Сон

Ягер толкнул дверь кабинета и вошёл внутрь. К его счастью, комната пустовала, чего, вообще-то, и следовало ожидать. Мужчина прошёл чуть дальше и зашёл в небольшую ванную. Никаких изысков, только все самое необходимое, но, в условиях войны, солдата и это устраивало. Мужчина мельком взглянул в кое-где грязное зеркало (Клаус все время поддерживал порядок как в кабинете, так и ванной, но в последнее время забыл об этом) и с отвращением осмотрел себя: ужасные круги и мешки под глазами, в которых можно было бы продукты носить, неоприятные волосы, щетина, кое-где пятна грязи на лице после прогулки, а одежда это и вовсе отдельный разговор. Первым делом Клаус снял китель и рубашку, следом побрился и привёл волосы в порядок. А сразу после скинул оставшуюся одежду и принял холодный душ, так как горячая вода была непозволительной роскошью. Но за несколько лет такой жизни привык, не зная, об чем это говорит: либо насколько низко он может пасть, либо, что является весьма живучим, как крыса. Форму он почистил, а рубашку заменил, отправив старую стираться. До пробуждения в лагере оставалось ещё несколько часов и шатен принял достаточно сложное для себя решение: поспать. Он взял покрывало и аккуратно сложил, оставив то на небольшой тумбе, после откинул одеяло и забрался в постель, укрываясь. Лежать долго не пришлось: организм сразу потребовал сна, и мужчина вырубился, как только голова коснулась подушки. Но уже через несколько часов он подскочил из-за очередного кошмара. На лбу выступил холодный пот, пальцы беспорядочно бегали по простыне, под ложечкой засосало, а где-то в районе солнечного сплетение клубился страх. Его глаза даже защипало, но Ягер быстро утер подступившие слезы и встал. Тело обдало лёгкой мерзлотой, которую обычно ощущаешь после того, как вылезешь из-под одеяла, что помогло немного прийти в себя. Мужчина взглянул на время и быстро начал одеваться: по плану до испытаний осталось всего 20 минут. Вновь идеально выглаженная одежда и опрятный вид в целом успокоили подчинённых Герра штандартенфюрера. Сложив руки за спиной, он быстрым шагом, в сопровождении Тилике, дошёл до гаража, бесцеременно войдя. Ивушкин проснулся за час до подъёма и, не собираясь терять время даром, встал и, одевшись, ушёл в гараж. Русский проверял танк и протирал его, делая это скорее мошенально, поскольку пытался разобраться в происходящем. Тилике сказал, что Клаус так себя ведёт скорее из-за того, что боится упасть в грязь лицом перед отцом. Но Николаю казалось, что дело в другом, совершенно в другом. Он наоборот стал более безлаберно относится к происходящему, чем раньше. Однако единственное, что мог заключить лейтенант - Клаус очень боится отца. Что ж, из этого получилось сделать второй вывод: у них не лучшие отношения. Третий: что-то произошло в детстве. Это уже неплохо. Но что такого могло случиться, что уже будучи взрослым мужчиной, который без труда бы смог избить старика, он чуть-ли не трясётся при виде старшего? На это конкретного ответа не было. А выяснить очень хотелось. Николай пытался просто списать это на любопытство и то, что в будущем мог использовать как рычаг давления, но сам понимал, что это не так. Перебирая все вариант от забранной в три года конфеты до избиения до полусмерти, Ивушкин не заметил, как к нему присоединились остальные члены экипажа. - Смотри, сейчас извилины взорвутся, - хмыкнул Демьян, в приветсвенном жесте хлопнув командира по плечу - А? - парень совершенно неожидал этого, поэтому сильно удивился и вздрогнул, вернувшись в реальный мир - Микола, случилось чего? - подошёл Савельич. Он уже всем здесь был как отец родной, хотя старше только на лет 10, а то и меньше. - Нет, все нормально. Задумался только, - он дёрнул плечами и слабо улыбнулся, но мехвод лишь нахмурил густые брови - Пайшли, пагаворым, - в своей манере ответил тот и отвёл Колю в угол. - Так что случилось? - Все в порядке, говорю же - Ты мяне падмануць не пытайся, - сильнее нахмурился Степан - Пытаюсь понять, что с Ягером происходит, - все же признался младший. Белорус понимающе кивнул и положил руку на его плечо: - Прабрач, что спрашиваю, але не помешает ли это нашему плану? - он заглянул в зелёные глаза - Нет. Не помешает, - твердо ответил командир. - Добра, - кивнул тот. - Эх, и цяжка ж цябе. Да как дапамагчы не ведаю. - Я и сам не знаю, - слабо улыбнулся второй. - Давай за работу. Само разрешится. Они вернулись к машине и продолжили последнюю её проверку. Скоро всё было готово, к этому времени подошёл и Герр штандартенфюрер, который приказал начатть испытание. Танк выехал из гаража, и Степан, широко улыбаясь, крикнул: -Ну, сейчас мы им покажем балет! Сначала машина ловко проехалась одной гусеницей по подьему, потом, развернувшись настолько резко, насколько позволял танк, сделала круг почёта, проехалась по груде металла, придавив его и затормозила чуть ли не у самого носа Ягера, направив на того пушку. Клаус лишь довольно хмыкнул, закрыв в себя восхищение, восторг и гордость за свой выбор и, может быть, совсем немного, за русского. Николай вылез из люка и хмыкнул, глядя в голубые глаза. - Ну че, Ягер, разобьём мы твоих курсантов! - радостно крикнул тот, на что получил одобрительный кивок. Смысла сказанного немец явно не понял, но вот показательным выступлением доволен был. И Коля заметил этот блеск в глазах, чуть вздернутые уголки губ. Пока Клауса не окликнули. Он явно узнал голос, но не обернулся. Лицо вновь стало каменным, а тело напряглось. Ивушкин же скомандовал экипажу вылазить и строиться, что тот и сделал. Бригадефюрер поровнялся с сыном и взглянул на того - Какого черта ты позволяешь этим русским свиньям ездить на танке? - прошипел мужчина - Против них будут стражаться мои курсанты, - ровно ответил младший и добавил: - В рамках обучения. Отто обвел взглядом пленных и остановил его на командире, который смотрел на него с гордо поднятой головой и неприкрытым презрением. А это взбесило Ягера старшего, он сжал зубы и кивком головы указал на юношу. "В карцер", - выплюнул он, и офицеры утащили Николая под пртстальными взглядами его товарищей, после чего те посмотрели на Клауса и, к своему удивлению обнаружили, что он был совершенно растерян произошедшем. Всё, что происходило копилось глубоко внутри, а это была последняя капля, совсем крохотная, но сделать своё дело она смогла. Нервы сдали, и мужчина, поджав губы, быстро удалился. Отец же кричал ему вслед вернуться, но тот попросту не слышал его или не хотел слышать. А это только больше взбесило Отто. Немец заперся в своём кабинете и, скинув фуражку, чуть взъерошил волосы. Только сейчас Клаус понял, что сбежал от отца, и он это не оставит просто так. Новая волна страха захлеснула с головой, руки начали дрожать, а ноги с трудом продолжали держать тело. Расправы же и не надо было долго ждать. Уже минут через 10-20, может 30 (Было сложно сказать, время для Ягера остановилось) в кабинет ворвался бригадефюрер, рявкнув на пост, чтобы те свалили. Клаус смотрел на него, как зайчонок в лапах хищника. Он вновь был тем 9-летнем мальчиком, зажатый между стенами комнат и разъяренным отцом, который неумолимо приближался. Старший схватил его за шею и посмотрел в глаза. Хват был уже далеко не тем, что раньше, но для полностью перепуганного Ягера хватило. А он и не пытался выбраться, где-то на подкорке было выцарапано, что это бесполезно, хоть и прошло много лет. - Ты, щенок... - прошипел Отто сквозь зубы. - Мало того, что игнорируешь приказы старшего по званию, так ещё и отца. Я тебя так воспитывал?! - сорвался он на крик и ударил в район солнечного сплетение. - Прости, отец, - запинаясь, начал Клаус. Он тараторил и все время заикался, продолжая вымаливать прощение Но извинения не помогли, и младший запнулся, когда весь воздух из лёгких вбыило ударом о стену. Шатен упал на колени и опустил взгляд, прекрасно зная, что нельзя сейчас смотреть на отца. Новый удар, уже ботинком, под ребра. А потом ещё, ещё и ещё. Ягер не пытался ни встать, ни убежать, просто покорно принимал удары и сдерживал подступающие слезы, зная, что это только сильнее разозлит. Отто не бил по лицу специально, зная, что у людей появятся лишнее вопросы, которые ему были абсолютно ни к чему. А Клаус уже сложился чуть ли не вдвое, когда услышал, что сверху брякнула бляшка ремня. "Нет, это сон, очередной кошмар. Нет, нет, нет, нет", - лишь проносилось в голове. Даже, когда его схватили за ёжик волос и потянули вверх, заставляя выпрямиться. - Открывай рот, - послышалось сверху Перед глазами опять одна из незабываемых картин детства. Ягер и не заметил, как покорно выполнил приказ, и его сразу насадили глубоко и до упора. Мужчина закрыл глаза, на которые всё же предательски накатились слезы, и упёрся руками в бедра, рефлекторно пытаясь отстраниться и вдохнуть. Но уже через пару секунд его начали двигать, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Снизу были слышны всхлипы и хлюпанье, но Отто это мало интересовало. Он ухватился обеими руками и вновь ускорил темп, запрокинув голову назад и чуть подмахивая бёдрами. По подбородку текли слюни, кое-когда удавалось сделать короткий вдох через нос, но воздуха все же катастрофически не хватало. Противнее всего были удары яиц о кожу. Клаус ощущал всё, как бы не пытался абстрагироваться, и от этого было больнее вдвойне. Он умолял себя проснуться, умолял, чтобы всё быстрее закончилось, но, по ощущением, длилось это мучительно долго. Внутри выла сирена, так и кричала, что нужно бежать, но бежать не получалось. Через несколько невыносимо долгих минут, младшего вновь вплотную прижали к лобку, и Клаус ощутил горечь, мерзкий солёный вкус. "Это опять произошло", - как ярко-красная надпись всплыла мысль. Мужчина быстро оттолкнулся, схватился руками за горло и закашлялся, выплевывая сперму. На глазах была пелена из слез, несколько дорожек уже катились по щекам. Ягер отчётливо услышал, как за отцом закрылась дверь. Только после этого он позвалил себе рухнуть на пол и закрыть одной рукой рот, чтобы не закричать, а кричать хотелось. Невыносимо хотелось оказаться где-то в поле и выплеснуть свои эмоции, но мог он только валяться на полу кабинета в истерике, стараясь не издать ни звука.