Когда маска больше не нужна

Погода выдалась пасмурной, но не дождливой — тот серый тип утра, когда всё будто на паузе. Воздух пах мокрым асфальтом, и у Салли в руке, зажатой в кармане куртки, прилипла к пальцам этикетка от бутылки газировки. Он «жевал» наушник, в котором давно ничего не играло, и шёл рядом с Ларри. — Не вздумай ничего спрашивать у училки по биологии. Она сразу повесит на тебя табличку "ботаник" и будет заставлять вести тетрадь для класса, — пробурчал Ларри, сунув руки в карманы. Салли кивнул. Он почти не слушал, но ловил интонации — они были мягче, чем накануне. Ларри будто успокаивался рядом с ним, и это само по себе грело. — Слушай, — вдруг сказал Ларри, когда они миновали забор школы. — Там будет один придурок, Трэвис, ну и его пришибленный дружок Стьюарт. Если он что-то скажет про твой протез или вообще… просто игнорь. Или пни его под столом. Я прикрою. — Я не собирался никого пинать, — Салли усмехнулся. — Ну и зря. Иногда это единственный способ добиться уважения. Салли замер у входа. Его сердце стучало громче, чем хотелось бы. Ларри это заметил и на секунду замолчал. — Эй. Ты не один, окей? Он ткнул его в плечо кулаком, не сильно. Привычно. Почти по-дружески. И от этого у Салли внутри что-то сжалось — в хорошем смысле. Будто бы кто-то поставил зажжённую свечку в его тёмной комнате и оставил её там, просто так. Школа встретила их шумом, запахом столовки и скрипом кроссовок по плитке. В коридорах мелькали лица, взгляды, шепотки. Некоторые смотрели на Салли открыто — с любопытством, кто-то с отвращением. Ларри шёл рядом, не обращая ни на кого внимания. — Вон, Эшли, — кивнул он на девчонку с тёмными волосами и ярко-зелёными глазами. — Нормальная. Сначала кажется, что сожрёт тебя, но потом… ну, максимум укусит. — Обнадёживает, — пробормотал Салли. — И ещё один чувак, Тодд. Умник, но без пафоса. С ним часто Нил, они типа… вместе. Не знаю, как они всё успевают — учёба, чувства, какие-то проекты. Салли кивнул. Лица проносились мимо, как в фильме. Первый урок — история. Салли сел у окна, Ларри рядом. Учитель нудно бубнил про основания штата, а Салли рассматривал в окне мокрую ветку, прилипшую к стеклу. Ему казалось, что та вот-вот сорвётся — и будет свободна. А может, так и сгниёт, вися. Тревис сел двумя рядами позади. Он прошипел что-то, и Салли услышал своё имя — вернее, увеличенный вариант, «Клоун карнавальный». Он не обернулся. Ларри лишь хмыкнул: — Не парься. Он громкий, но тупой. Как бумбокс у которого перегрызли провода. Салли не улыбнулся, но взгляд на секунду потеплел. Весь день пролетел, как в дымке. И только в обед, когда Ларри бросил ему яблоко и сказал: «Ты, кстати, не такой мрачный, как кажешься», — Салли впервые за день рассмеялся. После школы. Они шли в сторону дома, вдоль потрескавшегося тротуара, кидая камешки в лужи. Ларри рассказывал про одноклассника, который однажды перепутал муку с гипсом и поджёг микроволновку в кабинете труда. Салли слушал. И смеялся. По-настоящему. В первый раз за много месяцев. На полпути к дому Ларри вдруг сказал: — Слушай… У тебя всегда на лице протез? Салли замедлил шаг. В груди сжалось, как перед падением во сне. Он кивнул. — Это после… ну, случая из детства. Я не люблю про это говорить. — Окей, — кивнул Ларри так, как будто ему не нужно было объяснений. — Просто. Знаешь. Если когда-то захочешь — можешь снять её. Не для шока, а… просто. Я не свалю. Салли почувствовал, как в горле застряло что-то влажное. Ларри не стал настаивать. Он просто поднял с земли плоский камешек и, прицелившись, запустил его в ближайшую лужу. Камень подпрыгнул три раза, оставляя за собой расходящиеся круги.   — Вот видишь, — сказал Ларри, — даже камень может отскочить. А ты — не камень.   Салли молча сжал пальцы в кармане, снова нащупав там этикетку от газировки. Липкая бумага прилипла к коже, будто напоминая о чем-то ненужном, но привычном.   — Я не знаю, как это — без неё, — наконец произнёс он тихо.   Ларри пожал плечами.   — Ну, значит, научишься. Или нет. Но если захочешь попробовать — я тут.   Они дошли до перекрёстка, где тротуар резко обрывался, уступая место разбитой грунтовой дороге. Здесь пахло сырой землёй и бензином от проезжающих машин. Салли следовал за патлатым.   Чуть позже. Уже дома. Они сидели у Ларри, на полу, перед старой приставкой. На экране мерцали пиксельные спрайты, музыка билась по ушам, как сердце после бега. — Если ты проиграешь третий раз, ты моешь посуду, — сказал Ларри, жуя чипсы. — А если выиграю? — уточнил Салли, прищурившись. — Тогда… я расскажу тебе, где в школе прячут старую технику. Можно вытащить пару плат. У меня есть план. — Сделка. Они играли. Смех, толчки плечами, жужжание вентилятора — всё сливалось в одну, почти уютную как плед, картину. И впервые за долгое время Салли почувствовал, что день прожит не зря. Он посмотрел на Ларри — тот, сосредоточенный, вцепился в геймпад, волосы спадают на глаза. — Эй, Ларри? — А? — Спасибо. — За что? Салли пожал плечами, улыбнулся под маской. — За то, что не даёшь молчать слишком долго. Ларри не ответил сразу. Только усмехнулся. — Да пожалуйста. Просто… не теряйся. На экране их персонажи снова оживали. Игра продолжалась.