Tu es insupportable, mon amour.

-Александр Иванович, прекратите это немедленно! Из комнаты главного инспектора послышался недовольный и раздраженный шёпот. В лунном свете стояли двое мужчин, один из который явно нарушал личное пространство второго. -Мартын Степанович, как же так? -губы мужчины, стоявшего со спины Пилецкого, растянулись в умильной улыбке. Такое официальное обращение в столь интимной обстановке вызывало не столько недоумение, сколько смех. -Вы же сами позвали меня в такое время для разговора. Или я не до конца понял его истинную суть? -несмотря на всю нелепость ситуации Галич сдержанно улыбался. Мужчина был безумно рад и благодарен судьбе, что его коллега, его любовь, его муза, чувства от общения с которой вскоре сразу появлялись на бумаге, осторожно, но пошел навстречу. Он долго пытался наладить отношения с Мартыном Степановичем, однако всегда получилось с переменным успехом. Мужчина, чьи повадки часто сравнивали с кошачьими, ловко обходил все намёки и ухаживания со стороны Галича. Но вот Пилецкий стоит в его объятьях, пусть даже и не по своей инициативе, и на его щеках появился несвойственный аристократичной бедности румянец. Глаза его бегали по всей комнате, стараясь уйти от тёплого и пытливого взгляда напротив, а руки пытались хоть как-то увеличить расстояние между мужчинами. -Эти прикосновения абсолютно неуместны с вашей стороны, Александр. -он нервно отодвинул того подальше от себя, поджал губы и попытался привести дыхание в норму. -Если сюда зайдут garçons[1], то у нас il y aura des problèmes[2].-чуть картавя произнёс инспектор. -Прошу, mon ami[3], не будьте так категоричны. Вы ведёте себя как смущенная девица. Куда пропала вся ваша стать? Галич подходил все ближе, уменьшая расстояния между мужчинами, вжимая Мартына в стену напротив. Он аккуратно взял руку инспектора, покрывая ту нежными поцелуями. -Mon cher[4], мальчики уже давно спят. Я мог понять бы ваше недовольство если бы досаждал вам, и мои чувства были невзаимны. Он поднял на него глаза. Обычно строгий и бескомпромиссный Пилецкий сейчас выглядел абсолютно смущённо и растерянно. Рука в хватке Галича подрагивала, выдавая нервозность мужчины. Он аккуратно взял за подбородок инспектора, заставляя взглянуть того в глаза Александру. -Одно ваше слово и я прекращу все ухаживания со своей стороны, даю слово. Так скажите же, est-ce que vous m'aimez?[5] Пилецкий невыносимо молчал, глядя на мужчину исподлобья. Наконец, собравшись с мыслями, он ответил: -В этом деле я склонен придерживаться более строгих взглядов. Исходя из нашей связи я делаю все возможное, чтобы не замарать мою и, в том числе, вашу репутацию. Поверьте, все это невыносимая блажь, посылаемая нам Господом за грехи наши. Не нужно совершать столь поспешные действия.-Сказал Мартын Степанович твёрдо, пытаясь придать вес своим словам, и, что самое важное, поверить в них самому. -Нам стоит пресечь этот порок раз и навсегда. И меня очень тревожит, что вы так отчаянно стараетесь поддаться ему. Только подумайте, какой пример вы подаете garçons. В этом возрасте они особо впечатлительны. И что будет, если хоть один из них решит попробывать то, чем мы занимаемся сейчас? -То есть вы хотите сказать, что пригласили меня лишь для того, чтобы прочитать мораль и отчитать, словно мальчишку? Галич был удивлён, но что ещё можно ожидать от инспектора, чьи действия в любовных отношениях не поддавались никакой логике. Однако любовь всепрощающа, как произнёс сам Мартын во время утренней молитвы, и учитель старался относится к своему aimé[6] со всем пониманием. -Ответьте же мне. Зачем вы играете со мной? Пилецкий нервно разгладил складки на кителе, стараясь успокоить дрожь. -Я хотел лишь обозначить границы нашего общения. Хоть я и не скрою...-На этом моменте Мартын замялся, -Что испытываю к вам чувства несколько...амурного характера... Он пригладил волосы, впервые решаясь взглянуть на Александра,-Это никак не должно выходить за рамки дозволенного. Мы должны держать свои чувства... Он не успел договорить. Александр мягко притянул мужчину к себе, оставляя на его губах мягкий, лёгкий поцелуй. Он провел ладонью по скуле Пилецкого, постепенно переходя на волосы, перебирая в процессе несколько выбившихся локонов. Успев отстраниться до того, как инспектор в ужасе отпрянул от него, Галич одними глазами улыбнулся, ободряя схватившегося за сердце мужчину напротив. -Обязательно помолитесь за мое здоровье, mon ami.[6] Сказал он, поспешно выходя из комнаты, боясь, что праведный гнев инспектора успеет обрушится на него. Пилецкий этой ночью не сомкнул глаз, на коленях повторяя из раза в раз одну и ту же фразу: -Господи Боже, да яви же благость Твою и милосердие Твое, да благослови раба божьего Александра на путь истинный... Его шёпот раздавался до самого утра, а сердце бешено стучало, когда в голове возникал образ прошедшей сцены. Tu es insupportable, mon amour.[7]