Сон

Проснулся Коля от того, что ему кто-то зарядил по лицу. Парень спохватился и, пытаясь привыкнуть к темноте, осматривался вокруг. Практически сразу он смог разлечить чей-то тихий голос и взглянул в сторону звука. Там лежал Клаус и что-то бормотал себе под нос, часто ворочаясь и маша руками. Ивушкин вздохнул и вновь лёг рядом, обнял мужчину и, уткнувшись в его шею, поглаживал того по спине, в надежде помочь шатену. А Ягер действительно вскоре успокоился и продолжил мирно спать, что обрадовало русского, который тоже вскоре вновь провалился в вязкий сон. Солнце медленно поднималась, освещая землю и небо. Его лучи постучали в окна ягеровского кабинета и забрались в пшеничные волосы Николая, который уже не спал: за годы строгого лагерного режима он привык вставать рано, даже с такими ночными инцидентами. Немец ещё спал, нежась в постели и наслаждаясь крепким долгим сном. Младший лейтенант не знал, стоит ли ему выходить, поэтому решил лежать, рассматривая короткие и чёрные, как смоль, ресницы, ленты шрамов, извивающиеся на щеке и переносице, словно ивовые ветви, тонкие пыльно-розовые губы и острые скулы. Спал Клаус достаточно долго и русский успел заскучать, но, услышав шуршание, а после и зевок, повернул голову и взглянул на штандартенфюрера. Тот потянулся и потёр руками глаза, пытаясь проснуться. Голова гудела то ли от долгого сна, то ли от количества выпитого, но мужчина был доволен, что наконец выспался, ведь впервые за долгое время он не проснулся среди ночи из-за кошмара. - Доброе утро, - хмыкнул Ивушкин, смотря на заспанного немца. - Так долго спать нужно уметь. Старший повернулся и в шоке посмотрел на парня рядом, дыхание перехватило, а в голову полезли самые непристойные мысли того, что он мог утворить на пьяную голову. Но, присмотревшись, заметил, что русский в одежде, да и он, вроде, тоже, поэтому переживать, наверное, не стоит. Мужчина медленно выдохнул и быстро поднялся, прокручивая в памяти все события вчерашнего дня. Русский как-то грустно усмехнулся и встал, ощутив все прелести сна на нормальной кровати. - Ягер, - позвал тот и, когда на него обратили внимание продолжил: - Идти-то можно? - танкист указал на дверь Немец перевёл взгляд сначала с пленного на дверь, а затем наоборот и кивнул. Ивушкин вышел и отправился к Ане, чтобы попросить её передать несколько просьб штандартенфюреру. - Коль, а что вчера было? - спросила девушка, взгляд которой пробежался по парню. Было удивительно видеть его чистым и в свежей одежде. - Я побывал в душе самого Ягера, мне дали новую одежду и меня весьма искренне поблагодарили, - хмыкнул тот, осмотрев себя, а после снова вернул взор на Ярцеву. - Понятно. Хорошо, - она слабо улыбнулась и удовлетворённо кивнула. - Так что за просьба? - Серафима бы к доктору. Да и мужикам условия получше. И если тебе что-то нужно, то попроси от меня, - Коля улыбнулся и подмигнул девушке. - Ну ладно, я пошел. Тебя там, вроде, увести хотят, - он указал пальцем за её спину, куда сразу обернулась перепуганная девушка, но, увидев там знакомое лицо офицера, сердито взглянула на друга - Ты нарываешься! - после чего стукнула его по лбу и, показательно развернувшись, направилась к Тилике. Коля потёр лоб и улыбнулся, проводя парочку взглядом, после чего отправился в танковый бокс, где им нужно было продолжить создавать вид бурной деятельности. Спустившись, он застал товарищей, которые уже видимо не первую минуту старательно полировали одно и то же место. Командир, зайдя в помещение, коротко хмыкнул и ухмыльнулся, совсем как Клаус, чего не заметил сам Николай, но зато обратили внимание его товарищи. Они переглянулись, только после поприветствовали Ивушкина. - Ягер обещал чуть улучшить условия для вас, - сразу перешёл к делу тот. - И Серафима к врачу отправить. - Прям так и сказаў? - усмехнулся Савельич, прекрасно, как и все, зная, откуда растут ноги этих обещаний. - Прям так, - кивнул второй и присел на гусеницу. - Слушай, а когда курсантов-то его тренировать будем? - встрял Демьян, имея в виду далеко не обучение - Не знаю, - коротко ответил Ивушкин и явно похмурел, полностью погрузившись в мысли. Волчок, заметив это, решил не продолжать, как и остальные. В помещении повисла гнетущая тишина, давящая на плечи. Коля встал, подошёл к импровизиоованному макету и, подозвав остальных, начал объяснять план побега. В такие моменты он старался абстрагироваться, думать о том, что сражаться будет против очередного фашиста, а не против Ягера. "Ягер... Клаус Ягер. Николаус. Почему оно сразу показалось таким противным? Нормальное имя", - размышлял младший лейтенант. - Товарищ Ивушкин, Вы здесь? - потряс того Демьян - А? Да, - кивнул парень и продолжил повторять план, стараясь больше не отвлекаться на мысли о немце. Вечером, за несколько минут до отбоя, в гараж вошло несколько офицеров с Ярцевой, которая объяснила происходящее тем, что "Герр штандартенфюрер распорядился предоставить каждому члену экипажа по комнате". Девушка впервые рядом с немцами держала голову прямо, более того, она улыбалась, карие глаза смеялись, а из-под косынки выглядывала небольшая ромашка. Интересно, где девушка её взяла? Коля вышел последним и закрыл за собой дверь, шёл тот медленно, вдали от всех и рассматривал звезды с луной. Легкий ветерок зарывался в волосы, забирался под одежду, обдавая приятной прохладной, но тяжёлые думы мешали Николаю насладиться погодой. Он думал о Ягере, о предстоящем побеге, о будущем. И ничто из этого не грело душу, но он знал, что это неизбежно. Так правильно. Зайдя в комнатушку, Коля достал из-под матраса самокрутку со спичками и, пряча их в карманах, вышел из здания, после зашёл в слепую зону, прячась от всех, и закурил. В нос ударил табачный дым, а в гортане чуть жгло, пока легкие окутывал некотин. Парень прикрыл глаза, чувствуя, как тело расслабляется, а голова становится куда легче, освобождаясь от тяжёлых мыслей. Ивушкин, докурив, бросил бычок и встал на него, затушив, после чего вернулся к себе и, как только залез под одеяло, сразу уснул. Когда дверь за пленным закрылась, Клаус тупо уставился на неё, пытаясь собраться с мыслями, но оказалось, что распутать клубок куда сложнее, чем казалось, особенно, когда голова ужасно болела. Мужчина облизнул пересохшие губы, сжав их в тонкую полоску, и налил себе немного, чтобы слегка облегчить последствия похмелья. Усевшись за стол и продолжая вертеть в руках пустой снифтер, Ягер достал из выдвижного ящика бумаги и взял в свободную руку ручку, но писать так и не начал, вспоминая события вчерашнего вечера. Клаус прекрасно помнил о душе, помнил, что поблагодарил Николая, а потом они... обнялись? Он нахмурился и чуть прикусил краешек нижней губы, сердце застучало громче, и мужчина тихо выдохнул, ощущая фантомные прикосновения тёплых рук, лёгкие поглаживания и спокойствие, которое ощущал во время объятий. Уголки губ чуть дернулись вверх, но тот быстро помотал головой, отгоняя от себя мысли о русском. Шатен встал и вышел из кабинета, вернулся к бумагам тот уже с чашкой кофе. Полностью погрузившись в работу, он не сразу услышал стук в дверь. Дернувшись, разрешил войти, горделиво распрямил плечи, пристально глядя на вошедшего, которым оказалась Ярцева. - Herr Standartenführer, Iwuschkin hat mich gebeten, Ihnen einige seiner Bitten zu übermitteln. (Герр штандартенфюрер, Ивушкин попросил передать Вам несколько его просьб.) - начала девушка, прямо смотря на мужчину, что того напрягло, но вида он не подал. - Ich höre dir zu, Fräulein Anna, (Я слушаю Вас, Фройляйн Анна) - старший отпил кофе, не отрывая от переводчицы глаз. - Er bittet darum, allen seinen Kameraden ein separates Zimmer zur Verfügung zu stellen und Seraphim zum Arzt zu schicken. Auch für mich ein Pass (Он просит предоставить всем его товарищам отдельную комнату и отправить Серафима к врачу. Также для меня пропуск.), - Анна подошла к столу и протянула пропуск для подписания. - Wer ist Seraphim? (Кто такой Серафим?) - мужчина быстро пробежался взглядом по бумажке и подписал её, вновь подняв глаза на переводчицу - Er trägt meist einen Schal (Он обычно ходит в шарфе), - ответила девушка. - Gut. Ich werde mich darum kümmern (Хорошо. Я разберусь с этим), - Ягер кивнул, - Ist das alles? (Это всё?) - Ja, danke schön (Да, Спасибо большое), - девушка с улыбкой удалилась, сжимая в руке необходимый в будущем клачок бумаги. Клаус же продолжил сидеть, теперь думая о том, что пленные, точнее эта пятёрка перестанет видеть в нем коменданта лагеря, лишь того слабака, который стоял на коленях перед отцом. Мужчина сглотнул и отогнал от себя неприятные мысли, залпом выпив остатки кофе. После утренней чашки кофе он всегда, точнее до появления отца, курил, поэтому наполнив трубку табаком, шатен подошёл к окну и, открыв его, закурил. Погода была приятной: легкий ветер щекотал лицо, а солнце ярко светило и обогревало землю, только птицы не пели. Были слышны лишь крики и нередкие выстрелы, которые не предвещали ничего хорошего. Мужчина поморщился и, закрыв окно, сел за стол, решив потом разобраться, что делать с дымом. Закончив с бумагами, штандартенфюрер оделся и пошёл к подчинённым, выполняя обещание, данное Ивушкину. В целом день выдался спокойным, лишь мелкие взбучки, и сейчас, лёжа в кровати, мужчина смотрел в потолок и раздумывал над чувствами, которые он испытывал к Николаю, и что между ними вообще происходит. Шатен вздохнул и прикрыл глаза, вспоминая то объятие, улыбаясь, словно ребёнок, которому подарили мешок с конфетами. Осознав это, Клаус потряс головой и широко распахнул глаза. Мужчина натянул одеяло до носу, будто прячась, и постарался уснуть.