Tu es insupportable, mon amour.

Сегодня, в половине пятого после занятий garçons[1] собрали в общем зале для некого обсуждения, тему которого не знал практически никто из них. Почти. Ученики увлечённо шептались, постоянно перебивая и одергивая друг друга, высказывая свои догадки. Пилецкий ещё не пришёл, а значит можно было позволить себе подурачиться. Данзас, пребывая в самом хорошем расположении духа, локтем пихнул Пушкина в бок. В отличие от товарища Саша и сидящий рядом Пущин не разделяли всеобщего ажиотажа, сидя тихо, прижавшись друг к другу. -Эй, Жанно, Француз, pourquoi êtes-vous grognon[2]? Говорят, сегодня Пилецкий устроит прилюдную казнь. Не знаете, кто этот счастливчик? Пушкин поднял на него глаза и вымученно улыбнулся, стараясь скрыть беспокойство: -Отлично, ours[3], хоть какое то развлечение. Данзас посмотрел на Пущина. Не зная его привычки опускать голову в момент смущения могло показаться, что мальчик спит. У Кости возникло нехорошее предчувствие. Он аккуратно взял друзей за плечи: - Все хорошо, mes amis[4].? Вы скрываетесь от меня весь день. Я даже не мог нормально поговорить с вами. Что-то не так? Саша и Ваня посмотрели на Данзаса и переглянулись. Теперь и он начал нервничать. - Я сделал что-то не так? Вы обиделись на меня, и поэтому избегаете? Пущин резко посмотрел на Костю: -Ну что ты, mon ami[5], нет, конечно нет. Дело вовсе не в этом..., -стал уверять мальчик. Пушкин перебил его: - Мы должны были сказать ему с самого начала. Данзас недоуменно посмотрел на Сашу. -Сказать что? Как только мальчики одновременно потянулись к нему, дверь в зал открылась с громким хлопком, заставляя всех смолкнуть. Пущин тут же отпрянул от Данзаса, пытаясь скрыться в и без того немногочисленной толпе, а Пушкин лишь прошептал: - Скоро узнаешь, ours. Надеюсь, ты сможешь нас понять. В полной тишине зала послышался стук каблуков. По чёткой походке, по прямой спине и резким движениям Пилецкого было видно, что выговор, кому бы он ни был посвящён, будет серьёзный. Взойдя на помост, Мартын Степанович обернулся на съежившихся от беспокойства лицеистов. Атмосфера начала давить на них. Отметив для себя чье-то присутствие, он прокашлялся. - Приветствую вас. Сделав паузу, он продолжил. - Сегодня произошёл крайне неприятный инцидент, которому я лично был свидетелем. Хоть я и незамедлительно принял меры, после случившегося я был крайне шокирован. - он говорил медленно, ставя акцент на каждом слове. -По моей личной инициативе, и, безусловно, с согласия администрации, было решено провести для вас дополнительную лекцию о морали и этике. - из толпы послышались недовольные шепотки. Взглянув на друзей Данзас заметил, что Пушкин держит за руку Пущина, который за это короткое время успел сильно побледнеть. -Всем замолчать!, -нервы инспектора итак были уже на пределе. После вчерашней картины, неволным свидетелем которой он стал, взять себя в руки получалось плохо. Зайдя в один из классов за бумагами, мужчина застал Пущина и Пушкина вдвоём. Ваня сидел на парте, и солнечные лучи, пробивавшиеся через оконные стекла, ещё больше подчеркивали невероятный рыжий цвет его волос. Освещенное личико выглядело по милому смущённо, а с зажмуренными глазами он выглядел ещё очаровательней. Саша же, с растрепанной причёской и глупой ухмылкой, бесстыдно целовал своего лицейского товарища. Мальчики даже не сразу услышали появления кто-то третьего в помещении. Пущин резко отстранился от друга, поднимая испуганные глаза на Пилецкого, стараясь скинуть с себя чужие руки, обхватившие его лицо. Пушкин же дерзко и смело взглянул на зашедшего инспектора: -Excusez-moi, Monsieur[6]. Вы немного невовремя, -выпалил он, спешно покидая класс за руку с Ваней. Весь последующий день взгляд Пилецкого был прикован исключительно к этой парочке. И мало того, что он не знал, что стоит делать в такой ситуации, так ещё и на просьбу о совете Галич звонко рассмеялся, услышав историю полностью. Уровень наглости зашкаливал, и Пилецкий решил действовать в своих силах, спешно выходя из комнаты Александра, который пытался что-то крикнуть ему вслед. Было странно, что инспектор решил вынести это дело на широкое обозрение. Намного логичнее было бы, если им сделали выговор и следили за их отношениями, не пороча честь лицея. Однако имён, и уж тем паче, причины такого резкого желания позаботиться о моральном облике молодёжи он говорить не стал. Хоть Пушкин изрядно раздражал воспитателя, Пущин, как уверял себя Пилецкий, просто поддался дурному влиянию товарища, став жертвой юношеского буйства гормонов. Да и в душе все ещё теплилась надежда, что он сможет повлиять на юношей. Чтобы они не повторяли его ошибок. Чтобы от поцелуя мужчины лунной ночью сердце не пыталось выпрыгнуть из грудной клетки. Чтобы не испытывать за это неимоверный стыд. Ведь все это начинается с таких невинных шалостей, однако на то он и был назначен на должность воспитателя, чтобы направлять юные души на истинный путь. Для остальных эта лекция проходила скучно, долго и муторно. Ученики, хоть и старательно делали вид, откровенно не слушали инспектора. Он рассказывал о Божьих заповедях, о грехе и добродетели, даже вскользь затронул законы Российской Империи. Все это время Данзас украдкой смотрел на своих друзей и заметил, что Пилецкий одаривает взглядом их компанию чаще других. -На сегодня разговор окончен. Я искренне надеюсь, что вы усвоили хотя бы толику того, что было сегодня сказано. Послышались гулкие согласия, и мальчики стали покидать зал. Пущин, по которому было заметно, что он один из немногих, кто и в правду что-то понял для себя из беседы, пулей вылетел за дверь. Данзас успел только остановить Пушкина, который вскочил со своего места, желая догнать Ваню. -Что случилось? Почему вы так странно себя ведёте? Пушкин хотел было проигнорировать распросы, но Костя схватил его за плечи. Мальчик упорно пытался заглянуть ему в глаза, в то время как Саша всеми силами вырывался из хватки Данзаса. -Garçons, немедленно прекратите паясничать! Перед ними возник Пилецкий. Его фигура угрожающе нависала над юношами, и он в упор посмотрел на одного из виновников сегодняшнего собрания. -Пушкин, вы, как я посмотрю, гнушаетесь не только моральных ценностей, но и устава лицея. Не беспокойтесь, рано или поздно за ещё одну подобную выходку я отправлю вас в карцер. -Мартын Степанович, все нормально. Просто у нас с Сашей возникли недопонимания, мы уже уходим, - Костя аккуратно, но требовательно повёл друга к выходу, стараясь не дать Пушкину сказать какую либо колкость в сторону инспектора. Неожиданно рука Мартына сжала плечо Данзаса, не давая уйти. -Константин, я настоятельно рекомендую пересмотреть свой круг общения. В конце концов, не думаю, что вы бы хотели попасть под влияние этого хулигана и его выходок. -Да что вы знаете о морали Пилецкий, -успел выпалить Пушкин, -или вам напомнить про ваши удивительно близкие отношения с Галичем? Настолько близкие, что... Данзас с силой вытащил его из зала и поволок в сторону комнат. -Лицемер!, -глухо прозвучалот коридоре, прежде чем они скрылись за лестницей. Пилецкого словно оглушило после слов мальчика. В голове возникло горькое осознание. Они обо всем догадались.