Кошки цитрусы не любят

Джисон в сотый раз набирает один и тот же номер, но снова бессмысленно. Уже слишком поздно, чтобы Крис взял трубку. А без него никак не получится узнать, как связаться с его знакомым врачом. Хан уже все сайты облазил. — Всё хорошо будет, — слышится голос Феликса, — не волнуйся. Блондинистый омега гладит свернувшегося калачиком у себя на коленях Минхо по волосам. Его запах корицы почти не чувствуется из-за яркой мяты. — Больно, — снова скулит Ли и сильнее прижимает колени к груди. В этой позе он и правда похож на маленького беззащитного котёнка. Течка ещё не началась, но давала знать о своём приближении острой болью в животе. Настолько сильной, что Минхо едва на стену не лез, пока Феликс не принёс ему обезболивающее. Да и оно помогло совсем немного. У него ещё никогда не болел живот так сильно. Поэтому пришлось разбудить Феликса почти в час ночи и объяснить ему всю ситуацию. Это было ненормально. Организму нужно около двух недель, чтобы подготовиться к течке. А сейчас ему приходилось подстраиваться в кратчайшие сроки из-за бешеной дозировки препарата для повышения фертильности омег, которым так любезно поделился Ран. И такая боль тоже была ненормальной, особенно учитывая то, что сама течка ещё даже не началась. — Он не отвечает, — вздыхает Хан. — Феликс, присмотри за Минхо, пожалуйста. Я схожу за Крисом. Его комната в конце коридора, я быстро. — Иди, — кивает омега, — мы без врача не справимся. Джисон возвращается уже через три минуты вместе со своим другом. Тот выглядит заспанным, но довольно оживлённо что-то объясняет некому доктору Киму по телефону. Феликс почему-то не может отвести от него взгляд, даже когда Крис вешает трубку и смотрит в ответ. И тогда они оба чувствуют её. Связь. Как будто ты наконец-то нашёл то, что очень давно искал. Что-то самое дорогое в твоей жизни. Истинного. Человека, который создан специально для тебя. Но они оба здесь не за этим, поэтому только обмениваются коротким приветствием, когда Джисон представляет их друг другу. Сейчас совершенно не та обстановка. Сейчас нужно помочь Минхо. А для начала дождаться врача, который приезжает уже через двадцать минут. Им оказывается мужчина средних лет. Бета. Он лучший из лучших, по словам Криса. А ещё хороший знакомый его отца, так что ему точно можно доверять. Да и по нему самому видно, что он очень спешил, несмотря на то, что скорее всего давно уже спал. Врач обвёл взглядом всё это столпотворение в комнате и сразу же нашёл своего пациента. Феликс уступил ему место на диване. А Минхо даже не отреагировал на чужого человека, продолжая спокойно лежать и иногда тихо скулить от боли. — Когда была последняя течка? — спрашивает доктор Ким. — Около месяца назад, — отвечает за друга Феликс, потому что тот молчит. — М-м, — кивает врач с задумчивым выражением лица и смотрит на Джисона. — Ты его альфа? — Да, я его истинный, — отвечает Хан. — Хорошо... Так будет легче. В одиночку ему пришлось бы совсем туго. Доктор Ким записывает что-то в блокнот, а затем вырывает лист и отдаёт Джисону. — С ним всё будет хорошо? — спрашивает Феликс. — Не могу сказать точно. Действие препарата само по себе не очень полезно для репродуктивной системы, его назначают в крайних случаях, когда омега не может забеременеть несколько лет. Человек, который подсыпал ему это, явно был в курсе и сделал это не с добрыми намерениями. Но течку никак отменить нельзя. Она будет идти дольше, чем обычно, из-за повышенной фертильности. В это время ему нужен тщательный присмотр и много внимания. По идее всё должно пройти гладко, но если появятся симптомы в виде рвоты или кровянистых выделений, то потребуется срочная госпитализация. После течки сходите на обследование. Это обязательно. — Хорошо, — кивает Джисон, нервно сжимая дрожащими руками листок. — Я написал тебе список рекомендаций, — говорит ему врач. — Это поможет облегчить его состояние. Ещё очень важно, чтобы обстановка вокруг была для него комфортной. То есть, никаких раздражителей, никаких посторонних и альфа в шаговой доступности. А, и не смей ему в чём-то отказывать. Пока что это всё. Звоните, если ему станет хуже. — Будем надеяться, что не станет, — ëжится Крис и ободряюще хлопает Хана по плечу. — Спасибо, что так быстро приехали. — Не за что. А вам двоим лучше оставить истинных наедине, — говорит врач, обращаясь к ним с Феликсом. — Хотя бы ночью. Пациенту очень нужен покой и его альфа. — Да, хорошо, — быстро кивает блондин. Доктор Ким прощается с ними и уходит, когда Крис вызывается проводить его. Феликс целует Минхо в макушку и уходит вслед за ними, оставляя Джисона одного с дрожащими руками и страдающим омегой. Хан, если честно, был напуган. Минхо выглядел таким хрупким, что даже прикоснуться к нему было страшно. Вдруг рассыпется? Он развернул лист с рекомендациями и тяжело вздохнул. Из того, что могло бы помочь облегчить боль, не было ничего, что был бы готов позволить сделать Минхо, кроме тëплой ванны. А пока он в таком состоянии Джисон не может сделать с ним то, к чему Ли пока не готов. Например, повязать его. Это, конечно, помогло бы, ведь в течку это именно то, чего требует организм, но... — Джисон, — тихо зовёт омега. — Мне так больно... Альфа садится на диван, усаживая Минхо к себе на колени. Тот сразу же утыкается в шею, вдыхая успокаивающие феромоны. Это не помогает унять боль, но он хотя бы меньше нервничает. — Я знаю, кошечка, знаю, — гладит его по спине Хан. — Скоро пройдёт. Омега в его руках ощущается таким маленьким и беззащитным, что его хочется спрятать от всего мира. Ведь это и есть настоящий и самый главный инстинкт альфы — защищать то, что дорого. А Минхо ему дорог. Очень дорог. Подчинять себе, ломать омегу, лишая собственной воли — это самое низкое, на что способен альфа. Это считается преступлением против омеги не только в социуме, но и в природе. Те, кто осмелился совершить насилие, лишаются всех её благ. Они не только никогда не обретают своего истинного, но и становятся менее привлекательными для противоположного пола. Природа словно ставит на них клеймо со знаком, что этот человек не подходит для счастливой любви и продолжения рода. Ведь тогда дети родятся поломанными, как тот омега, которого однажды сломал их родитель. Слабыми, больными физически или душевно. Природа никогда не ставила омег ниже альф. Это люди поставили. — Кошки не любят цитрусы, — бормочет Ли. — Я ненавижу лимоны. Ты поэтому называешь меня кошечкой? — Ещё потому что ты царапаешься, — слегка улыбается Джисон. — Но я не царапаюсь... — Ты воспитанная кошечка? — Ах, заткнись. Бесишь. — Снова царапаешься. Мне нравится. Они сидят в тишине ещё некоторое время, пока Минхо не успокаивается полностью. Его даже начинает клонить в сон, после того как обезболивающие наконец-то нормально действуют. — Эй, альфа, — тихо зовёт Ли. — Отнеси меня в кровать. Иначе я засну на тебе. — Засыпай, — спокойно отвечает Джисон и ойкает от довольно сильного удара по другому плечу. — То есть, конечно же я тебя отнесу. — Так-то. Хан послушно берёт его на руки и несёт в спальню Минхо. Того пока что всё устраивает. Хотя омеге немного неловко, чего он старается не показывать, ведь его ещё никто не носил на руках. — Тебе всё ещё больно? — интересуется альфа. — Да, но немного. Таблетки наконец-то подействовали в полную силу. Джисон бережно опускает Ли на подушку и отстраняется, но омега хватает его за рукав. Поэтому приходится сесть рядом. — Полежишь со мной немного? Мне очень нужен твой блядский лимон. — Эх, а я думал, тебе нужен я, — хитро прищуривается Хан. — Ты? Ни за что! — фыркает Минхо. — Ну, может, чуть-чуть. Но только из-за феромонов. — Ты такая вредная кошечка... Не хочу с тобой лежать. Джисон делает ещё одну попытку подняться, но омега удивительно шустро перемещается на его бёдра и толкает его на подушки, нависая сверху. Они оба замирают на несколько секунд, бегая поблëскивающими глазами по лицам друг друга. — Никуда ты не пойдёшь, — шипит Минхо и накрывает губы альфы своими. Джисон тормозит лишь на мгновение, не понимая, не снится ли ему это? Но отвечает на неловкий поцелуй, не стараясь сделать его глубже. Чтобы не спугнуть. У омеги губы сухие и очень горячие. Хан не успевает толком распробовать их, потому что Ли отстраняется. Он сидит на нём с краснеющими щеками и удивлённо хлопает глазами. Словно не может поверить, что сам поцеловал Джисона. — Я... Прости, это мой первый поцелуй... Было не очень, да? Минхо слезает с альфы, сгорая от стыда, а Хан поднимается, чтобы сесть рядом и переплести их пальцы. Омега вопросительно поднимает глаза. — Можно? — Джисон весьма красноречиво смотрит на его губы. — Ты хочешь меня... чтобы мы... ты хочешь чтобы..? — Хочу поцеловать тебя. Можно? Минхо кивает. Хан осторожно притягивает его к себе и нежно целует. Он бережно сминает верхнюю и нижнюю губы поочерёдно, умиляясь с попыток омеги повторять за ним. Джисон немного прикусывает губу Минхо и в качестве небольшого эксперимента слегка толкается языком в чужой рот, когда Ли ахает от неожиданности. Но Минхо не отстраняется, а отвечает тем же. Словно спрашивая: "какого чëрта ты засунул свой язык мне в рот?!" Так поцелуй становится более глубоким и мокрым. Джисону интересно, на сколько хватит омегу, но тот не желает отступать, отвечая всё яростнее. Это больше похоже на битву языками, чем на поцелуй. Но альфа не жалуется. Он слишком давно хотел коснуться этих манящих губ. Он всё-таки отстраняется и тихо хихикает, когда Минхо кусает его за язык. Боже, как это мило. Его вредный и совершенно неопытный омега учится целоваться прямо сейчас, при этом желая перехватить инициативу на себя. — Я ужасно целуюсь, — разочарованно вздыхает Ли. — Я такого не говорил. — Ты сейчас очень красноречиво улыбаешься. — Прости, — продолжает улыбаться Джисон. — Просто ты такой милый. Ты мне нравишься. — Эй... закрой свой рот, пока я не откусил тебе язык. — Ты и так почти... — Джисон. — Всё, затыкаюсь. Они просто сидят так ещё некоторое время и Минхо даже успевает задремать у альфы на плече. Омега сильно перенервничал, его организм слишком переутомился подготовкой к внеплановой течке. Джисон с удовольствием дал бы ему поспать, но Ли тихо заскулил, а его запах усилился настолько, что этой мятой можно было бы запросто задохнуться. Началось. Омега сонно хлопает глазами, корчась от судорог в животе. Это не так больно, как могло быть, но всё равно довольно ощутимо. — Джисон... — Всё хорошо, — спешит убедить Хан. — Эй, ты чего? Минхо смотрит на него сквозь слëзы в глазах, прижимаясь посильнее к его плечу. — Мне страшно. Альфа его хорошо понимает. Ему тоже страшно. Его истинного напичкали какой-то хуйнëй, которая может привести к серьёзным последствиям для организма. Это ведь Минхо — его маленькая вредная кошечка. Джисон его не оставит в любом случае. Но как это скажется на самом омеге? — Всё будет хорошо, — врëт Хан — он не знает, будет ли. — Почему тебе страшно? — Из-за Рана, — шмыгает носом Ли. — Можно я сяду к тебе на колени? Мне очень надо... поближе. Я хочу кое-что рассказать. — Конечно, — кивает альфа, выпуская успокаивающие феромоны. Потому что Минхо снова нервничает. — Ёбанный лимон, — омега с наслаждением утыкается в его шею, стараясь не ëрзать на чужих бëдрах. — Я недавно рассказывал тебе про моих бывших друзей-альф. Знаешь, что они сделали со мной? Как именно они меня предали? Они меня изнасиловали. Вдвоём. — Минхо... — Молчи. Пожалуйста, молчи, — всхлипывает Ли. Он не хочет ни слышать что-либо, ни видеть реакцию своего альфы. Иначе просто сломается. — Мы тогда вчетвером собрались у одного из них в гараже. Кто-то притащил выпивку. Все были пьяные, им было так весело... и я тоже пил, чтобы быть на одной волне со всеми. А потом Ран предложил сыграть в бутылочку на поцелуй. Я отказался, потому что не хотел целовать кого-то из них. Я кого попало не целую. Но им это не понравилось. Они стали лезть ко мне. Сначала это было в шутку, но потом... В общем, они сделали это. Было больно, — подытожил Минхо. — А Ран, оказывается, завидовал мне всё это время. И он подмешал мне этот препарат, чтобы я не смог сопротивляться, когда ты... чтобы я сам тебя просил. А я буду. — Блять... — выдыхает Джисон. — Минхо... — Не нужно. Четыре года прошло. И я работал с психологом. Просто последнее время мне постоянно напоминают о том случае... а мне не очень приятно всё это вспоминать. Ещё и эта течка, чëрт возьми!.. — Я могу отвести тебя к Феликсу, если тебе будет комфортнее. — Идиот. Вот чем ты врача слушал, а? — омега бьёт его кулаком в плечо. Силы не жалеет, из-за чего Хан тихо шипит. — Мне нужен альфа. Мой истинный альфа. Ты, придурок. Не Феликс и не кто-то ещё. Ты. — Мне нравится твой флирт, — хмыкает Джисон в попытке разрядить обстановку и снова получает в плечо. — Но если серьёзно, тебе точно будет комфортно со мной? — Точно. Ты обещал, что не предашь меня. А мне хочется тебе верить, потому что я уже видел тебя уязвимым, когда у тебя был гон. Теперь пообещай, что не тронешь меня, пока идёт течка. Пока уязвимым буду я. — Обещаю, — без раздумий отвечает альфа. — Даже если я сам буду просить. Я не хочу, чтобы мой нормальный первый раз прошёл вот так, в течку. — Я понимаю, — кивает Джисон. — Я не сделаю ничего без твоего согласия в адекватном состоянии. — Это хорошо, потому что ты ещё не видел меня в неадекватном состоянии. И не смей шутить про кошек, ясно тебе, альфа? — А так хотелось. Джисон притворно вздыхает, за что в который раз получает удар. Но уже лёгкий, показательный. Чтоб не расслаблялся. А Минхо замолкает, обмякая на Хане. Растекается, словно настоящая кошка, которых кто-то придумал сравнивать с жидкостью. Он ненавидит течки. За влагу между ягодиц и на одежде. За то, что приходится целую неделю сидеть взаперти, опасаясь, что из-за яркого запаха кто-нибудь проявит лишнее внимание. За навязчивое желание засунуть что-нибудь себе в задницу, потому что возбуждение слишком велико. И за боль в животе, от которой не всегда помогают таблетки. Как сейчас. Сейчас вообще всё по-другому. Намного больнее. Омега понятия не имеет, как переживёт эту течку без обезбола. Но с Джисоном определённо легче. Его запах успокаивает и самого Минхо, и шалящие гормоны, и готовый к продолжению рода организм. Альфа ощущается совсем близко на уровне инстинктов и это дарит чувство безопасности. Поэтому омега, всё ещё до безумия уставший, снова засыпает.