1. Дурацкий голубой колпак
22 апреля 2025 г., 13:31
«Дурацкий колпак
мозгов не портит»
(Уильям Шекспир)
Домик на отшибе мрачного леса утопал в трясине. От миазмов колдовских зелий пролетающие над ним птахи пикировали замертво, в единственной дремучей зале обитали лишь сырой мох и скользкая грязь. В застенках пылились драные веники, плесневелые рога фавнов и тройные хвосты антропоморфных чудовищ. Меж полок перебегали, толкаясь друг в друга, склянки с плененным лунным, солнечным светом и редким северным сиянием. Пузырьки с волшебной пудрой бурлили, надувая «животики». Зелья-живчики, что с них возьмёшь: вздорные и ядовитые как медузы. Благо, без мозгов, а то разбежались бы на вольные хлеба. На полу, обнажившись наизнанку, раскрылось ровно девять книг с убористыми иероглифами царства мёртвых. Властелин всего этого безобразия, сложив руки за спину, нервно шагал из угла в угол. — Кыш! — спугнул он карябающего в оконце филина. — Дармоед! Прихлебатель! — страшно раздвоился скрипучий голос хозяина. — Я велел добыть его кровь, а ты приволок крысу. С глаз моих вон, бестолковая птица! Все пришлось делать самому, — пригрозил костлявым кулаком. — А вы что смеётесь? — обратился к хихикающим в углах поганкам, которые уже покушались на бездыханное тельце морского жителя на полу. — Глупые клубни, только и делаете, что людоедствуете, никакого проку с вас, обжоры. Вот уже сорок первый раз колдун переступил замороженного живьем русала и зыркнул на часы, обгрызая от нетерпения сухие губы. Наконец, когда стрелки уперлись в полночь, а луна налилась в полную силу, старик торжественно возгласил: — Вот и все, принц Аллан Дристулл! Сегодня я, великий колдун севера, изменю историю! Свечи дрогнули на столе. От перевозбуждения с подбородка волшебника закапала слюна, от гиенского смеха зашевелилась лохматая плесень в углах. С чпоком откупорив пузырек с человеческой кровью, колдун высосал ее до дна, поднес к губам большой палец и до предела раздул зоб. — Allan mehtamet! — вместе с заклинание изо рта вырвалось алое пламя. Стекла выбило мощным толчком жара, замороженный русал, невинная жертва колдовских утех, с милым жемчужным хвостом осыпался горсткой пепла, как его и не было. Полнолуние в полночь, кровь врага, алое пламя, принесенная в жертву русалка мужского пола (цвет хвоста не важен): что только не взбредёт в голову этим самодурам колдунам ради того, чтобы… — Переселиться в тело юного принца! — приказал старик темным сущностям. И темные они были вовсе не потому, что злые, а потому, что состояли из отсутствия света. Из древних книг, словно мертвецы из могил, выбрались сутулые тени. Лица их перекосило унынием, глазницы пустовали, тени покачались над старыми страницами и исподволь срослись в литой круг. Застонали как согрешившие, раззявили бесформенные пасти, да так, что даже плотоядная грибница замыкалась под табурет. Торопясь в своем вращении, сущности облепили нарушителя их покоя тесными объятиями. Когда от мертвой хватки дышать колдуну стало невмоготу, загнившая зала растворилась в шелковых покоях Его Высочества. — Наконец-то! — маг прижал к груди правую руку, на которой теперь красовался символ королевской власти — изумрудный перстень в форме львиной головы. Гаркнув от навалившейся радости, колдун ринулся к зеркалу с такой самозабвенной отвагой, что нехило приложился об него головой. Благо, оно даже не треснуло. Что же он увидел там? На него взглянули глаза цвета утреннего неба. Смуглолицый юноша улыбнулся с отражения несвойственной ему кривой улыбкой. Вместо ветхого оборванца на колдуна взирал сам принц Аллан, законный наследник королевства крайнего востока — Дахрам. Переселенец скользнул пальцами по молодой коже и перекинул через плечо каштановые локоны. — Идеальное переселение, — заключил он. — Я гениален. Я совершенен. Я властен. Я… — это было так слащаво и отвратительно, что ажурное зеркало с хрустом хрупнуло и расползлось паутиной осколков. — Проклятье! Что-то пошло не так! — в мозаичном отражении колдун снова увидел иссохшего старика. — Тенеголовые увальни! Надурить меня вздумали? — клацнул он зубами, из носа бурным фонтаном покатила выпитая кровь. — Моё могущество способно стереть с лица земли даже память о вас, никто и словом не помянет, глупые мертвяки! Колдуна заметало меж телами и четким пинком вытолкнуло обратно в его дряблое, стариковское тело. — Этого не может быть! Заклинание идеально, почему? — вздыбился он всеми своими волосищами. — Со мной резонирует ещё один сильный колдун? — Arbon forgine! Это должно было окончательно отменить заклинание перемещения душ. Но, видимо, что-то снова пошло наперекосяк, и колдун закашлялся кровью. Двери халупы вылетели от доброго удара ногой. — Именем Короля Артура! Внутрь ввалилась толпа с мечами и кольями: воины, одоспешенные в мелкоячеистую кольчугу с гербом дракона, славные защитники Камелота. Колдун не удивился, он ожидал непрошенных гостей, но не столь быстро. Вечно эти рыцари суют свои лоснящиеся задницы в дела великих магов! Чтоб у них доспехи заржавели и вши завелись в портянках. — Nermos, — снова создал заклинание старик. Но… Чуда не произошло. Разве что в ухающего за окном филина молния шарахнула, и горелый ком перьев рухнул в камыш. Какая досада. Прицельный выпад бронированного локтя впечатал колдуна бородой в пол. Рыцари расступились, пропуская вперёд главаря. Долговязый, длиннобородый старец, облаченный в синюю мантию со звездами и нелепый голубой колпак, на поясе держался аккуратный меч, рука сжимала кривой посох. Старец методично поправил очки и неторопливо прошествовал к обездвиженному магу, присел на корточки. — Снова ты и твой дурацкий колпак, — обозлился колдун. — Дурацкий колпак мозгов не портит. Мое почтение, Горгонас, — беззлобно улыбнулся старец и приподнял тот самый колпак ради приветствия. — Ожидал, что Магический Орден позволит творить, что вздумается? Весьма опрометчиво. — Не ожидал, что кто-то из вашего тупого обезьянника умеет говорить, — с желчью выдавил Горгонас и харкнул в него кровью, попав не в бровь, а в глаз. — Ты еще жив, старикашка? Чуешь, а? Трупом пахнет, это от тебя, старый ты колдунский хрыч! Пора на погост, дорогой Мерлин! Мерлин спокойно вытер кровь с века, и не такое видали, осторожно поднял мага за подбородок. — Тц-тц-тц-тц, — покачал он головой. — Ничего себе… Вот это эффект. Игрался с теневой магией, да? Что за безрассудный глупец. — Пошёл к чомору, чтоб тебе развалиться, Мерлин, — облил его Горгонас магической бранью. Уши, к счастью, ни у кого не завяли, хоть и должны были. Великая матерь Магия снова не отозвалась, и получилось просто обидное обзывательство. Самый блистающий из рыцарей занёс копье, но Мерлин прервал его в дюйме от груди Горгонаса. — И что же мне с тобой делать, великий и ужасный Горгонас, маг севера? — сурово сощурился Мерлин. — Надеюсь, наказание заставит тебя подумать над своим поведением. В подземелье его, к шептунам! — и щелкнул двумя пальцами. Пол распоролся как разорванная ткань. Воины и Мерлин воспарили в невесомости, защищенные летучими чарами. Из пропасти показались чёрные, хваткие лапки и любопытный стрекот. Два дюжих молодца не без энтузиазма скрутили Горгонаса и отправили прямиком в лапы шептунам. Бездна захлопнула пасть, сыто рыгнув, и ноги присутствующих опустились на пол. — Всё! — скомандовал Мерлин отряду. — На выход, хлопцы! Толпа воинов выстроилась в шеренгу по одному и ловко начала покидать халупу. — Слушай, Мерлин? — положил кто-то тяжёлую руку ему на плечо. Изумрудные глаза смотрели со жгучим недоверием сквозь падшие на лоб угольные локоны. Тот самый рыцарь, самый блистающий. Казалось, броня — часть его тела, а мышцы под ней — крепче гранита. — Ты, правда, думаешь, что он заслуживает такого детского наказания? — потер он волевой подбородок. — Максимум, что сделают шептуны, расшатают его нервы и наградят неделями тошноты и рвоты. Стоило наказать его доходчивее в этот раз. Мерлин остановился на полпути к выходу, дождался, пока все воины покинут халупу, и воровато прикрыл дверь. — Ты жесток, Ланселот, — бросил он рыцарю. — Стоило скормить твоего Мерлина драконам? — и прыснул от смеха. Трюк лицедейства удался на славу. — Горгонас?! — признал самозванца Ланселот, выхватил меч. — Мерзавец! Как? — кинулся на него, уразумев, наконец, что перед ним стоит отнюдь не Мерлин, и к шептунам они отправили совсем не Горгонаса. Но опоздал. Замер с занесенным мечом от парализующей магии. Горгонас довольно задул палец, из которого только что выстрелил, и ретировался за дверь. Минуту спустя он вернулся и швырнул в застывшего еще какое-то заклинание. Аж всколдобился от самодовольства и ликования. После чего вышел вон. Прошло немало времени, прежде чем настоящий Мерлин смог совладать с шептунами. Потолок домика раскололся надвое и звонко отрыгнул волшебника на пол. Мерлин, унимая дрожь в коленях, прополз на четвереньках. Глубоко вдохнул и встал, шатаясь на обе ноги, ощущая себя пережеванным. «Хуже некуда, и как я проморгал этого стервеца, — подумалось ему. — А может и есть куда», — обнаружил он Ланселота. Тот так и стоял в позе нападающего…с кастрюлей на голове и половником в руках. — Ortros! — обратил заклинание парализации маг, и Ланселот всеми своими мускулами с грохотом притянулся на пол. Отойдя от шока, он наконец-то снял кастрюлю с головы и крайне нелестно отозвался о Горгонасе. — Мерлин?! Горгонас, он… — удивился он половнику в своей руке. — Что за... Где мой меч? — Я был слишком неосторожен, позволив себе пожалеть его, и он ворвался в мой разум, сорвав защиту. Это был не просто плевок кровью, мой мальчик, в нем и было лицедейство, — как ни в чем не бывало снял очки Мерлин и достал из-за пазухи флягу. — Виски. Из 1821 года, кстати. Скачки во времени и все такое. Ни чета здешнему вареву в тавернах. Ланселот отказался, поражаясь, что руки волшебника трясутся после заточения в логове шептунов. — По-твоему сколько я пробыл там? Хорошо, что ходить могу, — протолкнул маг глоток и сморщился от крепости. — Мухоморов мне в суп, упустил я пацана! — Пацана?! — Ланселот выкатил глаза. Для старого Мерлина как обычно не свершилось ничего сверхестесственного. — А ты думал, что образ безумного старика его настоящий? — добро ухмыльнулся маг. — Что ж… Это в какой-то мере объясняет его выходку с кастрюлей. Какое ребячество, — подпнул он ту со звоном в угол, засвиристели ядовитые поганки под половицей. — Себя он тоже наказал. Теневая магия смертельно опасна. Поганец, стер все книги, — смел со стола Мерлин бумаги, разнюхивая улики. — Стоило его допросить с пристрастием прежде расправы, — кашлянул Ланселот от грибных спор, из глаз выступили слезы. — О, нет-нет. Он достаточно искусен, чтобы не позволить проникнуть магией в свое сознание и достаточно упрям, чтобы не расколоться. Колокольчатые поганки, кстати, весьма токсичны. — Превращусь в пень? — не поверил рыцарь. — Вывернет наизнанку. Ланселот громко прочистил горло. — А как же защитный купол, которым он скрывался от Ордена все это время? Как тебе удалось его пробить? — К этому я не имею отношения, к сожалению, — маг поднял с пола опустошенный пузырек с остатками алой жидкости и поднес к носу. — Кровная клятва мертвецам, значит, каков дурак. Насчет купола. Похоже, срезонировал еще один волшебник или...волшебница. Я пока не уверен. Но знаешь, что странно? — Что, Мерлин? — переспросил Ланселот, с любопытством наблюдая, как величайший волшебник всех времен и народов корчится на пыльном полу в поисках рун, охая от прострелов в пояснице. — Он потерял много сил. Использовал на нас довольно дешевые заклинания. И много своей крови. — Ну и что? — не вник Ланселот. Вся эта колдовская заумь у него не усваивалась. Зелья, заклинания, волшебные посохи, безумное старичье - чушь да мура феям на потеху. — Он слишком рискнул. Видимо, хотел получить что-то запредельное. Пытался применить запретное заклинание, даже тени призвал. Всё это чревато. Чрезмерно чревато. — Насколько все плохо? — забеспокоился рыцарь. — Вплоть до вселенских масштабов. Мировая война. Эпидемия. Мор. Разрывы в мироздании всегда влекут последствия... А от таких заклятий-перевертышей вселенная трещит по швам. Ох, какие же волшебники безрассудные, века живу, а все диву даюсь. — Мерлин, сзади! — взверел внезапно Ланселот. Мерлин молниеносно выхватил меч, круто развернулся и со свистом рассек им воздух. — Нет же, старик, твоя спина! Со спины мага с визгом скатился чёрный пушистый человечек. Размером с лемура, на толстых ножках и с круглым пузиком, заколесил по комнате, врезаясь в предметы и вереща женским голосом. Ланселот запустил в него первую попавшую под руку кастрюлю. Ловко увернувшись, человечек в ужасе спрятался под неё. — Все в порядке. Этот со мной, — махнул рукой волшебник. — «Со мной»? — опешил Ланселот, выискивая, чем бы снова приложить это страшное создание. — Этот… шептун? Этот обитатель подземелья, клеветник и наушник? Зачем, Мерлин? — Он самый. Как я по-твоему выбрался из пропасти? С той стороны её открыть невозможно. Пришлось приспособиться. Только маг посадил шептуна на плечо, как тот нашептал Ланселоту такую похабщину, что щеки его расцвели малинами. — Шушу! Разве я не запретил шептать на людей? — пригрозил ему новоиспеченный хозяин. Шептун виновато пожал плечами и нырнул за пазуху. — Шушу?! — вытер пот со лба Ланселот. — Я, конечно, все понимаю, ты очень неординарный волшебник, почти оригинал, но леприкон возьми, он же демон! Как ты пробыл там целых три часа, не сойдя с ума? — и рыцарь снова посмотрел на слегка трясущиеся руки мага. — Не демон, а не упокоеный дух. Он не опасен, пока мы связаны договором, — отмахнулся Мерлин. — Так, о чем мы… Ах, да, либо заклинание сработало не так, либо случилось нечто большее, на что он не рассчитывал. Судя по последствиям, которые его постигли, намного большее. Ланселот, ты слушаешь? — У него даже глаз нет! Как он вообще меня видит? Почему он пялится? — отошёл тот подальше от чёрного существа, что высунулось из-за пазухи хозяина и показало семицветный язык. — У него отменное чутье. — Мерлин запихнул человечка обратно. — Почитай об этом на досуге в книге проклятых тварей. Глава четыре, второй абзац, сорок пятая страница, — деликатно сумничал Мерлин. — Нам стоит быть на стороже. Кто знает, что мог намагичить этот пацан. Грядут последствия. Возможно, где-то откроется разлом мироздания от такого плеска магии. Они вышли во двор и поморщились. Не зря у Мерлина было дурное предчувствие. Все воины отряда тоже застряли в причудливых позах, совершенно «замороженные» с кастрюлями вместо шлемов, как только медведи не сожрали. Ланселот шутку не оценил. Мерлин же втихую посмеивался в бороду. — Научил мальчишку на свою голову, — вздохнул он, деактивизировал чары обездвижения, и воины повалились кто в кочку, кто в мшистые топи, окружил колдовское логово маскирующим панцирем, опасаясь утечки улик. Путь дальше лежал неуклонно по волшебному следу, по нитям, что сквозили из разлома в мироздании. Нужно было срочно его залатать, пока не вылезли наружу злобные потусторонние твари.
