажет сам.  Первым молчание прерывает старший. Смотрит на сына и наконец вдается в подробности.  — Ты же знаешь матушку свою. Работает на износ, на здоровье свое не смотрит. — Прямо как ты. - Тихо добавляет Габриэль, но по строгому взгляду понимает, что комментарий был неуместен и неприятен отцу.  Он на долго не замолк, дождался пары секунд давящей тишины и продолжил.  —Жаловалась на кашель постоянный, усталость вечную, но к врачу не шла. Так и продолжалась, пока она прямо после встречи со спонсорами в обморок не упала.  На этом моменте отец замолк. Слегка отвел взгляд в сторону, переводя дыхание.  Что-то в его речи было не так. Не договаривал что ли какие-то детали.  — И попала в больницу, сразу согласившись остаться там, а не вернуться домой? Все таки своих родителей Габриэль знал хорошо. Как минимум какие-то черты передались и ему, поэтому поведение матери и показалось максимально странным. Вернее рассказ отца о ней. — Не сразу. В больнице она еще не очнулась, пролежала в коме три дня.- Недостающий элемент в рассказе отца был найден. Только риск ближайшей смерти мог остановить это семейство от дел. Скорее всего по прогнозам врачей, он и ждал мать. - Очнулась вчера и с того момента, выслушав врачей, не переставала говорить о тебе. В слезах просила меня за тобой съездить. Приплела себе там уже все смертельные болячки. Мол « Все отдам, дайте сыночка увидеть».  На словах перефразированного обращения Габриэль скривился. Не звал его так никто и никогда, слышать такое было даже как-то противно, после стольких лет негодований.  — Ты будь с ней, поаккуратней, сыграй ей то, что она хочет увидеть, а вдруг и вправду недолго осталось.  Оба они понимали, что мать хотела видеть сейчас в Габриэле. Старшего и единственного сына, что узнав о болезни забудет все обиды и бросится перед ней на колени. Но так бывает только в сопливых мелодрамах. В реальности нельзя, так просто, забыть все обиды, стереть из памяти те горькие эмоции пару лет назад. А может и можно, просто Габриэль плохой сын и бесчувственный эгоист. Он не отказывается, скорее наоборот, согласен с каждым словом, что себе приписал.  Он не проронил больше ни слова, до того как они приехали в больницу. Не сказал ни фразы отцу, а тот не сильно заводил разговор. В машине висела эта скорбная, до безумия напряженная атмосфера, ни имеющая ни начала, ни конца, в любых воспоминаниях с родителями.  Машина останавливается у дверей больницы и отец, отстегивая ремень, кивает сыну, чтобы тот выходил.  Габриэль окидывает здание взглядом, понимая что это дорогая частная клиника. Естественно, по другому и быть не могло, так чему удивляться.  — Пойдем уже, хватит на месте стоять.  Коротко кидает отец и они оба проходят внутрь поликлиники.  От него хотят хорошего сына? Что же, он постарается сделать так, чтобы чувства не взяли верх.