"Не по договору"

Церемония назначена на конец месяца — день, который стал финальной точкой отсчёта. Всё было готово: зал, приглашения, символические кольца, согласие семей. Всё — кроме одного. Их самих. Сону проснулся в тишине. Хисын лежал рядом, лицо — расслабленное, дышал спокойно. Последние дни они были почти счастливы. Почти — потому что над ними висел вопрос, который никто не произносил вслух: это любовь… или компромисс? Он аккуратно выскользнул из постели, завернувшись в тёплый халат, и пошёл вниз, на кухню. Там заварил чай и вышел на улицу. Утро было пасмурным, но без дождя. Холод пробирал до костей. Он сел на ступеньки и достал из кармана письмо. Его отец передал его накануне — личное, написанное от руки. > Сону, ты взрослый. И ты знаешь, что семья не даст тебе разорвать союз без последствий. Мы вложили в этот брак слишком много. Подумай, прежде чем делать выбор. Подумай, не как омега, а как наследник. Он перечитал это дважды, а потом скомкал и выбросил. Но слова остались. Хисын вышел чуть позже, в свитере и с чашкой кофе, словно ничего не произошло. — Ты снова не спал? — Немного, — честно ответил Сону. — Ты боишься? — А ты — нет? Хисын сел рядом. Их плечи соприкоснулись, и в этом было больше поддержки, чем в сотне слов. — Мне вчера звонил отец, — сказал он. — Они думают, что мы притворяемся. Что это спектакль. Ради выгоды. — А мы притворяемся? — Нет, — ответил Хисын. — Но если ты сейчас скажешь, что хочешь уйти — я отпущу. Сону посмотрел на него. Долго. — Ты бы ушёл, если бы я попросил? — Я бы остался, но снаружи. До тех пор, пока ты не позовёшь меня обратно. Он улыбнулся. И Сону почувствовал, как что-то в груди дрогнуло. — — — Они вернулись в город за два дня до церемонии. Всё шло по плану — пока вечером, когда они уже собирались ложиться, в дом не пришёл человек из клана Хисына. — Извините за поздний визит, но… нужно поговорить. Он отвёл Хисына в кабинет. Сону ждал, напряжённо слушая приглушённые голоса. Когда альфа вышел, он выглядел иначе. Как на войне — сосредоточенным, хладнокровным. — Что случилось? — Кто-то из старейшин хочет оспорить наш союз. Говорят, ты — нестабильный омега, склонный к эмоциональным срывам. Что ты можешь навредить репутации семьи. Сону побледнел. — Что?.. — Это политический удар. И… возможно, за этим стоит мой дядя. Он давно хочет подвинуть меня из линии наследования. Сону отвернулся. Он чувствовал, как внутри поднимается та самая ярость — старая, глухая, с детства. Он всегда был слабым звеном. Кем-то, кого использовали, но никогда не принимали всерьёз. — Значит, я — помеха. — Нет. Они просто боятся тебя. Боятся, что ты больше, чем просто омега. А ты — больше. Он подошёл ближе, взял Сону за руки. — Я не позволю им разорвать союз. Но если ты не хочешь проходить через это — я пойму. — Ты готов пойти против своей семьи? — Я уже иду. Потому что теперь — ты тоже моя семья. — — — На следующее утро они явились на Совет. Вместе. Рядом. Старейшины сидели за длинным столом, в тяжёлых одеждах, с холодными лицами. Всё было, как три недели назад. Только теперь Сону смотрел им в глаза — не опуская взгляда. — Пак Сону, — начал один из старших, — вы понимаете, что ваш союз с Хисыном может вызвать внутренние волнения в обеих семьях? — Я понимаю, — твёрдо ответил он. — Вы осознаёте, что в случае отказа от церемонии, вы потеряете статус? — Я уже потерял всё, что мог. Осталось только то, за что стоит бороться. — Это не о любви, — сказал другой. — Это политика. Династия. — Тогда пусть будет о выборе, — спокойно произнёс Хисын. — Я — глава своего дома. И я выбираю Сону. Шум. Перешёптывания. Один из старейшин встал. — Если вы это сделаете, вы утратите часть поддержки. — Тогда мне она не нужна, — сказал Хисын. — Мой союз с Сону — не сделка. Это решение. Старшие молчали долго. Потом последовал сухой кивок. — Делайте, как хотите. Но последствия — ваши. — — — В тот вечер, когда они вернулись домой, в доме было странно тихо. Официально — они выиграли. Но внутри… всё только начиналось. Сону сидел на краю кровати, босыми ногами касаясь холодного пола. — Всё это слишком быстро. — Да. Но и слишком долго — чтобы ждать. Хисын встал перед ним, наклонился и взял его лицо в ладони. — Я не знаю, что будет завтра. Но сегодня — я здесь. Ради тебя. — Я тоже, — прошептал Сону. И тогда он потянулся вперёд и впервые за весь месяц — по-настоящему поцеловал его. Не из долга. Не из страха. А потому, что внутри больше не осталось ни одного “если”. — — — Продолжение следует...