Сон

К виску подставили что-то холодное. Ягер несколько секунд не мог понять, что происходит, а после медленно повернулся. На него смотрел чёрный глаз. А чуть позади ещё два, но уже сверкающие льдисто-голубым, жалости в них не было, как и любых других эмоций. Хлопок, и он вскакивает, пару раз моргает. На немца смотрит лишь стена, а за окном все ещё шумит дождь. Мужчина, практически не дыша, боязливо осмотрелся по сторонам. Никого. В кабинете он в полном одиночестве. Шатен тяжело выдохнул и потёр глаза. Он вновь взглянул на стену, а тени на той словно ухмылялись, причём так противно. Клаус помотал головой. "Что за бред? Надо меньше пить" - подумал мужчина и, будто в докозательство его мыслей, ощутил сильную головную боль, а во рту ощущение такое, вы уж простите за выражение, что кошки насрали, ещё и сушит ужасно. Хорошо, что не на голодный желудок пил, а то ещё и заснул бы в том, что перевариться не успело. Он снова помотал головой, как будто пытаясь отогнать противные мысли. Ягер встал и, немного пошатываясь, пошёл к выходу из кабинета. "Что подумают подчинённые? Да плевать. Потом с этим разберусь", - решительно заключил немец и толкнул дверь, после чего вышел из кабинета. Одного не было, второй спал, операясь на свою МПшку. Отчитать их штандартенфюрер решил утром. А сейчас совсем необязательно, чтобы его кто-то видел таким. Складывалось все наилучшим образом - портить незачем. Шатаясь, опираясь о стены и оставляя после себя не самый приятный шлейф перегара, он дополз до выхода. Мужчина навалился на дверь и по инерции вывалился на улицу, где его сразу обдало холодным воздухом, а по плечами забарабанили капли. Немец ещё с секунду опирался на ручку, а после закрыл дверь и скрестил рук на груди, прислонившись к стене. Ягер закрыл глаза и подставил лицо под воду. Шатен был напряжен, а на лице до сих пор держались строгость и суровость. Казалось, что эта маска никогда не сползает с лица штандартенфюрера, хотя раньше он таким не был. Раньше он, как и сейчас, любил стоять под дождём, напевать песни, а лицо было умиротворенным и расслабленным, на нем всегда в такие момента сияла полуулыбка. Война изменила Клауса, чёртова война. Он закрылся в себе и молча выполнял приказы, вскоре спрятавшись в скорлупе. Так и дослужился, радости только не было от этого звания. Хранят тебя только сильнее, не швырнут, как пушечное мясо, в любой бой. "Успокойся, подумать надо о чем-то приятном" - вечная тактика по временном сбегаю от проблем Ягера. Он вспомнил лето на юге Германии: как просыпается с лучами солнца, которые щекочут его босые ступни; как он сонно открывает глаза, а потом, учуяв запах маминых блинов, которые всегда пеклисьпо субботам, сон как рукой снимало. И он вскакивал, бежал в лёгких штанах и ночной рубашке на кухню и хватал один с тарелки, жмурился от наслаждения, запихивая в рот, практически не пережевывая, блин и смеялся. Обнимал маму, а та его ругала за то, что он, негодник, по дому без тапок бегает, простудится ведь. А Клаус лишь улыбался шире и крепче прижимался к маме. Да... Дома и кровать поудобнее. Подумаешь, что старая и односпальная, зато родная. И по лужам хорошо было прыгать... Ударила молния, немец вздрогнул и посмотрел в небо. Рассматривая с минуту ночную мглу, мужчина кивнул сам себе и зашёл обратно в здание. Только сейчас шатен ощутил, что продрог до нитки. Резко стало зябко и холодно, а мысли о солнечных деньках в родном доме вдруг улетучились. Он быстро зашагал обратно в кабине. Немец, дойдя до двери, обнаружил, что солдат вернулся, видимо разбудив второго. Штандартенфюрер в мыслях выругался, но прошёл как всегда невозмутимо. Парни переглянулись и молча согласились, что завтра им точно устроят разбор полётов. Ягер скинул промокшую одежду и оставил её прямо на полу, упал на кровать, но уснуть уже не мог. Провертевшись около часа, мужчина встал и переоделся в сухую одежду. Он заварил себе кофе и при свете лампы начал работать, а ближе к утру шатен уже начал засыпать, но спать вдруг стало страшно. Ягер прокрутил в мыслях сценарий, как отец приходит к нему, пока сам Клаус спит. Он продолжал пить кофе, но тот не особо помогал. Наконец снаружи послышался шум и Герр штандартенфюрер, сходив в душ и надев форму, вышел из кабинета. Мужчина подошёл к окну и начал наблюдать за тем, что происходит на улице. Запах не исчез, поэтому он попытался воспользоваться парфюмом. Ситуация улучшилась, но не сильно, однако шатен все же решил выйти. Первым делом мужчина назначил наказание двум подчинённым, пока их сменяли другие. Будучи на улице, он понаблюдал за утренними процедурами в лагере, после пошел к курсантам, проверяя их подготовку. Клаус получил отчёты и направился в гараж, отдав приказ найти переводчицу, но Ярцевой не было нигде. Штандартенфюрер кивнул, сразу поняв, куда подевалась девушка, поэтому сразу направился к пленным. И Клаус был прав, Анна болтала с мужчинами, рассказывая смешные истории, которые случайно услышала от охранников, пока пленные продолжали ремонт тридцатьчетверки. Внезапный приход нацистов напряг всех: мало ли что эти змеюки выкинут. Они все встали, в том числе и напуганная переводчица. Девушка опустила голову и начала лепетать извинения на немецком, а штандартенфюрер махнул рукой и попросил просто перевести его слова. Удивленная Анна кивнула, и шокирована была не только пленница, но и остальные: педантичный и всегда скрупулезный до дисциплины мужчина так просто простил оплошность, которую никогда бы не простил и курсантам. Ягер узнал у них, как проходит ремонт и сказал, что им следует ускориться. После самостоятельно осмотрел танк и ушёл. Мужчина носился весь день то там, то там, желая лишь одного: не видеть отца. Он старательно избегал Герр бригадефюрера, что получалось, хоть иногда и частично: приходилось видеть его на некотором расстоянии. К ночи танкист сильно утомился, но спать как-то не хотелось. Точнее хотелось, но было боязно, но всё же забрался под одеяло, закрыв глаза. Утро начинается не с кофе, особенно утро в лагере. Крик на, как говорил Николай, собачьем языке поднял всех, даже к нему вломились, хотя Герр штандартенфюрер, переселив его в отдельную комнату (маленькую, но все же комнату), приказал не трогать этого Ивана. Видимо, с приездом отца этой морды нацистской будут новые правила. Русский быстро поднялся и убрал постель под пристальным взглядом охранника. Ивушкин, проходя мимо, выругался на своём, надоели ему уже эти змеюки, осточертели прямо. Все заключенные выстроились в ровную шеренгу, после чего началась перекличка. Ивушкин осмотрелся: вот на его глазах человек упал, и его пристрелили на месте, вот ещё нескольких поддерживают друзья, кто-то пошатывается, а кто-то стоит ровно - новенькие ещё, видимо. Из-за осмотра Ивушкин чуть не прослушал свой номер, спасибо соседу справа, который ткнул его локтем в бок. После проверки всем приказали раздеться, младший лейтенант хоть и подчинился, но клял их в мыслях. Когда все разделись, им приказали бежать. "Утренняя пробежка для того, чтобы проснулись" - перевела Анна, которая стояла, опустив голову, около Тилике, который и раздавал приказы. Хорошо, что Аню не трогали. Бежать было тяжело, земля все ещё не высохла (да и когда успела бы?), а пленные и так были слишком слабы. Кого-то тащили, сам русский тоже помогал какому-то парню, а кто-то упал, так и не встав. Они заходили на второй круг, когда Ивушкин увидел, что рядом с Тилике стоит Клаус и о чем-то говорит. Ягер хмурился и явно был недоволен, а младший по званию будто бы оправдывался перед начальником. Уже через пару минут диалога шатен вздохнул и вроде понимающе кивнул, после повернул голову в сторону бегущих и, выцепив взглядом младшего лейтенанта, подозвал его к себе рукой, указав на одежду. Николай вышел из строя и, одевшись, поковылял к немцу (трость он забыл в комнате). Нацист осмотрел пленника и повернулся к Анне, что-то прошипел ей на своём. "Какой же противный язык" - подумал Ивушкин. Девушка поспешила перевести: - Как проходит ремонт танка? - Нормально проходит. Почти закончили, - буркнул русский, а брюнетка перевела. Из следующих слов Николай знал только "gut" и корявое "Iwuschkin", которое Ягеру никогда не удавалось произнести правильно. - Бери своих друзей и иди в гараж, вечером жду у себя. И немец ушёл, не дожидаясь ответа. А Коля и не собирался отвечать, он повернулся к шеренге и окликнул товарищей, подозвав их рукой, и вскоре они всей гурьбой отправились на работу. Вечером, когда всё остальные отправились в свои бараки, танкист направился в главное здание, а там по ветвляющим коридорам в кабинет Герра штандартенфюрера. Ивушкина всегда бесили эти крысиные ходы. Все же добравшись до чёртовой двери, Николай зло взглянул на часовых и постучал. Услышав "Eintreten", Ивушкин вошел, хотя понятия не имел, что сказал мужчина. Комната была погружена в полумрак: освещала её одна лишь лампа, стоявшая на столе, за которым и сидел Ягер. Немец оторвал взгляд от бумаг и бросил его на вошедшего, после вновь вернулся к своему занятию, бросив русскому: - Iwuschkin, Setzen Sie sich, Anna Froilyan wird jetzt heraufkommen. Половины слов блондин не понял. Из того, что он смог перевести, русский сделал вывод, что ему нужно сесть, а Аня скоро будет здесь. Пленный подошёл к столу и уселся напротив, откинувшись на спинку. И снова фамилию испоганил - Да как ты задолбал, Ягер, - неожиданно подал голос русский, - Не Ивущкин я, а Ивушкин. И-вуш-кин. Не "щ", а "ш" Клаус снова взглянул на парня и удивлённо проморгался, не понимая, что тот от него хочет - Was? - И-вуш-кин, - вновь по слогам повторил тот, - а не Ивущкин. До немца наконец дошло, и он сначала усмехнулся, а потом всё же решил взять урок произношения - Ивущкин.. - Николай вновь недовольно фыркнул, и Клаус попробовал снова, - Ивущ.. - он поджал губы - Повторяй. И, - Николай внимательно посмотрел на того. Но немец молчал, а во взгляде читалось непонимание, - Ну. Повторяй. Ии, - Ягер снова молчал. - И, - в очередной раз повторил русский - И..? - Наконец пробормотал второй - Свершилось. Давай дальше. Вуш. Именно вуш, не вущ, а вуш. Вуш - Вушь... - Да не вуш. Тьфу. Как ты вообще умудрился ш мягкой сделать? Ай, немцы, что с вас взять? Пробуй дальше. Вуш. - Вушь? - Да не мягкое! Ш. Шшш - Шшш... - Ну вот! Вуш - Вуш.. - наконец-то! Кин. Кин. Просто кин - Кин. - А теперь всё вместе. И-вуш-кин - Ивушькин? - Да откуда у тебя мягкое ш! Ивушшшкин - Ивушкин.. - Ты сделал это! Молодец! - блондин и сам не ожидал, что похвалит врага. Но что вышло, то вышло. Всё равно не поймёт. - Ещё раз для закрепления. Ивушкин - Ивушкин. - Ура, - усмехнулся Николай. Мужчина улыбнулся, видя довольное лицо русского, а после вернулся к бумагам. Блондин же наблюдал, как старший заполняет документы странным, но аккуратным почерком. Всё у них ни как у людей. Дверь открылась и в кабинет кто-то вошёл. Ягер уже думал возмутиться, но, подняв глаза, увидел отца и замер, не в силах что-то сказать.